Глава 6

ТОНКАЯ ГРАНЬ

Тонкие полосы лунного света пробивались между стволами, скользили по влажной коре и терялись в переплетении ветвей. Для человеческого глаза лес в такой час выглядел бы сплошной тьмой, но я видел его иначе. Ночь не скрывала — напротив, открывала то, что днём оставалось незамеченным: едва уловимое движение в подлеске, дрожь листвы от пробежавшего хищника, рябь на чёрной воде далеко впереди. На охоту мы выдвинулись поздновато. Мельком взглянул на часы — почти три ночи. Обычно к этому времени я уже возвращался сытым, но сегодня всё пошло наперекосяк из-за Питера. В последние годы у него появилась раздражающая привычка изображать подобие... семейного единения. Шахматы, бесконечные разговоры у камина, попытки втянуть нас в воспоминания, которым давно место в могиле. Кол, разумеется, остался. Селена тоже. Я порывался уйти раньше, но в итоге застрял там дольше, чем планировал. Впереди, за плотной стеной деревьев, уже слышался гул воды. Водопад. Даже спустя годы мне нравилось это место: чёрный камень, ледяные потоки и обрыв, который человек обходил бы с осторожностью, тогда как мы преодолевали его одним прыжком. Кол первым сорвался с места и легко перемахнул через поток, Селена — следом. Я оттолкнулся от влажного уступа и взмыл в воздух, на миг зависнув над ревущей бездной. Холодные брызги ударили в лицо. — Если Питер и дальше будет устраивать эти семейные порывы, скоро мы начнем выходить на охоту к самому рассвету, — сухо бросил я, на ходу уворачиваясь от низкой ветки. — Не ворчи, — отозвалась Селена. Она бежала чуть впереди, и ветер уносил её слова назад. — Это называется «проводить время с семьей». — Нет, это называется принуждением. Кол, поравнявшийся со мной, тихо усмехнулся. — Вампиры не поддаются внушению, — парировал он. — И, между прочим, раньше тебе это даже нравилось. Я покосился на него, не сбавляя темпа: — Может, я просто притворялся. Чтобы не расстраивать дядюшку. Кол с Селеной переглянулись и рассмеялись, их смех слился с шумом ветра и шорохом листвы под ногами. — Какая жертва, — насмешливо протянула Селена. Я только фыркнул в ответ и, не давая ей продолжить, рванул вперёд. Скорость всегда приносила странное чувство освобождения, будто всё лишнее — мысли, раздражение, чужие голоса — оставалось где-то позади, растворяясь в ночи. Почти сразу я уловил свежий след, это определенно запах благородного оленя. Крупный самец, совсем недавно прошёл здесь. Я чуть замедлился, позволяя ощущению развернуться полностью, и невольно усмехнулся. Редкая удача для такой ночи. Сменив направление, я скользнул по следу, уже не думая ни о чём постороннем. Внимание собиралось само собой, как всегда бывало перед охотой. Лес отступил на второй план, оставив только запах, едва уловимое движение впереди и то нарастающее предвкушение, которое всегда приходило вместе с близкой добычей. Но в воздух внезапно вплелся другой запах — резкий, чужой, настолько неуместный здесь, что тело среагировало раньше мысли. Человеческая кровь. Свежая. Слишком близко. Я замер лишь на миг, вычисляя направление, и в ту же секунду где-то слева, со стороны поселений, прогремел выстрел. Звук прокатился по лесу глухим эхом и растворился в тишине, но внутри уже проснулось нечто куда более опасное. Еще секунду назад всё моё внимание было сосредоточено на олене, и теперь запах крови ударил по этому напряжению с такой силой, что сдержать инстинкт стало почти мучительно. Я слишком хорошо знал, чем это чревато. И всё же сорвался с места раньше, чем успел себя остановить. Развернулся и рванул влево — туда, откуда тянуло кровью. За спиной почти сразу мелькнули тени: Кол и Селена тоже почуяли. Конечно, почуяли. Они бросились следом, пытаясь перехватить меня, пока я не наломал дров. Селена возникла рядом первой, Кол вырвался чуть вперёд, будто невзначай преграждая путь и не давая мне уйти в отрыв. В следующий миг оба навалились сверху, сбивая с траектории, и вместе вжали в сырую землю, удерживая, пока я не вырвался. Я не сопротивлялся. Именно для таких случаев я и просил их всегда быть рядом. Зажмурился, пытаясь считать про себя. Раз, два, три... Цеплялся за цифры как за спасательный круг, лишь бы не дать другому взять верх. Но запах всё равно просачивался внутрь — настойчивый, густой, почти осязаемый. Он не просто витал в воздухе, а проникал под кожу, в самую глубину инстинкта, где жажда уже поднимала голову, требуя своего. — Задержи дыхание, Эван, — тихо сказала Селена и легко хлопнула меня по щеке. Я подчинился, замирая. Ещё немного полежал с закрытыми глазами, пока жажда хоть немного отступит, возвращая мне власть над собственным телом. Только тогда я глухо выдохнул: — Всё нормально. Можете отпустить. И для верности похлопал Кола по руке. Он отпустил меня первым, потом поднялся сам и протянул ладонь. Я принял её и встал. Мы разом повернулись туда, откуда тянуло кровью. Не дыша, я шагнул к краю ложбины и посмотрел вниз. На нас смотрели два вампира, явно молодые и неместные. Рядом с этими придурками на земле лежали два егеря, ещё тёплые, с разорванными глотками. Чуть поодаль лежала охотничья собака со свернутой шеей. Селена первой нарушила тишину. — Вы что здесь устроили? Совсем мозгов нет нападать на егерей? Они успели выстрелить. Скоро сюда может стянуться вся поисковая группа. Светловолосый усмехнулся и в следующий миг оказался прямо перед Селеной. Он взял прядь её волос, ласково пропуская локон сквозь пальцы. — Простите, миледи, что доставили небольшие неудобства, — почти шёпотом произнёс он, не обращая на нас с Колом ни малейшего внимания. — Мы не здешние и не знали, что эти земли уже заняты… подобными нам. Селена резко отдернула его руку. — Ещё раз дотронешься до меня, останешься без пальцев. Он медленно поднял ладони в притворном примирительном жесте, всё ещё улыбаясь. Тем временем рядом с ним встал второй — темноволосый, заметно более спокойный, но оттого не менее неприятный. — Каэль, тебе недостает сдержанности, — произнёс он, после чего перевёл взгляд на нас. — Прошу простить моего спутника за его… дурные манеры. Кол даже не шелохнулся. — Приберите за собой, пока сюда не сбежались остальные егеря, — холодно сказал он. — И больше не создавайте нам проблем. Хотите охотиться — найдите другое место. Темноволосый уже собирался что-то ответить, но Каэль снова посмотрел на меня. — Я смотрю, ваш друг плохо контролирует жажду, — протянул он, намеренно растягивая слова. Его серые глаза скользнули по мне с оскорбительной снисходительностью. — Недавно обращенный? Он улыбнулся. — Не сдерживай себя, друг. Зачем лишать себя того, что заложено в самой нашей природе? Я почувствовал, как внутри что-то опасно дрогнуло, и медленно улыбнулся в ответ. — Недавно обращенный? — тихо повторил я. — Вы, похоже, не слышали рассказов о Бешеном Псе Старейшин. На мгновение повисла тишина, а потом Каэль рассмеялся — так, будто я только что сказал нечто абсурдное. Он окинул меня взглядом с головы до ног. — Ты? — в его голосе звучало откровенное издевательство. Он склонил голову набок, будто разглядывал плохую шутку. — Если это и правда ты… должен признать, я представлял себе нечто иное. А не прирученного аскета на оленьей диете. Даже темноволосый рядом едва заметно усмехнулся. Каэль шагнул ближе. — Что случилось? — почти ласково продолжил он. — Мы распугали всех оленей, и ты расстроился? Его взгляд скользнул вниз, и улыбка стала откровенно ядовитой. — Или, может, сегодня ты собирался довольствоваться кроликами? Я даже не понял, в какой именно момент сорвался. В одно мгновение он ещё стоял передо мной, в следующее — уже лежал в грязи. Удар вышел настолько быстрым, что воздух не успел донести звук. Я впечатал его в землю и наступил ботинком на шею, придавив голову к сырой листве. Каэль безуспешно пытался вырваться. Я чуть сильнее надавил. Хрустнули ветки под его виском. Наклонился к нему и тихо произнес: — Даже питаясь кроликами… Я увеличил давление, заставляя его замереть. — …я без промедления оторву тебе голову. Второй вампир резко осёкся. Самодовольство исчезло с его лица так мгновенно, будто его никогда и не было. — Это недоразумение, — поспешно произнёс он, переводя взгляд на Кола и Селену. — Мой спутник позволил себе лишнее. Каэль под моей ногой тяжело дышал, но больше не пытался вырываться. — Ну всё, Эван, — протянул Кол с ленивым спокойствием. — Хватит пугать щенков. Отпусти его. Я не шевельнулся. Кол приподнял бровь. — Серьёзно. Ты уже донес мысль. Селена скрестила руки на груди и холодно посмотрела на обоих чужаков. — Приберите это, — она кивнула на тела егерей. — И в следующий раз, если собираетесь охотиться в чужих землях, сначала выясните, кто здесь живёт. Темноволосый коротко склонил голову. — Это больше не повторится. Я ещё секунду смотрел на Каэля, чувствуя напряжение его тела и то, как он замер, боясь сделать лишнее движение. А потом убрал ногу. Он поднялся медленно, уже без тени прежней бравады. Только стряхнул грязь с рукава и, бросив на меня короткий взгляд, произнёс: — Похоже… некоторые истории всё же не были преувеличением. Я ничего не ответил. Просто развернулся и почти мгновенно растворился среди деревьев. Кол и Селена ушли следом, молча держась позади. Они оба понимали, в каком я состоянии. Жажда, которую удалось загнать поглубже, никуда не исчезла — наоборот, теперь она только сильнее царапала изнутри, смешавшись с ядовитым раздражением после стычки. Всё пошло к черту. Охота сорвалась, след был потерян. Благородный олень давно ушёл, спугнутый выстрелами, а начинать всё заново уже не было времени. Сквозь переплетение ветвей проступали лучи восходящего солнца. И я с холодной ясностью понимал очевидное: сегодня я останусь голодным. Эта мысль раздражала сильнее, чем хотелось признавать. Не из-за самой жажды — к ней я привык. А потому, что голод никогда не приходит один. Он меняет всё, к чему прикасается. Делает мысли резче. Инстинкты — громче. Терпение — тоньше. Он умеет ждать, забиваться поглубже, притворяться, что отступил, а потом возвращаться в самый неподходящий момент. И после запаха человеческой крови, который я позволил себе почувствовать слишком близко, всё стало хуже обычного. Гораздо хуже. Жажда уже не просто жила где-то внутри — она шевелилась под кожей, тяжелая, злая, настойчивая. Словно искала малейшую трещину, через которую сможет прорваться наружу. Я сжал челюсти и ускорился. Сквозь кроны пробивался холодный свет, а между деревьями стлался низкий туман, цепляясь за влажный мох и камни. До Уитби оставалось немного, мы шли через знакомую часть леса, когда я вдруг почувствовал это. Человек. Я остановился так резко, что под ногами осыпалась крошка земли. Совсем близко. Всего в паре километров. После всего, что произошло этой ночью, это ощущалось почти как насмешка. Как испытание, которое мне сейчас было нужно меньше всего. Кол и Селена поняли мгновенно. — Нет, — коротко бросил Кол раньше, чем я успел сдвинуться с места. Селена вслушалась в тишину, чуть повернув голову в ту сторону, откуда доносилось сердцебиение. — Один человек, — тихо сказала она. И, взглянув на меня, добавила уже жёстче: — И ты через него сейчас не пойдешь. Я ничего не ответил. Только смотрел в ту сторону, где между деревьями двигалась чужая жизнь, и чувствовал, как жажда внутри насторожилась, словно хищник, услышавший добычу. Кол выругался сквозь зубы. — Мы пойдем первыми. Выведем его из леса внушением. — А ты останешься здесь, — Селена подошла ближе, не сводя с меня глаз, — и хотя бы попробуешь не сделать глупость. Будто у меня был выбор. И прежде чем я успел возразить, они оба сорвались вперёд. А я остался с холодной мыслью, что эта ночь ещё не закончила надо мной издеваться. Несколько секунд вокруг стояла абсолютная тишина. А потом я услышал голоса. Сначала Селены, следом — чужой, женский, и в то же мгновение узнал его. Мария. ЧЁРТ. ЧЁРТ. ЧЁРТ. Я застыл, не веря собственному слуху. Из всех людей, которых я мог встретить в этом лесу, это оказалась именно она. Какое-то нелепое, извращённое издевательство. До меня долетали обрывки разговора: её резкий, упрямый тон, холодная настороженность Селены, сдержанное напряжение в голосе Кола. И чем дольше я вслушивался, тем яснее понимал, к чему всё идёт. Они попытаются применить внушение. Я тихо выругался сквозь зубы. Это не сработает. А когда не сработает, Кол и Селена поймут то, чего знать не должны. Хуже того — они выдадут себя ей раньше, чем я решу, что со всем этим делать. Этого нельзя было допустить. И когда до меня донеслось её резкое: «Не подходи!», я уже сорвался с места. Без колебаний. Раньше, чем они успели натворить непоправимых глупостей. В следующее мгновение воздух за её спиной прорезало моим движением. Холод ударил между деревьями, и мой голос прозвучал раньше, чем она успела обернуться: — Почему я даже не удивлён, что это ты? — произнес я, и собственный голос показался мне слишком ровным для того, что творилось внутри. Я заставил себя смотреть ей в глаза. Только в них. Не ниже — не туда, где под тонкой кожей шеи искушающе бился пульс. Селена едва заметно напряглась. Кол бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось всё сразу: раздражение, предупреждение и немой вопрос — какого чёрта происходит. — Всё под контролем, — тихо сказал я, обращаясь уже к ним обоим. Селена недоверчливо прищурилась, явно понимая, что мой контроль висит на очень тонком волоске. Но всё же отступила, нервно дёрнув пальцами прядь волос. — Ты уверен? — произнесла она почти шёпотом. Я удержал её взгляд. — Разберусь. На секунду мне показалось, Селена начнёт спорить. Но вместо этого они с Колом обменялись коротким взглядом и отступили в тень деревьев. Не ушли, конечно — затаились поблизости, наблюдая. Готовые вмешаться в ту же секунду, как всё полетит к чёрту. Они оставили меня наедине с самой неудачной случайностью этой ночи. И с жаждой, которую теперь приходилось прятать, стоя прямо перед её лицом. Я повернулся к Марии. Она смотрела так, словно уже требовала объяснений одним взглядом. И, возможно, имела на это полное право. — Ты не в том месте и не в то время, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да мне кажется, ты вообще немного путаешь, — фыркнула она. — Это что, твой лес? Если бы она только знала, насколько не вовремя решила быть дерзкой именно сейчас. — Не совсем. Но тебе лучше сюда больше не приходить. — С чего бы это? Что тут такого особенного? Потому что я едва могу стоять рядом с тобой и не думать о том, как вонзить клыки тебе в горло. Потому что неподалёку бродят два чужих вампира, которым такая беспечная дурочка покажется подарком. Потому что ты, похоже, притягиваешь опасность с почти оскорбительной легкостью. Но вслух я выдавил только: — Просто поверь мне. Разумеется, это её разозлило. Я видел это по тому, как она вскинула подбородок. По тому, как напряглись её плечи. По тому, как участилось сердцебиение. Чем дольше она спорила, тем труднее становилось сохранять видимость спокойствия. Её голос, стук сердца, запах кожи, смешанный с холодной росой и лесом, — всё это я ощущал слишком остро. Голод превращал каждую мелочь в пытку. А она стояла напротив, даже не подозревая, каких усилий мне стоит этот контроль. — О, конечно, почему бы и нет, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Ты хоть раз пробовал что-то нормально объяснить, а не сыпать загадками? Я сжал челюсти. — Просто иди домой, Мария. Она нахмурилась, раздраженная моим тоном. — А ты не устал командовать? — выпалила она. — То ты меня гонишь, то извиняешься, то улыбаешься, будто всё в порядке. А теперь опять — «просто иди»? Так что, Блейн? Мне теперь угадывать, когда у тебя хорошее настроение, а когда нет? Я смотрел на неё и не знал, что ответить. Потому что любой честный ответ был невозможен. Потому что правдой было одно: уходи, пока я ещё в силах тебя отпустить. В какой-то момент я понял, что почти не слышу её слов. Только жажду, которая поднималась всё выше. Ещё немного, и я действительно натворю то, о чём потом не смогу забыть даже через следующие пятьсот лет. И это разозлило меня сильнее всего. Потому что какая-то упрямая смертная девчонка не должна иметь надо мной такой власти. Потому что я не должен стоять здесь, едва удерживая контроль, только потому, что она смотрит на меня так, будто имеет право требовать ответов. Потому что я, чёрт возьми, вообще не должен о ней думать. Поэтому я сделал единственное разумное, на что ещё был способен. Развернулся и ушёл.

❦ ❦ ❦

Вернувшись в дом, я мгновенно почувствовал пустоту. Питера, к счастью, не было — скорее всего, уехал по делам. Сейчас это было только на руку. Я прошел внутрь, не задерживаясь ни на миг. Скинул футболку на ходу и, не давая ни Колу, ни Селене возможности начать разговор, направился в ванную. Едва дверь захлопнулась, я включил воду, выкрутив кран до упора. Ледяной поток обрушился на плечи. Я уперся ладонями в кафель и закрыл глаза, позволяя острой стуже хоть немного приглушить то, что продолжало рваться наружу. Это помогало. Я простоял под душем, наверное, с полчаса, собираясь с мыслями и прекрасно понимая, что они не отстанут. Когда наконец перекрыл воду и вышел, внутри все казалось обманчиво спокойным. Кол уже ждал. Облокотившись о стену и скрестив руки, он смотрел так, что слова были излишни. Селена держалась чуть дальше, но её взгляд говорил сам за себя — наверняка она уже сложила пазл в голове. Кол не выдержал первым. Через секунду он оказался рядом и резко впечатал меня в стену. — Какого хрена? — Что именно? — я даже не попытался вырваться. — Это о ней ты меня спрашивал? — подала голос Селена из-за его спины. Я перевёл взгляд на неё. — Допустим. Она чуть прищурилась. — Хочешь сказать, ты вмешался потому, что внушение на ней не сработало бы? Я усмехнулся: — Селена, зачем мне тебе что-то объяснять? Ты и так прекрасно справляешься. Кол нахмурился. — Подожди. Что значит не сработало бы? — То и значит. Я скинул его руки и оттолкнулся от стены. Провел ладонью по влажным волосам, подбирая слова — не потому, что не знал, как объяснить, а потому, что это до сих пор звучало абсурдно. — Она человек. Это точно. Приехала по обмену из Восточной Европы. Я заметил странность еще в библиотеке. Она пыталась заговорить со мной... — я на миг замолчал, вспоминая. — Внушением велел ей уйти и не беспокоить меня, как делал обычно. Но она ни на секунду не подчинилась. Сразу разоралась, так что мне самому пришлось ретироваться. Селена медленно склонила голову, внимательно глядя на меня. — Вот как, — тихо произнесла она. Я уже знал этот тон. И мне он не нравился. — Судя по тому, как ты сегодня сдерживался… — она сделала шаг ближе, не отводя взгляда, — и как разговаривал с ней… Её губы едва заметно дрогнули в усмешке. — У тебя появилась подружка, Эван? — Не неси чушь! — Хочешь закончить так же, как с Элизой? Её слова мгновенно привели меня в ярость. Я сорвался. В одно мгновение оказался рядом и впечатал её в стену, даже не успев осознать собственное движение. — Мне плевать на эту девчонку! — выдохнул я сквозь стиснутые зубы. — Ты вообще слышишь, о чем я? Мне интересно только одно — почему на ней не работает внушение! В следующую секунду меня отбросило в сторону. Кол вклинился между нами, перехватил меня за плечо и резко толкнул назад. — Эван, не смей распускать на неё руки! Я вырвался из его хватки. — Не лезь. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы решать, куда мне лезть, — отрезал он. — Ты едва себя контролируешь. — Я в полном порядке. Резко оттолкнув Кола, я развернулся и зашагал к выходу. — Эван, — голос Селены настиг меня уже у двери, — не делай глупостей. Я даже не обернулся. Входная дверь захлопнулась с такой силой, что по стенам прошла вибрация. Быстро пересек двор и, не замедляясь, рванул к машине. Рявкнул металл, когда я запрыгнул в салон и потянул ручку на себя. На секунду просто замер, сжав руль и упершись лбом в холодную поверхность. — Конченый день… Уже собирался завести двигатель, когда рядом мелькнула тень. Кол наклонился, заглядывая в салон сквозь стекло. — И куда ты собрался? — спокойно спросил он. — Тебя же трясет. Я сжал руль сильнее. — Это не твоё дело. — Перестань, — отрезал он. — Пошли обратно. Я напишу Питеру, он возьмет у фермеров кровь. А ночью снова выберемся на охоту. Я медленно повернул к нему голову. — Хочешь заставить меня пить вонючее свиное пойло? — Всяко лучше, чем ничего. Я смотрел на него, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Я потерплю до ночи.