Глава 9. О письмах, шифрах и буднях шпионов.

Хью сдержал слово, данное Артуру. Он написал Оливии письмо, в котором признался, что плед и брошь были от него, заодно — непонятно зачем — признался ей в том, что их дни рождения в один день. Он ожидал какой угодно реакции, но только не посылки с запиской, которую ему вручила Марта, когда он приехал с работы. «Уважаемый мистер Британское Правительство! Я была приятно удивлена, получив твоё письмо, оно скрасило унылый дождливый день за окном. Если бы ты не был так загружен своей архиважной работой, то тебе стоило бы открыть кружок по игре в шахматы, потому что со мной уже никто не хочет играть. Я уже присматриваюсь к профессору Уинтерби, но не решаюсь подойти к нему с таким предложением. Это я, чтобы не писать тебе, что скучаю по нашим долгим партиям. А ещё здесь ужасно скучно. Нас заставляют вышивать, петь и ходить на чудовищные уроки по домоводству, где суровая мадам лепит из нас леди, по крайней мере, она это так называет. Пишу тебе и ухмыляюсь, потому что знаю, что её хватил бы удар, узнай она о моей дружбе с тобой. Скучаю по фехтованию. Хочу ещё раз сразиться с тобой, это было весело. А ещё я ужасно скучаю по дому. И по тебе. P.S. Пусть и с опозданием, но прими мой скромный подарок. Я знаю, что у тебя отличная память и блестящий ум, но не держи всё в голове, лучше запиши в блокнот. Оливия.» Хью развернул посылку. Внутри лежал ежедневник в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Это было так на неё похоже: подарить что-то, что может пригодиться. Он невольно задумался, чего полезного ему дарили женщины раньше, и с удивлением не смог вспомнить ничего. Его бывшая жена устраивала для него светские вечера, с которых он обычно сбегал с Артуром в кабинет, чтобы напиться. По студенчеству одна из девушек, которой он был очарован, подарила ему чудовищный шарф, который он несколько раз надел из вежливости, стараясь не убить Артура, который не упустил возможности подколоть его. Он провёл пальцами по обложке и улыбнулся. И почти сразу написал ответ. «Дорогая мисс Язва! Я очень тронут твоим подарком. Буду записывать в него своих подчинённых, несвоевременно сдающих отчёт, и казнить их, думая о тебе. Это шутка, конечно же. Спасибо, мне очень приятно было получить такой полезный подарок, но несколько неловко. Ты вовсе не обязана была тратить свои карманные деньги на меня. Твоё письмо приятно порадовало меня после работы. Раз уж ты жалуешься, что тебе скучно и не с кем сыграть в шахматы, то я в ответ пожалуюсь на своего младшего аналитика Грэма. Этот кретин напутал цифры в отчёте, и только моя внимательность и природная подозрительность спасла меня от выговора. Знаешь, в такие моменты я вспоминаю, что у меня есть револьвер и я очень неплохо стреляю. Как думаешь, если я буду брать его с собой на работу, они будут работать лучше? Или это бессмысленно? P.S. Пиши мне ещё, твои письма помогают мне вспомнить о чём-то, кроме работы. Мистер Британское Правительство.» Проснулся Хью в хорошем расположении духа, чем удивил Марту. — Вы сегодня встали ещё раньше, чем обычно, сэр, — заметила она, наливая ему кофе. — Мне нужно заехать на почту перед работой. Нужно отправить письмо. — Ох. Не знала, что вы пишете письма. Хью пожал плечами. — Помнишь, я говорил, что племянница Артура родилась со мной в один день? Она прислала мне подарок. Я не могу ей не ответить. — Это было бы крайне невежливо, сэр, — улыбнулась экономка. — К тому же я давно не видела, как вы улыбаетесь. — Просто выспался, — отмахнулся он. Он отправил письмо и явился на работу раньше обычного. Вежливо кивнул мисс Финч, забрал корреспонденцию для разбора из папки «входящие» и скрылся за дверью. — Мисс Финч, вы заметили? — вполголоса спросил Грэм. — Что я должна была, по-вашему, заметить? — Когда сэр Хью зашёл сегодня, он улыбался. Заметила ли улыбку Хью мисс Финч, Грэм так и не узнал. Из-за двери донёсся голос сэра Хью: — Грэм, зайдите ко мне! — Д-да, сэр Хью? — Ваш отчёт совсем никуда не годится. И где расшифровка, которую я поручил вам с Хиршем два дня назад? — Мы… мы работаем над этим. — Грэм, там работы на час, если отвлекаться. Я могу расшифровать его и сам, но тогда возникает логичный вопрос: а зачем мне вы? — Мы всё сделаем, сэр. И отчёт я поправлю. — Даю вам времени до одиннадцати, — «расщедрился» Хью. — Не сделаете — уволю вас обоих. А теперь вон из кабинета и займитесь делом, вы на государственной службе. Когда Грэм, спотыкаясь, сбежал, Хью позволил себе улыбку, недостойную джентльмена, прежде чем приступить к наименее приятным обязательствам. На столе лежали два письма. Ответ Уолтера на очередное письмо Ричарда и ответ Ричарда Артуру. В отличие от Ричарда, с письмом Уолтера стоило быть внимательным. Дворецкий Артура не был идиотом. Хью, ловко орудуя спицей, извлёк письмо из конверта и развернул. «Мистер Ричард!Я очень тронут, что вы вспомнили обо мне, прошу меня извинить, если отвечаю вам с большой задержкой, был немного занят рутиной в поместье и задачами, которые передо мной ставит ваш брат. Совсем недавно жизнь в поместье изменилась. Сэр Хью помог господину Артуру найти вашу дочь, хотя вы, наверное, об этом уже знаете. Она очень похожа на вас внешне. Но что-то я увлёкся. По поводу вашего предложения: оно звучит очень заманчиво, но в Южной Америке по-прежнему очень много тех, на кого у меня стойкая аллергия ещё со времён моей поездки в Варшаву в 1944 году. Будьте осторожнее в выборе новых друзей, сэр. Не расстраивайте вашего брата. С наилучшими пожеланиями,Уолтер.» Хью ещё раз перечитал письмо, проверил его на скрытые чернила, по привычке сделал фотокопию. Ответ дворецкого был безупречным и должен был успокаивать, но, с другой стороны, Уолтер мог знать, что письма Ричарда тщательно перлюстрируются. В конце концов, сам Хью, играй он на две стороны, точно так же страховался бы общими фразами и обтекаемыми ответами. Но он был бы искренне рад, если бы его подозрения оказались ложными. Письмо Ричарда Артуру читать было необязательно, но ему было интересно. «Дорогой брат! Я очень тронут твоей подачкой, мне хватило её на три дня жизни в гостинице и на то, чтобы отправить тебе письмо. Единственной женщине, которая заявляла свою беременность от меня, я всё сказал ещё семнадцать лет назад, не нужно взывать к моей совести, она чиста. Но раз ты так любишь сорить деньгами на кого попало, то лучше обрати своё внимание на меня. Помни, Артур, ты обещал отцу заботиться обо мне. Твой брат,Ричард.» Хью стиснул зубы. Зазнавшийся паршивец. Наверняка Артур расстроится, когда получит это письмо. Он убрал письма обратно в конверты и переложил их в папку «обработано». И немного усмехнулся, заметив, как Хирш на пару с Грэмом бились над простейшим шифром в поте лица. Несколько дней спустя его согрело ответное письмо от Оливии. «Дорогой мистер Британское Правительство! Очень расстроилась, прочитав, что список сотрудников, которых ты внесёшь в блокнот и будешь казнить, думая обо мне, лишь шутка. Ещё никто ради меня не казнил подчинённых, это звучало весьма интересно. Но я всегда могу попросить Артура, а он может велеть Алукарду. Так что, если нужна будет помощь, обращайся, я с радостью помогу своему другу. Ну, это я тоже, в порядке маленькой шутки. Насчёт подарка: если он тебе понравился, значит, я уже не зря потратила на него деньги. Я всю жизнь их экономила, а теперь могу купить то, что хочу. Так что не испытывай неудобств по этому поводу. Я потратила их именно так, как и хотела, — на подарок для тебя. Пиши мне ещё о дураках из твоего отдела, меня искренне веселит, как строгий и чопорный Хью, которого я знаю, распекает идиотов. P.S. Профессор Уинтерби согласился играть со мной в шахматы. Уровень, конечно, не тот, но хотя бы скоротала время в приятной компании. С уважением,мисс Язва». Хью неожиданно понял для себя одну необъяснимую вещь: он стал ждать её писем. Она писала ему про Саймона Аберкромби, он писал ей про идиота Грэма. Она жаловалась, что ей не с кем играть в шахматы, а он пожаловался, что два дня мучался от бессонницы. Он писал, что они с Артуром пили в субботу, а она сказала, что угостила одноклассницу джином и той не понравилось. Так, за общением «мистера Британского Правительства» и «мисс Язвы» прошёл октябрь, а за ним ноябрь. Уже приближалось Рождество, на которое Артур пригласил его в гости. За день до праздника в кабинете Хью зазвонил телефон. — Хью Айлендз, — коротко ответил он. — Артур Хеллсинг, — донеслось в трубке. — Хью, друг, ты же всё равно в Лондоне, выручи, а? — Что я могу сделать для тебя, Артур? — Я получил запрос по Кардиффскому направлению и должен уехать. Вернусь завтра, в лучшем случае, к обеду. Встреть, пожалуйста, Лив на вокзале «Паддингтон» завтра в десять утра. — Артур, у меня рабочий день… Если я заберу её, то Оливии придётся скучать в моём кабинете, пока я буду возиться с бумагами до трёх часов дня. Артур на том конце провода рассмеялся. — Не думаю, что она будет скучать. Ей интересно то, чем ты занимаешься. Выручишь? — Конечно, Артур. Но в случае чего все жалобы я переведу на тебя, — хмыкнул Айлендз. — Идёт! Спасибо, Айлендз. Ты такой хороший, когда не бываешь такой задницей. — До встречи, Артур, — ответил Хью, чувствуя, как краснеет: телефоны в кабинетах прослушивались. Он ничем не выдал своей необъяснимой тревоги. Почти. Только двадцать минут перед сном выбирал костюм, остановившись на новом, тёмно-зелёном. И всего десять минут перебирал галстуки, пытаясь понять, какой лучше всего будет смотреться с тёмно-серой сорочкой. Марта, встревоженная тем, что он ещё не спустился к завтраку, удивлённо подняла брови, застав его за этим занятием. — Сэр Хью? У вас всё в порядке? Я уж, грешным делом, решила, что вы решили отдохнуть хотя бы в Рождество. — А… я в порядке. В полном. Вечером поеду к Артуру, поэтому после того, как я позавтракаю, можешь быть свободна. Отдохни, навести семью. Марта улыбнулась. — Вы для сэра Артура так тщательно выбираете галстук? — мягко рассмеялась она. — Или хотите поразить своих коллег? — Что? Я всегда стараюсь, Марта. Я начальник отдела и глава семьи. Для меня непозволительно быть растрёпанным и в несвежем костюме, — буркнул он, прикладывая оставшиеся два галстука к шее и останавливаясь на тёмно-бордовом в мелкий ромбик. — Ну конечно, сэр, — улыбнулась она. — Думаю, к этой сорочке прекрасно подойдёт «виндзорский узел». — Экономка подошла к нему и завязала галстук. — Вам к лицу тёмно-зелёный. Думаю, племяннице сэра Хеллсинга понравится ваш новый костюм. — Что? А при чём здесь Оливия? — он недоумённо вскинул брови. — Марта, ты же взрослая женщина, а говоришь такую ерунду… — Я знаю вас с тех пор, как вам исполнился год, сэр, — она разгладила пиджак на его плечах. — Но таким счастливым вижу впервые. — Марта, тебе не стоит больше разговаривать с Артуром, он на тебя дурно влияет, — покачал Хью головой, вскидывая запястье. — Вот чёрт, мне стоит поспешить, я завозился. Экономка смотрела вслед хозяину, который на ходу пытался сделать четыре дела одновременно: съесть сэндвич, выпить чай, не накрошить на костюм и всунуть руку в рукав пальто. Перед тем как выйти, он тщательно осмотрел себя в зеркало, поправляя на голове шляпу. Разумеется, его волнение было никак не связано с женщиной. Чем дольше Марта смотрела на него, тем больше верила ему. Он влетел в собственный офис, как тайфун, заставляя пьющих чай подчинённых подскочить. — Леди и джентльмены, с наступающим вас праздником, — вежливо начал он. — Но то, что впереди Рождество, не говорит о том, что работа закончилась. Не засиживайтесь. — Он скрылся за дверью в свой кабинет. — Он что, только что поздравил нас? — недоумённо протянул Хирш. — Очень похоже на то, — негромко произнёс Грэм, опасаясь, что сейчас сэр Хью вызовет его к себе. — Кстати, я утром курил с Джонсом из отдела прослушки, — понизил голос Кинли, самый старший из сотрудников. — Так вот, он сказал, что вчера его собеседник назвал по телефону сэра Хью «задницей», а он отреагировал спокойно. Хирш и Грэм прыснули. — Мисс Финч? — позвал Хью. — Да, сэр? — секретарь зашла к нему в кабинет. — Хотите чаю? — Нет, мисс Финч, не хочу. Через час я уеду ненадолго, подготовьте мне бумаги за прошлую неделю, пока меня не будет. — Вы вернётесь? — Да. Мой друг попросил встретить его племянницу на вокзале, — Хью знал, что мисс Финч любопытная, но знал он и о её тщеславии. — Вы ведь присмотрите за порядком, пока меня не будет? Мисс Финч приосанилась. — Ну разумеется, сэр. Через час он ехал через украшенный к Рождеству Лондон в сторону вокзала. До прибытия поезда оставалось ещё пятнадцать минут. От скуки Хью купил газету, но так и не прочёл ни строчки. Со вздохом он отложил газету на приборную панель и впервые в жизни пожалел о том, что он не курит: это помогло бы ему скоротать три минуты времени. Наконец пробило десять, и он вышел из машины, поднимая воротник пальто повыше. Оливия вышла из поезда, и он сразу заметил её среди пёстрой толпы. Она была в ладном тёмно-синем пальто, такой же шляпке, к тулье которой была приколота брошь с остролистом. Он пошёл к ней навстречу, а она, заметив его, ускорила шаг. — Хью? Приятно видеть тебя здесь. А где Артур? — В Кардиффе, он попросил тебя встретить, — сказал он, забирая из её рук чемодан. — Здравствуй, Оливия. Оливия вдруг обняла его за талию, прижавшись щекой к его пальто, отчего её шляпка съехала набок. Хью рассеянно всплеснул руками, не зная, куда их деть. Вокруг было полно людей, но никому не было дела до них. Многие обнимались, и никто не смотрел с осуждающим взглядом. Хью выдохнул и позволил себе осторожно обнять Оливию в ответ. — Я тоже очень рад встрече. Идём в машину? Мне ещё нужно вернуться на работу, тебе придётся поскучать, пока я закончу с бумагами. — Ого. А мне можно? — Можно. Посидишь у меня в кабинете, пока я буду работать, — он открыл ей дверь рядом с водителем. — Я поеду на переднем сиденье? А это прилично? Хью пожал плечами, но не стал говорить, что на заднее сиденье он посадит её лишь под страхом смертной казни, живо вспоминая последний день августа. Он рассудил здраво, что, сидя рядом, Оливия не сможет атаковать его глазами, но он ошибся. Когда она сидела рядом, было ещё хуже. Хью чувствовал, как от неё пахнет чем-то горьковато-цветочным, чувствовал её тепло и терялся ещё больше, не зная, что ему делать. — Как дела в школе? — буднично поинтересовался он, стараясь отвлечься от собственных дурацких мыслей. — Вокруг меня полно идиотов. Саймон Аберкромби язвительно спросил, где я буду праздновать Рождество в этом году. Я ответила, что каждый год встречаю Рождество на кладбище. Берта едва не запорола мою шутку своим смехом, пришлось наступить ей на ногу. — Надо полагать, парень оценил твой юмор? — усмехнулся Хью. Она пожала плечами. — Не знаю, оценил или нет, но он меня уже порядочно достал. Вечно цепляется ко мне со своими дурацкими вопросами. — Ох, Оливия, — рассмеялся Хью, — да ты же просто нравишься ему. Но он воспитан так, что признаться в этом — расписаться в собственном бессилии. — Ты хочешь сказать, что все мужчины ведут себя как идиоты, когда влюбляются? — Что-то вроде того. — Боже, как хорошо, что ты ни в кого не влюблён. Я бы не пережила, если бы и ты стал вести себя как идиот. — Лив, я же взрослый. Взрослые обычно прямо говорят о своих чувствах, — он покачал головой. Оливия неожиданно повернулась к нему. — Знаешь, разница между взрослым и ребёнком лишь в том, что дети врут, потому что фантазируют, а взрослые делают это осознанно. С возрастом люди не делаются более открытыми. — Может, ты и права, — не стал отпираться он. — Но если будешь так жёстко обходиться с ухажёрами, то они рано или поздно сбегут. — Ага. Но любовь и мягкость, Хью, тоже не панацея. Мама любила Ричарда, была доброй и тихой. И куда её это завело в итоге? Может, и хорошо, что я не такая? Все ненадёжные отсеются, — она отвернулась и посмотрела на украшенные гирляндами витрины. Хью стало горько. Не от её духов — от её жестоких, но честных слов. Ему захотелось вдруг сделать для неё что-то. Но ничего лучше, чем осторожно сжать её ладонь, лежащую у неё на коленях, он не придумал. Оливия только улыбнулась ему. — Ладно, не будем о грустном. Долго нам ещё ехать? Я умираю от любопытства. Хочу своими глазами увидеть Грэма, Хирша, Кинли и мисс Финч. Хью понимал, что тема, поднятая ею, не будет закрыта, пока она не найдёт того, кому сможет верить, но она и так проявила чудеса открытости, рассказав ему о своих взглядах, — не стоило на неё давить. — Нет. Мы уже недалеко. Пожалуйста, помни о том, что я возглавляю отдел. Для тебя я, конечно, Хью, а для них — сэр Айлендз, поэтому не дай им повода для слухов, Лив. Он редко сокращал её имя. Но сейчас хотелось назвать её именно так. — О, разыграть чопорную дочь аристократа? Это я с радостью, мистер Британское Правительство, — усмехнулась она. — Уверена, они надолго запомнят меня. — Вот этого-то я и боюсь, — тихо сказал он, сворачивая на стоянку. Хью подал ей руку, помогая выйти из машины. На входе он коротко бросил охраннику: — Она со мной, Джеймс, — и повёл её по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж. — Как-то всё непохоже на шпионское логово, — тихо сказала она ему. — Здесь всё такое… обычное? — А ты ждала, что здесь по коридорам снуют люди в наушниках, в подвале квартимейстер разрабатывает часы с лазером, а перед моим кабинетом сидит мисс Манипенни? — фыркнул Хью. — Нет, секретарь у меня, конечно, есть, её зовут Дороти и ей под пятьдесят. — Нет, ну я, конечно, подозревала, что у местного «М» для конспирации внешность скучного клерка, но не до такой же степени, — в тон ему отозвалась Оливия. — Вот теперь я хочу здесь работать ещё больше, чтобы наконец здесь стало поинтереснее, чем в государственной конторе. — Она с тоской посмотрела на указатель на стене: «секция D». — Лив. Это и есть государственная контора. Так что никаких лазеров. — Эх. Скукотища. Они как раз подошли к двери, ведущей в его офис. — Помни, кто ты. — Чопорная племянница аристократа, сэр Хью, — она тут же скорчила надменное лицо, очевидно, копируя свою преподавательницу. — Что ж, ведите меня, сэр Айлендз, в самое сердце вашей скучной жизни. Она вошла в его офис с видом, будто она здесь главная, заставляя всех присутствующих обратить на неё взор. — Доброго дня, леди и джентльмены, — холодно, но вежливо произнесла она, исподтишка разглядывая всех и пытаясь понять, кто из них кто. Тот, что в проволочных очках, — наверняка Грэм. Парень с веснушками на щеках — Хирш, оставшийся в помещении мужчина лет сорока пяти на вид — Кинли. Мисс Финч тоже была такой, как она себе и представляла: худощавая, в прямоугольных очках, со строгим пучком на голове. Секретарь Хью напоминала библиотекаря, мисс Сарандон из её старой школы. — Сэр Хью. Бумаги, которые вы просили, у вас на столе, — отчиталась она. — Подать вам чаю? — Да, мисс Финч, будьте добры. Две чашки «эрл-грей», мне как обычно, а моей гостье без сахара и с долькой лимона. Спасибо. Хью открыл дверь в кабинет и галантно посторонился, пропуская Оливию. — Благодарю вас, сэр Айлендз, — кивнула ему она, скрываясь за дверью. Стоило двери закрыться, как она негромко рассмеялась. — Нет, Хью, ну ты видел их лица? Они же, натурально, забыли, как дышать. — Ты была бесподобна, мисс Язва, — согласился Хью. — Они тебя точно никогда не забудут. Он помог ей снять пальто и заметил, что на ней красивое платье глубокого синего цвета, прекрасно подходящего к её глазам. — У тебя очень красивое платье, тебе идёт. — Твой новый костюм тоже очарователен, Хью. Спасибо, — улыбнулась она ему. — И галстук прекрасно сочетается с рубашкой. Они как раз допивали чай, когда в кабинет постучали. — Войдите, — спокойно произнёс Хью, не поднимая головы от бумаг, которые заполнял. — С-сэр Хью, у меня есть вопрос по поводу… — он со страхом посмотрел на Оливию. — По поводу шифра, который вы велели мне расшифровать. Парень положил на стол начальнику документ, и Хью бегло изучил написанное. — И что вам неясно? Тут же очевидный Вижинер, Грэм, — Хью взял ручку и быстро расписал расшифровку. — Ну вот, получилось: «счастливого Рождества, сэр Хью»? Айлендз посмотрел на Грэма, который светился, как рождественская ёлка. — Ага, — просиял Грэм. — Это мы с Хиршем придумали, сэр. — И вам счастливого Рождества, мистер Грэм, но помните: отчёт должен был быть сдан вовремя. Мистеру Хиршу передайте то же самое. — Передам, — Грэм понуро поплёлся к выходу. Оливия посмотрела на Хью, легко приподняв бровь, и он, негромко кашлянув, добавил: — Грэм? Спасибо вам. Я… весьма тронут, что вы за два года работы наконец освоили шифр Вижинера. Может, к следующему году вы научитесь легко справляться с Плейфером? Парень просиял и вышел из кабинета. — Ты дурно влияешь на меня, — прошипел Хью. — Они, между прочим, на службе, Оливия. Мы тут не шутки шутим, мы занимаемся серьёзным делом. — Хью, я уверена, что они знают даже о шифре Вернама. Не будь таким строгим хотя бы в Рождество, — улыбнулась она. — Смотрю, твои познания о криптографии растут. Хочешь несколько задачек? Так, чтобы убить скуку. — А можно? Практики у меня куда меньше, чем знаний. Что-то осталось в голове от бабушкиных уроков, что-то я выучила уже сама, но, конечно, мне интересно. Хью набросал для неё два шифра попроще, использовав Цезаря, два посложнее, решаемые при помощи Вижинера, и один зашифровал при помощи Плейфера. Причём расположил он их хаотично, а не по порядку. — Вот. Это отвлечёт тебя, а ты не будешь отвлекать меня. — Я и не отвлекала. — А вот и отвлекала. Чёрт. — Извини, Хью. Они погрузились в работу. Первый шифр был простым, она решила его за несколько минут и улыбнулась, увидев, что зашифровано слово «Артур». Над второй задачей Оливия провозилась куда дольше. Вижинера и Цезаря она отмела. Вернам явно занял бы у Хью куда больше времени. Она смотрела на текст и вспомнила летнюю ночь на порожках поместья. Ещё раз посмотрела на текст перед ней, который выглядел так:«GRSZPQCWTFSCWQRSMKWGTV».Плейфер. Точно он. Но чтобы понять, что из слов являлось ключом, стоило расшифровать остальные. В третьей задачке было зашифровано имя «Хью», в четвёртой, зашифрованной Вижинером, — «Уолтер», и последним шло зашифрованное «Алукард». Она посмотрела на Хью, который хоть и был увлечён своей работой, но иногда она чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Какое из четырёх имён он выбрал бы ключом? Алукард и Уолтер — маловероятно, своё собственное — слишком для правильного Айлендза. Оставался Артур. Она быстро начертила матрицу и через пятнадцать минут улыбнулась, прочитав расшифровку. — Я, кажется, закончила, — она протянула ему исписанный её мелким почерком лист. Айлендз пробежал глазами по расшифровке и улыбнулся. — Мне впору разгонять мой отдел и нанимать тебя, Лив, — серьёзно произнёс он. Оливия вдруг перестала улыбаться. — Не нужно, Хью. — Что не нужно? Нанимать тебя? — Нет, разгонять твой отдел. Он улыбнулся и легко коснулся её руки. — Я же просто пошутил. Но ты большая молодец. Я буду ставить тебя в пример, говоря, что светская леди, племянница аристократа, под орех разделала Грэма и Хирша. Наконец часы показали три пополудни, и Хью позволил себе устало потереть переносицу и улыбнуться. — Всё. Пора ехать, Оливия. Не забудь про чопорность, пожалуйста. — Да, конечно, — она улыбнулась ему, тут же меняясь в лице. — Идёмте, сэр Хью? Он помог ей надеть с одеждой. Поддавшись невесть откуда взявшемуся порыву, он провёл по её плечам, расправляя и без того идеально сидящее пальто . Сам Хью тоже облачился в пальто и надел на голову шляпу. Сотрудники отдела Хью подняли головы, когда они вышли из кабинета. — Леди, джентльмены, не засиживайтесь допоздна. Всё-таки праздник на носу, — он вежливо кивнул им. — С наступающим вас Рождеством, господа и дамы, — Оливия улыбнулась им вежливой холодной улыбкой, какой их учили пользоваться на приёмах. — И вас с Рождеством, мисс, - нестройным хором ответили ей подчинённые Хью. Они уже вышли на улицу, где срывался снежок, и сели в машину, когда в офисе наконец заговорили: — А вы заметили, что сэр Хью сегодня был добрее, чем обычно? Даже не накричал на меня, когда я его разыграл с шифром, — сказал Грэм. — Рождество ведь, — пожал плечами Кинли. — А может, хотел выглядеть джентльменом перед этой девушкой. Видели, какая она ледяная? — Интересно, кто она такая? Красивая, — протянул Хирш. Мисс Финч как-то странно хохотнула. — Вы, Хирш, хоть при сэре Хью не ляпните такого. А то он заставит вас изобрести, а потом расшифровать шифр Грэма-Хирша. — Эй, а я-то тут при чём? — возмутился Грэм. — Ну вы ведь явно не на сэра Хью хотели посмотреть, когда решили его поздравить.