До того, как приходит крик.

Ночи в Красном замке были другими. Днём здесь звучали голоса, шаги, приказы. Ночью — тишина становилась глубже. Но не спокойнее. В ту ночь Авелина не спала. Воздух в покоях казался тяжёлым. Мысли — беспокойными. Слова, сказанные за последние дни, не уходили. Они оставались, возвращались, переплетались. Она вышла в коридор. Без цели. Шаги глухо отдавались под сводами. Факелы горели неровно, отбрасывая длинные тени. Замок дышал иначе — медленно, почти незаметно. Она сама не поняла, как оказалась там. У дверей, перед которыми не было стражи. Странно. Но это, кажется, было королевское крыло. Тишина здесь была другой. Глубже. Тяжелее. Из-за двери не доносилось ни звука. И от этого становилось ещё тревожнее. — Вам не следует здесь находиться. Голос прозвучал резко. Авелина обернулась. Мэйкар стоял в тени. Она не слышала, как он подошёл. Сердце сжалось. — Простите, ваше высочество, — тихо сказала она, склоняя голову. — Я не знала… — Здесь и не нужно знать, — перебил он. Голос был сдержанным. Но в нём было напряжение. Он сделал несколько шагов вперёд. Остановился. Провёл рукой по лицу, будто отгоняя мысли. И впервые за всё время… выругался. Тихо. Сдержанно. Но этого было достаточно. Авелина не подняла взгляда. Не двинулась. Она чувствовала это. Тревогу. Не внешнюю. Ту, что не показывают. — Должно было случиться уже давно, — сказал он. Скорее себе, чем ей. — Прошли недели. Пауза. — Она не выходит из покоев. Слова давались ему тяжело. — И… всё ещё не родила. Он замолчал. Впервые в его голосе было нечто большее, чем холод. Не слабость. Но беспокойство. Авелина подняла взгляд. Осторожно. — Вы переживаете за неё, — сказала она тихо. Он не ответил сразу. — И за ребёнка, — добавила она. Теперь он посмотрел на неё. — За сына, — сказал он. Слишком уверенно. Авелина выдержала паузу. — Почему вы так уверены? Он не сразу ответил. Словно решал, стоит ли. — Потому что я верю Дейрону, — сказал он. Имя прозвучало иначе. — Его сны… не пусты. Тишина. Факелы треснули где-то в стороне. — В каждом поколении Таргариенов есть тот, кто видит больше других, — продолжил он. И сразу замолчал. Резко. Будто понял, что сказал лишнее. Тишина вернулась. Авелина не отвела взгляда. — Я никому не скажу, — сказала она спокойно. Не как обещание. Как клятва. — И пусть Семеро будут благосклонны к вашей жене… и к вашему наследнику. Он смотрел на неё. Долго. Как будто пытался понять. Потом чуть кивнул. Коротко. Сдержанно. И отвернулся. Снова уставился в темноту коридора. Туда, где не было ничего. Кроме ожидания. Авелина больше ничего не сказала. Она чувствовала: слова здесь уже не нужны. Где-то за дверью, за которой не было звука, решалось нечто большее, чем судьба одного ребёнка. И замок это знал. Он просто ждал. Как и все внутри него.