Система координат

      После того задания Акари пролежала в лазарете три дня.       Три дня, в которые Итадори приходил каждое утро. Приносил рамэн, который она почти не ела. Сидел рядом, рассказывал что-то смешное. Иногда просто молчал.       — Ты не обязан здесь сидеть, — сказала она на второй день.       — А ещё я не обязан есть, но почему-то делаю это три раза в день, — ответил он с улыбкой. — Некоторые вещи не обязательны, но нужны.       — Мне не нужна нянька.       — А кто сказал, что я нянька? Я друг. Друзья сидят рядом, когда друг в больнице.       Акари не нашлась, что ответить.       Нобара заглядывала реже, но всегда с громкими новостями. Мегуми принёс стопку книг по теории проклятий — "чтобы не скучала". Даже старшекурсники, которых она едва знала, передавали приветы.       — Ты стала местной знаменитостью, — объявила Нобара на третий день. — Все говорят о том, как ты остановила проклятие полу-уровня.       — Я не остановила. Я только задержала.       — Ты создала барьер, когда у тебя было 9 единиц резерва. Это подвиг, математик. Признай уже.       — Это была ошибка. Я должна была отступить раньше.       — Но ты не отступила. — Нобара посмотрела на неё странно. — Ты прикрыла Итадори. Рискнула собой. Это не ошибка.       — Это нерационально.       — Зато по-человечески.       Акари замолчала.       Годжо не приходил.       Она заметила это сразу, хотя не хотела себе признаваться. Каждый раз, когда открывалась дверь, она ждала увидеть белые волосы. Но каждый раз — разочаровывалась.       На третий день она спросила у Нобары:       — Годжо-сенсей... он занят?       — Вроде того. — Нобара пожала плечами. — Сказал, что у него дела. Но просил передать, чтобы ты не вставала раньше времени.       — Он не приходил?       — Нет. А что, ждала?       — Нет, — слишком быстро ответила Акари. — Просто интересно.       Нобара посмотрела на неё с таким выражением, от которого Акари захотелось спрятаться.       — Ладно, — сказала Нобара. — Выздоравливай.       На четвёртый день Акари сбежала из лазарета.       Форма сидела мешковато — она похудела за эти дни. В голове шумело, но она не могла больше лежать. Ей нужны были данные.       Она пошла в библиотеку.       Там было тихо, пусто, пахло старыми книгами и покоем. Она села за свой обычный стол, открыла блокнот.       И замерла.       На первой странице, там, где она оставила пустоту перед выпиской, кто-то написал:       «Ты должна была отдыхать. Г.С.»       Почерк — тот же, что в записке из лазарета.       Акари провела пальцем по строчке. Буквы были ровные, уверенные. Без единой помарки.       — Он заходил, — сказала она тихо в пустоту. — Когда я спала.       Ответа не было.       Она открыла блокнот и начала записывать данные о бое. Числа, графики, гипотезы. Работа успокаивала, возвращала в привычную систему координат.       Но перед глазами всё равно стояли слова: «Ты должна была отдыхать». В тот же вечер случилось то, чего Акари не ожидала.       Она сидела в столовой — одна, потому что Итадори был на тренировке, а Нобара и Мегуми уехали на задание — когда к ней подошли двое старшекурсников.       — Эй, новенькая, — один из них, высокий парень с хвостом, усмехнулся. — Слышали, ты герой.              Акари подняла голову.       — Я не герой.       — Ага. Говорят, ты сожгла весь резерв, защищая Итадори. — Второй, коренастый, с бычьей шеей, ухмыльнулся.       — Трогательно. Только глупо.       — Почему глупо?       — Потому что ты слабая. Твоя техника — поддержка. Твоё место — сзади. А ты лезешь вперёд и чуть не дохнешь.       — Я делала то, что считала нужным.       — Нужным? — Парень с хвостом наклонился к ней. — Ты думаешь, если Годжо взял тебя под крыло, ты особенная? Ты просто игрушка. Забавная, но бесполезная.       Акари смотрела на них. Её руки дрожали, но не от страха.       Числа над ними — 3 500 и 4 200. Сильнее неё, но не намного.       — Вы закончили? — спросила она ровно.       — Что?       — Я спросила, закончили ли вы высказывать своё мнение. Потому что если да, я хотела бы доесть.       Парень с хвостом опешил.       Коренастый нахмурился.       — Ты...       — Моя техника — поддержка, это правда, — перебила Акари. — Но без поддержки даже самая сильная атака может провалиться. Вы бы знали это, если бы читали теорию боя. А не только тренировали мышцы.       Тишина повисла в столовой.       — Что ты сказала? — Коренастый шагнул вперёд.       — Я сказала, что вы тратите 40% энергии впустую из-за плохой техники. Если хотите, могу доказать цифрами.       Он замахнулся.       Акари не успела уклониться — сил всё ещё не хватало.       Но удар не достиг цели.       Рука коренастого застыла в воздухе, зажатая чьей-то ладонью.       — Ай-яй-яй, — раздался голос, от которого у Акари замерло сердце. — Что тут у нас? Старшекурсники обижают первогодку? Нехорошо.       Годжо стоял между ними, улыбаясь. Но улыбка не достигала глаз.       — Годжо-сенсей, — парень с хвостом побледнел. — Мы просто...       — Просто что? Проверяли её на прочность? — Годжо отпустил руку коренастого. — Проверили. А теперь идите. Мне нужно поговорить с нашей героиней.       Старшекурсники исчезли быстрее, чем Акари успела моргнуть.       Годжо сел напротив неё.       — Ты как?       — Я в порядке.       — Ты зелёная.       — Это освещение.       — Акари. — Он вздохнул. — Ты только что чуть не получила в лицо от болвана, у которого силы на три таких, как ты. И ты ему ещё и дерзила.       — Я говорила правду.       — Правда не всегда нужна. Особенно когда ты не можешь себя защитить.       — Я могла. Я бы увернулась.       — Не успела бы.       Акари замолчала. Он был прав.       — Ты должна быть осторожнее, — продолжил Годжо. — Твоя техника не для драк. Твоё место...       — Моё место сзади, — перебила она. — Мне уже сказали.       — Нет. — Годжо посмотрел на неё так, что она замерла. — Твоё место там, где ты нужна. Но живой. Не мёртвой. Поняла?       Она кивнула.       — Хорошо. — Он встал. — Ешь. И не спорь с болванами. Если они достанут — скажи мне.       — Я справлюсь сама.       — Знаю. — Он направился к выходу, но на пороге остановился. — Акари.       — Да?       — Ты не игрушка. Запомни это.       Он ушёл.       Акари сидела, глядя в опустевшую дверь, и не понимала, почему у неё ком в горле.       Той ночью ей приснился сон. Она была маленькой. Сидела за столом в комнате, заваленной книгами. Перед ней — лист бумаги, на котором красными чернилами выведено:       «2/10. Неправильное решение».       — Ты не стараешься, — голос отца звучал сухо. — Математика — это точность. Если ты не можешь быть точной, зачем ты вообще этим занимаешься?       — Я старалась, — её голос, детский, дрожащий. — Я просто не поняла...       — Не поняла? Тогда зачем ты тратишь моё время?       Отец выхватил лист, порвал его. Клочки бумаги упали на пол.       — Переделывай. И чтобы было правильно.       Дверь закрылась.       Она сидела одна среди книг, которые были слишком сложными, и клочков бумаги, которые не склеить обратно. Потом она взяла ручку. Открыла новую тетрадь. Написала на первой странице:       «Вероятность ошибки — 0%. Я должна быть точной».       И начала решать заново.       Акари проснулась от того, что кто-то стучал в дверь.       — Акари? — голос Итадори. — Ты в порядке? Я слышал, что случилось в столовой.       Она села на кровати. Щёки были мокрыми.              — Всё хорошо.       — Можно войти?       — Да.       Он вошёл, увидел её лицо и сразу оказался рядом.       — Что случилось?       — Ничего. Просто сон.       — Плохой?       — Старый.       Он не стал расспрашивать. Просто сел рядом, как тогда, в лазарете.       — Я слышал, ты им врезала по первое число, — сказал он после паузы. — Своими цифрами.       — Я сказала правду.       — Ты всегда говоришь правду. Это... — он задумался. — Это хорошо. Но иногда опасно.       — Я знаю.       — Ты всё знаешь, — он улыбнулся. — Но всё равно делаешь по-своему.       — Потому что если не я, то кто?       Итадори посмотрел на неё.       — Ты сильная, — сказал он. — Не техникой. Собой.       Акари не знала, что ответить.       Он взял её за руку. Просто. Тепло.       — Если что, я рядом. Всегда.       Она кивнула.       И почему-то стало легче.

***

      Годжо стоял у окна в своей комнате и смотрел на огни города.       — Ты в порядке? — спросил Нанами из кресла.       — В порядке.       — Ты сегодня чуть не убил тех парней.       — Они заслужили.       — Они были грубы, но не настолько.       Годжо молчал.       — Сатору, — Нанами встал. — Ты теряешь контроль.       — Я всегда всё контролирую.       — Нет. Когда речь о ней — нет.       Годжо обернулся. Повязка скрывала глаза, но напряжение чувствовалось во всём его теле.       — Что ты предлагаешь? Отстранить её? Перевести в Киото?       — Я предлагаю тебе подумать. Ты сильнейший. Но даже у сильнейших есть слабости.       — Она не слабость.       — Тогда кто?       Годжо не ответил.       — Я присмотрю за ней, — сказал Нанами. — А ты... подумай. Что ты чувствуешь. И что ты с этим будешь делать.       Он вышел.       Годжо остался один.       — Что я чувствую? — прошептал он в пустоту. — Я чувствую то, чего не должен чувствовать.       Он снял повязку и посмотрел в окно.       Внизу, во дворе техникума, Акари и Итадори сидели на скамейке. Она прислонилась к его плечу. Он что-то рассказывал, жестикулируя.       Годжо смотрел на них долго.       Потом отвернулся.              — Хороший мальчик, — сказал он. — Искренний.             В его голосе не было насмешки.       Только горечь.