Ты делаешь недостаточно!

Утро, когда Драко решился выйти из дома, было серым и промозглым. Он стоял перед парадной дверью Малфой-мэнора уже двадцать минут, не в силах сделать последний шаг. Рука лежала на медной ручке, но пальцы не слушались. За дверью был мир. Большой, шумный, осуждающий мир, который он поклялся больше никогда не видеть. — Ты так и будешь стоять? — раздался голос Гермионы у него за спиной. — Я думаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты думаешь уже двадцать минут. Это рекорд даже для тебя. — Заткнись, Грейнджер. — Не заткнусь. Ты обещал. Он обещал. Слова, сказанные в пьяной решимости прошлой ночью, теперь казались ему глупыми и опасными. Что он скажет Поттеру? «Здравствуй, я бывший Пожиратель смерти, который прятался в своём особняке год, а теперь пришёл сообщить, что твоя мёртвая подруга приходит ко мне по ночам и поёт магловские песни»? Поттер либо проклянёт его, либо вызовет команду целителей из Святого Мунго. — Малфой, — голос Гермионы стал мягче. Она подошла ближе, и он почувствовал холод, исходящий от её призрачного тела. — Я знаю, что это страшно. Я знаю, что ты боишься. Но я здесь. Я пойду с тобой. — Ты не можешь пойти со мной. Ты призрак. Тебя никто не увидит. — Я буду рядом. Я буду говорить с тобой. И если Гарри попытается тебя проклясть, я встану между вами. Пули сквозь меня проходят. Он почти улыбнулся. Почти. — Ладно, — выдохнул он. — Ладно. Он повернул ручку и толкнул дверь. Холодный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Драко не чувствовал ветра уже больше года. Он стоял на пороге, вдыхая запах мокрой листвы и земли, и чувствовал, как внутри что-то медленно оттаивает. Сад, который он видел из окна, был ещё более запущенным, чем казалось. Дорожки заросли травой, розовые кусты превратились в дикие заросли, скамейка, где умерла мать, покосилась и почти скрылась в плюще. — Не смотри, — тихо сказала Гермиона. — Смотри вперёд. На калитку. Он посмотрел вперёд. Сделал шаг. Потом другой. Трава хрустела под ногами, ветер трепал волосы, и это было так странно — чувствовать себя частью мира, а не запертым в стеклянной банке. Он почти бежал к калитке, боясь, что если остановится, то не сможет двинуться дальше. — Молодец, — услышал он её голос. — Ты справляешься. У калитки он остановился. Сосредоточился, представляя дом Поттера — маленький домик на окраине Лондона, адрес которого он вычитал в старых газетах. Руки дрожали. Он ненавидел себя за эту дрожь. — Я здесь, — сказала Гермиона. — Дыши. Он глубоко вздохнул и аппарировал. --- Дом Гарри Поттера был маленьким и невзрачным. Рядовая постройка на окраине Лондона, каких тысячи. Драко ожидал чего-то более героического — может быть, мемориальной доски, может быть, охраны. Но здесь было тихо и обыденно. Краска на заборе облупилась, в палисаднике росли какие-то жалкие кусты, которые давно не видели садовых ножниц. — Он совсем один, — прошептала Гермиона рядом. — Джинни… они расстались. Я не знаю подробностей, но Гарри говорил, что война изменила их. Он слишком много видел, она хотела нормальной жизни. — Мне плевать на личную жизнь Поттера, — буркнул Драко, но слова прозвучали неубедительно. Он смотрел на покосившуюся калитку и думал о том, что герой магической Британии живёт в таком же запустении, как и он сам. — Постучи, — сказала Гермиона. — Я знаю, как стучать. — Тогда стучи. Он шагнул к калитке, открыл её — петли жалобно скрипнули — и прошёл к двери. Поднял руку. Замер. Опустил. Снова поднял. — Малфой, — в голосе Гермионы послышалось нетерпение. — Я стучу. — Ты не стучишь. Ты смотришь на дверь. — Я собираюсь. — Собирайся быстрее. Он постучал. Три коротких удара, которые прозвучали в тишине утра как выстрелы. Ничего не произошло. Он постучал снова. Тишина. — Может, его нет дома, — сказал он с надеждой. — Он дома, — уверенно ответила Гермиона. — Я чувствую. Постучи ещё. Он постучал в третий раз, громче. За дверью послышались шаги — тяжёлые, неспешные. Щёлкнул замок, и дверь открылась. Гарри Поттер стоял на пороге, и Драко с трудом узнал его. Перед ним был не герой, не Золотой мальчик, не спаситель мира. Перед ним был человек, который не спал много ночей подряд. Под глазами залегли синие тени, щёки впали, на подбородке — давно небритая щетина. Волосы, всегда непослушные, торчали в разные стороны, а зелёные глаза смотрели мутно, как у человека, который только что проснулся после долгого забытья. Гарри смотрел на Драко, и в его взгляде не было ни гнева, ни удивления. Только тупая, безразличная усталость. — Малфой? — голос был хриплым, как будто он не разговаривал несколько дней. — Ты… что ты здесь делаешь? Драко открыл рот, но слова застряли в горле. Он стоял на пороге дома своего бывшего врага и не мог выдавить из себя ни звука. Гермиона коснулась его плеча — он почувствовал лёгкий холод. — Говори, — прошептала она. — Скажи, что я прихожу к тебе. — Я… — начал Драко и запнулся. — Поттер, я знаю, что это звучит безумно, но… — Если ты пришёл просить прощения за всё, что сделала твоя семья, то не надо, — перебил Гарри устало. — Я устал. Я не хочу ворошить прошлое. — Я пришёл не за этим, — Драко набрал воздуха. — Грейнджер приходит ко мне. Гарри замер. Его лицо, и без того бледное, стало белым как полотно. — Что ты сказал? — Гермиона Грейнджер. Она приходит ко мне. В Малфой-мэнор. Она… — он запнулся, чувствуя себя полным идиотом, — она призрак. Она ходит за мной, поёт дурацкие песни, требует, чтобы я ей помог. Гарри смотрел на него так, будто у Драко выросла вторая голова. Потом его взгляд стал жёстким. — Ты пьян? — спросил он. — Или обкурился какой-то дрянью? Это какой-то глупый розыгрыш? — Я абсолютно трезв, — процедил Драко сквозь зубы. — Я знаю, как это звучит. Но она реальна. Она здесь, рядом со мной. Гарри шагнул вперёд, и в его глазах зажглось что-то опасное. — Если это шутка, Малфой, если ты пришёл сюда, чтобы насмехаться над памятью Гермионы, я… — Скажи ему фразу, — прошептала Гермиона. — Ту самую. — Она просила передать, — перебил Драко, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Она сказала, что ты делаешь недостаточно. Гарри побелел. Совсем. Он покачнулся, схватившись за дверной косяк, и Драко увидел, как его руки дрожат. — Что ты сказал? — прошептал Гарри. — Она сказала, что ты делаешь недостаточно. Это её слова. Не мои. Гарри смотрел на него расширенными глазами, и Драко видел, как в них что-то ломается. Эту фразу никто не мог знать. Только Гарри, Рон и Гермиона. Только в ту ночь в палатке, когда они ссорились, когда Гарри был на пределе, когда он сорвался и сказал то, о чём потом жалел. Никто не знал. — Откуда… — голос Гарри сорвался. Он схватил Драко за грудки с такой силой, что тот ударился спиной о дверной косяк. — Откуда ты знаешь эту фразу?! — Отпусти, Поттер, — Драко попытался отцепить его руки, но Гарри держал мёртвой хваткой. — Она сама сказала! Она здесь! Она стоит рядом со мной! — Гарри, — раздался голос Гермионы, тихий, дрожащий. — Гарри, это я. Пожалуйста, поверь ему. — Она говорит, что это она, — перевёл Драко. — Она просит тебя поверить. Гарри смотрел на него, и в его глазах Драко видел безумную надежду, смешанную со страхом. — Докажи, — выдохнул Гарри. — Если это правда, докажи. — Она говорит… — Драко запнулся, потому что Гермиона что-то быстро шептала ему на ухо. — Она говорит, что ты ни в чём не виноват. И она тебя прощает. Гарри отпустил его. Отступил на шаг, прижимая руку к лицу. Плечи его затряслись, и Драко с ужасом понял, что Гарри Поттер плачет. Стоит на пороге собственного дома, закрыв лицо руками, и плачет, как ребёнок. — Гарри, — прошептала Гермиона, и в её голосе было столько боли, что у Драко сжалось сердце. — Гарри, я здесь. Я скучаю по тебе. — Она говорит, что скучает по тебе, — тихо сказал Драко. Гарри опустил руки. Лицо его было мокрым от слёз, но в глазах появилось что-то живое — то, чего не было в первую минуту. — Гермиона, — прошептал он. — Это правда ты? — Я здесь, — ответила она, хотя Гарри не мог её слышать. — Она говорит, что здесь, — перевёл Драко. Гарри шагнул к нему, и на секунду Драко испугался, что Поттер снова схватит его за грудки. Но Гарри просто заглянул ему в глаза, пытаясь увидеть там правду. — Ты её видишь? Прямо сейчас? — Да, — ответил Драко. — Она стоит справа от меня. В джинсах и свитере. Волосы собраны в пучок. Она плачет. Гарри всхлипнул, вытер лицо рукавом и отступил в сторону. — Заходи, — сказал он. — Заходи. Рон здесь. Вы должны поговорить. --- В гостиной было темно и тесно. Шторы задернуты, на столе громоздились пустые кружки и тарелки с остатками еды, на диване валялся плед, в углу — горка нераспакованных коробок. Жизнь здесь остановилась, как и в Малфой-мэноре. Только здесь остановилась она не из-за страха, а из-за горя. Рон Уизли сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и смотрел в стену. Увидев Драко, он выпрямился так резко, что чуть не опрокинул столик. — Какого чёрта? — рявкнул он, вскакивая. — Поттер, ты зачем притащил эту белую крысу? — Рон, подожди, — начал Гарри, но Рон уже надвигался на Драко, сжимая кулаки. — Ты, Малфой, катись отсюда, пока я не забыл, что я цивилизованный человек. Тебе здесь не место. — О, Мерлин, какой же он идиот, — простонала Гермиона, закрывая лицо руками. — Рон, прекрати! — Я здесь не ради тебя, Уизли, — процедил Драко, стараясь держать себя в руках. — Я здесь ради неё. И если ты сейчас не заткнёшься и не дашь мне объяснить, я уйду, и ты никогда не узнаешь, что с ней на самом деле. Рон замер. Лицо его побледнело. — Что значит «что с ней»? — спросил он тихо. — Ты знаешь что-то о Гермионе? — Рон, сядь, — устало сказал Гарри. — Малфой говорит, что она приходит к нему. Как призрак. Рон посмотрел на Гарри, потом на Драко. На его лице отразилась целая гамма чувств — от неверия до ярости. — Ты пришёл сюда, чтобы сказать нам, что Гермиона преследует тебя в твоём проклятом особняке? — голос Рона дрожал. — Ты пришёл насмехаться над нами? — Малфой, скажи ему! — воскликнула Гермиона. — Скажи про поцелуй! Только так он поверит! — Я не буду, — отрезал Драко вслух, сам того не заметив. Гарри и Рон переглянулись. — Ты с кем разговариваешь? — настороженно спросил Гарри. — С ней, — буркнул Драко. — С Грейнджер. Она просит передать что-то Уизли. — Что? — Рон шагнул вперёд. — Что она хочет передать? Драко посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него умоляюще. — Пожалуйста, Малфой. Это единственный способ. — Ты просишь меня сказать Уизли, что его поцелуй с тобой был как с сестрой? — прошипел Драко. — Просто скажи! — почти крикнула она. Драко зажмурился, набрал воздуха и выпалил, глядя в стену: — Она просила передать, что поцелуй в Тайной комнате… для неё был как с братом. А для тебя — как с сестрой. В комнате повисла мёртвая тишина. Рон открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Лицо его стало пунцовым, потом белым, потом снова пунцовым. Он медленно, словно ноги ему заколдовали, опустился на диван. — Откуда… — прошептал он. — Этого никто не мог знать. Это было только между нами. Я никому не говорил. Ни одной живой душе. — Потому что тебе сказала не живая душа, — буркнул Драко, чувствуя себя последним идиотом. Рон закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Гарри сел рядом и обнял друга за плечи. — Это правда она, — тихо сказал Гарри. — Эту фразу про поцелуй знали только они двое. Если Малфой её сказал, значит… значит, Гермиона действительно с ним разговаривает. — Я здесь, Рон, — прошептала Гермиона, подлетая к дивану. — Я здесь, глупый ты человек. Не плачь. — Она говорит, что здесь, — машинально перевёл Драко. — И что ты глупый человек. Рон поднял голову. Глаза его были красными, но он улыбался — сквозь слёзы, но улыбался. — Это точно она, — сказал он хрипло. — Только она могла назвать меня глупым человеком в такой момент. Гарри вытер глаза и посмотрел на Драко. — Рассказывай, — сказал он. — Всё. С самого начала. --- Драко рассказывал долго. Он начал с той ночи, когда впервые увидел её в своей гостиной, и рассказал всё: как швырял в неё подушку, как она исчезла, как появилась снова, как пела и танцевала, как они спорили о книгах, как она рассказывала о родителях, как он напился и пообещал помочь. Гарри и Рон слушали, не перебивая. Иногда они переглядывались, иногда задавали вопросы, но большей частью просто сидели и слушали, и лица их менялись — от недоверия к удивлению, от удивления к боли, от боли к надежде. Когда Драко закончил, Гарри долго молчал. Потом встал, подошёл к окну и отдёрнул штору. Свет хлынул в комнату, и Драко увидел, как много пыли скопилось в углах. — Она не умерла, Малфой, — тихо сказал Гарри, глядя на улицу. — Она в коме. Уже почти год. Драко показалось, что пол ушёл у него из-под ног. — Что? — В битве за Хогвартс в неё попало проклятие, — глухо добавил Рон, не поднимая головы. — Неизвестное. Никто не знает, как его снять. Она лежит в Мунго, дышит, сердце бьётся, но не просыпается. Мы договорились с министром, что никто не будет знать. Никаких газет. Чтобы её не трогали, не пытались экспериментировать. — Мы дежурим по очереди, — добавил Гарри. — Каждый день. Сидим с ней, разговариваем, надеемся. Но ничего не меняется. Гермиона стояла рядом с Драко, бледная даже для призрака. — Я в коме, — прошептала она. — Я не умерла. Я просто сплю. Мерлин, я сплю уже год! — Она говорит, что хочет в больницу, — машинально перевёл Драко. — Посмотреть на себя. Гарри и Рон снова уставились на него. Видеть, как человек разговаривает с пустотой, было жутковато. Но они уже знали, что эта пустота для Малфоя не пуста. — Малфой, — осторожно спросил Гарри. — Ты правда её видишь? Прямо сейчас? — Да, — огрызнулся Драко. — И она говорит, что Уизли опять не помыл посуду, что у тебя, Поттер, мешки под глазами как у тролля, и что она нас всех любит, но если мы не отведём её в больницу, она сойдёт с ума окончательно. — Я такого не говорила! — возмутилась Гермиона. — Ну почти, — буркнул Драко. Рон хмыкнул. Сквозь слёзы, но хмыкнул. — Боже, это так на неё похоже. Командовать нами даже из комы. — Она говорит, что ты зануда, — перевёл Драко. — А это точно она, — улыбнулся Гарри, вытирая глаза. Гермиона смотрела на друзей и плакала. Беззвучно, призрачными слезами, которые никто не видел, кроме Драко. — Я так скучаю по ним, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, Малфой. Я думала, что умерла. Я думала, что никогда их больше не увижу. Драко почувствовал странный укол в груди. Что-то, похожее на жалость, но острее. Он смотрел на Гарри и Рона — на этих двоих, которые сидели в запущенной гостиной, пили холодный чай и ждали чуда уже год. Они не сдавались. Они были рядом с ней всё это время. А он? Он прятался в своём особняке и ждал смерти. — Поттер, — сказал он неожиданно для себя. — Она говорит, что скучает. И… — он сглотнул. — Я отведу её в больницу. Если она сможет войти со мной. Гарри поднял на него глаза. В них было удивление и что-то ещё — может быть, уважение. — Ты серьёзно? Ты, Малфой, который боится выходить из дома, пойдёшь в Мунго? — Она заноза в заднице, — буркнул Драко, косясь на Гермиону. — Если я этого не сделаю, она меня до смерти запоёт своими магловскими песнями. А я всё-таки планирую умереть своей смертью. Лет через пятьдесят. Рон фыркнул. Гарри покачал головой, но в глазах его зажглась надежда. — Ладно, — сказал он. — Пойдём все вместе. --- Они аппарировали к зданию Святого Мунго через час. Гарри и Рон шли впереди, Драко — чуть позади, стараясь не привлекать внимания. Он чувствовал на себе взгляды прохожих — бывший Пожиратель смерти в компании Золотого мальчика и его друга — зрелище необычное. Но ему было всё равно. Он думал только о том, что сейчас увидит её тело. Живое, но пустое. Тело, которое принадлежало призраку, идущему рядом с ним. — Ты справишься, — прошептала Гермиона. — Мы справимся. Он кивнул, не глядя на неё. Внутри больницы пахло чистящими средствами и магией. Целители провожали их любопытными взглядами, но Гарри уверенно шёл вперёд, и никто не останавливал. Они поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору и остановились перед дверью с табличкой «Особое крыло. Посторонним вход воспрещён». Гарри открыл дверь. Палата была маленькой, чистой, залитой мягким светом. Посередине стояла кровать, а в кровати лежала ОНА. Драко остановился на пороге, не в силах сделать шаг. Гермиона — та, что была рядом с ним — ахнула и метнулась вперёд. Это было странно. Видеть её одновременно здесь и там. На кровати лежала бледная, исхудавшая девушка с запавшими щеками и спутанными волосами. Грудь её медленно поднималась и опускалась в такт дыханию. Рядом пищали магловские аппараты, тонкие трубочки тянулись к рукам. — О, Мерлин, — выдохнула Гермиона-призрак, застыв в ногах кровати. — Это я. Это правда я. Гарри и Рон молча стояли у стены. Они не видели призрака, но видели, как Малфой смотрит на пустое место у кровати, и понимали, что там кто-то есть. — Попробуй коснуться, — тихо сказал Драко, сам не зная, зачем это говорит. Гермиона протянула руку. Её призрачные пальцы коснулись руки живого тела и… прошли насквозь. Она дёрнулась, попробовала снова. Снова пустота. — Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет. Она наклонилась ниже, пытаясь буквально лечь на своё тело, слиться с ним. Драко видел, как её призрачная форма накладывается на лежащую девушку, как она зажмуривается, сосредотачиваясь. Ничего не происходило. — Проснись! — закричала она вдруг. — Гермиона, проснись, дура! Ты здесь! Ты жива! Что ты лежишь?! Гарри вздрогнул и шагнул было вперёд, но Драко остановил его жестом. — Она пытается, — тихо сказал он. — Не получается. Гермиона колотила кулаками по собственному телу, и кулаки проходили сквозь. Она пиналась, кричала, топала ногами. Ничего. — Это нечестно! — взвизгнула она наконец, отшатываясь от кровати. — Я здесь! Я хочу вернуться! Почему я не могу?! — Грейнджер, — тихо позвал Драко. — Не смей меня успокаивать! — она резко обернулась к нему. В её глазах полыхала ярость пополам с отчаянием. — Ты не понимаешь! Ты сидишь в своём доме и жалеешь себя, а я заперта в собственном теле, как в тюрьме, и даже коснуться его не могу! — Я сказал всего одно слово, — огрызнулся он, чувствуя, как внутри закипает злость. — Не надо на мне отыгрываться только потому, что у тебя не получается. — А что ты сделал, чтобы у меня получилось? — она подлетела к нему, сверкая глазами. — Привёл меня сюда? Большое дело, Малфой! Я здесь, а толку ноль! — Я вообще не обязан был тебе помогать! — рявкнул он, забыв, что в палате есть Гарри и Рон. — Я мог послать тебя к Мерлину в первую же ночь, но я терпел твои концерты, твои кривляния, твои дурацкие анекдоты, я вышел из дома, к Поттеру пошёл, к тебе привёл, а ты теперь орёшь на меня, потому что я не всесильный маг, который может воскрешать людей?! — Я не просила тебя воскрешать меня! — заорала она в ответ. — Я просила помочь понять, что происходит! — Вот и поймём! Но не сейчас! И не здесь! И не истерикой! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Гарри и Рон смотрели на это представление с открытыми ртами. Со стороны это выглядело так, будто Малфой скандалит с пустотой. — Э-э-э… — осторожно начал Гарри. — Всё в порядке? — НЕТ! — рявкнули оба — Драко вслух, Гермиона в пространство. Рон хихикнул. Истерично так, на грани. — Боже, она реально там, да? Только она может довести Малфоя до белого каления, даже будучи в коме. Гермиона резко обернулась к нему, и её лицо изменилось. Ярость схлынула, уступая место чему-то другому. — Рон, — тихо сказала она. — Рон, дурак. Я скучаю по тебе. — Она говорит, что скучает по тебе, дурак, — машинально перевёл Драко, всё ещё тяжело дыша. Рон шмыгнул носом и отвернулся к стене. В палате повисла тишина. Драко смотрел на Гермиону, которая снова уставилась на своё неподвижное тело. Гнев ушёл, осталась усталость. — Ладно, — сказала она наконец ровным голосом. Включилась та самая Грейнджер, которую все знали. Рациональная. Спокойная. — Истерика ничего не даст. Нужна информация. Она повернулась к Драко. — Скажи им. Нам нужно в библиотеку. Драко кивнул, всё ещё чувствуя странную опустошённость. — Она говорит, — начал он, — что нам нужно в… — Библиотеку, — закончили за него Гарри и Рон хором. Драко дёрнулся как от пощёчины. Они сказали это одновременно. С одной интонацией. Будто сто раз так делали. Будто знали её наизусть. — Откуда вы… — начал он. — Она всегда так говорит, — пожал плечами Гарри с тенью улыбки. — «Нам нужна информация», «Надо искать в библиотеке». Это классика. — Мы это слышали раз пятьсот за семь лет, — добавил Рон, и в голосе его слышалась теплая ностальгия. Драко промолчал. Он вдруг остро, до физической боли, осознал, что он здесь лишний. У них есть общее прошлое, общие шутки, общие воспоминания. А у него ничего. Он просто временный проводник, говорящая голова для призрака, который принадлежит им, а не ему. Он опустил глаза и отошёл к окну, делая вид, что рассматривает улицу. Гермиона заметила. Она всегда замечала такие вещи. — Малфой? — тихо позвала она, подплывая ближе. — Всё в порядке, — отрезал он, не оборачиваясь. — Идёмте уже в вашу библиотеку. Хватит тут стоять. Он вышел первым, даже не взглянув на Гарри и Рона. Гермиона задержалась на мгновение, глядя на его напряжённую спину, а потом поплыла следом. --- На выходе из больницы Гарри догнал его. — Малфой, подожди. Драко остановился, не оборачиваясь. — Ты как? — спросил Гарри. — Нормально. — Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь. — Спасибо за комплимент, Поттер. Ты тоже прекрасно выглядишь. Гарри усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Знаешь, я думал, что никогда в жизни не переступлю порог твоего дома. И уж точно не буду проситься к тебе в библиотеку. — Ты не просишься. Тебя пригласили. — Гермиона пригласила, — поправил Гарри. — Но ты не выгнал нас. Спасибо. Драко наконец обернулся. Гарри стоял в двух шагах, и в его зелёных глазах не было ни ненависти, ни презрения. Только усталость и что-то похожее на надежду. — Я делаю это не ради тебя, Поттер, — сказал Драко. — Знаю. Ради неё. — И ради себя, — добавил Драко после паузы. — Она… она заставила меня вспомнить, что я ещё жив. Гарри кивнул. — Она умеет. Идём. Рон уже аппарировал. Сказал, что хочет посмотреть на твою библиотеку, пока ты не передумал. — Если Уизли испортит хоть одну книгу, я прокляну его так, что он будет чихать фейерверками до конца жизни, — буркнул Драко, но в голосе не было злости. Гарри рассмеялся — впервые за этот долгий день. — Передам. Они аппарировали вместе, и в холодном воздухе поместья Малфоев впервые за долгое время запахло чем-то, похожим на надежду.