Часть 10

      С самого утра день не задался.       Сначала она разлила кофе, испачкав свою любимую блузку. После ей пришлось потратить невообразимых тридцать минут, чтобы укротить кудри и кое-как заколоть их на затылке.       Потом Гермионе никак не удавалось наложить заклинание зондового питания на Малфоя, и, если бы у неё было чуть больше времени до начала рабочего дня, она бы подумала, что волшебник сопротивляется специально.       Казалось, апогеем её неудач станет то, что камин выплюнул её в кабинет вместе с облаком сажи, испачкавшим её во второй раз за утро. Но она ошибалась.       Международная конфедерация магов после войны обучила и наняла Гермиону для того, чтобы она была их делегатом, контролирующим деятельность Британского министерства магии и прочих управленческих органов. Всех, кроме Азкабана. Магическая Тюрьма была подконтрольна сама себе множество веков.       И в письме, которое больше походило на огромный фолиант, её уведомляли о том, что конфедерация планирует это исправить. Что было неудивительно, учитывая количество намеков, которые им дала Гермиона.       Бедный филин, прилетевший к ней с этим тяжеленным свитком, казалось, её сразу возненавидел. Он опрокинул миску с угощениями, и они разлетелись по всему кабинету, а в довесок клюнул её за большой палец.       Гермиона несколько раз перечитала письмо, внесла свои пометки и подготовила документацию, чтобы презентовать её ВОСКу в ближайшую субботу. Это заняло у неё почти всё время до самого обеда.       Когда она отправляла ответное письмо конфедерации, филин на прощание укусил её второй раз.       — Ну нет же! — пропищала ведьма, прижала палец к губам, а потом крикнула филину вслед: — Тупая птица!       В совокупности все эти факторы привели к полной потере концентрации. Поэтому, не дождавшись и трёх часов, Гермиона вскочила со своего рабочего места и отправилась домой, чтобы наконец-то закончить этот поистине впечатляющий парад разочарований.       Но в её квартире ситуация лишь усугубилась.       Малфой решил в этот день быть особенно вредным пациентом. И ей всё ещё не удавалось наложить на него заклинание зондового питания.       — Я могу только предположить, что ты хочешь, чтобы я покормила тебя с ложки, — пробормотала она, аккуратно поднося прибор к его губам.       Драко не шелохнулся. Гермиона продолжала держать перед ним ложку — из принципа и упрямства.       И именно в этот момент затрещал камин, предупреждая, что кто-то хочет попасть в её квартиру. Всем, кому она доверяла, доступ был открыт. Незваного гостя барьер не пропускал.       Снова раздался настойчивый и громкий треск.       — Минуточку! — крикнула Гермиона, быстро кинув ложку в раковину.       Она произнесла заклинание и, увидев отклик, подтверждающий, что опасности нет, открыла доступ к камину. Вспыхнул зелёный огонь, и на пол её гостиной практически выпала Молли Уизли. — Гермиона, девочка моя! — воскликнула Молли, уже протискиваясь внутрь. — Такие новости, а я узнаю последней! Мальчик Малфоев…       Молли выглядела болезненно, хоть и значительно лучше, чем при их последней встрече, которая была… Гермиона не могла вспомнить. Полтора года назад? Грейнджер была достаточно далека от семейства Уизли после своего возвращения. Они, в свою очередь, больше не организовывали семейные обеды по воскресеньям, редко появлялись на публике и до сих пор оплакивали свои потери.       Но сегодня Молли вошла в дом Гермионы с той самой материнской основательностью, которую было невозможно не заметить. Это напомнило девушке, каким человеком миссис Уизли была до войны. На ней красовалось простое платье тёмно-зелёного цвета, слегка вытянутое на локтях, и вязаная кофта, чуть старомодная, но уютная.       — Да, — Гермиона медленно моргнула.       — Бедная девочка, — голос Молли дрогнул, и она втянула Гермиону в крепкое, удушающее объятие. — Почему ты мне ничего не сказала?!       — Потому что, — девушка попыталась вдохнуть, — я не была уверена, что вы…       — Конечно, не была! — перебила её Молли, выставив перед собой руку, и решительно прошла дальше по квартире, абсолютно точно чувствуя себя как дома. — Ты всегда всё тащишь на себе!       Ярко-рыжие волосы миссис Уизли были собраны в пучок, из которого упрямо выбивались пряди, словно она очень торопилась.       — Мерлин, как у тебя жарко, — скидывая с себя вязанную кофту, пробурчала она.       — Сама не знаю, что случилось с согревающими чарами, но сколько бы я ни понижала температуру, здесь всё равно очень тепло, — пожала плечами Гермиона.       Молли вошла в кухню и остановилась. Её взгляду предстал Драко, сидящий на своём кресле и выглядящий бледным, чужим — совсем не тем высокомерным ребенком, каким она его помнила. Миссис Уизли медленно подошла ближе.       — Ох, Мерлин, — прошептала она, приложив морщинистые ладони к щекам. — Он же совсем мальчик.       Она поставила на стол пирог, от которого сразу запахло ягодами, и аккуратно вытащила из сумки серо-зелёный свитер с аккуратно вывязанной буквой «D».       — Я не знала, какой размер ему нужен, — сказала Молли, вдруг смутившись. — Но эта пряжа очень эластичная.       — Это… Миссис Уизли, он…       — Я знаю, — мягко перебила Молли. — Но чуть позже он точно оценит.       Гермиона, оставаясь в некотором замешательстве, искала деликатный способ спросить гостью, как та узнала о новом жильце в её квартире. Но мать семерых детей оказалась достаточно закалена подобными заискивающими взглядами, так что ответ прозвучал раньше, чем неозвученный вопрос.       — Ой, ты же знаешь Рона, дорогая, в его кабинете полный бардак! Я заглянула к нему вчера утром, чтобы навести подобие порядка, и наткнулась на документы. Кучи и кучи документов, которые он упрямо отказывается сортировать.       — Да, это на него похоже. Но вы знаете, это моя инициатива не афишировать… — Обычно Гермиона была не из тех, кто нервничал в присутствии старших людей, однако Молли, вне всякого сомнения, была исключением. Рядом с ней все вели себя как напроказничавшие дети, мямлящие под нос оправдания.       — Послушай меня, — Миссис Уизли повернулась к ней и вдруг стала серьёзной, — ты не обязана делать это одна.       — Я справляюсь, — автоматически отмахнулась ведьма и глубоко вздохнула. Очевидно, этому дню не суждено было пройти гладко.       — Гермиона Грейнджер! — Черты лица Молли опасно удлинились, и она тут же приняла стандартную материнскую позу с упертыми в бока руками. — Я вырастила семерых детей. Не ври мне.       — Это всё очень непросто…       — Я не спрашиваю, почему ты это делаешь. Это твоё сердце, и оно у тебя огромное, — Молли взяла Гермиону за руки и сжала её пальцы. — Но если тебе нужна помощь, знай, что я всегда рядом.       — Спасибо.       — Так, а теперь покажи мне, где у тебя чайник. Я не знаю, что ты ешь, но, судя по твоему виду, этого недостаточно. Пришло время моего фирменного пирога.       Чайник тихо посвистывал, пока Молли раскладывала по чашкам травяной сбор — пахло мятой, ромашкой и чем-то успокаивающим, а пирог уже стоял на столе, надрезанный на ровные кусочки.       Гермиона обхватила ладонями чашку, наблюдая, как пар поднимается вверх и растворяется.       — Ты не обязана быть сильной всё время, — сказала Молли, продолжая натирать все стаканы, имеющиеся в доме. — Это вредно для нервов.       — Иногда мне кажется, — Гермиона провела большим пальцем по ободку чашки, — что я делаю недостаточно.       — Знакомое чувство, — женщина отложила полотенце в сторону и сделала глоток чая. — Знаешь, я не всегда была уверена, что справляюсь с материнством.       — Правда?       — Конечно. Но дети не требуют идеальности, потому что сами не идеальны. Мерлин свидетель, я обожаю своих сыновей, но иногда они настолько невыносимы, что я невольно думаю, что их воспитал болотный тролль.       — Если иметь в виду Чарли, то это предложение вполне обоснованно, — хихикнула Гермиона, вспоминая самого бестактного члена семьи Уизли.       — Будем надеяться, что в юном Малфое сохранились соответствующие манеры, — сквозь смех сказала Молли и погладила Драко по волосам.       — А если он очнётся… — голос Гермионы дрогнул. — И скажет, что не хотел, чтобы я это делала? Что я украла у него выбор?       — Что за вздор?! Он был жив, а этого достаточно, чтобы принять решение помочь ему. А дальше он пусть сам разбирается со своими чувствами. Он взрослый мальчик.       Молли с первой попытки наложила заклинание зондового питания и продолжила уборку кухни. Повсюду летали тряпки, а тарелки сами мылись в раковине. Никто не мог сравниться с миссис Уизли в качестве бытовых чар.       — Ты имеешь право устать и имеешь право попросить помощи до того, как упадёшь без сил. Я могу забирать его к нам, когда он окрепнет, или приходить посидеть с ним здесь, если тебе нужно будет развеяться. После того, что я пережила с Джорджем и Фредом, этот малец мне точно не доставит хлопот.       — Это звучит как идеальный план, — Гермиона рассмеялась сквозь подступившие слёзы и впервые за целый день почувствовала, как напряжение отпускает плечи.       — Я так и думала, — улыбнулась Молли, подмигнув. — Надо будет сказать Джинни, чтобы не задерживалась сегодня. Она опять будет на своих тренировках до ночи.       Гермиона не сразу поняла смысл слов, но всё её нутро вновь напряглось.       — Миссис Уизли? — осторожно спросила она.       Молли продолжала, будто не слышала:       — Она всегда такая упрямая, совсем как ты.       Почувствовав, как внутри всё провалилось, Гермиона незаметно для женщины вытащила волшебную палочку и сжала древко в руке.       — Миссис Уизли, — повторила она мягче, с трудом скрывая тревогу, — Джинни…       — Что? — Молли нахмурилась, будто кто-то нарушил ход её мыслей, и тут же добавила совершенно буднично: — Она же сегодня должна была прийти. Я хотела постирать её форму.       — Молли… — Гермиона осторожно потянулась к её руке. — Посмотрите на меня.       — Ты устала, девочка, — сказала женщина с заботой, не прекращая судорожно расставлять вымытую посуду по полкам. — Всё на тебе, всё ты. Ничего, Джинни поможет.       — Я сейчас, — тихо сказала Гермиона, осознав, что именно происходит. — Я только свяжусь с Роном.       — Рон? — Молли вскинула брови. — Он опять где-то пропадает?       Гермиона отошла в коридор, бормоча под нос все знакомые ей бранные слова. Обычно она не ругалась. А если ругалась, то выбирала красивые саркастичные выражения. Но когда тревожность брала верх, её язык неконтролируемо подражал лексикону Рона, к её вечному огорчению.       — Рон, — сказала она быстрым шёпотом, когда ее патронус материализовался. — Твоя мама у меня в квартире, ей нехорошо, нужно, чтобы ты срочно пришёл.       Прошло долгих семь минут, прежде чем вспыхнул камин и из него быстрыми шагами вышел волшебник. Его волосы торчали в разные стороны, а пальцы были измазаны в чернилах.       — О, вот и ты, мой мальчик! — воскликнула Молли. — Ты не видел Джинни?       Рон замер.       — Мам, — сказал он тихо и опустился перед ней на корточки. — Пойдём домой.       — Домой? — она растерялась. — Но… чай же…       — Мы допьём дома, — мягко ответил Рон. — Хорошо?       — Хорошо, если ты так говоришь, — она посмотрела на него долгим взглядом, будто пыталась сложить в голове что-то ей неподвластное.       Рон помог маме подняться, обнял её за плечи и медленно повёл к камину. И напоследок, прежде чем исчезнуть в зелёном пламени, сказал:       — Встретимся завтра на собрании ВОСКа.       Гермиона посмотрела им вслед и села на край дивана рядом с Драко. К горлу подступил ком.       Она не была в Англии, когда у Молли возникли проблемы с ментальным здоровьем, но очень хорошо знала, как началась эта история.       В семье Уизли важнейшим элементом быта всегда оставались те самые знаменитые часы, на стрелках которых были изображены лица детей Молли. Стрелки Фреда и Джинни больше года не двигались. Но каждое утро миссис Уизли с надеждой бросала на них мимолетный взгляд, прежде чем вернуться к приготовлению завтрака и игнорированию реальности.       Пока в один день к ним в дом не залетел пикси. Маленькое, но противное существо только начало вершить разбой, как вовремя подоспевший Рон его оглушил и выкинул… не заметив, что злодей успел натворить с часами.       Тогда никто не подозревал, чем обернётся эта история.       Рано утром, накинув шаль и обув тапки, Молли привычно шаркала на кухню, не в силах радоваться новому дню. Солнце пробивалось сквозь шторы, освещая помещение. Женщина удивилась тишине и отсутствию домочадцев, поэтому решила свериться со временем.       Стрелочка с фотографией Джинни сдвинулась на секцию тренировки. Молли радостно улыбнулась и пошла готовить завтрак для давно мёртвой дочки.

***

      Рон на собрании так и не появился, отправив вместо себя свою помощницу — Кристину.       Разумеется, это было временное решение. Она не имела полномочий находиться на этих собраниях, но пончики Кристины, которые она приносила на каждое, были так хороши, что все закрывали на это глаза.       По слухам (не подтверждённым и не опровергнутым самой Кристиной), в Америке она работала в реабилитационном центре для наркозависимых волшебников, где возглавляла отделение первой помощи, и поэтому, несмотря на различия, довольно быстро разобралась с местной спецификой.       Другим удивительным фактом являлось то, что, не имея собственных детей, она неплохо находила общий язык с чужими, включая не слишком воспитанных. Мари-Виктуар была в их числе.       Когда Флер и Билл Уизли зашли в кабинет собраний ВОСКа, держа на руках маленькую бестию, все присутствующие напряглись. Но стоило Кристине забрать ее на руки — Мари-Виктуар стихла, приобретя воистину ангельское выражение лица. Раздался коллективный облегчённый вздох.       — Прошу прощения, мы задержались, да ещё и притащили с собой ребенка, — Флер сняла с головы дочери бежевый берет. — Но Рон и Молли сейчас заняты в реабилитационном центре, поэтому нам не с кем было её оставить.       — Как она? — поинтересовался Ли Джордан, выкладывая из потëртого рюкзака свои письменные принадлежности.       — Мама уже успокоилась, — Билл выглядел измотанным, а синяки под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. — Рон делает всё, чтобы улучшить её состояние и купировать приступ, но пока что ей лучше оставаться под присмотром целителей.       — Мерлин, мне так жаль, — начала Грейнджер, потирая виски.       — Ещё одно слово, Гермиона! — Билл очень строгим голосом перебил девушку, пригрозив указательным пальцем. — Ты абсолютно не виновата в том, что случилось. Не заставляй меня демонстрировать свои посредственные навыки убеждения.       Двери снова скрипнули, и Мариэтта Эджком зашла в помещение с благоговейной улыбкой. На ней было свободное шерстяное платье, но даже через плотную ткань приглядывался округлившийся животик. Она схватила со столика сразу три пончика, прежде чем занять свое место.       — Снова ждём только мистера Поттера? — спросила она, не потрудившись вытереть со рта следы сахарной пудры.       — Как всегда, Мариэтта, — пробормотал Редж Кроткотт, рассматривая какие-то наброски, которые принес Ли.       — Гермиона, снимаю перед тобой шляпу, — Мариэтта приняла протянутую ей чашку с чаем. — Я слышала, как ты разнесла в пух и прах моего бывшего шефа. Весь Визенгамот сейчас жужжит как улей, пытаясь исправить ошибки, в которые ты их ткнула носом.       — Они бездельничали четыре года, сейчас приходится наверстывать упущенное.       — Мистер Брит подал в отставку после твоей взбучки.       — Давно пора, — ответила Гермиона, засматриваясь на то, как Кристина играет с Мари-Виктуар.       Когда двери открылись и в помещение зашёл Гарри, малышка засмеялась и потянула руки к нему. Казалось, это несколько растрогало волшебника, так что, разомлев, он сел на своё место с лёгкой улыбкой на лице. Он был одет в полную аврорскую экипировку: защитную мантию, черную водолазку и портупею. Очевидно, он всю ночь был на задании и вряд ли вообще сомкнул глаза.       — Всем доброе утро, — Поттер положил на стол палочку и тактическую гарнитуру, вытянутую из уха. — Давайте сразу перейдëм к делу, быстро проголосуем и закончим, чтобы я продолжил ловить преступников.       Ли Джордан перестал улыбаться, словно чувствуя, что тема, которую он собирался поднять, не будет воспринята должным образом. Он выдохнул, смахнул крошки с помятой футболки Black Sabbath и начал:       — Мой вопрос не требует голосования, а только твоего личного согласия, Поттер.       Гарри насторожился, притянул к себе стакан и графин.       — Ты только сразу не кричи, хорошо? — начал издалека Ли. — Это не моя идея, а общественная. Народ требует ввести Национальный День Гарри Поттера.       Гарри поперхнулся водой. Он боялся, что от одной только мысли о подобном празднике у него начнётся крапивница.       — Только через мой труп.       — Труп не нужен, а вот статуя…       — Джордан, ты ведь не серьёзно?       Ли в подтверждение своих слов протянул Гарри пергаменты с набросками. Тот их принял с испуганной гримасой на лице и начал рассматривать. На одном листе он был изображён с бузиной палочкой в руке, протянутой в победном жесте к небу. На втором наброске он гордо стоял на куче масок пожирателей смерти, а на монументе красовалась надпись «Герой-который-никогда-не-умрëт».       — Мерлин, не слишком ли оптимистичное утверждение?       — Это отсылка к тому, что ты навсегда останешься в истории и памяти волшебников, Поттер. Будешь увековечен, как… — Ли замолчал в приступе философского кризиса.       Гарри зажал пальцами переносицу, коротко вдохнул и бросил на Гермиону выразительный взгляд, будто говоря: «Ты видишь, с чем мне приходится иметь дело?». Гермиона, до этого старательно сохранявшая вид серьёзного участника обсуждения, всё-таки не выдержала и тихо усмехнулась, прикрыв рот ладонью.       — Спасибо за поддержку, — мрачно отозвался Гарри.       — Подожди, — Билл, развалившийся в кресле, уже откровенно смеялся, — а там есть вариант, где ты просто… стоишь? Ну, без вот этого всего? — он махнул рукой на пергаменты. — Без горы масок, без небес, без… бессмертия?       — Есть! — Ли, до этого немного сникший, тут же оживился и с энтузиазмом начал рыться в стопке эскизов. — Вот, смотри, это более сдержанный вариант.       — Джордан… — очень тихо сказал Гарри после того, как развернул пергамент.       — Да?       — Почему я здесь… с ребёнком на руках?       — Это символ будущего, — неуверенно пояснил Ли. — Ты как бы… ведёшь новое поколение вперёд.       — Этот ребенок больше похож на… — наклонившись к пергаменту, Мариэтта внимательно присмотрелась. — На маленького гоблина.       — Хочу официально заявить, — сказал Поттер, — что просто отказываюсь участвовать в этом фарсе. Это касается и праздника, и статуи, и прочих предложений от поклонников.       Ли снова оживился:       — Кстати о поклонниках! У меня есть ещё один вариант статуи, где ты…       — Нет.       — …в полный рост…       — Нет.       — …с фениксом на плече…       — Джордан!       Ли вздохнул:       — Ты совершенно не умеешь принимать славу.       — Я согласен, чтобы его установили посмертно, — сдался Гарри. — И только после того, как убедитесь, что я не стал приведением. В противном случае — никаких статуй. На этом закончим.       Ли умолк, удивлённо моргнул, затем коротко кивнул.       — Ещё какие-то абсурдные идеи? — привычное раздражение вернулось к Гарри, как только он понял, что остальные участники собрания не протестуют против предложенной инициативы. — День лобковых вшей? Ассоциация для освобождения лукотрусов? Нет?! Тогда, может, перейдëм к реальным проблемам.       Гермиона словила встревоженный взгляд Поттера с другой стороны стола и, прочистив горло, начала свою речь:       — Итак, — она левитировала каждому участнику по две папки, — Международная Конфедерация магов настаивает на том, чтобы Британское Министерство Магии взяло под контроль Азкабан.       — Зачем? — тоненькие брови Флер взлетели.       — Я предлагаю вам ознакомиться с содержимым папок. На примере моего подопечного — Драко Малфоя — мы можем видеть абсолютное проявление халатности в отношении заключённых, помимо этого условия содержания не соответствуют международным стандартам. На страничках четыре и пять вы можете прочитать вырезки из интервью с другими амнистированными волшебниками.       — Годрик милостивый, — Септима Вектор промокнула вспотевший лоб носовым платком. Прочитав выписку из больницы Святого Мунго, она нахмурилась. Ей было физически неприятно представлять одного из своих бывших учеников в столь плачевном состоянии.       Потом Септима притянула к себе вторую папку. Документы, как и ожидалось, были аккуратно подшиты, защищены заклинаниями и на беглый взгляд выглядели вполне респектабельно. Присутствовала даже печать Азкабана. Но её взгляд был цепким и опытным, так что профессор Вектор не только обнаружила странности, но и разделила их на две группы — несовпадения и откровенная фальшь.       К первой группе относилось описание условий содержания, обоснованных тяжестью совершенных преступлений. Хотя при этом мистер Малфой не значился как убийца.       Ко второй группе она причислила строку о состоянии здоровья, напротив которой небрежным почерком было выведено одно-единственное слово: «удовлетворительно».       — Какое нахальство! — не удержав привычную маску спокойствия, воскликнула Септима. — С каких пор отсутствие реакций у молодого волшебника считается удовлетворительным?       — Мне дурно, — откидываясь на спинку стула, прошептала Мариэтта. И действительно, её лицо приобрело зеленоватый оттенок, так что Ли Джордан схватил свою папку и стал ей обмахивать девушку.       — Конфедерация хочет, чтобы Министерство вмешалось… — спросила Кристина, подбирая слова. — Потому что сейчас это выглядит так, будто там вообще никто ни за что не отвечает?       — Именно, — кивнула Гермиона. — И это ключевая проблема.       — Очевидно, мы очень долго закрывали глаза на их самодеятельность, — Редж Кроткотт заглянул в чашку, видимо, надеясь, что чай сам собой превратится во что-то более крепкое, но, обнаружив, что чуда не произошло, всё же отхлебнул остывший напиток.       Минут пять они молчали, изучая материалы. Наконец, Гарри поставил на стол пустой стакан.       — Тебе уже дали какие-то рекомендации, Гермиона?       — Разумеется, — она вытащила из сумки пергамент. — Проверка, контроль условий содержания, переоборудование, повышение квалификации сотрудников… Список длинный, но проблема в том, что Азкабан подконтролен сам себе, а не Министерству. Они получают рекомендации от Визенгамота, но дальше действуют… интуитивно. Так что принудить их к изменениям…       — Это я возьму на себя, — фыркнул Гарри. — Нам также нужно выбрать волшебника, который будет представлять Азкабан на собраниях ВОСКа.       Совещание продолжалось ещё несколько часов, всё время обсуждались детали и распределялись задачи. К тому времени, когда оно закончилось, волшебники начали покидать зал с усталыми выражениями на лицах.