Перелёт

День начался снова с ЛФК. Уже пятый день подряд я приходила в этот небольшой зал с серыми стенами, резиновыми ковриками и запахом медицинского крема. Если честно, в первый день мне казалось, что я не выдержу даже недели такого режима. После обычных тренировок, прыжков, скорости, музыки и холода льда всё это казалось каким-то слишком спокойным. Но сейчас я уже привыкла. Нога почти не болела, только иногда тянула, когда я делала упражнения на баланс. Тренер по восстановлению внимательно следил за каждым движением и иногда говорил коротко: «Не торопись, София… аккуратнее… сейчас главное — правильно восстановиться». Я кивала и делала всё, что он говорил. Состояние действительно нормализовалось. Я уже могла спокойно наступать на ногу, двигаться без резкой боли, и внутри появлялось чувство, что всё будет хорошо. Да, я снялась со старта. Да, декабрь получился ужасным. Но, по крайней мере, травма была не катастрофой. Пока я делала упражнения, телефон лежал рядом на лавке. Когда мы закончили занятие, я сразу взяла его в руки. Сообщение от Ильи. Мы переписывались каждый день с того звонка. Он постоянно спрашивал, как нога, как проходит ЛФК, не скучно ли мне без льда. Иногда рассказывал что-то из своих тренировок, иногда просто скидывал какие-то глупые мемы. «Как восстановление сегодня?» Я улыбнулась и быстро напечатала ответ. «Пятый день ЛФК. Уже начинаю чувствовать себя профессиональным гимнастом.» Ответ пришёл почти сразу. «Отлично. Значит, скоро будешь прыгать четверные с коврика.» «Не смешно.» «Немного смешно.» Я тихо усмехнулась. Честно говоря, его сообщения очень помогали. Когда весь день проходит дома или в реабилитации, любое обычное общение становится чем-то важным. Я вышла из центра ЛФК на холодную улицу и медленно пошла к машине такси. В голове вдруг всплыла мысль, которая последние пару дней не давала мне покоя. Так что я решила насчёт Вирджинии? Я открыла приложение авиабилетов. И почти сразу купила их. 23 декабря — вылет. 3 января — обратно. Я смотрела на подтверждение брони и почему-то улыбалась. Решила прилететь на два дня раньше Рождества. Всё равно там буду долго, пусть будет время немного привыкнуть, погулять, выдохнуть. Тренерскому штабу я, конечно, сказала совсем другую версию. — Я лечу к родственникам по папиной линии, — спокойно объяснила я на тренировочной базе. Забавно, не правда ли? Иногда ложь звучит настолько просто, что никто даже не сомневается. Дома я сняла куртку и сразу села за ноутбук. В голове появилась новая задача. Подарки. Я никогда особо не задумывалась о подарках на Рождество. У нас дома Новый год всегда проходил спокойно — ёлка, ужин, иногда друзья родителей. Но сейчас всё было по-другому. Я еду в гости. И, конечно, с пустыми руками нельзя. Я открыла заметки и начала писать список. Татьяна. Я долго думала, что подарить ей. Она всегда казалась мне очень элегантной, спокойной женщиной, у которой дома наверняка всё красиво и аккуратно. В итоге решила подарить декоративный набор посуды — красивую тарелку и чашки с тонким узором. Такие вещи обычно ставят на витрину или используют по особым случаям. Роман. С ним всё оказалось проще. Я вспомнила, как на катке он постоянно держал в руках планшет. Там у него были записи тренировок, видео, какие-то заметки. Но чехол на планшете был уже весь поцарапанный, а стилус вообще выглядел так, будто пережил несколько сезонов. Поэтому я купила ему новый чехол-клавиатуру и хороший стилус. Лиза. Сестра Ильи. Я видела её всего несколько раз, но она показалась мне очень энергичной девочкой. Поэтому для неё я выбрала красивый набор карточек с фигурным катанием — там были иллюстрации прыжков, костюмы, маленькие наклейки. Мне даже самой понравилось. А потом я дошла до последнего имени в списке. Илья. Я зависла. — И что ему дарить?.. Сначала я думала о чём-то обычном. Может, какую-нибудь спортивную вещь. Или книгу. Или что-то для тренировок. Но это всё казалось слишком… банальным. Я закрыла ноутбук и легла на кровать. Перед глазами сразу всплыли наши переписки. Мемы. Fortnite. Его бесконечные рассказы про прыжки. И вдруг я вспомнила одну деталь. Однажды он жаловался, что постоянно теряет свои наушники. Тогда я просто посмеялась. Но сейчас вдруг поняла — это идея. На следующий день я поехала в торговый центр и купила беспроводные наушники. Хорошие, компактные, с чёрным матовым корпусом. К ним я добавила маленький брелок — серебристый конёк. Когда я держала коробку в руках, внутри появилось странное чувство. Немного неловкое. Немного тёплое. — Надеюсь, ему понравится… Подарки были куплены. Я разложила их на кровати и несколько секунд просто смотрела на всё это. Америка. Рождество. Вирджиния. Если честно, до сих пор не верилось, что я действительно туда лечу. Вечером снова написал Илья. «Как прошёл день?» Я немного подумала и ответила. «Купила билеты.» Через секунду пришёл ответ. «Подожди… какие билеты?» «В Вирджинию.» Прошло несколько секунд. Потом ещё одно сообщение. «Серьёзно?» «Да.» И почти сразу: «София, ты правда приедешь?» Я улыбнулась. «Да. 23 числа.» Ответ пришёл мгновенно. «Это лучший подарок на Рождество.» Я почувствовала, как щеки немного нагрелись. «Не преувеличивай.» «Я серьёзно.» Мы ещё немного переписывались — он спрашивал про перелёт, говорил, что встретит меня в аэропорту, даже начал обсуждать, где можно погулять в первые дни. Когда разговор закончился, я посмотрела на календарь. До вылета оставалось пять дней. Я закрыла чемодан, в который уже начала складывать вещи, и легла на кровать. В голове впервые за долгое время не было паники. Только одно спокойное ожидание. Через пять дней я буду в Вирджинии. И почему-то от этой мысли становилось очень легко. ***** Пять дней до вылета пролетели одновременно быстро и очень медленно. С одной стороны, я постоянно думала о поездке, о Вирджинии, о том, как наконец вырвусь из этой бесконечной московской суеты. С другой — эти дни всё равно были наполнены катком, восстановлением, тренировочной базой и людьми, которые, честно говоря, иногда выводили меня из себя сильнее, чем больная нога. На шестой день после травмы я всё-таки поехала на каток. Врач сказал: лёд пока нельзя, но можно немного покататься без нагрузки, просто скольжение, лёгкие шаги. Мне казалось, что если я хотя бы просто встану на лёд — уже станет легче. Я зашла в раздевалку, где сидели несколько девочек из группы. Кто-то завязывал коньки, кто-то болтал. Когда я вошла, разговоры на секунду притихли, а потом снова продолжились. Я молча села на скамейку и начала завязывать коньки. Через пару минут рядом появилась Аделия. Она посмотрела на мою ногу. — Тебе вообще можно на лёд? — Просто покататься, — коротко ответила я. — Этери Георгиевна знает? Я закатила глаза. — Сейчас узнает. Мы вышли на лёд. Холод сразу обнял привычно и спокойно. Я сделала несколько медленных кругов. Скользить было приятно, будто возвращаешься домой после долгой дороги. Но не прошло и пяти минут, как со стороны бортика раздался голос. — София. Я остановилась. Этери стояла у борта, скрестив руки. Я подъехала. — Я разрешала тебе выходить на лёд? — Я просто покатаюсь немного. Она посмотрела на мою ногу. — У тебя стрессовый перелом. — Я знаю. — Тогда зачем ты здесь? Я почувствовала, как внутри начинает подниматься злость. — Потому что я фигуристка, — ответила я чуть резче, чем хотела. Этери Георгиевна посмотрела на меня внимательно. — Ты сейчас не фигуристка. Ты травмированная спортсменка. Разница есть. — Я просто хочу немного скольжения. — Нет. — Почему? — Потому что ты сделаешь один лишний шаг — и травма станет хуже. Я сжала челюсть. — Я сама знаю своё тело. Она спокойно ответила: — Нет. Сейчас за твоё тело отвечаю я. Это было последней каплей. — Отлично, — резко сказала я. — Тогда, может, вы и жить за меня будете? На секунду повисла тишина. Я поняла, что сказала лишнее, но остановиться уже не могла. — Вы и так решаете, какие прыжки мне ставить, какие программы катать, на какие старты ехать… — София, — холодно сказала она. — Хватит. Но злость уже кипела. — Шесть четверных — нельзя. Риск. Всё риск. А то, что я могу — это не риск? Она посмотрела на меня долго. — Ты сейчас говоришь не как спортсменка. Ты говоришь как человек, который злится. — Потому что я и злюсь! Я резко развернулась. — Я поеду домой. — Вот и правильно, — спокойно сказала она. — Поезжай. Я ушла с катка так быстро, что даже не сняла коньки сразу — просто села в раздевалке и начала развязывать их трясущимися руками. Аделия подошла через пару минут. — Ты что творишь? — Ничего. — Ты на неё наехала. — И что? Она вздохнула. — Ты просто злая. — Да. — Но зачем на всех? Я резко посмотрела на неё. — Аделия, не начинай. — Я не начинаю, я… — Всё, — перебила я. — Хватит. Она подняла руки. — Ладно. Но уже когда я собиралась уходить, она тихо сказала: — Ты всё равно сильная. Просто сейчас у тебя плохой период. Я ничего не ответила. Просто вышла. В машине я сидела молча минут десять. Потом достала телефон. И позвонила Илье. Он ответил почти сразу. — Соф? — Я сейчас кого-нибудь убью. Он усмехнулся. — Начни с рассказа. — Я поссорилась с Этери. — Ого. — Я просто хотела покататься! — А она? — Отправила меня домой. Он помолчал секунду. — София… — Что? — Она права. — Что?! — Тебе нельзя на лёд с переломом. — И ты туда же?! — Нет. Я просто не хочу, чтобы ты усугубила травму. Я тяжело выдохнула. — Меня всё бесит. — Я заметил. — Этери бесит. Федерация бесит. Родители бесит. Всё бесит! Он тихо рассмеялся. — А я? Я замолчала. — Ты? — Да. Я вдруг почувствовала, как щеки немного нагрелись. — Нет. — Почему? — Потому что… — я запнулась. — Потому что? — Потому что ты меня поддерживаешь. И выслушиваешь мои гневные эмоции. Он засмеялся уже громче. — Отлично. Значит, я официально твой личный психолог. — Не зазнавайся. — Я стараюсь. Мы разговаривали ещё почти час. Он рассказывал про свою тренировку, как снова чуть не улетел в бортик после четверного, как Лиза украла его протеиновый батончик. И постепенно злость начала уходить. В следующие дни происходили мелкие вещи, которые почему-то запоминались. Однажды на катке ко мне подошла младшая девочка из юниоров. — София, а можно автограф? Я сначала удивилась. — У меня? — Да. Вы моя любимая фигуристка. Я улыбнулась и расписалась на её чехле для коньков. Ещё один день я провела почти полностью дома, собирая чемодан. Подарки аккуратно разложила в отдельный пакет, чтобы ничего не сломалось. И каждый вечер мы переписывались с Ильёй. Иногда коротко. Иногда долго. За день до вылета он написал: «Я всё ещё не верю, что ты реально прилетаешь.» Я ответила: «Я тоже.» Он написал: «Я встречу тебя в аэропорту.» Я улыбнулась. И вдруг поняла, что впервые за весь этот тяжёлый декабрь жду чего-то хорошего. Утро вылета началось очень рано. Будильник зазвонил в пять утра, и первое, что я почувствовала — это лёгкую тяжесть в голове и странное ощущение, будто сегодня какой-то важный день. Я несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пока постепенно не вспомнила. Сегодня я улетаю. Вирджиния. К Малининым. Я резко открыла глаза и села на кровати. В комнате было темно, только слабый свет зимнего утра пробивался через занавески. Телефон лежал рядом на тумбочке. Я взяла его, посмотрела на время и тихо вздохнула. — Ладно… пора. Квартира была тихой. Родителей дома всё ещё не было, и, честно говоря, это даже облегчало утро. Не нужно было объяснять, куда я еду, не нужно было слушать очередные разговоры про «переход», «репутацию» и всё остальное. Я прошла на кухню, поставила чайник и вернулась в комнату проверить чемодан. Он стоял раскрытый на полу. Я снова перебрала вещи, хотя делала это уже три раза вчера вечером. Тёплые свитера, джинсы, несколько платьев, спортивные вещи, косметика. Отдельно лежали подарки. Я аккуратно проверила каждый. Набор декоративной посуды для Татьяны. Чехол-клавиатура и новый стилус для планшета Романа. Карточки с фигурным катанием для Лизы. И маленькая коробка с беспроводными наушниками для Ильи. Я задержала взгляд на последней. — Надеюсь, ты не скажешь, что это глупый подарок… Чайник щёлкнул, и я пошла на кухню. Пока пила чай, написала Илье. «Проснулась. Скоро выезжаю.» Ответ пришёл почти сразу. «Напиши, когда сядешь в самолёт.» Я улыбнулась. — Конечно. Дорога до аэропорта прошла быстро. Москва ещё только просыпалась, на улицах было немного машин, и небо было серое, как почти всегда зимой. Регистрация, паспортный контроль, ожидание посадки — всё происходило будто автоматически. Когда я наконец села в самолёт, пристегнула ремень и закрыла глаза, внутри появилась странная смесь волнения и усталости. Первый перелёт был до Стамбула. Самолёт мягко взлетел, и Москва постепенно исчезла под облаками. Полёт длился несколько часов. Я почти всё время смотрела в иллюминатор или пыталась читать, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Я лечу в Вирджинию. В Стамбуле была пересадка. Аэропорт оказался огромным, шумным и очень ярким. Люди шли во всех направлениях, объявления звучали на разных языках, и на несколько минут я просто остановилась посреди зала, чтобы понять, куда идти дальше. Я купила кофе, нашла свой гейт и села ждать. Илья написал. «Где ты сейчас?» «В Стамбуле. Жду следующий рейс.» «Как нога?» «Жива.» Он отправил смеющийся смайлик. Мы ещё немного переписывались, пока не началась посадка на второй самолёт — уже в Америку. Этот перелёт был намного длиннее. В какой-то момент я всё-таки уснула, уткнувшись в подушку у окна. Проснулась уже где-то над океаном, когда в салоне приглушили свет. Когда самолёт начал снижаться, сердце вдруг стало биться быстрее. Вот теперь правда. После долгих коридоров аэропорта, проверки документов и ожидания багажа я наконец вышла в зал прилёта. И сразу начала оглядываться. Он стоял чуть дальше у колонны. Высокий, в тёмной куртке, руки в карманах. Когда наши взгляды встретились, он сначала немного растерялся, а потом улыбнулся. Я тоже. — Привет, — сказала я, подходя ближе. — Привет. На секунду мы оба неловко остановились, будто не знали, обнимать друг друга или просто стоять. В итоге всё получилось как-то немного неловко, но тепло. — Как долетела? — спросил он, беря мой чемодан. — Долго. Пересадка в Стамбуле же была. — Верю. Мы вышли на парковку, где стояла его машина. Пока он укладывал чемодан в багажник, я оглядывалась вокруг. Всё было немного другим — воздух, улицы, даже запахи.Зимняя Вирджиния очень хороша. Когда мы сели в машину и поехали, сначала было тихо. Я смотрела в окно, он — на дорогу. Иногда я замечала, как он смотрит в зеркало заднего вида. Наши глаза встречались. И он почти сразу отводил взгляд. Я немного смущалась и снова смотрела на улицу. — Ты устала? — спросил он. — Немного. — Дорога длинная. — Очень. Через несколько минут разговор стал легче. Мы обсуждали перелёт, погоду, то, как снова странно после Москвы оказаться в другом месте. Дорога постепенно вывела нас из города в тихий район с аккуратными домами и деревьями. Когда машина остановилась у ворот, я невольно замерла. Перед нами стоял большой двухэтажный дом. Он был светлым, с аккуратным двором и небольшим садом. По дорожке к входу тянулась гирлянда из маленьких огоньков, а на крыльце стояли рождественские украшения. — Красиво… — тихо сказала я. — Мама любит украшать дом перед праздниками. Мы поднялись по ступенькам, и он открыл дверь. Тёплый воздух сразу окутал нас, вместе с запахом ужина. Из кухни послышался голос. — Илья, это вы? И через секунду из кухни вышла Татьяна. Она держала полотенце в руках, видимо готовила ужин. Увидев меня, она сразу улыбнулась. — София! Она подошла и обняла меня очень тепло. — Добро пожаловать. — Спасибо большое… — Ты, наверное, устала после дороги. — Немного. Она жестом пригласила нас пройти в дом. Внутри было очень уютно. Просторная гостиная плавно переходила в кухню — большая светлая комната с мягким диваном, деревянным столом и огромными окнами. На кухне что-то тихо кипело на плите, пахло ужином. — Роман сейчас на катке, — сказала Татьяна, возвращаясь к плите. — У Лизы вечерняя тренировка. Я кивнула. — Значит они скоро вернутся? — Да, через пару часов. Я повернулась к Илье. — Ты был сегодня на тренировке? Он на секунду замялся. — Нет. — Почему? Он пожал плечами. — Я пропустил. Я удивлённо посмотрела на него. — Подожди… ты пропустил тренировку? — Да. — Зачем? Он немного смущённо улыбнулся. — Чтобы встретить тебя в аэропорту. Я на секунду замолчала. — Серьёзно? — Да. Я не знала, что сказать. Только тихо улыбнулась. И почему-то внутри стало очень тепло. Дом был тихим, уютным, наполненным светом и запахом ужина. И впервые за долгое время мне казалось, что я действительно приехала в место, где можно просто выдохнуть.