Глава 4. «Старые раны»

      Утро началось в пять часов — время, которое Хэсу считала законным только для сна или подготовки к самым сложным экзаменам. Но у Пака Тэмина были другие планы.       — Если ты «утилизируешь энергию» пиццей, значит, твои сервоприводы должны работать на пределе, — холодно бросил он, затягивая шнурки кроссовок. — Проверим твою выносливость. Модели по такой цене не имеют права на слабость.       Подъем в горы был изнурительным. Тэмин бежал впереди — атлетичный, с ровным, почти пугающим ритмом дыхания. Хэсу следовала за ним, чувствуя, как легкие начинают гореть, а мышцы ног превращаются в раскаленный свинец. Главной проблемой был пот. Роботы не потеют, но человеческое тело Хэсу предательски реагировало на запредельную нагрузку. В наушнике голос Минджу срывался на свистящий шепот: «Хэсу, не смей вытирать лицо! Стой ровно! Контролируй мимику, ты — металл, ты — пластик!»       На самой вершине, когда мир перед глазами девушки начал расплываться кровавыми пятнами, Тэмин резко обернулся. Его острый взгляд скользнул по её лицу и замер на крошечной блестящей капельке пота, медленно скатившейся по виску. Он прищурился, явно намереваясь подойти вплотную и препарировать взглядом этот «сбой системы», но в этот момент его нога соскользнула с влажного, поросшего мхом камня. Раздался неприятный хруст, и Тэмин с глухим стоном повалился на землю.       Хэсу замерла. Её сердце бешено колотилось в ребра, а легкие судорожно хватали воздух, но она заставила себя стоять по стойке «смирно», имитируя абсолютную неподвижность машины.       — Хозяин, — произнесла она ровным, искусственно синтезированным голосом, хотя в душе ей хотелось броситься к нему. — Зафиксировано падение. Ваше состояние оценивается как критическое? Требуется ли вызов службы спасения?       Тэмин, стиснув зубы от острой боли и до белизны в костяшках сжимая поврежденную лодыжку, поднял на неё тяжелый, полный разочарования взгляд.       — Служба спасения... — выдохнул он с горькой, надломленной усмешкой. — Ты стоишь там как бездушный истукан, пока человек корчится у твоих ног. Ты всего лишь кусок кода и полимеров. Тебе не хватает даже капли человеческих эмоций, чтобы просто подойти и подать руку без запроса. Ты — идеальный вакуум.       Хэсу промолчала, сглатывая горький комок в горле. Быть роботом означало позволить ему страдать в одиночестве, и эта роль становилась для неё невыносимым грузом.       Днем в особняк без предупреждения ворвался ураган в обличье женщины. Кан Со Ён, наследница огромной корпорации и официальная невеста Тэмина по расчету, влетела в гостиную, выстукивая по паркету агрессивный ритм каблуками.       — Тэмин! Что это за слухи о новой игрушке в твоем доме? — она осеклась, увидев Хэсу, которая замерла у окна в режиме ожидания.       Со Ён обошла девушку кругом, её лицо исказилось от обжигающей ревности. Хэсу выглядела слишком совершенной, слишком пугающе живой.       — Робот? Не смеши меня. Это просто очередная девица, которую ты решил спрятать под видом технологий! — Со Ён схватила со стола чашку с обжигающим чаем. — Сейчас мы проверим твои «схемы» на прочность.       Она плеснула кипяток прямо на обнаженное предплечье Хэсу. Кожу обожгло мгновенно, багровое пятно расплылось под тонким слоем «кожи», но Хэсу даже не вздрогнула, лишь сильнее вцепилась взглядом в невидимую точку на стене. Тэмин молча наблюдал за сценой, его лицо было каменной маской.       — Всё еще не кричит? — прошипела Со Ён. Она вытащила из воротника своего платья острую стальную булавку. — А как насчет этого?       Она с силой вонзила острие в руку Хэсу. Девушка почувствовала, как металл разрывает живую плоть. Боль была острой, пульсирующей. «Не моргай. Не выдай пульс», — приказывала она себе. Из ранки выступила капля настоящей крови, но Минджу через наушник успела вовремя скомандовать: «Спокойно, мы внедрили имитатор повреждений, это выглядит как часть программы!»       Тэмин наконец встал, подходя к невесте с ледяным спокойствием.       — Довольна? Ты только что повредила имущество стоимостью в сотни миллионов. Уходи, Со Ён. Твое присутствие здесь больше не требуется.       Когда Тэмин уехал на совещание, Хэсу, превозмогая пульсирующую боль в обожженной руке, решила осмотреться.              Ей нужно было отвлечься от жжения под бинтами. Она набрела на его кабинет — тяжелая дверь из темного дерева была плотно прикрыта, но не заперта.       Внутри царил пугающий порядок. На столе среди стерильной чистоты лежала папка с грифом «Конфиденциально. История болезни». Хэсу, повинуясь интуиции, открыла её. И то, что она прочла, заставило её сердце замереть от ужаса.       Это была хроника ада.       Первые страницы описывали «воспитание»: оба родителя систематически избивали и унижали маленького Тэмина, превращая его жизнь в бесконечный цикл боли. В школе ситуация была не лучше — сверстники, чувствуя его забитость, издевались над ним с особой жестокостью. В конце концов, родители просто избавились от «бракованного» сына, отдав его в детский дом. Но и там издевательства продолжились: старшие воспитанники не знали жалости.       В 12 лет психика Тэмина не выдержала. Появились первые признаки его странной болезни — тело начало отвечать на любое прикосновение мучительной аллергией и удушьем. Его отправили в специальную клинику-лабораторию, где вместо лечения его пытались «изучить». Врачи применяли к нему еще больше боли, проводя эксперименты над его чувствительностью, пытаясь найти предел физического страдания.       Лишь через год его, полуживого, забрал ведущий врач страны. Этот человек вложил в мальчика всё свое время, окружил его заботой, которой Тэмин никогда не знал, и годами пытался вылечить его израненную душу и тело. Но шрамы оказались слишком глубокими — медицина была бессильна перед такой концентрацией предательства.       Внезапный звук шагов в коридоре заставил Хэсу вздрогнуть. Тэмин вернулся слишком рано! Она не успевала закрыть папку и добежать до двери. В отчаянии Хэсу замерла прямо посреди кабинета в неестественной, ломаной позе, склонив голову набок, имитируя технический сбой.       Тэмин вошел, выглядя смертельно измотанным. Он бросил пиджак и остановился перед ней, глядя на её застывшую фигуру. В его глазах не было привычного холода — только безграничная, выжигающая нутро усталость. Он медленно опустился в кресло напротив неё и, глядя в её «пустые» глаза, заговорил тихим, хриплым голосом:       — Опять зависла? Обновляешь свои безупречные алгоритмы? — он горько усмехнулся. — Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Потому что ты не можешь лгать. Ты не можешь ударить в спину или причинить боль ради забавы, как это делали все... начиная с моих родителей и заканчивая теми, кто называл себя врачами. С тобой мне не нужно ждать удара. Ты — единственное существо, которое точно меня не предаст, потому что у тебя нет сердца, чтобы захотеть этого. В мире людей прикосновение — это всегда либо боль, либо ложь. А ты... ты безопасна в своей пустоте.       Хэсу смотрела на него сквозь пелену имитируемого безразличия, и впервые за всё время ей захотелось нарушить все протоколы, протянуть руку и коснуться его ладони — не как робот, а как человек, который теперь нес в себе знание о его кошмаре.