Глава 1

Деревянная конструкция, стоявшая на поляне перед мостом в деревню Ишигами, выглядела так, будто её собрали на скорую руку из того, что попалось под руку, без малейшей попытки сделать ровно, аккуратно или хотя бы симметрично — просто функциональная коробка, которая стоит и не разваливается, и на этом спасибо. Валентайн скользнула взглядом по перекошенным доскам почти машинально, отметила это как ещё один штрих к общей картине «сойдёт и так» и, не замедляя шага, вошла внутрь. — Как поживает местная Белоснежка и её гномы, — протянула она ровно, без интереса, так, будто не спрашивала, а констатировала. Названная «Белоснежка» подняла взгляд поверх стеклянной колбы с мутной жидкостью; красные глаза чуть сузились от бокового света, пальцы, державшие узкое горлышко, едва заметно сместились, фиксируя положение — любое лишнее движение могло пойти реакции вразнос. — Валентайн, если ты пришла жаловаться на антисанитарию, поищи того, кто не использует это против тебя, — спокойно сказал Сенку, даже не глядя на неё. Она закатила глаза. В принципе, диалог можно было на этом закрывать. Хром тут же шагнул ближе, как будто кто-то нажал кнопку: — Привет, Валя! Ты вовремя пришла! Мы тут такое делаем, ты не представляешь! Он говорил быстрее, чем думал: слова догоняли мысль с опозданием, взгляд дёргался туда-сюда — на неё, на стол, обратно — как будто сам разговор не держался у него в фокусе до конца. — Слушай, серьёзно, ты удачно зашла. У нас сейчас реакция идёт, и если всё сработает — это будет… — он сбился, уставившись в колбу, где по стеклу лениво поднимались пузырьки, потом снова повернулся к ней, уже с тем самым энтузиазмом. — В общем, сама увидишь. Он резко развернулся к столу и пробежался взглядом по хаотично расставленным колбам, мискам и листам с расчётами: — Там немного нестабильно. Можешь посмотреть, если хочешь. Только не трогай. Последнее прозвучало уже не как приглашение, а как предостережение. Валентайн не ответила сразу. Задержалась у входа, не спеша заходить дальше. Взгляд прошёлся по помещению — стекло, металл, грубые поверхности — и соскользнул, не зацепившись ни за что. Пальцы лениво коснулись края стола и сразу отдёрнулись — дерево было шероховатым, неприятным, хватило. — Эмм… нуу… — протянула она. — В принципе, могу задержаться… но ненадолго. Делать всё равно было нечего. А тут хоть какая-то познавательно‐развлекательная программа. Хром, уловив, что его не послали сразу, моментально вцепился в шанс: — Тогда смотри сюда, — он уже наклонился к столу. — Видишь? Вот здесь начинается реакция. Жидкость в колбе чуть дрогнула, пузырьки пошли быстрее. — Сначала всё идёт нормально, но потом сбивается. По идее должно идти ровно… — он замолчал на секунду, наблюдая. — Но каждый раз по-разному. Сенку не вмешивался. Колбу он по-прежнему держал, но внимание у него уже гуляло — от реакции к Валентайн и обратно. Она подошла ближе, остановилась у стола, на секунду задержала взгляд на жидкости и только потом перевела его на Хрома. — И что вы вообще пытаетесь получить? Хром вдохнул, но не успел. — Этанол, — спокойно сказал Сенку, чуть провернув колбу. — Основа для антисептика. Он кивнул на жидкость. — Сейчас это брожение. Дрожжи перерабатывают сахар, выделяют спирт. Пузырьки — углекислый газ. Проблема — нестабильность: температура, состав, сами дрожжи — всё влияет. Слова шли ровно, без пауз, без попытки упростить — как будто объяснение здесь вообще опционально. Хром тут же подхватил: — Да, вроде делаем одинаково, а выходит каждый раз по-разному. Сенку коротко кивнул. — После перегонки концентрация тоже плавает. Он остановил движение колбы. — Для антисептика нужна конкретная. Ниже — бесполезно. Выше — испаряется слишком быстро. Валентайн чуть наклонила голову. — И как вы собираетесь её контролировать? Какая вам вообще нужна? Хром посмотрел на Сенку. Тот не ответил сразу. Несколько секунд наблюдал за жидкостью, потом аккуратно поставил колбу. — Около семидесяти процентов. Контролировать будем после перегонки. Сейчас это не имеет смысла. — Да, сначала получаем спирт, а потом доводим, — быстро добавил Хром. — Но он каждый раз разный получается. Сенку выдохнул коротко, почти незаметно. Валентайн прищурилась, на секунду задержав взгляд на беспорядке на столе — как будто проблема была именно в нем. — Вы просто не можете точно отмерить, сколько чего добавляете. Сенку усмехнулся. — В точку. Он поставил колбу так, чтобы жидкость перестала колебаться; свет задел лицо, он чуть сощурился, но не отвёл взгляд. — У нас нет ни точных весов, ни нормальных мерных объёмов. Всё приблизительно. — Мы стараемся одинаково, но всё равно выходит по-разному, — добавил Хром. Сенку провёл пальцем по стеклу. — Даже небольшая разница уже даёт отклонение. При перегонке — ещё и потери. В итоге концентрация плавает. Он замолчал и посмотрел на неё. — Пока не сделаем нормальные весы и шкалу, точности не будет. Валентайн стояла напротив, не подходя ближе, и этого расстояния было достаточно, чтобы рассмотреть его. Светлая кожа, белые волосы с холодным отливом, красные глаза — слишком чёткие, чтобы списать на свет. На фоне почти бесцветной кожи это выглядело не как особенность, а как намеренный акцент. Отвращения не было. Только короткое, быстро гаснущее любопытство. Она отвела взгляд. Да уж. — И вы сначала решите проблему с измерениями или продолжите подбирать? Хром замер. — Ну… мы думали сначала довести процесс… — Сначала стандартизация, — перебил Сенку. — Без этого любые результаты бесполезны. Можно один раз попасть в нужную концентрацию. Повторить — уже нет. Он сдвинул заготовки на столе. — Весы. И нормальная шкала. — Эх… тут я ничем не помогу, — Валентайн отстранилась, скользя взглядом по инструментам. — А весы вообще сложно сделать? — Сложно — это вопрос точности. Сделать можно, — ответил он. — Мы уже пробовали, — добавил Хром. — Там с балансом… то не реагирует, то уходит. Он замолчал, заметив, что она уже смотрит в сторону. Валентайн остановилась у полки, сдвинула пальцами банку. — Это что? — Уголь, — сразу отозвался Хром, подходя ближе. — Для воды, — добавил Сенку, даже не свернув головы в ее сторону. Она повернула банку и поставила обратно. — Мм. Взгляд зацепился за другую вещь — металлическую конструкцию со следами сплавки. — А это? — Это… — Хром запнулся, но тут же оживился. — Часть механизма. Мы его ещё делаем. Он заговорил сразу, перебивая себя, показывая детали. Сенку больше не вмешивался — разговор уже ушёл не туда, где он был ему нужен.