Часть 2

Когда тебе десять лет, и мир за пределами Аркхэма — мир необъятный, прекрасный и странный — прискорбно недостижим, как не мечтать о приключениях? Элис грезит дальними землями: ей бы отправиться к сердцу Африки, на поиски затерянной Страны Кукуанов — или в глубь Кордильер, дойти до Долины затерянных душ — или хотя бы на озеро Хорикэн, к тому, что осталось от форта Тикондерога!.. — …Вот бы сесть на пригородный поезд, — мечтательно тянет Эвелин, — и проехать весь маршрут, от города и до конечной станции! Дальше её амбиции не простираются — сколько бы Элис и Дон ни пытались её увлечь. Они с Эвелин растут на одних и тех же книгах, но приключения, о которых все трое мечтают, очень и очень разные. Дон очаровывает людей рассказами о чудесном; Эвелин — отгораживается чужими историями. Мечтам Элис Рид слишком тесно на книжных страницах. Самой Элис Рид — слишком тесно в аркхэмском пригороде. К почтенному возрасту двадцати трёх лет сны ей почти не снятся. И жизненные нелепости, — вроде того, когда ты выходишь к доске и обнаруживаешь, что не надела юбку… — и медленные, тягучие грёзы о ритуальных охотах и бесконечных ледяных пустошах — как те, что к ней приходили в детстве, когда в её организме наблюдался явный переизбыток Фенимора Купера — сошли на нет. Реальная жизнь у неё настолько насыщенная, что мозг хватается за каждую минуту покоя — Элис себе это так объясняет… Зато с годами она полюбила ездить на поездах. Когда её спрашивают, она рисует словами картинку как для плаката, красочную и броскую: мир постепенно становится более цельным, приращивает к себе всё новые части — кровь разгоняется по артериям железных дорог, и тело сбрасывает оцепенение. Разве это не может не воодушевлять? В голове у неё — куда более алогичное объяснение. Иногда Элис думает, что путь на поезде похож на сон — так, как он ощущался в детстве. Ты попадаешь в рубежную зону, в пространство и время “не здесь и не там”, отделяющее прошедшее от грядущего… А потом просыпаешься, приезжаешь на станцию — так далеко, как позволяет тебе очередная стальная артерия, — сходишь на перрон… и тогда оно наконец начинается, твоё приключение! Твоя настоящая жизнь. К племени чипевайан — или дене-сулине, как они сами себя называют, — Элис попадает, когда ищет следы вора по прозвищу Ползунок, ограбившего маленький частный музей в Ванкувере. Бывший подельник, стоит слегка надавить, всё рассказывает: Ползунок увлёкся оккультным и хочет провести “ритуал вспоминания” у озера Атабаска. Тысяча триста тридцать миль береговой линии — ищи теперь как хочешь!.. Элис нанимает проводника — и ищет. Вождь дене-сулине явно о чём-то знает, но не торопится с ней делиться. Вместо этого говорит, что гостья — человек с особенной душой, и племя было бы радо сделать ей особенные татуировки. “Небольшая метка у ладони”, — переводит ей проводник, и Элис соглашается. Вреда никакого, а отношения с племенем портить ей не с руки! Узор, похожий на наконечники стрел, прячется на запястье. На карте местности появляется незаменимо полезный крестик. Труп человека, который хотел и не смог разбудить в себе память о прошлой жизни, они с проводником находят через четыре дня. Ветер, блуждающий у озера Атабаска, возвращает ей старые детские сны… В двадцать пять путь приводит Элис обратно в Аркхэм. Костюм “светской женщины” сидит непривычно и странно: в таких туфлях не побегаешь, тяжелые серьги оттягивают уши, а кобура с револьвером, закрепленная на бедре, так и норовит выскользнуть из-под платья! Элис уже сто раз жалеет, что решила сгладить углы и на день рождения миссис Стилман оделась предельно конвенционно. Но лимонад, увы, не загнать обратно в лимоны — приходится пить и изображать радость Поговорить с профессором Стилманом о свежих находках, встретиться с Эвелин, поймать наконец Дона — мастера рукотворных чудес, что по всей Америке колесит с гастролями… План у неё что надо, вот только реальность — “не здесь и не там”, укрытое за туманом, — ему противится. Мир — познаваемый, логично устроенный — рассыпается, когда ночью приходят они: чудища с рыбьими мордами, кривые клыкастые твари, монстры, покрытые разлезающеся зловонной кожей, и создания, для которых у Элис отчётливо не хватает словарного запаса. Стреляй не стреляй — а они не кончаются. Ветер зовёт: “Вернись…” Но куда — возвращаться? Туман обступает особняк Стилманов. Дон — ловкость рук и никакого мошенничества! — творит себе очередное чудо и растворяется в междумирье. Эвелин, избранная Ноденса, ищет ответы во снах. Элис из них троих всегда была самой практичной. Она не имеет другой возможности что-то сделать — обычный человек среди культистов и оккультистов — и потому цепляется за инструкции, которые выглядят… воспроизводимо. Вождь, вот и пришло мне время узнать, насколько душа у меня особенная! Ранить себя, встать на пороге смерти?.. В худшем случае — уйду на своих условиях, без участия когтей и клыков. Элис, оставляя кровавые отпечатки, переступает через порог, и старые знакомцы — тягучие грёзы о ритуальных охотах и бесконечных ледяных пустошах — превращаются в память, ложатся кирпичик к кирпичику в голове. Вот как… Что-то она-он-они — обычный человек, пусть и с памятью о двух жизнях — по-прежнему не способна сделать. Но пусть вместо стрел теперь пули, рука — всё так же тверда. Элис Рис отправляется в новое приключение: Итаква, Древний бог Севера, ждёт её-его-их на плато Ленг. Рельсы замыкаются в кольцо.