Глава 6

Дорогой дневник, КАКОЕ СЧАСТЬЕ! Я снова встретился с Деви сегодня вечером, и она всё ещё хочет быть моим наставником! Забудем все мои прежние размышления о том, чтобы выпить крысиный яд или захлопнуть на себе дверь железной девы. Я едва могу дождаться, когда закончится эта ночь и завтрашний день, чтобы снова наступила ночь и я смог пойти к ней!! Теперь я буду лучшим учеником - без всяких попыток кого-то заколоть, клянусь.

***

Рука Джонни дрожала, пока он писал; его кости буквально звенели от возбуждения при мысли, что то, что он выводит на страницах дневника, действительно правда, а не какая-то прекрасная иллюзия, придуманная его мозгом, чтобы справиться с невыносимой эмоциональной болью. Он почти истекал слюной от маниакальной радости - Деви на него не злилась! Её крики и угрозы насилия в прошлый раз, когда он был у неё в квартире, были такими пугающими, и он ожидал такого же обращения сегодня, НО НЕТ! Она была зла, но она готова была простить! Ну… в какой-то степени. КАК ЖЕ ЭТО ВОЛНУЮЩЕ! — Видишь, Джонни? — Мясо старался говорить как можно мягче. — Поддаваться своим чувствам не так уж и плохо. Джонни одарил его раздражённой надутой гримасой, прежде чем снова вернуться к своему радостному блужданию по дому. Ему было некуда девать свою энергию, кроме как двигаться или, может быть, ему стоит порисовать? Деви бы это понравилось! — На этот раз ты должен со мной согласиться. — ТИШЕ! Ты не испортишь мне это. — сказал Джонни, собирая ручки и карандаши, которые он разбросал по полу несколько ночей назад. Он подбирал их, словно цветы, в ладонь, передвигаясь по полу с согнутыми коленями. — Я не пытаюсь ничего тебе испортить, Джонни, мальчик мой! — керамическое лицо ухмыльнулось. — Я же сказал, я пытаюсь тебе помочь! И смотри - выражение своих чувств сделало девушку Деви счастливой, разве нет? Джонни встал, прижимая к груди охапку художественных принадлежностей, и задумался над словами Мяса. — Хм. — он отвёл взгляд. Улыбка фигурки не дрогнула. — Именно эта искренность тронула её. Она счастлива с тобой. Джонни фыркнул, хотя его сердце учащённо забилось от одной только мысли, что Деви может быть «счастлива» с ним. — Не забегай вперёд, мясной парень. Деви не счастлива-счастлива, она просто больше не на грани того, чтобы свернуть мне шею! Мне придётся сделать куда больше, чем просто извиниться, если я хочу сделать её.... счастливой. — Ты прав! Почему бы тебе не пойти и не купить ей конфет? Написать ей стих, может быть? — предложил Мясо. Джонни снова отмахнулся от него. — НЕТ, нет, никаких твоих дурацких советов. — он поднял свои полные ладони с ручками и карандашами. — Рисунок порадует её больше, чем еда и слова. Мясо шумно вздохнул, раздражённый, но спорить не стал. НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ: — Нет, всё прошло… на удивление хорошо, вообще-то, — сказала Деви в гарнитуру, водя кистью по банке с водой. — Ооо? — голос Тенны повысился в наушниках. — Да, он трепался о том, какой он тупой и полностью зависит от инстинктов, по крайней мере когда дело касается его нападений. Он реагирует, не думая, когда чувствует себя жертвой, потом жалеет, хочет это контролировать, бла-бла-бла… — Деви замялась, решив не упоминать всё это странное про её глаза и то, как он их «любит», или что это вообще было. Тенна протянула задумчивое «ммм». — Это хорошо, но в то же время… как бы проблема, да? — спросила она. — Не такая проблема, с которой я не готова справиться, — ответила Деви, постукивая кистью по холсту.ьТенна цокнула. — Ты правда готова иметь дело с… потенциально опасными для жизни нападениями? — Мне пришлось быть готовой к этому с самого начала этой дурацкой затеи. знание причины - это уже хоть что-то, с чем можно работать. К тому же, — её губы изогнулись в улыбке, — у меня есть идея, как это из него выбить. — Это звучит довольно зловеще, — сказала Тенна, и Деви ответила ей смешком. — Ему нужна экспозиция. — уверенно сказала она. — Если он научится правильно обрабатывать небольшие порции жестокости, он сможет научиться прикусывать свой метафорический язык до тех пор, пока контролировать свои вспышки не станет легко. Тенна скривилась на другом конце линии. — Ты собираешься просто быть с ним злой, пока он не привыкнет?? — Именно. А потом, мооожет быть, я снова стану милой. — ТЕБЕ НЕ КАЖЕТСЯ ЭТО… НЕМНОГО ОПАСНЫМ? — попыталась воззвать к разуму Тенна. — Это как тыкать бешеную собаку палкой!! Это как махать красной тряпкой перед разъярённым быком! — Он меня не пугает. — Деви подчеркнула фразу резким мазком на холсте. — И к этому моменту он уже должен знать, что лучше меня не злить. — Он НИЧЕГО не знает. Деви рассмеялась. — Я просто буду жёстче его критиковать вместо того, чтобы быть такой мягкой. С чего вообще я нянчусь с его низкой самооценкой? Такова жизнь. Он должен это слышать, и он должен к этому привыкнуть. — заверила она подругу. — Я же не собираюсь с самого момента, как он придёт, просто грубить ему и издеваться над ним, пока он не уйдёт. — О… — Тенна нахмурилась. — Ну, это звучит немного лучше, но всё равно… тебе стоит быть с ним осторожнее. — У него уже был шанс, чтобы я была осторожной и доброй. — процедила Деви. — В любом случае, мне нужно поработать над этим, пока Джонни не придёт, так что поговорим позже, наверное. — ХИ-ХИ. Знаешь, что мне нравится в этом твоём Нни - ты стала чаще со мной разговаривать с тех пор, как он появился и начал тебя доставать. — Тенна хитро улыбнулась в трубку, как будто Деви могла это увидеть. — Ты сама мне позвонила. — Но ты ответила! — весело пропела Тенна, и Деви покачала головой. — Пока, Тен. 18:00 (РОВНО!): Джонни постучал в дверь, гордый своей пунктуальностью. Под одной рукой у него был большой свернутый лист бумаги и пенал с карандашами, и он нетерпеливо покачивался на пятках, ожидая, когда Деви откроет. Его плечи расправились, когда он услышал, как открываются замки, и улыбка на его лице широко растянулась. — Привет! — радостно поприветствовал он её, когда дверь открылась, и Деви уставилась на него с удивлённой полуулыбкой и приоткрытым ртом. — Привет, Нни. — она понимала, что он рад быть ближе к её хорошему расположению, чем наоборот, но он выглядел так, будто может лопнуть от возбуждения, просто стоя там. — Я рисовал, пока был дома! — с воодушевлением заявил Джонни, вытягивая к ней трубку с бумагой свободной рукой. Деви с удивлением посмотрела на неё, прежде чем осторожно взять. — О… — она замялась. — хорошо, хорошо. Она на секунду остановилась, не понимая, почему он просто стоит и смотрит на неё с ожиданием, прежде чем осознала, что загораживает дверной проём, и отступила в сторону, впуская его внутрь. Джонни быстро вошёл и сразу направился к своему «месту» у журнального столика. Он сел на пол и торопливо высыпал содержимое своего пенала на стол, без колебаний раскладывая материалы по поверхности. Деви наблюдала за ним с некоторым удивлением, она никогда не видела, чтобы он с таким рвением начинал их занятия. Она списала это на его ошибочное представление, будто она его «простила», и закрыла дверь. Когда она плюхнулась на диван, Джонни оживился, надеясь, что ей понравятся его рисунки. Деви развернула бумагу и подняла брови от неожиданной попытки реализма. Эта реакция только ещё сильнее разожгла волнение Джонни. — У меня был только всякий мусор как модели, но тени были очень сложными. — прокомментировал он, наблюдая, как её взгляд скользит по листу. Деви не могла сказать, что не впечатлена его усилиями. Это больше напоминало работу с урока рисования у подростков, но это был огромный скачок вперёд по сравнению с палочными человечками - это точно. И его объекты действительно были мусором: смятая банка, скомканная салфетка, пустые стаканы, погнутая столовая посуда, но, по крайней мере, можно было понять, что это именно они! Некоторые источники света были неправильно переданы, но его жёсткие, рваные линии обладали определённой индивидуальностью, которая ей нравилась. Деви втянула воздух сквозь зубы. Это было настолько большим прогрессом, что ей было бы неприятно сразу обрушить на него жёсткую критику. Чёрт, проклятое её сострадание. — Это… — комок в горле опустился, не позволяя ей подавить его энтузиазм. — …здорово, Нни. Правда здорово. Глаза Джонни заблестели в ответ, его улыбка едва удерживалась на лице, пока он впитывал её похвалу; его челюсть, наоборот, хотела просто повиснуть открытой. Через мгновение он снова закрыл рот, возвращая улыбку, пока глотал. Ему хотелось закричать от восторга во весь голос и засыпать Деви настойчивыми «спасибо», но ему удалось удержать эти слова внутри, где они кружили в его груди, словно пузырь. — Спасибо. — выдохнул он, опустив взгляд на стол. Деви немного отодвинулась на диване, сомневаясь в своём решении похвалить его. Она знала, что именно это он и хотел услышать, и, возможно, было плохой идеей давать ему это так рано. А может, она просто была злопамятной, и её раздражало само по себе награждать его, независимо от всего. Может быть и так, и так. У неё не было времени на раздумья, и она постучала костяшкой пальца по столу, привлекая его внимание. — Теперь я буду ожидать от тебя ещё большего, Нни. — сказала она, и в её голосе звучало что-то между одобрением и предупреждением. Нервная улыбка, которую он держал, заставила Деви почувствовать себя немного лучше из-за своего маленького проявления доброты. СПУСТЯ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ: Часть её чувствовала себя виноватой каждый раз, когда взгляд Джонни опускался вниз, пока она критиковала его работу, но другая часть ощущала абсолютное, чистое, мстительное удовлетворение каждый раз, когда у неё появлялась возможность это сделать. Она чувствовала себя злой учительницей рисования из средней школы, сжимающей в своих беспощадных когтях хрупкую самооценку этого противного маленького ученика, который постоянно плохо себя ведёт на уроках. Он выглядел таким расстроенным то ли из-за своих усилий, то ли из-за того, что она не спешила его хвалить, она не знала, но Деви напоминала и себе, и ему, что нельзя становиться лучше, если тебя кормят сладкой ложью. Но затем она бросала ему комплимент про линии здесь, или про перспективу там, или про диалоги тут. И этого хватало, чтобы его двигатель продолжал работать. В своё теперь крайне ограниченное свободное время она хвасталась Тенне, что её план работает довольно хорошо. Со временем, по мере того как недели проходили, Джонни начал ожидать от неё жёсткие комментарии и заранее готовился к ним. Деви испытывала некоторое чувство гордости каждый раз, когда видела, как у него сжимается челюсть; это было тонким физическим признаком того, что он сдерживается, что он что-то удерживает внутри. Доказательство того, что он действительно способен хоть немного себя контролировать, было многообещающим. И тогда она попробовала ещё более жёсткие слова - слова, от которых у неё самой разогревалось лицо, когда они проходили путь от её мозга к её рту. «Уродливо» или «тупо» - слова, которые никогда не должны использоваться в наставничестве. Холодное, отстранённое отношение к его завершённым работам, жестокие вопросы вроде того, действительно ли он считает это «законченным», или он вообще пытался. Это было очень опасно. Первые несколько раз Джонни спорил, агрессивно защищаясь, но вскоре замолкал - очень хорошо, подумала Деви. Наличие этого гнева и было целью всего этого. Если бы он вообще его не проявлял, это означало бы, что он не продвигается в эмоциональной дисциплине, а она не хотела, чтобы он просто молча принимал её словесные удары без сопротивления лишь потому, что уважает её. Как будто его мозг просто переваривает всю ту мерзость, которую она на него выливает, без тревожных сигналов и защитных механизмов - только потому, что это она, и ей можно. Сегодня был тот самый вечер, когда она собиралась зайти слишком далеко. Абсурдное количество стервозности ради многополосного комикса, который, безусловно, не заслуживал той жестокости, которую она собиралась на него обрушить, но он должен был стать необходимой жертвой - кульминацией её безрассудного плана. Она предупредила Тенну, что сегодня вечером, действительно, будет крик, с её стороны, и попросила не вызывать полицию. Но Тенна могла вмешаться с полицией или с баллончиком перцового газа, если после этого услышит крики ужаса. Джонни принёс с собой готовые страницы комикса и был вовсе не в восторге от того, чтобы отдавать их ей. Сердце Деви колотилось, пока она готовилась к чрезмерно агрессивной реакции, которую репетировала в голове несколько дней, и она молилась беспощадным театрально-готическим богам, чтобы у неё хватило выдержки сыграть эту злобную роль без дрожи и трещин в голосе. И, ну, заодно каким-нибудь другим божествам - если вдруг они захотят обеспечить ей немного божественной защиты от Джонни, если он решит перейти к физической агрессии. Это было бы кстати. И это было настоящее представление; фальшивое возмущение тем, что он ей показал, едкие слова о его «отсутствии усилий» практически во всём - несмотря на то, что она прекрасно знала, что страницы, которые она только что запихнула обратно ему в руки, были одними из лучших его работ на данный момент. Деви было немного больно делать это с ним - да и с любым художником, если уж на то пошло. Джонни выглядел таким растерянным и расстроенным, когда она кричала на него, что он не воспринимает это всерьёз, но она заставляла себя подавлять его возражения ещё более громкими криками. И, совершив ещё один отвратительный поступок по отношению к нему, она выбила листы у него из рук, и они разлетелись по полу. Джонни уставился на неё, его зрачки сузились до щёлочек, в полном недоумении. Но убийства так и не произошло. Деви позволила себе перевести дыхание, медленно и тихо выдыхая, и сделала вид, что полностью спокойна. — Ну? — спросила она, когда почувствовала, что не начнёт задыхаться словами. — Подбери их. Это было так унизительно, так оскорбительно. Она видела по его дрожащему взгляду, что это явное проявление неуважения достигло своей цели - глубоко проникло внутрь него, скрутило и обожгло его изнутри безжалостно. Сама Деви, возможно, заколола бы кого-нибудь за такое обращение с ней или с её искусством. Её тело на мгновение напряглось она ждала, слушала его тяжёлое дыхание и наблюдала, как его худое тело дёргается и дрожит под тяжестью желания эгоистичной мести. Губы Деви слегка приоткрылись от удивления, когда его ноги подкосились, и он медленно опустился на колени, чтобы собрать разбросанные между ними листы. Ничто не могло остановить широкую улыбку, расплывшуюся на её лице. Когда Джонни поднял последний лист, Деви присела на корточки, оказавшись с ним на одном уровне, оперев локти на колени. Его пальцы дёрнулись от её внезапной близости, и лист выпал у него из рук, позволив Деви подхватить его. Она на мгновение задержалась, рассматривая панели, аккуратно прорисованные на странице, прежде чем поднять взгляд на их создателя. Широко раскрытые глаза Джонни были устремлены в пол он отчаянно сосредоточился на ковре, лишь бы не смотреть на женщину перед собой. Улыбка Деви не исчезала. — Могу поспорить, ты уже раз сто убил меня в своей голове сегодня вечером. — в её голосе звучала усмешка. Эти слова заставили Джонни снова вздрогнуть, и он лишь на мгновение поднял взгляд на неё, прежде чем снова отвернуться, заставляя себя не признавать этого. — Не может быть, чтобы ты этого не делал. — уверенно прошептала Деви. — Это же так просто для тебя. Рот Джонни искривился в стронной гримасе, и он опустил голову ещё ниже, чтобы она этого не увидела. Он был уверен, что она снова над ним издевается теперь уже над тем, насколько жалко выглядит его попытка сдерживать свои убийственные порывы. Он ведь совсем не хотел думать о ней такие вещи! — Ты мог бы… не знаю. — она слегка помахала листом, пока думала. — Схватить меня, вывернуть мне руку, что-нибудь сломать… ну или ударить ножом, конечно же. Деви услышала, как пачка листов в руках Джонни смялась под усилившимся сжатием его пальцев, и напомнила себе, что он всё ещё может напасть на неё прямо сейчас, если захочет. Она подождала немного, глядя сверху на беспокойное дрожание скомканной бумаги, и снова позволила своей улыбке стать шире, когда дрожь прекратилась. Невероятное ощущение. Она решила закончить это быстро - на этот раз из жалости. — Но знаешь что, Джонни? — её тон был самодовольным. Губы Джонни слегка задрожали, он понимал, что она ждёт от него ответа, заставляет его участвовать в этом разговоре. Какая же она глупая! Он же специально не вмешивается в этот конфликт чтобы ей не навредить - разве она этого не видит? И всё же он не мог отказать Деви ни в чём из того, что она у него просила. С тяжёлым вздохом он заставил себя поднять голову и встретиться с её взглядом. Она выглядела так беспечно самоуверенно - это не было на неё похоже. Любому другому он бы с удовольствием срезал с лица такое выражение. — Что? — резко бросил он. Лучше отвечать коротко. Деви снова широко улыбнулась. — Но ты этого не сделал. Напряжение в лице Джонни внезапно ослабло, и он стал искать в её выражении хоть какой-то намёк на то, что могла означать такая фраза. Это не могло быть настолько простым, когда речь шла о злой Деви, но он не мог уловить ни скрытого оскорбления, ни намёка на что-то из прошлого. Он подумал несколько секунд, пытаясь понять, что за жестокий смысл может стоять за этим. Он не сделал? Да, очевидно же, он не сделал, но при чём тут это вообще? Медленное моргание принесло с собой прохладную волну недовольства. Он… не сделал. Какое странно очевидное, но в то же время крайне важное замечание. Несмотря на всю её жестокость, на все унизительные замечания и даже некоторую физическую агрессию, он ни разу не попытался ударить в ответ. Джонни ещё мгновение стоял в оцепенении, и Деви воспользовалась этим, чтобы внезапно наклониться вперёд и забрать оставшиеся страницы комикса из его рук. Она встала, на мгновение увлекая его взгляд за собой вверх, прежде чем его глаза снова опустились вниз, и он начал внимательно разглядывать пол, погружённый в мысли. Она испытывала его! Теперь это было для него совершенно очевидно! Ему было так легко поверить, что Деви просто злая и недовольна им, что он даже не попытался задуматься о каких-либо других причинах её внезапной враждебности. Но самое главное - он прошёл. Сам того не осознавая, он прошёл это интенсивное испытание своей воли, что, как он предполагал, и было её целью, учитывая, что он не знал, что именно она пытается сделать. Когда почва ушла у него из-под ног, он сначала почувствовал лишь растерянность, но теперь в его груди начало расцветать чувство достижения. Неуверенная улыбка появилась на его губах. Он поднялся, чтобы встать рядом с Деви, и впервые за несколько недель почувствовал себя достаточно спокойно, чтобы так просто встретиться с её взглядом. Она просматривала его рисунки, но подняла глаза на него, когда он встал. — Если честно, у тебя очень хорошо получается, Нни. — она усмехнулась. — Прям очень-очень хорошо. Я даже типа немного горжусь, блин. То чувство достижения, которое он только что ощутил, вспыхнуло в полную силу, распространяясь по всей его груди и дальше к конечностям. Деви гордится им! Она действительно, искренне довольна им на этот раз! Его неровная улыбка растянулась в широкую, чистую дугу, и Деви рассмеялась, увидев, насколько он воодушевился её словами. — Нахер рисование сегодня. — сказала она и бросила страницы на стол в гостиной. — Думаю, я должна тебе ужин. Ну, как моральную компенсацию. Брови Джонни взлетели вверх от удивления. — Ч-что? — выдохнул он. — Я чувствую себя… немнооого виноватой за то, что была с тобой такой жёсткой. — Деви отвела взгляд, не желая зацикливаться на этом. — И ты был прилежным и всё такое со своими проектами, так что, чёрт с ним, пошли за лапшой. За мой счёт. Джонни просто смотрел на неё, не моргая, пытаясь осознать свою удачу: похвала, улыбки, смех, «горжусь», «угощаю» - всё это было для него таким непривычным, но отнюдь не нежеланным! — Э-э… конечно! — просиял он. — Хорошо! Деви снова рассмеялась, чувствуя лёгкость после того, как сама себя загнала в тяжёлую, через чур преувеличенную злость. Она на ходу накинула куртку, направляясь к двери, а Джонни с энтузиазмом последовал за ней.