Глава 5. О тенях, кошмарах и первых трещинах во льду.

Она тонула в своём кошмаре. Мама смотрела на неё ввалившимися, лихорадочно блестящими глазами, за своей агонией не узнавая родную дочь. Она шептала что-то, звала её Ричардом — отчего Оливию тошнило. Она в пятый раз читала несчастный параграф о Столетней войне, ожидая, пока укол миссис Симонс подействует. Она не слышала утешающих слов медсестры, которая и сама заслуживала сочувствия. Не слышала она и собственный голос, методично перечитывающий про себя параграф затёртого учебника по истории. Когда мама стихала, а миссис Симонс уходила к себе, Оливия пила горький джин. Пила до чувства тошноты, пока её не начинало выворачивать собственной скопившейся желчью над унитазом, вышибая слёзы из высохших глаз. Чувство безысходности мешало дышать ровно. Каждый новый случившийся день был приговором. От имени Ричарда, произнесённого тихим хриплым голосом, тошнило даже больше, чем от сигарет и выпивки. Аду не было конца. Она сидела ночами, закрыв ладонями уши, только бы не слышать криков, граничащих с нечеловеческим воем. От этих криков леденела душа, падая куда-то ниже подвала, прямо в ад. Оливия подходила к зеркалу и боялась смотреть своему отражению в глаза. Мама умирала страшно, забирая часть её души с собой. Она хотела, чтобы это случилось, и страшилась своих мыслей, снова запивая их прямо из горла. Страх вместо крови тёк по её венам, выжигая всё то, что толкало к жизни. Страх вытеснял её острый ум, страх вытеснял её память о радости, что была в её жизни. Страх парализовывал и лишал её всего, оставляя от неё лишь иссушенную оболочку, полную боли. Вонь, стоны, боль, тошнота. Закольцованное существование в рамках одной маленькой квартиры, где ей не позволена была такая малость, как передышка. Оливия хотела кричать, но отчего-то не могла. Сон прервался резко, словно что-то упало ей на живот, заставляя согнуться в рвотном спазме, пришедшем из сна. Оливия ощутила, как тяжело она дышит, как прилипла к спине её новая пижамная рубашка, купленная ей Артуром. В эту минуту ей было недостаточно открыть окно или сходить в душ. Оливия спешно рылась в своих старых вещах, засунутых в дальний угол шкафа, в поисках мятой пачки сигарет и початой бутылки джина, лежащих поверх старого альбома с фотографиями. Она взяла это всё и рванула из комнаты вниз по лестнице, к выходу, к свободе, которую обрела лишь на улице, сев на остывшие за ночь ступени поместья, давая волю чёртовым слезам, предательски текущим по всё ещё худым щекам, и закусив губу, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу. Артур давно ушёл спать, а Хью сидел в кабинете Артура, разгадывая шифр, не поддающийся ни Цезарю, ни Вижинеру. Перед глазами уже плыло от усталости, и он решил выглянуть в окно, чтобы переключить внимание. Вдалеке колыхались верхушки деревьев, растревоженные ночным ветром. Где-то у ворот, Хью это знал, курили солдаты, скучающие в карауле. А на ступеньках поместья мелькал огонёк чьей-то сигареты, привлекая его взгляд. Артур бы не вышел, скорее покурил бы на балконе. Уолтер ещё не проснулся — Хью услышал бы его шаги по коридорам. Неужели? В ушах застучало от осознания, и он сам не заметил, как оказался внизу, инстинктивно замедляя шаги у входа, чтобы привести сбитое бегом дыхание в норму и пригладить волосы. Он вышел на улицу, но девушка даже не повернула к нему головы. Её плечи сотрясались от плача, а сигарета едва не обжигала её пальцы. Хью глубоко вздохнул и сел на ступеньки рядом, не говоря ни слова, осторожно разжал её пальцы, забрал сигарету и затушил, прежде чем она обожгла её. Оливия молча придвинулась к нему ближе, и он, так же сохраняя тишину, обнял её за плечи, позволяя ей прижаться к своему плечу. Она молчала, не говорила ничего, только глотнула из бутылки и протянула её ему. Хью принял её правила и отзеркалил её жест, делая такой же большой глоток. И когда наконец её слёзы стихли и она попыталась подкурить дрожащей рукой вторую сигарету, он вздохнул, но забрал из её рук зажигалку, помогая ей. Он не отстранялся и никак не комментировал. Просто сидел рядом, молча обнимая её. Наконец, когда над поместьем занялся тусклый рассвет, она повернула к нему заплаканное лицо и тихим, хриплым от долгого плача голосом сказала: — Спасибо, Хью. Айлендз позволил себе маленькую слабость и поцеловал её в лоб. — Пожалуйста, Оливия. — Ты проводишь меня? — доверчивый взгляд ледяных глаз, выхолаживающий его душу. И чем он только заслужил? — Провожу, — он ответил спокойно, словно это было само собой разумеющимся фактом. — Не говори об этом Артуру, Хью, пожалуйста. — Не скажу, — пообещал он, зная, что сдержит чёртово слово, хоть это и было неправильно. Оливия в ответ на мгновение прижалась щекой к его пиджаку, вдыхая запах табачного дыма, въевшегося в ткань, смешанного с его одеколоном. — Могу и я попросить тебя об обещании? — Ты можешь просить меня о чём угодно, — вдруг улыбнулась она. — Больше никогда так не делай. Мне куда больше нравится говорить с тобой, когда ты ведёшь себя естественно для своего возраста. Когда ты такая, мне, прожившему почти тридцать пять лет на земле, не хватает опыта, чтобы помочь тебе. Губы Оливии тронула улыбка. — Я запомню это, Хью. Спасибо тебе, что ничего не спрашиваешь. — Доброй тебе ночи, Оливия. Надеюсь, остаток ночи пройдёт для тебя без кошмаров. — Тебе тоже, Хью. Не сиди долго, отдохни. Это тоже искусство. Оливия легко коснулась своими губами его щеки и скрылась за дверью, ведущей в комнату, оставляя его посреди коридора одного. Хью хотел вернуться в кабинет, где его ждал неразгаданный шифр, но стоял в коридоре четвёртого этажа, зная, что его комната находилась почти напротив, и он мог пойти и лечь в кровать, думая о том, что случилось пятью минутами ранее. Найти ответ, почему его сердце так сильно стучит в груди и отчего он до сих пор чувствует на себе этот горький запах, что совсем ему не присущ. В конце концов он решил, что утро вечера мудрее, и пошёл спать, уснув лишь тогда, когда солнце окончательно встало над поместьем, разгоняя ночную тьму.

***

— Артур! Я работал в твоём кабинете почти до самого чёртового рассвета, эта бумажка не могла деться никуда! — он тряс старого друга за лацканы пиджака. — Остынь, Хью. Я ничего здесь не трогал, я проснулся полчаса назад, — парировал Артур. — Из них минимум пятнадцать я провёл в душе. Не трогал я твои бумажки, Богом клянусь. — Это не просто «бумажки». Это государственный документ, Хеллсинг, за который меня, между прочим, на жилы разберут, если к понедельнику они не будут расшифрованы. — Говорю же тебе, я ничего не трогал. Может, где-нибудь на полу валяются? Давай посмотрим. Оливия застала их ползающих по полу и негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. Артур поморщился, с силой треснувшись об угол стола затылком, когда выпрямлялся. — Я прошу прощения. Хью, ты, наверное, потерял бумаги? — Подозреваю, что после твоего вопроса они найдутся? — хмыкнул Айлендз, краем глаза наблюдая, как Артур борется с назревающей на затылке шишкой. — Ты использовал Цезаря и Вижинера. Попробуй Плейфера, — она протянула ему бумагу. — Ещё раз спасибо тебе. Айлендз сел, вглядываясь в строчки и пытаясь понять, что именно только что произошло. — Вот чёрт, — Артур растирал голову. — Что только что случилось? Эй, Хью, ты чего лыбишься, как идиот? — Потому что я повёл себя, как идиот, — он вдруг улыбнулся. — Но это пошло мне на пользу. Позже, за завтраком, Оливия выглядела как и всегда. Она теперь ела медленно, тщательно пережёвывала еду, как её учил Уолтер. Хью, который решил проблему с шифром благодаря её подсказке, буквально звенел от напряжения, желая спросить у неё, откуда она вообще знает термины вроде: «Цезарь», «Вижинер» и «Плейфер». Но она лишь методично уничтожала овсянку, не подавая признаков того, что ночью у неё была истерика, лишь изредка бросала на него короткие взгляды. — Вы как-то подозрительно молчаливы этим утром. Лив, детка, у тебя всё хорошо? — Немного плохо спала этой ночью, Артур, — Оливия одарила его тёплой улыбкой. — Ничего, что заслуживало бы твоей тревоги. Ну, знаешь, когда тени по углам обретают объём и заставляют тебя впасть в лёгкую панику. Артур посмотрел на неё в ответ долгим задумчивым взглядом. Хью знал, что его друг чувствовал людей очень хорошо, но что-то в этом взгляде ему казалось странным. — Правда? — Артур смерил её долгим взглядом. — Правда, — спокойно выдерживая его взгляд, ответила она. — А ты, Хью? — Когда я ем, я глух и нем, Артур. Всё хорошо. Позже, когда Оливия сидела в библиотеке и читала очередную книгу (на этот раз её выбор пал на готический роман Брэма Стокера «Дракула»), её настиг неудобный разговор, отвлекающий от чтения. — Оливия? — Хью. Их взгляды встретились. — Как ты узнала о шифрах? Расскажи мне, пожалуйста, — его голос звучал мягко, но настойчиво. Она посмотрела на него, откинув голову на спинку кресла. В этот момент её глаза пересеклись с его, и он снова увидел в них только холод. — Ты будешь смеяться, если я расскажу. — Нет. Не буду, — пообещал он. Она смотрела на него долго, словно взвешивая «за» и «против», наконец негромко призналась: — Моя бабушка. Она вела в школе алгебру. В мирное время. А в войну занималась дешифровкой. Я многое почерпнула от неё, пока она была жива. Всё, что у меня есть, — это только моя память. Новые воспоминания я только формирую, читая книги и общаясь с людьми. После кошмара мне не спалось. Я пришла в кабинет в надежде, что ты вернулся туда, но увидела только твой черновик, где ты, видимо от большой усталости, использовал только два самых очевидных способа и метод подстановки. Считай это моим способом сказать тебе спасибо. — Достаточно было просто слов, Лив. И ты их произнесла ещё ночью. — Тогда считай это моим личным способом выразить благодарность тебе. Как будто «спасибо» обрело вес. — Почему ты… — По той же причине, по которой тебе было не плевать на меня, когда ты вышел на улицу, пил со мной джин из одной бутылки и помог прикурить. — У этого не было причин. — Как и у моего поступка. Просто душевный порыв, обретший форму, — она пожала плечами. Их взгляды вновь пересеклись. Хью вдруг почувствовал, что воздуха не хватает. И что чем дольше он стоял рядом, тем плотнее и гуще он становился, с трудом проникая в лёгкие и расправляя их. — Ты знаешь о методах дешифровки. Умеешь их применять на практике? — Только в общих чертах. А что, хочешь научить меня? — в её глазах блеснул огонёк интереса. — Хочу сказать, что ты талантливее некоторых моих подчинённых. Если тебе будет интересно, я могу тебе показать. Кто знает, может, это пригодится тебе в будущем? — Я с радостью научусь чему-то новому, Хью. Он постоял ещё немного, словно хотел сказать ей что-то ещё, но только кивнул и вышел из библиотеки. Артур сидел в кабинете и курил. Что-то в рассказе Оливии о тенях, имеющих объём, насторожило его. Хоть она и не выглядела запуганной, но кому, как не ему, было знать, как мастерски она умела прятать за колючими репликами внутренние переживания. — Вы выглядите задумчивым, сэр. Что-то случилось? — негромко поинтересовался Уолтер. — Уолтер, скажи… вчера, перед нашим отъездом, ты спускался к Алукарду? — Да. Я передал ему ваш приказ. Слово в слово. Что-то не так? — За завтраком Оливия сказала, что плохо спала. Если бы не одна её реплика, я бы не обратил внимания. Но она упомянула тени, обретающие объём, а я знаю одного мастера создавать такие тени. — Думаете, он «прощупывает» её? Кажется, он поступал так со всеми членами семьи. Поэтому ваш брат почти никогда не оставался на ночь. Он всегда жаловался на исключительно плохой сон. — Но Оливия задержалась в поместье, и он решил проверить её? — Всё может быть. Не хотелось бы сеять слухи, но утром на крыльце поместья я обнаружил два окурка, не принадлежащих вам. Возможно, мисс Оливия и впрямь была вынуждена покинуть дом ночью, чтобы прийти в себя. — Вот ведь упрямая, почему было не разбудить меня? — в душе Артура зрело два чувства: гордость за девочку и лёгкая злость за её недоверчивость. — Потому что не хотела тревожить вас? Мисс Оливия привязалась к вам, сэр. Но едва ли она хочет, чтобы вы волновались. — Я поговорю с ним. Одно дело — донимать Ричарда, который хоть и лишился родителей, но куда менее трагичным способом, и совсем другое — терроризировать девочку, которая с таким трудом начала отвыкать от ада. Боюсь представить, как он мог раздуть то, что и без того причиняло немалую боль. Через полчаса Хью пришёл к нему в кабинет и устало сел на стул, откидываясь на спинку. — Дерьмово выглядишь, — заметил Артур. — Я почти не спал, мне почти тридцать пять, — пожал плечами Айлендз. — Как я, по-твоему, должен выглядеть? — Ты ведь здесь сидел, когда я ушёл спать? — Да. — Не видел ничего странного? Перед глазами мелькнуло и исчезло её заплаканное лицо. — Нет. Я не отвлекался от работы, — солгал он, делая вид, что поправляет сползшие очки. — А что? — Подозреваю, что Алукард решил прощупать Оливию. Он большой мастер устраивать гостям ночные кошмары. — Артур. Ты ведь так и не сказал ей, чем занимаешься? — Нет. Пока нет. — Ты обещал открыть ей самый страшный секрет своей семьи, когда она вспомнит, где слышала имя Абрахама. — Обещал. — Так вот, прямо сейчас она читает Брэма Стокера. Можешь начинать подбирать слова, — усмехнулся Хью, глядя на часы. — Учитывая скорость её чтения, у тебя есть час, не больше. Два, если она отвлечётся. — Вот ведь дьявол. Проницательная, не по годам. Моя девочка, — Артур улыбнулся. — Как будешь объяснять ей? — Самым надёжным в мире способом, Хью. Я покажу ей. Но прежде я должен поговорить с ним. Если она прибежит сюда за всеми тайнами мира, отвлеки её, пожалуйста. — И как именно я должен её отвлечь? Предлагаешь мне разыграть представление? — Достаточно будет просто сыграть с ней в шахматы, Хью. Ну или расскажи ей о своих шпионских штучках. — Рассказать ей? Артур, я просидел всю ночь, подбирая способ дешифрования, а решение, простое, надо заметить, подсказала мне она. Ты знал, что её бабушка по матери в войну занималась дешифровкой? — Я знал, что после войны она вела алгебру в школе. А дед, до войны, работал на автомобильном заводе в Бирмингеме. Интересная у девочки семья. С одной стороны — бабушка-дешифровщица, с другой — дед, победивший Дракулу. Неудивительно, что её так тянет к тебе. С таким-то наследием, — фыркнул Артур и ретировался из кабинета, оставляя его переваривать услышанное. Подвалы семьи Хеллсинг были глубокими, как ад. Артур лукавил, когда говорил Оливии, что не знает их. Он знал их и очень хорошо. Отец показывал будущему главе его владения, когда Артур был ещё совсем мальчишкой. — Папа, здесь холодно, — он поёжился. — На улице жарко, а здесь холодно. — Верно, Артур, — губы Абрахама изогнулись в намёке на улыбку — редкое явление на его лице. — Тебе известно, чем занимается наша семья? — Мы охотимся на вампиров. Вонзаем им в сердце колья, окропляем их святой водой и развеиваем их прах по ветру, — послушно повторил Артур его слова. — Это тоже верно. Я получил этот дом, титул и право возглавлять Рыцарский Орден, когда одержал победу над чудовищем. И всё же, Артур, я его не убил. Я заключил с ним сделку. Дракула не умер, Артур, он всё ещё здесь. — Выходит, что мы не заслужили зваться рыцарями? — Отчего же, мой мальчик? Я одержал победу над злом, а зло взамен подчинилось мне. — Но разве использовать зло — не уподобляться ему, отец? — Иногда, Артур, чтобы добро победило, кому-то необходимо принять на себя ответственность. Я её принял на себя, подчинив себе зло. Однажды её примешь и ты. — Тебя зло слушается, потому что ты сильный и победил его, — Артур нахмурился. — Но какая причина у него будет слушаться меня? Я ведь всего лишь человек. — Именно поэтому и будет. Потому что ты всего лишь человек. И потому что ты уже задаёшь правильные вопросы, Артур. В тебе есть те качества, которые он уважает. — Это какие? — Ты не из тех, кого толкает вперёд ненависть. В твоём сердце, — Абрахам присел перед ним на корточки и коснулся ладонью его груди, — достаточно любви, чтобы понимать не только людей, но и чудовищ. Именно потому, что ты умеешь понимать, ты станешь хорошим охотником на вампиров и достойным хозяином для него, а однажды научишь этому своих детей. — А Ричард? Ему ты тоже расскажешь? — Нет, Артур. Ричард полон необъяснимого гнева. Он зол на этот мир и никогда не сможет возглавить семью. Однажды, если он смирит свою ярость, он станет достойным мужчиной, но роль главы семьи принадлежит тебе. Артур остановился, и эхо его шагов стихло. — Давно не виделись, Хозяин, — донеслось из темноты. — И правда, Алукард. Я заметил, что в последнее время ты заскучал. — Зато вам в последнее время стало веселее, — голос вампира звучал ровно, но Артур слышал в нём затаённое веселье. — Зачем ты напугал её, Алукард? Ей и так пришлось несладко, — покачал он головой. — Я хотел проверить, насколько она похожа на него. Только и всего, — скучающим тоном ответил он. — У тебя будет прекрасная возможность познакомиться с ней. Она не похожа на Ричарда. Там, где он жалуется, она идёт вперёд. Там, где он злится, она старается понять. Внешнее сходство не гарантирует идентичности внутренней. — Я не нарушил приказ. Вреда не причинил и не причиню, если вы не прикажете обратное. Не тревожьтесь. — Я не могу не тревожиться, Алукард. Она не из тех, кто просит о помощи. Она из тех, кто будет помогать другим, даже если ей самой нужнее. — Не стоит волноваться. На свете есть человек, который это тоже заметил. Но вы пришли не только об этом поговорить? Ваш глупый брат снова причиняет вам неудобства? Артур вздохнул. — Скажи, ты уверен, что в Варшаве умер последний нацист из Последнего Батальона? — Почему бы не спросить об этом у Уолтера? — Алукард смотрел на Артура исподлобья. — Почему бы тебе просто не ответить на вопрос? — потерял терпение Артур. Хриплый смех эхом прокатился по подземелью. — Не сердитесь, Хозяин. Я не удержался. Не так часто я могу себе позволить такую радость, как поддразнить вас. Полагаю, что кто-то мог уцелеть. Но их лаборатории были уничтожены. Глупые люди, уверовавшие в то, что они могут создать что-то, похожее на меня. Я убил их, а результаты их трудов сжёг, чтобы было наукой для других. — Значит, вероятность того, что они вернутся, существует? — Хозяин, в этом мире нет ничего более вечного, чем человеческая жадность и глупость. На смену одним всегда приходят другие. Поэтому такая вероятность есть. — Спасибо, что поделился мнением. Будем наблюдать за ними, чтобы не дать чуме расползтись. — Можно вопрос, Хозяин? — Можно, Алукард. — Вы задали мне этот вопрос, потому что не доверяете Уолтеру? — Я задал тебе этот вопрос, потому что ты, как чудовище, куда лучше понимаешь их философию, — уклончиво ответил Артур. — Браво, Хозяин. Блестящий ответ, иного от вас я и не ждал, — Алукард усмехнулся. — Помни о моём приказе, Алукард. Скоро тебе представится шанс познакомиться с Оливией. — С нетерпением буду ждать. Хоть какое-то развлечение. Доброго дня, Хозяин.