Глава 11 Где мой сын!?

Харли шёл быстро. Очень быстро. Почти бежал. Коридоры фабрики никогда не казались ему такими длинными. Лампы мигали, бросая тени на стены, и в этих тенях ему чудились лица. Он сжимал в руках папку — пустую, но знал, что нужные бумаги лежат там, у учёных. У тех, кто смотрел, как Алстер ломается за стеклом. Дверь была приоткрыта. Харли вошёл без стука. Учёные подняли головы. Увидели его — и побледнели. Оба сразу. Словно знали, зачем он пришёл. Один из них отодвинулся на стуле, второй сжал край стола так, что побелели костяшки. Харли: «Где документ?» Голос был ровным, но в нём звучало что-то, от чего воздух в комнате стал плотнее. Учёный: «Какой… какой документ?» Харли не ответил. Он подошёл к столу. Взял папку — ту, что лежала на самом виду, будто её специально оставили. Открыл. Пролистал. Нашёл. Подпись. Аккуратная. Ровная. Слишком правильная. Слишком идеальная. Он знал почерк Прототипа. Он видел его тысячи раз. И эта подпись была чужой. Но почерк был до жути знаком. Будто кто-то долго тренировался. Будто кто-то хотел, чтобы его не узнали. Харли поднял глаза. В его единственном зрачке не было гнева. Только холодная, спокойная ясность, от которой учёным стало не по себе. Харли: «Кто дал вам этот приказ?» Тишина. Учёные переглянулись. Один сглотнул. Второй опустил глаза. Никто не ответил. Харли не стал ждать. Он взял папку и вышел. Дверь осталась открытой. --- В кабинете Прототипа было темно. Только настольная лампа горела тусклым жёлтым светом. Прототип стоял у окна, спиной к двери. Когда Кэтнап влетел внутрь без стука, он не обернулся. Только замер. Кэтнеп: «Мой бог…» Он задыхался. Слова вылетали обрывками, как будто он боялся, что не успеет сказать главное. Кэтнеп: «Он упал. В старую вентиляцию. Учёные сказали, что вы подписали приказ об изоляции. Он поверил. Он… он сломался. Я не смог его остановить.» Прототип медленно повернулся. Жёлтые глаза смотрели на Кэтнапа. В них не было гнева. Только пустота. Такая, что Кэтнап почувствовал, как холод пробегает по спине. Прототип: «Какой приказ?» Кэтнап открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь открылась снова. Харли. В руках — лист бумаги. Он положил его на стол перед Прототипом. Харли: «Вот этот приказ.» Прототип взял документ. Провёл пальцем по подписи. Медленно. Слишком медленно. Как будто хотел убедиться, что не ошибся. Но он знал — это не его рука. Прототип: «Это не моя подпись.» Харли: «Знаю. Кто-то подделал её. Кто-то, кто знает ваш почерк. Кто-то, кто знает, как нажать на больное место.» Прототип сжал бумагу. Секунду он смотрел на неё. Потом поднял глаза. Жёлтые, тяжёлые, как две горящие точки. Прототип: «Проверь. Все капсулы. Все уровни. Я хочу знать, кто это сделал. Если найдёшь хоть что-то… даже намёк… ты скажешь мне. Лично. Никому больше.» Харли: «Понял.» Он вышел. Кэтнап остался. Прототип: «Иди. Собери всех. Через пять минут возле входа в старую часть фабрики.» Кэтнеп: «Всех?» Прототип: «Всех.» Кэтнап выбежал молчка из кабинета. Прототип остался один. Тишина в кабинете стала густой, как вода. Он стоял у окна, смотрел в серую пустоту за стеклом и сжимал в руке скомканную бумагу с поддельной подписью. Он знал, что его сын где-то там, в темноте. Один. Сломленный. И он не мог терять ни секунды. Он развернулся. Подошёл к стене. Нажал на панель — она бесшумно отъехала. За ней — старый металлический сейф. Он ввёл код. Замок щёлкнул. Внутри лежала одна папка. Потёртая, пожелтевшая, с выцветшими чернилами на обложке. Он взял её. Не открывая. Просто взял и вышел. Коридор встретил его полумраком. Лампы мигали, и тени прыгали по стенам, словно живые. Он спускался всё ниже. Туда, где начиналась та часть фабрики, которую он старался забыть. У старого входа уже ждали. Все. Никто не говорил. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. Прототип остановился. Медленно развернул папку. Достал чертёж — старый, пожелтевший, с потрескавшимися краями. Расстелил его на деревянном ящике. Все подошли ближе. Все смотрели. Это был план старой фабрики. Той, что была до Playtime Co. С комнатами, переходами, уровнями. И пометками. Красными крестиками. Стрелками. Цифрами, которые никто не понимал. Прототип поднял глаза. Посмотрел на каждого. Прототип: «Этот чертёж был у меня больше двадцати лет. Я никогда не показывал его никому. Он хранит всё. Каждый коридор. Каждый тупик. Каждый путь вниз.» Он указал на линии. Прототип: «Алстер упал в старую вентиляцию. Она ведёт в эту часть фабрики. Здесь пять путей. цМы разделимся. Кэтнап и Лили — первый. Хагги и Бокси — второй. Харли и Ярнаби — третий. Мамочка и Алина — четвёртый. Престон идет со мной в центр.» Он поднял глаза. Прототип: «Если найдёте его — дайте сигнал. Если нет — возвращаетесь через час. Вопросы?» Вопросов не было. ——— Они разошлись по пяти коридорам. Пять путей в неизвестность. Каждый шаг уводил их всё дальше от света, и тишина становилась всё плотнее. В одном коридоре шли двое. Хагги и Бокси. Хагги шёл впереди, его огромная синяя фигура почти касалась стен. Бокси плёлся сзади, его пружины мягко поскрипывали при каждом шаге. Никто не говорил. Воздух был холодным и сырым, пахло пылью и ржавчиной. Хагги вдруг остановился. Прислушался. Ничего. Только тишина. Бокси: «Ты что-то слышишь?» Хагги: «Нет. Я ничего не слышу. И это хуже всего.» Бокси: «Он должен быть где-то здесь.» Хагги: «Должен. Но я не чувствую его. Ни звука. Ни запаха. Ничего.» Бокси: «А если мы не найдём его?» Хагги не ответил. Он просто пошёл дальше. В другом коридоре Кэтнап и Лили шли почти вровень. Кэтнап двигался бесшумно, его фиолетовая шерсть почти сливалась с темнотой. Лили шла рядом, прижимая руки к груди. Её косы больше не двигались. Лили: «Он всегда был таким... Он всегда улыбался, даже когда ему было плохо. Я помню, как он приходил на Сладкую улицу и просто сидел за столом. Молчал. Просто смотрел на пирожные и молчал. Я думала, он просто устал. А он, наверное, просто не знал, как сказать, что ему плохо.» Кэтнап: «Он не умел говорить о боли. Он всегда прятал её.» Лили: «А ты умеешь?» Кэтнап молчал. Потом тихо: Кэтнеп: «Я умею молчать рядом. Иногда этого достаточно.» Лили: «А если этого недостаточно?» Кэтнеп: «Значит, я должен был сказать больше. Но я не знал, как.» Они пошли дальше. В третьем коридоре Харли и Ярнаби. Харли шёл быстро, почти бежал. Ярнаби едва поспевал за ним. Харли: «Он не мог просто исчезнуть. Он должен быть здесь. Где-то здесь.» Ярнаби: «Я не чувствую его. Ни запаха, ни тепла. Только холод и пустоту.» Харли остановился. Харли: «Значит, мы ищем не там.» Ярнаби: «Или он не там, где мы ищем.» Харли: «Что ты хочешь сказать?» Ярнаби: «Я хочу сказать, что он может быть глубже. Туда, куда мы не можем дойти.» Харли молчал. Потом развернулся и пошёл быстрее. В четвёртом коридоре Мамочка и Алина. Мамочка обняла Алину за плечи, и они шли так, вместе. Мамочка: «Ты слышишь что-нибудь?» Алина закрыла глаза. Прислушалась. Алина: «Тишину. Только тишину. Но она другая. Она не пустая. Она как будто ждёт.» Мамочка: «Чего?» Алина: «Я не знаю. Но она ждёт. Что-то должно случиться.» Мамочка: «Мы найдём его. Мы обязательно найдём.» Алина: «Я знаю. Я просто боюсь, что мы найдём его слишком поздно.» Пятый коридор. Самый тёмный. Самый глубокий. Прототип и Престон шли вместе молча. Престон не задавал вопросов. Прототип не говорил. Только шаги отдавались эхом в пустоте. Через некоторое время Престон тихо спросил: Престон: «Вы боитесь, что мы не найдём его?» Прототип не остановился. Не посмотрел на него. Прототип: «Я боюсь, что мы найдём его слишком поздно.» Престон: «Я знаю его. Он сильный. Он не сдастся.» Прототип: «Я знаю. Но он ранен. Он один. И он думает, что я предал его.» Престон: «Вы скажете ему правду? Когда найдёте?» Прототип: «Скажу. Даже если он не захочет слушать.» Тишина. Они пошли дальше. Алстер очнулся. В голове гудело. Всё тело ломило от недавнего падения. Он попытался поднять голову, но боль была такой, что он рухнул обратно — на что-то мягкое, тёплое... и живое. ???: «Ты очнулся...» Алстер: «К... кто... ты?» — хрипло ответил он. Нулевой: «Я?.. Моё имя не имеет значения... но раньше меня называли Нулевым...» Алстер: «Г... где я?» Нулевой: «В самых глубинах фабрики, откуда всё и началось.» Алстер: «... Ммх... почему... почему ты спас меня?» Нулевой: «Потому что я не бросаю свою кровь...» Алстер: «Кровь?» Нулевой: «Сейчас тебе трудно всё осмыслить, но знай одно — когда твой отец решит раскрыть правду, он сам тебе всё расскажет.» Алстер: «Но... он же хотел избавиться от меня...» Нулевой: «Неправда. Это был не он...» Алстер: «Но... откуда ты... я же видел...» Нулевой: «Я знаю больше, чем ты думаешь. Сейчас тебе надо отдохнуть... скоро он придёт за тобой...» В голове Алстера крутилось множество вопросов, но он понял одно... пока он рядом с этим неизвестным существом... ему ничего не грозит. Сверху — шаги. Тяжёлые. Ритмичные. Они приближались. Конец 11 главы.