Первая производная

      Прошёл месяц.       Акари вела счёт дням, как всегда, но теперь в её блокноте появились новые записи. Не только цифры, не только графики. Иногда — слова.       «Сегодня Итадори принёс рамэн. Сказал, что я слишком худая. Вероятность того, что я действительно слишком худая — 67% по сравнению с нормой. Вероятность того, что он просто заботится — 100%».       «Нобара научила меня правильно держать молоток. Сказала, что даже поддержка должна уметь защищаться. Моя техника не требует физической силы, но она права. Уязвимость — это риск».       «Мегуми одолжил книгу по теории расширенных доменов. Сказал, что мне будет интересно. На полях — его пометки. Он пишет очень разборчиво. Неожиданно».       «Годжо-сенсей сегодня сказал, что я прогрессирую. Сказал это, когда никого не было рядом. Потом сделал вид, что ничего не говорил. Я не понимаю этого человека. Мои расчёты дают погрешность 73% при попытке предсказать его поведение. Это раздражает».       Последнюю запись она перечитала три раза. Потом закрыла блокнот и убрала в сумку.       Сегодня был важный день.       Главный зал техникума был заполнен. Старшекурсники, несколько приглашённых магов из Киото, даже Нанами стоял у стены, сложив руки на груди. Акари видела их числа — от 5 000 до 15 000. Серьёзные люди.       В центре зала стояла она. Одна.       — Сегодня, — голос Годжо разносился под сводами, — мы подводим итоги первого месяца обучения нашей новой ученицы. Акари Фудзима.       Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с неизменной улыбкой. Но Акари заметила, что сегодня он смотрит на неё чуть дольше, чем на остальных.       — За этот месяц она участвовала в трёх боевых заданиях, два из которых — с проклятиями второго класса. Её техника «Весы» показала эффективность 84% в командных боях. Вопрос к старшим: кто из вас может похвастаться такими цифрами?       В зале зашептались.       — Но, — Годжо поднял палец, — есть нюанс. Акари до сих пор не прошла итоговую аттестацию. Без неё она не может считаться полноценным магом. Сегодня — последний шанс.       — Что за аттестация? — спросил кто-то из старшекурсников.       — Спарринг. Один на один. Без команды. Без поддержки. — Годжо посмотрел на Акари. — Против меня.       Тишина взорвалась гулом.       — Сенсей, это нечестно! — Итадори выскочил вперёд, забыв о субординации.       — Она же...       — Юдзи, назад, — голос Годжо был спокойным, но стальным. — Это её испытание. Не твоё.       Итадори хотел возразить, но Нобара схватила его за рукав и оттащила.       — Она справится, — шепнула она. — Верь в неё.       Акари стояла в центре зала и смотрела на Годжо. Он был в десяти метрах от неё. Обычное расстояние для спарринга. Непобедимый. Бесконечный. Ноль.       — Готова? — спросил он.       — Нет, — ответила она честно. — Но это не имеет значения.       — Почему?       — Потому что я не могу победить вас. Моя задача — не победить. Моя задача — доказать, что я могу быть полезной даже против того, кого не могу взвесить.       Годжо улыбнулся. На этот раз — искренне.       — Умная девочка. Начинаем.       Он не двигался.       Стоял в расслабленной позе, руки в карманах, улыбка на лице. Но Акари знала — в любой момент он может оказаться где угодно.       Она тоже не двигалась. Стояла, закрыв глаза.       — Акари? — голос Нобары с трибуны. — Что ты делаешь?       — Считаю.       — Что считаешь?       — Всё.       Она видела зал. Не глазами — числами. Каждый человек, каждая стена, каждый луч света имел своё числовое выражение. Кроме одного.       Годжо был пустотой. Но пустота тоже имеет свойства. Она занимает пространство. Она влияет на то, что вокруг. Она...       Она открыла глаза.       — Вы не ноль, — сказала она. — Вы — бесконечность.       Годжо поднял бровь.       — Объясни.       — Я не могу вас взвесить, потому что ваша энергия не имеет предела. Но бесконечность тоже можно описать. У неё есть направление. Вектор. И есть точки, где она пересекается с конечным.       — И что это значит?       — Это значит, что я могу предсказать ваши действия. Не силу — направление.       Годжо усмехнулся.       — Проверим.       Он исчез.       Акари не пыталась уследить за ним. Вместо этого она смотрела на числа вокруг. На то, как они меняются, когда через пространство проходит что-то, что нельзя измерить.       Слева. Нет, справа. Нет...       — Сзади, — прошептала она и шагнула вперёд.       Рука Годжо прошла в сантиметре от её плеча.       — Ого, — раздалось сзади. — Повезло?       — Нет. Расчёт.       Она развернулась, призвала весы.       Левая чаша пустовала — Годжо не было в системе. Правая — её собственные 220 единиц.       — Ты не сможешь меня уравновесить, — сказал он, появляясь слева. — Меня нет в твоей системе.       — Я знаю.       — Тогда зачем?       — Чтобы сделать вот это.       Акари дёрнула весы. Не к Годжо — к себе. Она перераспределила собственную энергию, создав вокруг себя поле высокой плотности. Барьер, который заставит любое движение внутри него замедлиться.       Годжо шагнул в барьер и... замер. Не потому что не мог двигаться. Потому что был удивлён.       — Ты создала поле, где скорость зависит от энергии, — сказал он медленно. — Чем больше сила, тем сильнее сопротивление.       — Да. Для вас — бесконечность. Значит, сопротивление тоже бесконечно.       — Ты не можешь меня остановить.       — Я знаю. Но я могу замедлить. На секунду. Иногда секунда — это всё.       Она шагнула вперёд и коснулась его плеча.       — Коснулась, — сказала она. — В реальном бою это была бы атака. Не смертельная, но достаточная, чтобы отвлечь.       Тишина в зале была абсолютной.       Годжо смотрел на неё. Долго. Потом рассмеялся.       — Сдаюсь, — объявил он, поднимая руки. — Она меня победила.       — Я не победила, — поправила Акари. — Я просто доказала, что могу быть полезной.       — Этого достаточно.       Он повернулся к залу.       — Аттестация пройдена. Акари Фудзима зачисляется в состав действующих магов Токио. Поздравьте её.       Аплодисменты были громкими.       Итадори кричал громче всех. Нобара свистела. Мегуми улыбался — впервые за всё время.       Акари стояла в центре зала и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.       Не число. Не расчёт. Просто — тепло.       После церемонии к ней подошёл Нанами.       — Хорошая работа, — сказал он. — Ты использовала свою слабость как силу.       — Я использовала математику.       — Это одно и то же. — Он помолчал. — Береги себя. Твоя техника ценна, но ты сама — ещё ценнее. Не все это понимают.       Он взглянул в сторону Годжо, который разговаривал с кем-то из старших.       — Некоторые понимают слишком хорошо.       Он ушёл, оставив Акари в лёгком недоумении.       Вечером она сидела в своей комнате, разбирая записи.       В дверь постучали.       — Войдите.       Вошёл Годжо. Без повязки. Она впервые видела его без неё вблизи. Глаза были не просто синими — они светились, как небо в ясный день.       — Ты сегодня удивила меня, — сказал он, закрывая дверь. — Это редкость.       — Я просто сделала то, что должна была.       — Ты сделала то, что не могла. Ты нашла способ взаимодействовать с тем, что нельзя измерить. Это... — он замялся, подбирая слова. — Это талант.       — Талант — это 1% способностей и 99% труда. Цитата Эдисона.       — Эдисон был жуликом, который воровал чужие идеи.       — Тем не менее, цитата верна.       Годжо усмехнулся.       — Ты всегда так — факты, цифры, цитаты? Никогда не говоришь просто так?       — Я говорю то, что считаю нужным.       — А что ты чувствуешь? Не считаешь — чувствуешь?       Акари замолчала.       — Я... не знаю, — сказала она после паузы. — Я не привыкла это анализировать.       — Может, пора начать?       Он сел напротив неё. Ближе, чем обычно. Она чувствовала его тепло — странное для человека, которого она воспринимала как пустоту.       — Сегодня ты рисковала, — сказал он. — Если бы я не сдержался, мой удар мог тебя убить.       — Вы сдержались.       — А если бы нет?             — Но вы сдержались.       — Почему ты так уверена?       Она посмотрела ему в глаза. Впервые — прямо, не отводя взгляда.       — Потому что вы не хотите меня убивать.       Годжо замер.       — Откуда ты знаешь, чего я хочу?       — Не знаю. Я чувствую.       Тишина повисла между ними.       — Ты чувствуешь, — повторил он тихо. — А раньше говорила, что чувства — это химия.       — Может быть. Но это не делает их менее реальными.       Годжо смотрел на неё долго. Очень долго.       Потом встал.       — Ты права, — сказал он. — Это не делает их менее реальными.       Он направился к двери, но на пороге остановился.       — Акари.       — Да?       — Сегодня... ты была великолепна.       Он вышел, оставив дверь открытой.       Акари сидела, глядя в пустой проём, и чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного.       — 87 ударов в минуту, — прошептала она. — На 12 выше нормы. Причина: неизвестна.       Она закрыла блокнот и улыбнулась. Иногда неизвестное стоило того, чтобы его исследовать.       Позже, когда все разошлись, Годжо стоял на крыше техникума.       — Ты сказал ей? — голос Нанами раздался из тени.       — Нет.       — Почему?       — Потому что это не моё. Её сердце принадлежит тому, кто умеет быть простым. А я... я слишком сложный.       — Ты боишься.       — Да. — Годжо снял повязку, посмотрел на звёзды. — Я боюсь, что если откроюсь, то потеряю её. Или она потеряет меня. Или... мы потеряем всё, что у нас есть.       — А если она выберет тебя?       Годжо усмехнулся горько.       — Она не выберет. Она умная. Она выберет того, кто даст ей спокойствие. Не бесконечность.       Он надел повязку.       — Пойдём. Завтра новый день. Новые проклятия. Новые проблемы.             Они ушли.             А звёзды продолжали светить, не выбирая между тем, кто внизу.