Глава 21

КАЖДАЯ КЛЕТОЧКА МОЕГО ТЕЛА ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ

Тихий щелчок входной двери эхом разнесся по просторным апартаментам. Несколько мгновений я молча смотрела туда, где только что исчез Эван. «Ненадолго отлучусь». Конечно. После сегодняшнего дня несложно было догадаться, куда именно. Он ушёл охотиться. Я медленно опустилась на край дивана, машинально проведя пальцами по мягкой ткани платья. После поездки к морю внутри осталось странное ощущение пустоты. Будто мы оба наконец перестали притворяться… а потом он снова испугался собственных чувств. Я тихо выдохнула. — Упрямый идиот… Не успела толком погрузиться в мысли, как в дверь раздался негромкий стук. Я удивленно поднялась. На пороге стояла приветливо улыбающаяся женщина лет тридцати в безупречной форме персонала отеля. — Добрый вечер, сеньорита, — вежливо произнесла она. — Прошу прощения, что беспокою. Мистер Эван попросил накрыть для вас ужин в саду. Я хотела уточнить, есть ли у вас какие-нибудь предпочтения? Я растерянно моргнула. — Он... попросил? — Да. На губах сама собой появилась едва заметная улыбка. Вот же... Я покачала головой. — Тогда... наверное, что-нибудь сытное. Женщина понимающе кивнула. — Могу предложить стейк из говяжьей вырезки с молодым картофелем и овощами-гриль. Или домашнюю пасту с белыми грибами и пармезаном. Также шеф сегодня готовит ризотто с телятиной. Я задумалась всего на мгновение. — Пожалуй, стейк. И... можно бутылку красного вина? Только не самого дорогого. Женщина тепло улыбнулась. — Разумеется. Подберем отличный местный сорт. — Спасибо. — Как только всё будет готово, вас проводят в сад.

❦ ❦ ❦

Следующие минут сорок пролетели почти незаметно. Устроившись на диване, я машинально листала новости в телефоне, а затем открыла переписку с мамой. Отправила ей короткое сообщение: «Привет. У меня всё хорошо. Извини, что редко отвечаю. Сейчас очень много учёбы, поэтому времени почти ни на что не остаётся. Созвониться пока тоже вряд ли получится, но ты не переживай. Люблю тебя». Ответ пришел почти сразу. Мама, как всегда, попросила не забывать нормально питаться, отдыхать и беречь себя. Если бы она только знала, насколько своеобразным получилось моё обучение по обмену. В дверь снова постучали. На этот раз на пороге стоял парень в форме официанта. — Добрый вечер, сеньорита. Ваш ужин уже накрыт. Если вам удобно, я провожу вас в сад. — Спасибо. Я убрала телефон в карман платья и последовала за ним. Ночной воздух приятно коснулся кожи. Стоило выйти во внутренний дворик, как меня окутал теплый аромат жасмина. Среди густой зелени мягко светились уличные фонари, а где-то совсем рядом негромко журчал фонтан. В глубине патио уже был накрыт круглый стол из темного дерева. На белоснежной скатерти аккуратно расставили блюда, бокал и бутылку местного красного вина, которую я просила. Поблагодарив официанта, я осталась одна. Говяжий стейк удался на славу — с румяной корочкой снаружи и нежным, сочным мясом внутри. Молодой картофель с розмарином приятно хрустел, а запечённые овощи неожиданно порадовали ярким вкусом, так что вскоре на тарелке почти ничего не осталось. Я медленно сделала несколько глотков вина, наслаждаясь тишиной. Именно в этот момент за спиной послышались неторопливые шаги. Я подняла глаза и увидела знакомую троицу: Рикардо, Софию и Алехандро. Они выглядели безупречно. Рикардо в безукоризненно сшитом темном пиджаке излучал спокойную уверенность. София, облаченная в облегающее платье глубокого бордового оттенка, двигалась плавно, почти по-кошачьи. Её янтарные глаза с лёгким любопытством остановились на мне. Алехандро оставался верен себе: в идеально застегнутом костюме и с привычным непроницаемым выражением лица. — Как приятно снова встретить вас, Мария, — первым заговорил Рикардо. Его глубокий бархатный голос звучал так, словно каждое слово было тщательно выверено. — Надеюсь, мы не помешаем? Позволите составить вам компанию? — Конечно, — ответила я, откладывая бокал. — Присаживайтесь. Они заняли свободные места за столом. Несколько секунд длилась напряженная пауза. Я чувствовала внимательный взгляд Софии, казалось, она пыталась прочитать мысли. Первым тишину нарушил Алехандро. — Вы здесь одна? — Как вы могли заметить. София чуть склонила голову набок. — Любопытно... — уголки её губ дрогнули в едва различимой усмешке. — Значит, Эван оставил вас одну? Прозвучало это почти безобидно, но я прекрасно уловила скрытый подтекст. Рикардо невозмутимо перевёл взгляд на Софию. — Не думаю, что здесь есть чему удивляться. Она лишь пожала плечами. — Я всего лишь озвучила наблюдение. — Всё в порядке, — спокойно сказала я. — Он скоро вернётся. Рикардо вновь посмотрел на меня. — Должен признать, Мария... вы поражаете меня всё больше. Я вопросительно приподняла бровь. — Не каждый смертный способен настолько хладнокровно принять существование нашего мира. Большинство людей после увиденного либо впадают в ужас, либо пытаются убедить себя, что происходящее — дурной сон. Вы же... производите впечатление человека, который удивительно быстро приспосабливается к новым обстоятельствам. — Не уверена, что у меня был большой выбор, — с легкой улыбкой ответила я. Что им от меня нужно? Кажется, их действительно занимало, что здесь делает обычная человеческая девушка. И главное, что связывает меня с Эваном. Я чувствовала на себе их взгляды. Не враждебные, но очень внимательные. Словно меня изучали. Интересно, как давно они знакомы между собой? И сколько им лет? Десятки? Сотни? Если они примерно ровесники Эвана — а я почти не сомневалась, что так и есть, — то и разговаривать с ними следовало осторожно. Я ещё слишком мало знала об их мире, чтобы позволить себе лишнюю дерзость. София чуть наклонила голову. В её взгляде мелькнул острый интерес. — У тебя крепкие нервы, Мария. Но разве тебя совсем не пугает мысль, что для нас люди — всего лишь пища? Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Слово «пища» прозвучало так просто, словно она говорила о чём-то совершенно обыденном. Наверное, именно это пугало больше всего. Но показывать страх я не собиралась. — Наверное, должно, — ровно ответила я. — Только мир редко бывает настолько простым. София вопросительно приподняла бровь. Я продолжила: — Люди тоже ежедневно едят животных. Но это не мешает нам заботиться о них, защищать их и привязываться к ним. Значит, даже пищевая цепочка не всегда отменяет чувства. Алехандро, до этого молчавший, наконец заговорил. Его голос прозвучал сдержанно, но с привычной иронией: — Любопытное сравнение. Получается, ты только что приравняла себя к животным? Он издевается? Я постаралась сохранить самообладание. — Это была аллегория, — холодно ответила я. — Но если вам так хочется развить эту тему... Даже самые дикие хищники иногда ломаются и оказываются во власти тех, кого считали лишь добычей. Просто потому, что не могут противостоять чувствам. Я тут же прикусила язык. Слишком резко. Ещё чуть-чуть, и меня убьют на месте, задолго до того, как доберутся Лукрецио или Каэль. Но Рикардо вдруг тихо рассмеялся, принимая бокал вина, который ему только что подал официант. — А мне она нравится, — произнес он с улыбкой. — У этой кошечки довольно острые коготки. Даже перед нами не прячет зубки. София наклонилась чуть ближе, и её взгляд стал почти мягким: — Не пугайте девушку. Прости, Мария. Просто ты вызываешь у нас… смешанные чувства. И, пожалуй, уважение. Фух… Пронесло. Разговор постепенно перешёл в более мягкое русло. Рикардо умело сглаживал острые углы, София позволяла себе редкие улыбки, а Алехандро большую часть времени почему-то молчал. Лишь порой вставлял короткие замечания, от которых становилось непонятно — шутит он или всё-таки предупреждает. Они вспоминали давние события, говорили о городах, где я никогда не бывала, о людях, чьи имена давно должны были остаться только на страницах учебников истории, и делали это так легко, будто речь шла о прошлой неделе. Но даже за этой вежливостью я чувствовала: внутри них сокрыто нечто древнее, опасное и довольно хорошо замаскированное безупречными манерами. Когда я наконец попрощалась с ними и вернулась в номер, их голоса ещё долго звучали в голове, оставляя странное послевкусие тревоги… и любопытства. Я закрыла дверь и на несколько секунд прислонилась к ней спиной. В апартаментах было тихо. Эван ещё не вернулся. Я медленно выдохнула, пытаясь стряхнуть напряжение, накопившееся за вечер. После поездки, тяжелого разговора, его ухода и неожиданной встречи в саду тело будто окончательно вспомнило, насколько устало. Спать не хотелось. Зато хотелось смыть с кожи соль, чужие взгляды и собственные беспокойные мысли. Я прошла в ванную и повернула кран. Джакузи медленно наполнялось. Горячие струи клубились паром под мягким светом, а ароматная пена с едва уловимым запахом кокоса постепенно поднималась белоснежной шапкой. Я быстро сбросила платье, оставив его на мраморной тумбе, и осторожно погрузилась в воду. Тепло сразу обожгло кожу. Я тихо выдохнула и откинулась назад, позволяя горячим потокам расслабить напряженные мышцы. Густая пена скрыла тело почти до ключиц, отделяя от всего остального окружения. От вампиров в саду. От Лукрецио и Каэля. От Старейшин, о которых я всё ещё знала слишком мало. И от Эвана. Хотя, если честно, именно от него мысли уходить упрямо не хотели. «Обычное влечение». Я горько усмехнулась и закрыла глаза. — Конечно, Эван. Как скажешь. Прошло несколько минут, прежде чем тишину нарушил едва слышный щелчок входной двери. Я вздрогнула, но уже через мгновение узнала эту поступь. — Кто здесь? — всё же настороженно спросила я, приподнимаясь в воде. Шаги приблизились. — Это я. Эван. Безусловно, это был он. Почему-то от звука его голоса внутри стало одновременно спокойнее и тревожнее. Я опустилась обратно, позволяя горячей воде скрыть дрожь, которую сама толком не могла объяснить. — Ясно, — наконец отозвалась я. За дверью воцарилась короткая тишина. Я почти физически ощущала его присутствие. Будто даже толстая преграда не могла по-настоящему отделить его от меня. — Пока меня не было, тебя никто не обидел? В памяти тут же всплыл сад. Об этом лучше было промолчать. Даже думать не стоило, как Эван отреагирует, узнав подробности нашего разговора. Когда они подошли к нам прошлой ночью в патио, я видела, как он напрягся. Он тогда ничего не сказал, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: эти трое были для него не просто случайными знакомыми. А в его случае меньше знает — крепче спит. Точнее… просто меньше знает. Потому что спать он, как оказалось, всё равно не мог. Я слегка пошевелилась, и вода тихо плеснула у бортиков джакузи. — Помимо тебя — никто. Некоторое время Эван молчал. — Мне жаль, — негромко произнес он. Я опустила взгляд на пену, скрывающую тело до ключиц. Мне хотелось сказать что-нибудь колкое. Что-то в духе: «Надо же, прогресс» или «Запишу этот день в календарь». Но слова застряли в горле. Потому что он действительно сожалел. А я, как бы ни злилась, всё равно хорошо помнила то выражение лица на берегу. Ярость. Страх. И то, как он шагнул под солнце, даже не раздумывая. Я медленно провела пальцами по воде. — Так и будешь разговаривать через дверь? С той стороны послышался едва заметный смешок. — А есть другие варианты? Я повернула голову к выходу, чувствуя, как на губах сама собой появляется слабая улыбка. — Вообще-то есть. Колебаясь, всё-таки продолжила: — Можешь войти. Он не ответил сразу. Я чуть склонила голову, хотя Эван всё равно не мог этого видеть, и добавила уже тише, с той самой насмешкой, за которую он обычно смотрел на меня так, будто не знал, придушить или поцеловать: — Или боишься? Он помедлил всего секунду. Потом ручка тихо опустилась, и створка медленно подалась вперёд. Эван вошел в ванную. Я оглянулась через плечо — и на мгновение забыла, что собиралась сказать. Белая рубашка была измята, перепачкана землей и темными пятнами, которые слишком легко было принять за кровь. Волосы слегка растрепались, а в выражении лица застыло что-то дикое, ещё не до конца спрятанное под привычной холодной маской. Я сглотнула, но не отвела взгляда. Пена скрывала большую часть тела, оставляя открытыми только плечи, ключицы и влажную шею. Горячая вода тихо колыхалась вокруг, касаясь кожи мягкими волнами. Взгляд Эвана скользнул по мне. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы воздух между нами стал плотнее. Затем он резко отвел глаза. Я приподняла бровь. Неужели смутился? Эван? Серьёзно? Конечно, нет. Глупость. Он наверняка видел больше обнаженных женщин, чем я успела выучить химических формул за всю жизнь. И всё же то, как он стоял у двери — напряженный, грязный, опасный и почти невыносимо красивый, — заставило всё внутри медленно сжаться. — Ты так и будешь стоять там в одежде? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем чувствовала себя на самом деле. Его взор вернулся ко мне. — А что ты предлагаешь? Я чуть откинулась на бортик джакузи. — Для начала, избавиться от всего, что испачкано кровью. На его губах дрогнула едва уловимая усмешка, а в глазах мелькнуло что-то тёмное. Опасное. Но он всё же молча взялся за пуговицы рубашки. Я смотрела, как одна за другой расстегиваются под его пальцами. Медленно. Слишком медленно. Будто он прекрасно понимал, что делает со мной этой неспешностью. Ткань скользнула с плеч и упала на пол. Я невольно задержала дыхание. Сколько бы я ни видела его без рубашки, это неизменно выбивало из головы последние разумные мысли. Широкие плечи, напряженная грудь, четкие линии мышц, уходящие ниже, к поясу брюк. На коже остались едва различимые следы грязи, но это почему-то только сильнее подчеркивало первобытную, хищную суть. Мою. Чёрт. Я медленно облизнула пересохшие губы. Эван расстегнул ремень. Затем пуговицу. Молнию. Брюки легли к рубашке. Он остался только в нижнем белье. Я сглотнула и почти сразу возненавидела себя за то, насколько явным вышел этот жест. Эван, конечно же, всё понял. Уголок его губ едва дрогнул. — Что-то не так, Мария? Голос был низким. Хриплым. Слишком довольным. Я медленно подняла на него глаза. Если он хотел смутить меня, то выбрал неудачный вечер. — Это тоже можешь снять, — произнесла я чуть тише, кивнув на единственное, что еще оставалось на нём. — Или ты правда пришел сюда просто поговорить? — А ты всё продолжаешь испытывать моё терпение, — вкрадчиво произнес он, делая медленный шаг к бортику джакузи. — Не вынуждай меня снова терять контроль. Ты ведь понятия не имеешь, чем это может закончится. Боже… я сейчас просто сгорю от стыда. Язык жил отдельно от мозга, а сам мозг, похоже, окончательно отключился. Я напряженно следила за каждым движением Эвана, ожидая, что он развернется и выйдет. Или, что ещё хуже, снова начнет читать морали о том, как боится причинить мне вред. Но он, не сказав больше ни слова, просто снял последнюю вещь и шагнул в джакузи. Вода ощутимо качнулась, с тихим плеском обволакивая наши тела. Горячие струи забурлили сильнее, но реальный жар исходил вовсе не от них. Я затаила дыхание, не в силах отвести взор. Эван сел напротив, и теперь я видела его полностью. Его бледная, безупречная кожа в полумраке ванной казалась высеченной из мрамора, а рельеф пресса и литая линия бёдер выдавали опасную, скрытую силу, от которой по телу пробежала сладостная дрожь. Я заметила, как его потемневший взгляд скользнул по мне, на секунду задержавшись на груди, наполовину скрытой под белой пеной. В этих глазах горел голод, который не имел никакого отношения к его недавнему ужину в лесу. Я шумно выдохнула. Если честно, в глубине души я уже приготовилась перевести всё в шутку, ведь больше всего на свете ненавижу, когда не получаю то, чего хочу. Я давала ему минимум десять намёков. Ясно дала понять, что не боюсь. Что хочу его. Что не считаю угрозой. И даже когда он отказывал — глаза Эвана всегда говорили совсем другое. — Не боишься съесть меня? — не удержавшись, прошептала я, взглянув на него из-под ресниц. В голосе был вызов, хотя внутри полыхал настоящий пожар. — А ты, кажется, только этого и добиваешься, — ответил он тихо, но в потемневших глазах сверкнуло что-то хищно-игривое. — Только если это будешь ты, — улыбнулась я, не отводя взгляда. — Знаешь, я чертовски устал сдерживаться. Челюсть Эвана напряглась, его тело на миг застыло, а в следующую секунду он уже оказался рядом. Сквозь прозрачные струи воды я отчётливо увидела, насколько сильно он меня хочет: его член, довольно большого размера и сокрушительно твердый, упрямо толкнулся прямо мне в бедро, заставляя низ живота сжаться. Его губы сомкнулись с моими — жадно, глубоко, до головокружения. Поцелуй пылал, срывая с меня контроль и сжигая остатки сдержанности. Горячие ладони Эвана скользнули по влажной шее, впились в ягодицы под водой, прижимая меня к себе. Я остро чувствовала его прохладную кожу — невероятный, будоражащий контраст с обжигающей водой и моим раскаленным телом. От этого столкновения температур возбуждение внутри вспыхнуло с новой силой. Горячее дыхание Эвана обжигало шею, его поцелуи становились всё глубже и настойчивее. Он словно исследовал меня, проверяя, как далеко я готова зайти. Чтобы окончательно разрушить его сомнения, я перекинула ногу и села на него сверху, оседлав бедра и не оставляя шанса сбежать от этой правды. Наши тела, мокрые и скользкие, терлись друг о друга. Под водой я отчетливо ощущала пульсирующую твердость его члена, который при каждом движении волн упирался мне прямо в промежность. Мягкость пены, жар внутри меня, его холод и каменное напряжение сливались в идеальную, порочную гармонию. Его руки особо не прятались. Сильные ладони Эвана уверенно сжали мои ягодицы под водой, приподнимая и заставляя ещё плотнее прижаться к его возбуждению. Пальцы скользнули вверх по бедрам к животу, а затем поднялись к груди. Я шумно выдохнула и выгнулась навстречу, когда его поцелуи сместились ниже — к шее и ключицам. Смыв остатки пены с моей груди, Эван заставил меня тихо вскрикнуть, когда его губы обхватили мой сосок. Он принялся неторопливо облизывать его, дразня кончиком языка и слегка прикусывая, отчего по телу прошла мощная волна дрожи. Отстранившись всего на секунду, он посмотрел на меня потемневшим, пьяным от вожделения взглядом и тихо, с хриплой усмешкой прошептал прямо в кожу: — У тебя очень красивая грудь... И прежде чем я успела что-то ответить, он снова припал губами к ней, заставляя меня окончательно потерять связь с реальностью. Я запустила пальцы в его влажные волосы, с силой притягивая к себе, и рвано прошептала прямо в губы: — Хватит разговоров, Эван. Войди в меня. Прямо сейчас. На мгновение он замер, вглядываясь в моё лицо, словно проверяя, действительно ли я готова к этому. Но в его глазах уже горело слишком явное, неоспоримое решение. Вместо того чтобы подчиниться и толкнуться вперёд прямо в воде, Эван перехватил меня под бедра. Одним мощным, невероятно плавным движением он поднялся, легко вынося моё тело из джакузи, будто я вообще ничего не весила. Потоки горячей воды вместе с остатками ароматной пены с шумным всплеском хлынули обратно в джакузи, стекая по нашим разгоряченным телам. Я инстинктивно крепче обхватила его шею руками, прижимаясь к мокрой груди. Эван не стал тратить время на поиски полотенца. Шагая уверенно и стремительно, он вынес меня из парной комнаты ванной в полумрак спальни. Через секунду моя спина утонула в мягкости огромной кровати, а над головой нависла его тяжелая, темная и непреклонная фигура. Оказавшись на кровати, я не собиралась отдавать ему полный контроль. Мне хотелось доказать — и себе, и ему, — что я не боюсь его силы и готова вести эту игру до конца. Подавшись вперед на шелковых простынях, я опустилась на колени прямо перед ним. Мой взгляд скользнул вниз, и дыхание окончательно перехватило: его член, огромный и твердый, пульсировал от нетерпения. Я протянула руку, мягко обхватив пальцами основание, и медленно наклонилась, собираясь коснуться губами самого кончика. Эван глухо, утробно зарычал. В следующую секунду его пальцы жестко впились в мои волосы, но вместо того, чтобы толкнуться навстречу, он с силой, не терпящей возражений, потянул меня вверх. — Даже не думай, — прохрипел он, его глаза горели диким желанием. — Сегодня всё будет по моим правилам. Одним резким, но удивительно точным движением он опрокинул меня на подушки и навис сверху, разводя мои бедра в стороны. Взгляд Эвана намертво приковало к уродливым багрово-синим отметинам, отчетливо проступившим на моей коже. Следы его собственных пальцев. Вся его властность и хищная уверенность испарились в одно мгновение. Я увидела, как в его глазах вспыхнуло подлинное, жгучее раскаяние. Он медленно опустился на колени между моих ног, бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла, коснулся ладонью изгиба моего бедра. — Боже... — Его обычно холодный голос сорвался, превращаясь в надломленный, хриплый шепот. — Что я с тобой сделал... Он наклонился и прижался губами к самому темному синяку на моей талии. Его поцелуй был невероятно нежным, долгим, почти благоговейным. Эван медленно двигался дальше, оставляя дорожку из мягких, трепетных прикосновений на моей коже, и у каждого багрового пятна он замирал, выдыхая прямо в моё тело: — Прости меня. Прости... Я не хотел. От этой неожиданной нежности и его извинений внутри меня всё перевернулось. Я запустила пальцы в его волосы, слегка потянув на себя, потому что это благоговение сводило меня с ума, заставляя желать его ещё сильнее. Я слегка приподнялась на локтях, заставляя его поднять на меня взгляд. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были полны такой неприкрытой боли и вины, что у меня перехватило дыхание. — Перестань, Эван, — тихо, но твердо произнесла я, переплетая свои пальцы с его ладонью и сильнее прижимая её к своему бедру, прямо поверх синяков. — Сейчас это не важно, не кори себя. На его губах промелькнула горькая, изломанная усмешка, но прежде чем он успел снова уйти в свои бесконечные раскаяния, я подалась к нему ближе. Взглянув ему прямо в душу, я произнесла те самые слова, которые окончательно сорвали с него остатки многовековой брони: — Каждая клеточка моего тела принадлежит тебе, Эван. Слышишь? Каждая. Эти слова подействовали на него как самый мощный наркотик. Его челюсть резко сжалась, а в потемневшем взгляде вспыхнуло такое неистовое, голодное пламя, что по моему позвоночнику пробежал электрический разряд. Хватит извинений. Прошлое сгорело. Эван резко, но невероятно бережно уложил меня обратно на лопатки. Его сильные ладони скользили вверх по моим ногам, раздвигая их ещё шире и фиксируя мои колени у себя на плечах. Я оказалась полностью раскрыта перед ним, уязвимая и пылающая от нетерпения. Он опустился лицом прямо к моей промежности. Влажный, горячий выдох опалил нежную кожу, заставляя меня судорожно вздрогнуть и выгнуть поясницу. А в следующую секунду его язык уверенно скользнул по моим половым губам, слизывая капли воды и моё собственное, скопившееся возбуждение. — Боже… — сорвался с моих губ рваный стон, когда Эван припал к моему клитору. Ласки его языка были невероятно жадными, но при этом выверенными до безумия. Он двигался быстро, напористо, то широко облизывая меня снизу вверх, то точечно впиваясь в самую чувствительную точку. Прохладная кожа его лица контрастировала с моим сочащимся жаром, и этот контраст сводил с ума. Подняв руки, я мёртвой хваткой вцепилась в шелковые простыни, пока его пальцы одновременно скользнули ниже, проникая внутрь и растягивая меня, подготавливая к чему-то гораздо большему. Я лихорадочно дышала, полностью теряя контроль над собственным телом. Эван дразнил меня кончиком языка, слегка прикусывал, заставляя меня шумно и бесстыдно стонать на всю спальню, пока внутри тугой узел наслаждения не натянулся до предела, готовый вот-вот взорваться первым экстазом. Я резко выгнулась в спине, шумно, срываясь на крик, застонала, когда мощная волна оргазма буквально затопила сознание. Мышцы судорожно сжимались вокруг его ласкающего языка, а тело мелко дрожало, принимая этот чистый экстаз. Но Эван не дал мне времени прийти в себя. Пользуясь своей вампирской скоростью, он смазанным, неуловимым движением подхватил меня под бёдра и перевернул. В следующую секунду я уже стояла на коленях, упираясь локтями в измятый шёлк простыней. Раком, полностью беззащитная и открытая для его взгляда. Тяжелое, горячее дыхание Эвана опалило мою поясницу. Его прохладные пальцы, скользкие от сочащейся из меня влаги, уверенно прошлись по половым губам, заставляя меня снова судорожно вздрогнуть. Моё тело всё ещё пульсировало от только что пережитого пика, а он уже готовил меня к новому. Без лишних слов он резко ввёл один палец глубоко внутрь, заставляя меня вскрикнуть. Сразу за первым последовал второй. Эван принялся настойчиво и глубоко трахать меня пальцами, растягивая податливые, горячие стенки и заставляя меня бесстыдно просить о большем. Наконец он вытащил пальцы, и я ощутила, как к моей промежности прижалось его возбуждение. Эван надавил, медленно входя в меня сзади. Натяжение было колоссальным — я оказалась слишком тугой для него, и из груди вырвался надрывный, хриплый стон. — Эван… медленее — прошептала я, сжимая пальцами простыню. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть к его размерам, заполнившим меня до самого предела, а затем начал плавно наращивать обороты. Толчки становились глубже, увереннее, и вскоре он уже вколачивался в меня, задавая сумасшедший, животный темп. Каждое его движение отзывалось внутри новой вспышкой удовольствия. Протянув руку вперед, Эван бесцеремонно засунул свой большой палец мне прямо в рот. Я инстинктивно обхватила его губами, пока он продолжал трахать меня. Шум шлепков наших тел смешивался с моим приглушенным стоном. Эван наклонился ниже, прижимаясь к моей спине, и прошептал прямо на ухо: — Ты сводишь меня с ума, Мария… Смотри, что ты делаешь со мной. Уголок моих губ, всё ещё сжимающий его большой палец, дернулись. Даже сейчас, на пределе, я не могла удержаться. Крепче прикусив его палец зубами, заставляя Эвана судорожно вздохнуть, а затем, едва приоткрыв рот, рвано выдохнула прямо в его мокрую ладонь: — Ты… делаешь… то же самое… черт бы тебя побрал. Мой дерзкий ответ окончательно сорвал с него резьбу. Эван выдернул палец из моего рта и сгреб меня в охапку. Пользуясь своей силой, он мгновенно перекинул меня обратно на спину, укладывая на промокшие простыни. Я не успела даже сделать полноценный вдох, как он широко развел мои ноги и одну из них резко закинул себе на плечо. Перед тем как продолжить, он на секунду замер. Эван наклонился и горячо, собственнически поцеловал мою щиколотку, а затем медленно поднял взгляд, сканируя меня с ног до головы. В его глазах горело чистое безумие. — Сука… — выдохнул он. — Мне чертовски нравится видеть тебя такой… затраханной. Моей. От этой грязной, запретной похвалы у меня внутри всё буквально взорвалось. Не давая мне опомниться, он снова толкнулся вперед, входя на всю длину. Из груди вырвался громкий, протяжный стон. Эван зафиксировал мою ногу у себя на плече, придерживая меня за бедро, и продолжил яростно вколачиваться, пока пальцами свободной руки настойчиво ласкал набухший клитор. Наслаждение стало невыносимым, граничащим с болью. Я плавилась под ним, ловя каждый глубокий толчок, пока он планомерно доводил меня до очередного безумия. В какой-то момент темп стал совсем сумасшедшим. Эван резко наклонился к самому моему лицу, сокращая расстояние до считанных миллиметров. Его дыхание обжигало губы. Он посмотрел мне прямо в глаза, и вся его многовековая гордость, все его маски окончательно рухнули. — Ты была права, — прошептал он, и в этом голосе больше не было фальши. — Я безумно влюблён в тебя. Моё сердце пропустило удар, но в следующую секунду я испуганно выгнулась: его радужка прямо на моих глазах начала стремительно наливаться опасным, багрово-алым цветом. Запах моей страсти и близость сонной артерии пробудили в нём голодного зверя, несмотря на сытость. Эван жестко перехватил мои волосы у самого затылка, удерживая меня на месте, но вместо того, чтобы впиться в шею, он с глухим рычанием резко отвернул голову в сторону. Я видела, каких титанических усилий ему стоило обуздать эту внезапную жажду. Его плечи ходили ходуном, пальцы до боли сжимали мои пряди, а лицо исказилось от внутренней борьбы. Он шумно, рвано дышал, заставляя свои инстинкты подчиниться его воле. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем его глаза снова начали менять цвет, медленно возвращаясь к привычному зеленому оттенку. Эван повернулся ко мне, всё ещё тяжело дыша, но его взгляд снова был чистым. Осознанным. И полным любви. — Прости… — этот надломленный, испуганный шепот прозвучал так близко от моих губ. Эван всё ещё крепко сжимал мои волосы, глядя на меня с глухим, болезненным раскаянием. — Я чуть не… — Это всё глупости, — мягко перебила я, перехватив его свободную руку и прижимая к своей щеке. В моих глазах и правда не было ни капли страха, ведь я безоговорочно доверяла ему. — Ты не сделаешь мне больно. Я верю тебе, Эван. Верю. Мои слова окончательно разрушили его последние страхи. Он шумно выдохнул, и я почувствовала, как его тело расслабляется, уступая место нежности. Эван наклонился и впился в мои губы пьянящим поцелуем, одновременно возобновляя движения. Его толчки стали ещё глубже, заполняя меня до самого предела. Каждое движение отзывалось внутри невыносимо сладкой, тягучей волной. Пальцы Эвана снова нашли мой клитор, лаская его в такт ритму, и я поняла, что стремительно лечу к новому обрыву. Сознание плавилось от жара. — Мария… — хрипло, прерывисто позвал он, не разрывая зрительного контакта. — Тебе хорошо? Нравится? — Очень… — сорвался с моих губ громкий, бесстыдный стон. Я крепче обхватила ногами его бёдра, полностью растворяясь в этом удовольствии. Нас обоих накрыло одновременно. Я закричала, когда стенки внутри меня судорожно сжались в затяжном оргазме. Эван глухо застонал, делая последний, самый сильный и глубокий толчок, фиксируя меня на месте. В следующую секунду я отчётливо ощутила, как глубоко внутрь меня, стремительно изливается плотная волна его горячего семени. Он кончил прямо в меня, заполняя до краёв. Моё тело инстинктивно, судорожно сжалось, а сердце испуганно пропустило удар. Сквозь пелену блаженства пробился чисто человеческий, девичий страх. Я ведь понятия не имела, как устроена биология бессмертных, и на подсознательном уровне ждала, что в последний момент он отстранится. Я замерла, едва дыша, и эта внезапная вспышка паники оказалась слишком заметной. Эван мгновенно считал мою реакцию. Он резко приподнялся на локтях, нависая надо мной, и в его глазах отразился мимолетный испуг — он понял, что напугал меня. — Что ты… — начала было я, округлив глаза и упираясь ладонями в его влажные плечи. Он мягко, но уверенно перебил меня, не дав договорить. На его лице, всё ещё расслабленном после экстаза, тут же промелькнула ленивая, чертовски довольная усмешка. В глубине зеленых глаз зажглись знакомые искры превосходства. — Извини, что не спросил разрешения, — тихо, с хриплым смешком отозвался он, склонив голову и убирая влажную прядь с моего лба. — Но можешь выдохнуть. Вампиры не могут иметь детей, так что… это был безопасный эгоизм. Я растерянно моргнула, переваривая услышанное. Напряжение мгновенно улетучилось, уступая место легкому облегчению. Я опустила взгляд вниз, чувствуя, как теплые струйки продолжают лениво вытекать из меня, марая постель. — Ладно… Считай, убедил, — выдохнула я, слабо улыбнувшись, но тут же нахмурилась, похлопав ладонью по матрасу. — Но теперь все простыни мокрые. Нам даже лечь негде. Эван лишь тихо рассмеялся, целуя меня в уголок губ. К моему удивлению, он не стал звать персонал. А совершенно спокойно встал с кровати — абсолютно голый, ни капли не стесняясь своего безупречного тела, — подошел к массивному шкафу и достал оттуда комплект свежего белья. За пару минут он полностью перестелил кровать, откинув испачканный шёлк в сторону. А затем Эван вернулся ко мне, бережно подхватил на руки и отнес в душ. Мы встали под теплые, расслабляющие струи, и я блаженно прикрыла глаза, пока его большие ладони мягко смывали с нашей кожи следы этой сумасшедшей, соединившей нас близости.