Пролог. Предместье Лондона. Поместье Хеллсинг май 1956 год.

Пробуждение было резким, как удар обухом по голове. И таким же болезненным. Смесь громких шорохов, гулких шагов, голосов и плывущих сонных образов. Артур Хеллсинг медленно осознавал себя, ощущая кончиками пальцев рук прохладу пола, щекой — что-то круглое, впившееся ему в кожу, а сквозь прикрытые веки — яркий свет, выжигающий сетчатку. Хотелось перевернуться на спину, но он не торопился. Опыт подсказывал ему, что так будет только хуже. Голоса стали громче, как и шаги. Значит, он снова уснул в гостиной. Жилое крыло поместья исключало чьи-либо голоса. — Плевать я хотел, что он спит, Уолтер! — донеслось из-за двери гневное восклицание, заставляя мужчину усмехнуться сквозь сон. Шаги стихли, а дверь распахнулась так резко, что какие-то бумаги упали со стола. — Проснись и пой, Артур. — Хью, — хрипло выдохнул он, — этим утром я могу спеть разве что отходную. — Конечно. Ведь ты, как и всегда, провёл вечер в сомнительной компании бутылки виски и проституток. Артур перевернулся и упал на пол. — Немного не так, — он принял сидячее положение и скривился от головной боли. — Кого ты пытаешься обмануть, Артур? В гостиной, несмотря на её площадь, витают два аромата: твоего перегара и дешёвых сладких духов. — Ты не угадал количество, Хью. Бутылок было две, а проститутка одна, а лучше бы наоборот, — он попытался улыбнуться, но скривился, — чёрт, где мой пиджак? — Сэр, вы использовали ваш пиджак как подушку, — пришёл на выручку Уолтер. Артур протянул руку и стащил с дивана скомканный предмет одежды, пошитый из лучшей шерсти британских мериносов. Портного хватил бы удар, знай он, как именно пиджак служил своему владельцу. Кажется, вчера в нём сидела барышня, имени которой он не запомнил. Он достал из кармана мятую пачку сигарет и закурил. — Теперь понятно, что впилось мне в щёку. Чёртова пуговица. Кстати, Хью, сегодня вторник. — Я в курсе, спасибо. — Я не об этом. Ты обычно работаешь. — Я и работаю. Но вынужден был отвлечься. Потому что этим утром я получил очень любопытное письмо от моего хорошего знакомого. Взгляни-ка сам. Хью протянул ему конверт. Насколько хорошо Артур знал своего друга, тот никогда не сорвался бы с работы ради чего-то несущественного. Письмо выглядело странным: на нём был подробный обратный адрес, но не было конечного. Только подпись: «Ричард Хеллсинг, поместье семьи Хеллсинг». — Письмо для Дики? Но кому в здравом уме пришло бы писать в поместье? Ни он, ни его мать никогда не жили здесь, — он нахмурился, вчитываясь в имя отправителя, — Вивьен Росс, не слышал о ней ничего. — Артур, прочти письмо. Почерк был неровным, словно человек, который держал ручку, был сильно пьян. Кое-где чернила выглядели размытыми — женщина явно плакала. Артур опустил глаза и погрузился в чтение. «Мой дорогой Ричард. Знаю, что моё письмо разозлит тебя. Во мне нет даже уверенности, что ты его получишь, но я попытаюсь, потому что это очень важно. Моё прошлое письмо вернулось, значит, ты не в Лондоне, но надеюсь, что Бог будет милостив к отчаявшейся мне и оно попадёт в дом твоего отца. Я не вижу больше смысла говорить в письме о своей любви к тебе, потому что ты в любовь не веришь. Я никогда не держала на тебя зла и ни о чём не просила, но сейчас, я, как никогда, в твоей помощи нуждаюсь. У тебя есть дочь, сейчас ей уже почти четырнадцать, и она вынуждена смотреть, как я умираю, и работать, потому что я не могу. Ричард, мне осталось совсем недолго, болезнь пожирает меня изнутри, но меня страшит вовсе не смерть, а судьба нашего ребёнка. Я прекрасно помню день, когда сообщила тебе о беременности. Слова, которые ты мне сказал, и деньги, которые ты пытался мне дать, я помню тоже. Но мне не нужны были деньги, твоя фамилия или положение. Мне нужен был ты, но я не нужна была тебе. Мой поступок был эгоистичным, но для меня беременность не была нежеланной. Ты никогда бы не узнал об этом, если бы не моя болезнь. Я не прошу тебя стать хорошим отцом и полюбить её, хоть она внешне твоя копия, я прошу тебя не оставлять её одну, чтобы она выучилась и достойно вошла во взрослую жизнь. Пожалуйста, Ричард, я прошу тебя, присмотри за Оливией, когда меня не станет. Выполни мою первую и единственную к тебе просьбу. С любовью, твоя Вивьен Росс.» Артур дочитал письмо и закурил, укладывая в голове информацию. У него есть племянница. Почти взрослая. С похмелья мозги работали не так быстро, и он потратил несколько секунд, чтобы подсчитать, в каком возрасте его брат стал отцом. — Дьявол. Теперь-то мне понятно, какого чёрта Дики выперли из Оксфорда. И почему его понесло в Штаты. Но почему было просто не сказать мне? Я бы помог. — Потому что твой брат — чёртов эгоист, Артур. И ты за своей любовью к нему не заметил, каким дерьмом он вырос, — покачал головой Хью, — к счастью, письмо попало ко мне. Что думаешь? — Думаю, что стоит поехать в Бирмингем и проверить эту информацию. Хью, ты же сможешь потом проверить данные о Вивьен Росс? Для тебя такие вещи — часть твоей обыденности. — Я уже запросил информацию. К тому же, Артур, ты сам неженат, детей у тебя нет, дело твоей семьи сопряжено с риском расстаться с жизнью раньше срока… Артур радостно воскликнул: у ножки журнального столика нашлась недопитая бутылка виски. Он скорее почувствовал, чем увидел, как изменилось выражение лица Айлендза, когда он посмотрел на него. — А твой непотребный образ жизни лишь добавляет мне уверенности в том, что необходимо наладить контакт с девочкой и её матерью. Чтобы, если случится что-то непредвиденное, Ричард никогда не смог унаследовать поместье, место в Совете Двенадцати и власть над Алукардом. Тебе уже тридцать шесть, Артур. Пора задуматься о будущем. Артур сделал несколько глотков прямо из горлышка, чувствуя, как проясняются мысли и возвращается желание жить. — Не нуди, Хью. Хватит меня отчитывать, как сопляка, — он тряхнул головой, отчего растрёпанные рыжевато-каштановые вихры легли в привычную беспорядочную причёску, — я и сам знаю, что Дики не годится на роль главы семьи. Он даже не в курсе, что Алукард существует, поэтому я был только рад, когда он изъявил желание уехать в Штаты. И думаю я о будущем, но как представлю, что, как и ты, женюсь на страшной лошади, то аж всё внутри холодеет. Уолтер? — Да, сэр? — Приготовь мне костюм. Нас с Айлендзом ждёт увлекательная поездка в Бирмингем. — Вас отвезти? Артур покачал головой. — С машиной я и сам как-нибудь управлюсь. И подай моему тощему другу каких-нибудь сэндвичей и чаю, пока я буду приводить себя в порядок, он снова похудел. Молодой человек приложил ладонь к груди и вежливо поклонился. — Слушаюсь, сэр. Через час Артур Хеллсинг, в чистом отутюженном костюме, гладко выбритый и пахнущий одеколоном, сидел за рулём автомобиля, направляющегося в Бирмингем.