Глава 26. Беда не приходит одна

Июнь, 1970 Спустилась ночь, но сон не приходил. Белла лежала в постели, глядя в темноту. Перед глазами снова и снова вспыхивал зелёный свет, крик юноши, его расширенные от ужаса глаза. Она ворочалась с боку на бок, пытаясь отогнать эти образы, но они возвращались с новой силой каждый раз, стоило ей закрыть глаза. Я убила невинного человека, — думала она, уставившись в потолок. — Не предателя, не врага. Мальчишку, который просто хотел защитить родителей. Письмо на его столе никак не выходило из головы — чьи-то нежные, наивные слова о будущем, которого больше не будет. Кто-то ждал его. Кто-то любил его. А теперь этот кто-то получит лишь весть о нелепой, бессмысленной смерти, и никогда не узнает правды. Она поднялась с кровати и побрела по тёмному дому на первый этаж. Открыв буфет, Белла достала бутылку огневиски, налила его в рюмку и сделала глоток. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения, лишь на мгновение притупила мысли. Она налила ещё. Затем, взглянув на рюмку и на бутылку, отшвырнула стопку в сторону и сделала ещё один большой глоток прямо из горлышка. После этого, с бутылкой в руках, она вернулась в спальню. Белла села на широкий подоконник, облокотившись о стену. Звёздное небо было на удивление ясным. Она снова сделала глоток, чувствуя, как огневиски жжёт горло, словно пытаясь выжечь вместе с собой и совесть. Ещё один глоток. И ещё. Том сказал, что это необходимость. Что маглы — угроза по самой своей природе. Что иначе нельзя. Она повторяла эти слова как мантру. А ведь именно она это предложила. Сама. Своим голосом, своей идеей подписала смертный приговор этой семье. Не Том. Она. Слёзы снова подступили к глазам, и она не сдержала их, здесь, в темноте, никто не мог их увидеть. Закрыв лицо ладонями, она горько зарыдала. Ещё глоток. Она сидела, обхватив голову руками, и пыталась понять, что же с ней не так. Другие Пожиратели вряд ли плакали бы по ночам. Не пили бы, чтобы забыться. Не видели бы перед глазами лица своих жертв. Она представила, как посмотрел бы на неё Том, если бы узнал, насколько она слаба, насколько недостойна того дела, которому клялась служить. Эта мысль испугала её даже сильнее, чем сам поступок. Только бы он не узнал, — подумала она, делая ещё один глоток. — Только бы не узнал, какая я слабая... Она закрыла глаза, и перед ней снова вспыхнул зелёный свет. Проснувшись от шума, Белла выглянула из спальни. Это был Родольфус, он куда-то собирался. — Руди, куда ты в такую рань? — К матери. Она давно не отвечает на письма. У меня нехорошее предчувствие. Быстро собравшись, он вышел из дома, и за дверью раздался хлопок трансгрессии. Голова Беллы раскалывалась, казалось, никогда в жизни у неё не было такого похмелья. Она спустилась вниз по лестнице, пытаясь найти, чем облегчить своё состояние. Закрыв глаза, она вновь увидела силуэт юноши. Она резко потрясла головой, будто отмахиваясь от образа. — Нет, оставь меня! Я всё сделала правильно! — сказала она жёстко. — Мадам, с кем вы говорите? — обратилась Фифи к Белле. — Фифи! Не сейчас! Уходи! Эльфийка послушно убежала в сад. Достав ещё одну бутылку огневиски из шкафа, Белла села за стол и схватилась за голову. По вискам будто стучали. Стук, стук, стук. Нет, это не в голове. Это по стеклу. Сова с «Пророком». По спине Беллы пробежал холодок. Напишут ли что-то о произошедшем в газете? А если они были неосторожны? Вдруг мракоборцы уже в пути сюда? Она быстро встала, забрала у совы новый выпуск «Пророка» и раскрыла его дрожащими пальцами. На всю первую полосу большими буквами значилось: Прогноз от аналитиков: кто одержит победу в полуфинале Чемпионата мира по квиддичу 1970? Белла выдохнула. Чуть ниже была ещё одна заметка: Открытие года или позор? Новое изобретение Дамокла Белби — зелье постоянного уменьшения роста на основе крови лепрекона. Ниже другая: Новая мода среди молодёжи: амулеты с зачарованными перьями становятся хитом сезона. Она перевернула страницу, и её внимание привлекло знакомое имя — Рита Скитер. Это была её однокурсница. Надо же, всё-таки добилась своего и пробилась на стажировку в газету. Но, переведя взгляд на текст, Белла застыла: Превратности судьбы или жестокий рок? Удивительное несчастье обрушилось на голову сотрудника Отдела магического образования Бенедикта Уизерса. Ещё вчера он с жаром выступал против пересмотра программы магловедения, уверяя общественность в полном отсутствии угрозы со стороны маглов. А сегодня, по трагическому стечению обстоятельств, вся члены семьи мистера Уизерса по линии жены — маглы по происхождению (напомним читателю, что мистер Уизерс некоторое время назад заключил брак с женщиной-маглой) — погибли в результате неосторожного обращения с одним из магловских изобретений. Разумеется, несчастный случай. Но разве не возникает закономерный вопрос: если маглы по собственной неосмотрительности способны причинять вред даже себе, то насколько же они могут быть опасны для остальных? Стоит ли считать их такими безобидными? Похоже, мистера Уизерса настигла… весьма своевременная карма. Заставит ли произошедшее его пересмотреть свои взгляды? Рита Скитер, специальный корреспондент. Буквы будто поплыли перед глазами. Она резко опустила газету на стол, воздух в комнате вдруг стал тяжёлым, вязким, словно его стало меньше. Это уже не просто рядовая новость в мире маглов. Она попала в газету волшебников. Белла сделала вдох, и не почувствовала его до конца. Ещё один. Глубже. Резче. Грудь сжало так, будто кто-то стиснул её изнутри. Она резко поднялась, опираясь на край стола, но ноги на мгновение стали ватными. В висках стучало. Это просто статья. Просто слова. За дверью раздался хлопок трансгрессии, затем резкий стук. Кто там ещё? Еле передвигая ноги, она дошла до двери и открыла её. На пороге стоял Клоптон, бледный, как снег, с газетой в руках. — Уизерс! Тот Уизерс, за которым я следил два месяца! Это ваших рук дело?! Белла никогда прежде не видела обычно тихого Арчи в таком состоянии. Она попыталась ответить, но слова не складывались. Голова не соображала, дыхание сбивалось. Воспользовавшись её молчанием, он словно набрался смелости. Влетел в дом, захлопнул дверь и начал ходить по комнате из стороны в сторону, размахивая газетой. — Вы говорили… нет, ты говорила! — продолжил он, почти срываясь. — Что я должен помогать вам собирать сведения, чтобы избежать Азкабана! Таков был уговор! Он резко ударил кулаком по стене. — За зелья… за контрабанду мне грозило несколько лет, не больше! Но убийство… это пожизненное! Мерлин… Мерлин! Нет! Я ведь соучастник! Он схватился за голову. Белла стояла, моргая. В висках по-прежнему стучало, дыхание было прерывистым. — Я выпью… — выдохнул он, заметив бутылку огневиски на столе. Не дожидаясь ответа, он сделал глоток и тут же продолжил: — Я так и знал. Не стоило связываться с вами. О чём я только думал… — Клоптон… проваливай отсюда. Мне сейчас вообще не до тебя, — простонала Белла, закрывая лицо руками. — Нет! Я никуда не уйду! Что теперь делать?! — Тебе ничего не грозит, — отрезала она. — Никто ничего не узнает. Я тебе это гарантирую. — Но я иду на такой риск, — Клоптон не сдавался. — Выполняю всё, что от меня требуется! — Чего тебе, Мерлин, нужно?! — резко воскликнула Белла. — Я… мне… я хочу прибавки! Она на секунду замерла. — Какой прибавки? Мы тебе не платим. — Вот именно! — выпалил он. — Я знаю, у вас с Родольфусом денег навалом! — Абсурд! И это твоя благодарность за то, что мы в тот раз спасли твою шкуру? За то, что помогли вернуть твой злосчастный портфель? — Но послушай… — начал он. — Нет, это ты меня послушай! — Белла резко выпрямилась, будто протрезвела от злости. — Молись, чтобы мы и тебя не убрали как свидетеля. Арчибальд застыл с приоткрытым ртом. — Было бы у тебя больше мозгов, ты бы вообще сюда не пришёл. Я, по-моему, говорила, чтобы ты не появлялся здесь! — Но ситуация чрезвычайная! Убийство! Об этом речи не шло, когда я начинал работать с вами! — Я ещё раз тебе говорю, тебя не свяжут с этим. А теперь уходи. — Но я ведь рискую! Я больше не хочу! — Хочешь, чтобы я всё-таки рассказала о твоей контрабанде куда следует? Раз несколько лет в Азкабане тебя уже не так пугают, как риск пожизненного, — холодно бросила Белла. Он осёкся. — Нет… но если бы вы только… — он запнулся. — Если бы вы с Родольфусом смогли организовать для меня повышение… — Повышение? В Министерстве? — переспросила Белла. — Да… — Арчибальд сглотнул. — Так вот зачем ты пришёл… — выдохнула она. — Поверить не могу. И каким образом ты это себе представляешь? В Министерство ходишь ты, а не мы. — Но ведь я не один у вас, — он торопливо заговорил. — Я не дурак. Та информация, которую я добываю, явно соприкасается и с другими отделами тоже… — Проваливай немедленно! — вспылила Белла, в её тоне читалась угроза. — Хорошо… я уйду, — он попятился к двери, но на пороге обернулся. — Но я хочу, чтобы вы знали… я ещё вернусь к этому разговору. — Возвращайся к чему угодно, только не сюда, — процедила Белла, чувствуя, как к горлу снова подкатывает тошнота. — Иди. Он схватил со стола початую бутылку огневиски, прижал её к груди, как трофей, и быстро вышел, бормоча что-то себе под нос. Белла захлопнула за ним дверь и медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Голова всё ещё кружилась, в ушах звенело, а где-то на краю сознания билась мысль: Клоптон знает. Клоптон знает, и если он испугается достаточно сильно или обидится достаточно сильно, он может проболтаться. Она закрыла глаза. Когда он успел стать таким наглым? Зря они тогда помогли ему с портфелем… и даже никак не наказали за такую оплошность. Только дашь слабину, сразу садятся на шею, свесив ножки! Но как они могли поступить иначе? Та ситуация касалась и их самих. И всё же в произошедшей только что сцене с Клоптоном была и её вина. Почти год общения, и границы незаметно размылись. Он уже не боялся её, как раньше. Она сама это допустила. Больше такого не будет. С ним нужно быть строже. Она не успела обдумать это до конца, снаружи снова послышался хлопок трансгрессии. В дом вошёл Родольфус — бледный, с застывшим, странным выражением лица. — Руди? Что случилось? — Мама… — он замолчал, словно с трудом подбирая слова. — Она умерла. — Руди… мне так жаль, — Белла поднялась, шагнула к нему, но что-то в его лице остановило её. Не было того отчаяния, которое она видела у него после смерти отца. Было что-то другое, холодное, тяжёлое, похожее на злость. — Не выдержала тоски, — произнёс он тихо. — Напилась эльфийского вина и ... покончила с собой. Белла застыла. Она хотела сказать что-то утешительное, но он продолжил, и в его голосе зазвенел гнев: — Сдалась. Просто сдалась! — он сжал кулаки. — А Басти? Что с ним? Двенадцать лет, и он остался совсем один! Отец умер, теперь мать. Она хоть подумала о нём, прежде чем... — он не закончил фразу, лишь сжал челюсть. Белла молчала, не зная, что сказать. — Мне нужно организовать похороны, — он заговорил уже более собранно, хотя голос всё ещё дрожал. — Отправить тело в Париж, снова к семейному склепу. Нужно предупредить Лорда. И... — он на секунду замялся, — нам нужно оформить опеку над Басти. Уже середина июня, он вот-вот должен вернуться из школы... — Постой… — перебила его Белла. — Нам? — Ну конечно, — он сказал это, как нечто само собой разумеющееся. — Мы же супруги. — А других родственников нет? — осторожно спросила она. — Ты же знаешь, у нас больше никого здесь нет! — резко бросил он. — Мы возьмём опеку, и он будет жить с нами. — С нами? — переспросила Белла, чувствуя, как у неё вновь начинает пульсировать голова. — Конечно! А где же ему ещё жить? Мальчик остался без родителей, ему всего двенадцать! Белла стояла как вкопанная, пытаясь осознать произошедшее. Руди кинулся к ящикам письменного стола и начал быстро доставать какие-то документы. Затем схватил пару пергаментов, что-то торопливо написал и сунул сове. — Это в Хогвартс, а это в Министерство, не перепутай! Взяв бумаги, он выбежал из дома, крикнув Белле на ходу: — Вернусь через неделю! Белла осталась стоять одна посреди комнаты. Она схватилась за голову, чувствуя, как новая волна тошноты подкатывает к горлу, то ли от похмелья, то ли от всего, что произошло за это утро. Беда не приходит одна, — подумала она с горькой усмешкой. — Убийство. Клоптон. А теперь ещё и этот мальчишка будет путаться под ногами.