Глава 8. О правилах приличия, немых дуэлях и подарках.

Последний день августа был безоблачным и тихим. Оливия, в лёгком голубом платье, перчатках и шляпке в тон и туфлях без каблука, прощалась с Уолтером, который нёс её чемодан. Она порывисто обняла дворецкого и обещала скучать по его еде. Артур, докуривая сигарету, стоя у машины Хью, усмехался, глядя на то, как чопорное лицо его друга шло нехорошими пятнами от такого бурного проявления чувств. — Остынь, Хью, мы ведь ещё даже в машину не сели. — Артур. Она обняла дворецкого. — Ну да, они подружились за то время, что она здесь. К тому же Уолтер молод, работает с ранних лет — кто, как не он, поймёт девочку? — пожал плечами Артур. — Артур. Это неприлично. — Хью. Это звучит так, будто ты завидуешь, — уколол его Артур. — Артур Хеллсинг. Твоей племяннице будет шестнадцать, а мне тридцать пять. Ты серьёзно обвиняешь меня в подобном? — Хью обернулся к Артуру так резко, что тот едва не отпрянул. — Туше. Я просто шучу, не заводись так. Оливия наконец подошла к ним. Хью отнял у неё чемодан и поставил его на заднее сиденье, а затем открыл дверь пассажирского сиденья справа, позади водителя, не удостоив её даже словом. — Артур? Что-то случилось? — Оливия переводила непонимающий взгляд с одного на другого. — О, ничего такого, детка. Просто Хью счёл, что ты излишне тепло прощаешься с Уолтером. — Вот как, — спокойно ответила она. — Мы друзья, к тому же Уолтер заботится обо мне. Странно было бы, если бы я не попрощалась с ним. Она одарила Хью каким-то странным взглядом, но подарила ему вежливую улыбку. Что-то в её взгляде заставило Айлендза нервно сглотнуть. Оливия заняла своё место в автомобиле и тут же живо заинтересовалась пейзажем за окном. Хью бросил на неё короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Артур, радостный от того, что он лично провожает Оливию в школу, развлекал их беседами. Хью отвлёкшись лишь на миг, посмотрел в зеркало заднего вида и столкнулся в отражении с её ледяными глазами. Он на мгновение растерялся и отвёл взгляд, сосредоточившись на дороге, но стоило ему взглянуть в зеркало — и их взгляды вновь пересеклись. — А самое главное, Лив, что я был совсем не виноват, но профессор Уинтерби мне совсем не поверил, — радостно вещал Артур, не замечая, что совсем рядом с ним происходит дуэль, а единственный секундант не обращал на это никакого внимания. — Да, Артур. Я уверен, что профессор до сих пор о тебе помнит. Особенно твои неожиданные взгляды на исторические факты, — невпопад брякнул Хью, снова пересекаясь взглядами с Оливией. Так они ехали около часа. Артур рассказывал, Оливия и Хью отвечали невпопад, продолжая бросать друг на друга взгляды в зеркале. И тут Хью едва не потерял управление. У неё пересохли губы, и она вынула из сумки маленький термос. Она откручивала дьяволову крышку так медленно, что это почти сводило с ума. Оливия сделала небольшой глоток и облизнула губы. Его пальцы вцепились в руль с такой силой, что, не будь его руки скрыты перчатками, они наверняка побелели бы так же, как костяшки. Какого чёрта она творила? На середине пути Артур предложил остановиться и выпить кофе. Хью, который не любил придорожные кафе, неожиданно согласился. Пока Артур заказывал им напитки, Хью посмотрел на Оливию. — Что-то не так, Хью? — выражение её лица было самым невинным, но в её глазах плясали те самые черти, которые в неё, очевидно, переселились из её старшего родственника. — Ничего, Оливия, — он отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает внутреннее убранство кафе. — И всё-таки, ты чем-то огорчён. Его едва не затрясло. Первым порывом, когда он заглушил мотор, было прижать её к автомобилю и спросить, что она вытворяет, но потом он мысленно досчитал до трёх, с силой сжал переносицу и понял, что она ничего такого и не сделала. Всему виной была его совершенно неверная реакция. И это не огорчало — Оливия выбрала не тот термин. Это его по-настоящему пугало. Его стыд за перлюстрацию писем Артура и Уолтера отошёл на задний план, а в голове зашумело от осознания, как именно он отреагировал на такие простые вещи. — И всё же мне кажется, что что-то не так. Ты похудел и явно плохо спишь. — Работа. Я загружен работой. Не переживай. — Ну, мы же друзья, Хью, — заговорщически понизив голос, сказала она. — А так как ты да Уолтер пока что единственные мои друзья, то совершенно естественно для меня тревожиться о вас. — И поэтому ты с ним обнимаешься? — неожиданно сорвалось с его губ прежде, чем он подумал. Оливия, он мог поклясться, улыбнулась на долю секунды. Она же читала его, как чёртов шифр, но доказательств её вины у него не было. А вот страх, что он скажет что-то, о чём потом будет жалеть всю оставшуюся жизнь, лишь усилился. Он мысленно молил Артура вернуться с чёртовым кофе и внести свои пять пенсов между молчанием, которое можно было почти что потрогать — до такой степени оно было осязаемым. — Я обняла Уолтера, потому что он заботится обо мне. Обнимаю Артура, потому что на его любовь я могу лишь ответить тем же. И я позволила тебе обнять меня тогда, на порожках, потому что мне было страшно, Хью. Если бы я знала тебя хуже, то сочла бы, что ты, чего доброго, ревнуешь, — она улыбнулась ему. Ответить Хью не успел. За столик вернулся Артур. — А чего это вы такие невесёлые? — Знаешь, дядя, я тут подумала, что мы ещё не расстались, а я уже скучаю по тебе. Поэтому и хотела ехать поездом, а теперь, когда я с вами в машине, то я хочу, чтобы эта дорога не кончалась. Артур, который всегда таял, когда Оливия звала его «дядей», ласково коснулся её плеча. — Не грусти, детка. Время пролетит быстро. А ещё в этом году у тебя будет настоящее семейное Рождество. Хью смотрел на их непринуждённый разговор и чувствовал, как уходит напряжение, природа которого ему была не до конца ясна. И чего он так взъелся на этот термос и несчастного дворецкого? И тут перед глазами предательски мелькнул Уолтер. Парень был высок, строен, хорош собой и, что самое страшное, — он был молод. Хью глотнул кофе из кружки и едва удержал его во рту — настолько тот был обжигающим. Оливия вроде не из тех, кто интересовался парнями, да и сколько раз он видел её с книгами — среди них не было места бульварным романам, где молодая госпожа влюблялась в слугу. Девочка интересовалась хорошей литературой. — Хью? У тебя всё хорошо? — Артур прервал поток несвойственных ему глупых мыслей. — Ты как-то побледнел. — Хью? Может, тебе стоит умыться? — в глазах Оливии мелькнула неподдельная тревога, и он слабо улыбнулся в ответ, снимая очки и потирая переносицу. — Знаете, я в последнее время стал плохо спать. Думаю, сегодня лягу пораньше. Не волнуйтесь, — он вернул очки на место. Оставшийся до Оксфорда путь Хью старательно избегал взгляда в зеркало заднего вида, что не избавило его от ощущения, что стоит ему посмотреть — и он снова увидит её взгляд, обращённый ему прямо в душу. Наконец дорога подошла к концу, и они остановились у ворот. Артур вышел, а они остались стоять на улице, ловя солнечные лучи последнего дня уходящего лета. На миг Айлендз посмотрел на Оливию и залюбовался. Она смотрела куда-то вдаль, а на её губах играла лёгкая улыбка. Солнце освещало её лицо, и она смешно морщила свой аккуратный нос, лёгкий ветерок шевелил выбившуюся из-под шляпки прядку — и от этого вида становилось как-то уютно на душе. — Знаешь, Хью. Я и по тебе буду скучать, — тихо сказала ему она. — Но обниматься, я надеюсь, мы не будем, — усмехнулся он, опираясь на автомобиль лопатками, касаясь нагретого металла. — Вот ещё. Сочтёшь ещё, что я неприличная, — буднично съязвила она, а затем добавила: — Спасибо. — За что? — За то, что ты принял моё предложение о дружбе. Я это очень ценю. Хью провёл ладонью по волосам и легко рассмеялся. — Я тоже рад, хоть и подозреваю, что однажды пожалею об этом. Оливия коснулась его руки своей — невесомо, без нажима — и тихо произнесла: — Тогда мне придётся сделать так, чтобы ты ни о чём не пожалел. Хью посмотрел на неё как-то странно, словно только что увидел. Она улыбнулась ему, искренне и открыто, и отчего-то он понял, что этот образ ещё не скоро покинет его ум.

***

Сентябрь пролетел незаметно. Казалось бы, осень только началась, а уже наступил октябрь. Артур приехал к нему в гости, чтобы отпраздновать его тридцатипятилетие и выпить за Оливию, которой сегодня исполнилось шестнадцать. — Непривычно у тебя, Айлендз. Но уютно, — отметил Артур, вытягивая ноги поближе к камину. — Ты просто отвык, — пожал он плечами. — Хотя я задумался, а не купить ли мне квартиру в Лондоне, поближе к работе. Всё равно я домой только спать прихожу. — А так может, хоть женщину какую заведёшь, — подколол его Артур. — А то ходишь злющий, как чёрт, и натянутый, как струна. — Иди ты, Артур, — беззлобно отозвался Хью, отпивая большой глоток джина из своего стакана. — Мне как-то не до этого. Я приезжаю домой и валюсь с ног от усталости. — А в твоём возрасте от усталости ты должен только скатываться с какой-нибудь грудастой барышни, — хмыкнул Артур. — Серьёзно, Хью, тебе Лив ещё в первую встречу заявила, что ты красавчик. — Кстати, как она в школе? Нравится? - он ухватился за эту тему, только бы увести разговор подальше от женщин. Артур рассмеялся и сунул руку во внутренний карман пиджака, доставая письмо. — Я так и знал, что ты меня об этом спросишь, — он протянул Айлендзу конверт. — Там, кстати, и про тебя есть. Хью развернул письмо и погрузился в чтение. «Дорогой дядя Артур!Ты просил писать тебе как можно чаще, но я решила подкопить впечатлений, прежде чем взяться за письмо. Согласись, было бы глупо пожаловаться тебе, а не Уолтеру, на то, что тушёная капуста в нашей столовой не такая вкусная, как дома. Или на то, что погода с начала осени просто редкостная дрянь. Из-за дождей я лишилась возможности прогуливаться и сидеть с книгой под деревом — вместо этого я сижу в библиотеке, а когда мисс Донован меня отсюда выгоняет, то иду в комнату. Но недавно на истории, когда мой особо противный одноклассник Саймон Аберкромби, который дразнит меня за то, что я приёмный ребёнок, выросший в нищете (подумать только, мне обидно — это ведь правда), читал доклад и там была куча ошибок, но, видит Бог, я терпела и молчала. Но когда я начала читать свой доклад и он начал перебивать меня под видом вопросов, то я не удержалась и указала на все его ошибки разом, поинтересовавшись, остались ли у него ещё ко мне вопросы. Профессор Уинтерби (кстати, он ведёт лекции в университете, но приходит и к нам) похвалил мою внимательность и поинтересовался, не хочу ли я в будущем поступить в Оксфордский университет к нему на кафедру. Я задумалась над этим. Как думаешь, это было бы уместно для меня? Потому что для большинства местных сливок общества я как бензиновое пятно, что плавает на поверхности. Но есть и ещё кое-что. Я подружилась со своей соседкой по комнате, Бертой Уингейтс. Она славная и с юмором, хоть и более взрывная, чем я по характеру. Но хотя бы не чопорная бестолочь, кривящая свои губы. Я скучаю по нашим урокам фехтования и стрельбы, скучаю по рассказам Уолтера, по нашим посиделкам у камина, по библиотеке и, конечно же, по мистеру Британское Правительство. Как у него дела? Надеюсь, что ты присматриваешь за ним — он совершенно безнадёжен, раз забывает есть и спать. Вытаскивай его иногда из его бумажек. P.S. Большое спасибо за подарки ко дню рождения. Книга Яна Флеминга мне очень понравилась, брошь с остролистом выглядит неброско, но отлично украшает мою скучную форму, а в плед я заворачиваюсь, когда мёрзну. Не знаю, как ты узнал о сквозняках в общежитии, но очень признательна тебе. С любовью, Оливия». Когда он закончил читать, его губы тронула улыбка. — Очень трогательно, — усмехнулся Хью и сделал ещё глоток из стакана. — А знаешь, что самое интересное? — Артур смотрел на него из-под полуопущенных век. — Нет. Что? — слишком поспешно ответил он. — Я отправил ей на день рождения только книгу и денег на карманные расходы. Ума не приложу, кто мог знать о холоде в общежитии? — Артур… это был я. В общежитиях там и впрямь холодно. У меня всегда мёрзли ноги. А брошь с остролистом — это просто подарок со смыслом. Она из семьи Хеллсинг, а остролист защищает от тёмных сил. — Да будет тебе, Хью. Подарил и подарил, тем более у вас день рождения в один день — запомнить проще некуда, особенно человеку, чья работа знать о других всё. Не пойму только одного: отчего не сделать это открыто? Ты же не кольцо обручальное даришь, а просто милую безделицу и плед. — Артур, обручальные кольца тоже скрыто не дарят, — хмыкнул Айлендз в ответ на его выпад. — Я и сам не знаю, почему не подписал подарки. Я счёл это… неуместным? — Но всё же отправил. — Отправил, — вздохнул Хью. — Артур, ты должен знать об этом, но я кое-что ей пообещал. Артур выпрямился в кресле так стремительно, что Хью вздрогнул. — Колись, Айлендз. — Я… я пообещал ей, что стану её другом, — тихо произнёс он. Артур вдруг рассмеялся. — Боже, Хью, видел бы ты свою физиономию. Я уж было думал, ты пообещал жениться на ней. — И ничего это не смешно. Знаешь, с тех пор как я вырос, она первая, кто попросил об этом просто так. Без корысти, без выгоды, без желания получить взамен что-то, кроме меня самого. Признаюсь, я был тронут. — И правильно. Дружба — это очень важно, а ты ещё и умный, у тебя можно научиться чему-то полезному. — И ты не считаешь это чем-то странным? — Хью поднял голову и встретился с ним взглядом. — Знаешь, я считал бы это странным, если бы она родилась и выросла под моим присмотром. Если бы ей не пришлось работать на двух работах и смотреть, как умирает её мать, — Артур тряхнул головой и допил виски одним глотком. — Но в свете всего ею пережитого не удивительно, что она потянулась к тебе. Ты же идеальный кандидат в рыцари и защитники. Хью покачал головой, допивая свой джин. — Вот именно, что рыцарь ей не нужен, — он улыбнулся. — Она сказала, что ей нужен друг, и что причин для того, чтобы дружить, не нужно, иначе это взаимовыгодное сотрудничество. — Удивительно глубокая мысль для её лет, — кивнул Артур, разливая им по стаканам напитки. — За дружбу, Айлендз. Чтобы она была именно такой. Они выпили и помолчали ещё немного. — И всё же, Хью. Раз уж вы друзья, то хотя бы признайся в такой малости, как подарок. — Я напишу ей, Артур. Обещаю, — произнёс он. — Вот и славно, — Артур допил виски. — Пойдём спать, а? Что-то я так устал. Старею, что ли? Хью глянул на часы и усмехнулся. — Половина шестого утра. Мы просидели здесь всю ночь. — Кстати, Хью, могу я спросить у тебя кое-что? — Ты спросишь, даже если я отвечу «нет». Какой смысл спрашивать? — усмехнулся Хью. — Когда ты поменяешь эти древние часы на что-то посвежее? Ты у нас, вроде, за модой следишь, а ходишь с таким непотребством на запястье. — Они напоминают мне об отце, Артур. И о том, что моё время мне не принадлежит. — Пффф, менее патетичного ответа я и не ждал. Доброй ночи, Айлендз. — И тебе, Артур. Если проснёшься раньше меня, разбуди. Не хочу проспать один из немногих дней, когда я не закопан в бумаги. — А лучше бы проспал. Тебе это только на пользу пойдёт. Мне не привыкать спать днём, ты же знаешь специфику моей работы, а вот тебе полезно хоть иногда.