Глава 5

Деви зарычала на холст перед собой, с горечью замечая, что глаза её нового персонажа слишком сильно напоминают глаза того жалкого человека, который отравлял её мысли последние дни. После их ссоры она посвятила время своим личным работам, и вспышка Тошноты стояла на первом месте среди её тревог, но выплёскивание раздражения через живопись почти не приносило ей облегчения. Гораздо более привлекательной казалась мысль просто оторвать Джонни голову от плеч - даже если это желание, возможно, исходило от какого-то отвратительного демона, пытающегося склонить её стать следующим массовым убийцей города. Она провела пальцем по липкой краске на холсте и с силой вдавила ноготь в глаз своего персонажа, одним резким движением вниз соскребая зрачок. Акрил, набившийся под ноготь, оказался не таким удовлетворяющим, как она надеялась, и Деви направилась к кухонной раковине, чтобы вымыть руки. По мере того как проходило время после её пугающей новой встречи с Джонни, она надеялась, что её раскалённое отвращение к самому его существованию хоть немного уляжется, но этого не произошло. Её ярость сохранялась - во многом потому, что её до ужаса злило, что она испытывает настоящее разочарование из-за его внезапной перемены. Она чувствовала себя отвратительной дурой за то, что хотя бы наполовину поверила его лжи; все его разговоры о верности - у него не было ничего подобного! Это только добавляло доказательств к тому, что ей всегда следует слушать свою интуицию в подобных вещах. Но это никак не меняло того факта, что Джонни нужно было держать под контролем, особенно теперь, когда он снова был расстроен. Не было никаких шансов, что он использует творческие центры своего мозга хоть для чего-то полезного, так что вероятность того, что он быстро деградирует, была очень высокой. Деви вздохнула и закрыла воду. Тенна должна была прийти сегодня вечером, чтобы заставить её поесть, так что это был подходящий момент обсудить варианты и решить, что, чёрт возьми, делать с Джонни.

***

Тенна размахивала вилкой, пока говорила, и маленькие кусочки корейского барбекю вылетали у неё изо рта. — Ну что, ты официально прекращаешь всю эту историю с Джонни? — Нет. — Деви вздохнула, ковыряя еду без всякого интереса. — Схерали? — с сомнением спросила Тенна. Деви снова вздохнула. — Я просто… не могу. Я не вижу другого выхода. Ну, кроме убийства, конечно. — она перевернула один и тот же кусок мяса уже в пятый раз. — И я не собираюсь его убивать, как бы сильно мне ни хотелось вцепиться пальцами в его уродливую голову и содрать с него его чёртово лицо. Тенна откинулась назад, рассмеявшись от представленной картины, но тут же подавилась и начала кашлять, разбрызгивая рис. — Кха кха! Ах, это смешно… — она вытерла глаза. — Ему повезло, что ты не такая конченная, как он. — Да. — Деви мрачно уставилась в пустоту. — Ему повезло. — Ой, ну не будь такой злой и кровожадной, Деви! Ты же снова его избила! Это же приятно, да? — Лучше бы я ударила его в нос, как в прошлый раз - тогда, может, мне было бы легче. Её губа дёрнулась - она солгала. Её руки всё ещё слегка дрожали при воспоминании о том чистом выбросе адреналина, когда она поняла, что он нападает на неё. Это было отвратительное, гудящее чувство, и ей было неприятно осознавать, что тогда она действительно боялась его - даже если в тот момент была слишком на взводе, чтобы это понять. Это только напоминало ей о том, насколько сильно её потрясла первая попытка убийства, и быть жертвой такого снова злило её больше всего на свете. — ЧЁРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ! — Деви с оскаленными зубами швырнула вилку. — Готова поспорить, он сейчас сидит и думает, как меня выбесить! Планирует, как в следующий раз ТРАХНЕТ МЕНЯ! ГДЕ-ТО ЕЩЁ: Джонни лежал на своём диване - как и последние несколько дней - более подавленный, чем за очень долгое время. Истерические рыдания и крики ненависти к себе и жалости к себе закончились в ту ночь, когда он вернулся от Деви; теперь всё, на что он был способен - это жалко распластаться на животе и желать себе смерти. Он не мог поверить, каким же он был чертовски идиотом. Как он мог попытаться напасть на Деви - на ту, которая так доброжелательно избавила его от его буквальных демонов - всего лишь потому, что его гордость была задета её словами. Если бы он мог вернуться назад, Джонни позволил бы ей разорвать его эго на части - он бы сидел и слушал любые жестокие слова, которые она захотела бы ему сказать, и чувствовал, как его собственная ценность сгорает и рассыпается в ничто, потому что если эти слова исходят от неё, значит, он, без сомнения, их заслуживает. И сейчас он особенно остро это чувствовал - после того, как предал зачатки её доверия. Снова. Его руки изогнулись над головой так, что пальцы начали царапать затылок, пока ещё одна горькая слеза пробивалась наружу. Он едва мог поверить, что в нём вообще осталось хоть немного влаги. Слеза медленно проползла по изгибу его носа, на мгновение задержалась на кончике, а затем капнула на изношенную ткань дивана. — О, Деви… — жалобно заскулил Джонни, ещё глубже уткнувшись лицом в свой локоть. — Мне больно видеть тебя таким, Джонни, но твоя боль не лишена смысла. Позволь ей течь через тебя, почувствуй всю страсть душевной боли! — произнёс Преподобное Мясо, внезапно появившись на столике рядом. Джонни злобно оскалился. — В этой боли НЕТ НИЧЕГО страстного! — резко ответил он, вкладывая в слова всё, что у него осталось от эмоций. — Я снова опустошён - моя грудь, словно пустая пещера, свистит призрачной ПУСТОТОЙ! Идиот, если твой план заключался в том, чтобы наполнить меня какими-то беспорядочными чувствами и бессмысленными желаниями - ты полностью провалился! Я никогда ещё не был настолько мотивирован выбить из себя остатки человечности и жить как пустая оболочка навсегда! Когда он закончил, его тело словно сдулось, как спускающийся воздушный шар, и он снова позволил своему отчаянию полностью поглотить себя. Он лежал неподвижно, утопая в своём страдании, не испытывая никакого удовлетворения от того, что Мясо замолчал после его вспышки. Сам Мясо, похоже, вовсе не был этим обеспокоен. КВАРТИРА ДЕВИ: Тенна уже доедала почти всю еду Деви после своей собственной и жевала, наблюдая, как подруга ходит по квартире, бормоча и размышляя вслух. — Какого хуя я вообще должна возиться с этим, чёрт возьми…?! — время от времени бормотала Деви. Тенна нахмурилась - психическое состояние подруги снова вызывало у неё беспокойство. — Ухх… как же я это ненавижу! — голос Деви резко повысился, а затем снова перешёл в раздражённое ворчание. — Я даже не хочу его видеть. Я его сейчас так ненавижу. — Ну... ты не обязана- — начала Тенна, но остановилась, когда Деви повернулась к ней с выражением смеси раздражения и отчаяния. — Тенна, ты знаешь, что обязана. Я должна довести это до конца… эту дурацкую… штуку. — она тяжело выдохнула через нос. — Думаю, я всё ещё могу… не знаю… контролировать его? Я расслабилась - а этого нельзя было делать. Я не могу позволить себе привыкнуть - это работа. — Ты вообще понимаешь, что ты, на самом деле, слишком много работаешь? — Даже не начинай. — Деви указала на неё пальцем. — И если тебе от этого станет легче, после того как Джонни «поправится», я буду работать абсолютно нормально. — Ура! — улыбнулась Тенна. — И сколько это займёт, как ты думаешь? Глаза Деви потемнели при мысли о времени. С учётом всех неудач, которые уже были, могли пройти месяцы, прежде чем Джонни хоть немного придёт в себя, и даже тогда он настолько беспомощен, что ей, возможно, придётся следить за ним ещё долго после этого. Может, даже годы. — Мне не нравится это выражение лица, — заметила Тенна. Деви снова глухо проворчала. — ДОЛГО, — наконец ответила она. После этого она направилась на кухню за беспроводной трубкой телефона. Обычно она предпочитала гарнитуру, но сейчас ей нужно было что-то сжать в руке, чтобы сдержать всплеск злости. Она вернулась на диван и тяжело опустилась. — Думаю… — она замялась. — Думаю, я собираюсь… позвонить ему. Они обменялись тревожными взглядами. Обе прекрасно помнили, чем закончился прошлый звонок. В ТО ЖЕ ВРЕМЯ: Джонни почти не двигался, разве что сменил положение - перевернулся с живота на бок. Он апатично смотрел на выключенный телевизор на противоположной стене, слушая скрипы своего ветхого дома и звуки с улицы, словно они были звуковым сопровождением к «помехам», которые он воображал на экране. А может, это у него зрение начинало рябить - он не был уверен. С эмоциями было невероятно тяжело справляться, и хотя он не спал уже месяцами, истерики до потери дыхания утомляли его сильнее всего. С тех пор как он рухнул на диван несколько дней назад, Джонни изо всех сил сопротивлялся желанию полностью отключиться, но, похоже, он наконец начал проигрывать эту внутреннюю борьбу. Сон постепенно захватывал его тело - от туловища до самых кончиков пальцев. Его бесполезная «обоочка» была усталой. Усталой. Усталой. Несколько медленных морганий приблизили его к бессознательному состоянию, но как только его веки начали закрываться, резкий звон. — Тррринь! — Встряхнул его мозг, возвращая его к жизни. Усталость, которую он чувствовал секунду назад, словно вылилась из него грязной водой, когда он понял, что это звонит телефон. Джонни сел и уставился на телефон на другом конце комнаты. Сквозь удивление он успел мысленно отругать себя за то, что вообще допустил мысль, что это может быть она. С какой стати она вообще стала бы ему звонить? Нет. Это невозможно. Это точно не Деви. Пока он шёл через комнату, он убеждал себя, что дрожь в ногах - это просто от долгого лежания, а не от нервов. Телефон звонил всё настойчивее - его резкий звук становился всё более агрессивным, чем дольше Джонни не отвечал. Он остановился перед ним, стоя почти по стойке «смирно», наблюдая, как трубка слегка вибрирует на месте. Несмотря на то, что он сам отвергал мысль, что звонит Деви, он не мог представить, кто ещё это мог бы быть. И даже если это действительно она… Есть ли у него хоть что-то, что он может сказать, чтобы исправить ту пропасть между ними, которую он сам же и расширил своим поведением? Он сомневался. И всё же он взял трубку и поднёс её к уху. — …Алло? Джонни не мог видеть облегчение на лице звонившей, что после его «алло» не последовал звук выстрела и крики. — …Привет. — наконец сказала Деви. Глаза Джонни широко раскрылись, когда он услышал её голос, а горло сжалось от страха. Всё, что она могла ему сказать, почти наверняка было чем-то злым… и он не мог вынести мысли, что она скажет, чтобы он исчез или, например, пошёл и спрыгнул с моста - он вполне мог бы это сделать, если бы она приказала. Но страх не позволил ему ни заговорить, ни повесить трубку. Он просто стоял в тишине. Деви нахмурилась, когда пауза затянулась. — Ты там, Джонни? — процедила она сквозь зубы. Его спина мгновенно выпрямилась - в её голосе слышалось нетерпение, едва скрывающее злость. — Да. — быстро ответил он. И снова повисла тишина. Он услышал, как Деви тяжело выдохнула. — Слушай, — она старалась держать злость под контролем, — я дам тебе один чёртов шанс поговорить со мной о том, что… произошло. Ты готов это сделать? Джонни резко вдохнул. Он не мог поверить. Неужели ему действительно дают такой шанс? С ним такого не случалось никогда. — Д-да! — воскликнул он. — Да, я… я очень хочу это сделать. — Хорошо. — Деви явно старалась говорить коротко, чтобы не сорваться. — Я буду… в круглосуточном магазине возле Dragon’s Books. Помнишь его? Он быстро подтвердил. Она замялась на мгновение, словно сомневаясь, хватит ли у неё сил на это, но затем снова убедила себя. — Ладно. Я буду там в 21:00. Не опаздывай. Это звучало скорее как угроза, чем как просьба. Но Джонни было всё равно. Несмотря на страх, он был в восторге - она всё ещё хочет его увидеть! Даже если это ловушка, чтобы выманить его и избить до смерти в каком-нибудь переулке - он всё равно пойдёт. — Я… увидимся там! — почти выдохнул он. Губа Деви скривилась. — …Да. Увидимся. И она повесила трубку. Гудок закрепил их договорённость. Оба посмотрели на часы. И поморщились - до девяти вечера оставалось всего два часа. 20:45 Деви с хрустом раздавила очередную горсть чипсов зубами, словно требуя от своего тела излучать такую мрачную энергию, которая отпугивает слабых людей одним своим присутствием. Она стояла, прислонившись спиной к кирпичной стене магазина Grab n’ Go, в тени, которую отбрасывала его неоновая вывеска. Она игнорировала любое беспокойство от мысли снова увидеть Джонни и вместо этого подпитывала свою злобу - если она злая, значит, она не боится. Всё просто. И он не был тем, кого стоит бояться, если заранее ожидать, что он снова выкинет что-то тупое и жестокое. В этот раз она точно не позволит себе расслабиться. Звук кашляющего двигателя привлёк её внимание. Она наблюдала, как маленькая серая машина заехала на парковку, её круглые фары скользили по асфальту, словно блуждающие глаза. Деви нахмурилась - это была машина Джонни. Автомобиль резко остановился, будто заметил её, а затем быстро припарковался в самом дальнем месте, ближе всего к ней. Когда фары погасли, сомнений не осталось. Джонни сидел внутри, его тёмный силуэт на мгновение смотрел на неё - с чем-то между тоской и нерешительностью - прежде чем он начал возиться с дверью. Он вышел, закрыл машину и повернулся к женщине, стоящей у тротуара и смотрящей на него с холодной яростью. И просто… застыл. Возможно, говорить, что он «с радостью» встретится с ней - было поспешным решением. Он действительно хотел её увидеть. Но он также ужасно её боялся. Боялся того, что она может окончательно вычеркнуть его из своей жизни, если он скажет что-то не то. А говорить правильно он не умел. Никогда. Он сцепил руки за спиной… затем передумал - не хотел, чтобы она решила, что он прячет оружие - и опустил их по бокам, начав нервно теребить ткань своих штанов. Он напомнил себе: это она предложила встречу. Это давало хоть немного уверенности. Собрав всё своё мужество, если оно у него конечно осталось, он подошёл к ней. Остановился в нескольких шагах. — Здравствуй, Деви. Она не ответила. Просто продолжала смотреть на него. Затем отвела взгляд, устав смотреть на него, и уставилась в трещины на асфальте у своих ботинок. Джонни вжал голову в плечи. Но всё же попытался найти утешение в том, что она не закричала. Он подошёл ближе и встал рядом, оставив между ними расстояние. Несколько секунд напряжённой тишины. И Деви не выдержала. — Я не могу поверить, что ты это сделал. Она говорила тихо, но с яростью. Джонни опустил голову ещё ниже, не решаясь ответить. Тишина снова затянулась. Он не знал, о чём она думает. Он просто так хотел снова её увидеть… Но он понимал - она здесь не потому, что хочет его видеть. А потому что боится его. Он представлял для неё угрозу. И поэтому она должна знать, что он делает. Он отчаянно хотел сказать хоть что-то, чтобы вернуть её доверие. Но знал - любые его слова будут звучать пусто. И он не мог её за это винить. Он провёл ботинком по асфальту, издавая тихий скрежет, пытаясь успокоиться. Это было не лучшее место для размышлений. Но ему нужно было подобрать слова. Такие слова, как «прости», «сожаление», «раскаяние» - казались слишком жалкими перед тем, что он сделал. И могли только ещё больше её разозлить. Дыхание Деви вдруг стало тяжелее. Он замер. Испугался, что раздражает её даже звуком. Он осторожно поднял взгляд. Она смотрела куда-то в сторону - на мусорный бак вдали. Не на него. И всё равно он не мог отвести взгляд от её глаз. Зелёных. Ему приходилось напрягаться, чтобы разглядеть их цвет в тени. Он наблюдал, как её зрачки сужаются, реагируя на мысли. Сила, которая в них вспыхивала, сжимала его грудь. Он никогда не понимал её до конца. Но всегда любил смотреть в её глаза. Раздражение. Злость. Радость. Озорство. Неважно. Огонь внутри них всегда был один и тот же. И он всегда чувствовал одно и то же, глядя на него. Даже сейчас. Когда этот огонь был направлен против него. Он всё равно чувствовал… восхищение. Он опустил взгляд и тихо вздохнул. Деви была полна жизни. Яркой, сильной, красивой. И он не мог поверить, что был настолько эгоистичен, что пытался это уничтожить. Дважды. Мысли унесли его к воспоминаниям об их странном, наполовину прекрасном, наполовину ужасном свидании. Его сердце сжалось. И начало говорить за него. — Утро после… нашего неудачного свидания… — тихо начал он, сам не заметив, как привлёк её внимание. — Я проснулся… в крови и стекле. Память была очень мутной, но я помнил, что пытался напасть на тебя… Деви нахмурилась - ей не нравилось, что он это вспоминает, но перебить не успела. — Я никогда в жизни так не боялся. Я был в ужасе от мысли, что убил тебя… или тяжело ранил. Я побежал в комнату с телевизором, дверь была распахнута, и я увидел, что твоей машины нет… Он замялся, голос дрогнул. — Я испытал огромное облегчение. Ты была жива. Вся кровь на мне была моей. Но это чувство быстро исчезло… меня накрыло невыносимое горе. Твоя машина исчезла. Ты исчезла. И всё, что было между нами, тоже исчезло. Деви молчала, немного удивлённая, куда он ведёт. — Ты наверняка меня ненавидела. — он слегка кивнул в её сторону. — Как ты могла НЕ ненавидеть? А ведь именно этого я больше всего хотел избежать… Я никогда не хотел, чтобы наступил момент, когда я смогу точно знать - ты злишься на меня. Или я на тебя. Я не хотел, чтобы твоя злость или печаль были направлены на меня. Я не хотел знать, что между нами есть хоть какая-то враждебность или любое другое негативное чувство. Он сглотнул. — Видишь ли… идея была в том… что если бы я тогда убил тебя… твоя привязанность ко мне осталась бы навсегда. То счастье, которое мы тогда чувствовали, никогда не было бы испорчено мелкими ссорами… Твоя улыбка, твой смех, твоё тепло - всё это осталось бы моим. Я мог бы вспоминать это и знать, что радость может быть цельной… Что счастье, которое ты мне дала, никогда не будет испорчено уродливыми эмоциями предательством, горем или яростью. Его тело напряглось - он чувствовал её взгляд, полный злости. Но он продолжил. — Но теперь… я благодарен за то, что ты жива… и можешь ненавидеть меня. Эта фраза выбила Деви из её злости. Он выдохнул - и позволил себе почувствовать боль. — Даже если теперь мои воспоминания о тебе горько-сладкие… все те моменты, когда ты улыбалась, наши разговоры - за ними сразу следует боль от того, что ты меня презираешь… но я бы терпел эту боль вечно, если бы это означало, что ты жива. Независимо от твоих чувств, ты всё равно остаёшься человеком, которым я восхищаюсь больше всего. И то, что твоей нежности ко мне больше нет.. этого не изменить. И я понял это благодаря тебе. Благодаря твоему упрямству жить - несмотря ни на что. Он остановился, стараясь не сорваться. — Мои действия… были эгоистичными. Я это знал… но не понимал до конца. Пока не пришлось жить с тем, что ты ненавидишь само моё существование. Он заставил себя посмотреть ей в глаза. И не остановился. — Ты очень сильный человек, Деви. Твоя любовь и твоя ненависть такие мощные… что я могу только завидовать. Ты живёшь следуя своим принципам. Твоя работа даёт тебе чувствать себя живой, и ты её защищаешь. Ты - тот, кем я только жалко мечтаю стать. — И никакая боль в этом мире не хуже, чем мысль о том, что тебя может не стать. Ни стекло в лицо, ни пули в голову… ничто не сравнится с этим. — Я не такой упрямый, как ты… но я знаю одно: я бы согласился вечно терпеть боль и неудачи… если бы это означало, что ты жива. Когда я смотрю на тебя… и вижу жизнь в твоих глазах… я вспоминаю свои худшие ошибки… и чувствую облегчение. Это не имеет смысла… но имеет больше смысла, чем всё остальное. Провал должен причинять боль… но если ты жива - я счастлив. Он понял, что начинает терять контроль над словами. И буквально сжал челюсть, чтобы остановиться. Деви смотрела на него. И… не злилась. Он решил — пора извиняться. — …Я знаю, что прощение маловероятно… но я всё равно хочу сказать: мне очень жаль, что я пытался ударить тебя ручкой. Теперь ты понимаешь, почему я хотел избавиться от чувств. Я всё ещё слишком эгоистичен… и слишком часто теряю контроль… Я был глуп. Я начал фантазировать… что мы снова можем стать друзьями. Я знал, что это почти невозможно… но всё равно надеялся, что тебе может быть… приятно со мной. Снова. Когда ты сказала правду о нас… это меня задело. Не то чтобы я тебя виню… просто я… не умею… объяснять… Он опустился к стене. Ему стало легче. Деви смотрела на него. Она не ожидала от него ничего разумного. И хотела его оборвать. Но… В этот раз это звучало. …почти искренне. Почти. — И… я благодарен, что ты согласилась встретиться… — пробормотал он. Деви закатила глаза. — Да хватит уже. Она повернулась к нему. Её голос стал мягче. Она посмотрела на него. И впервые… почувствовала не злость. А уверенность. Он действительно её боялся. И это означало, что контроль у неё. Она протянула ему пакет с чипсами. Он удивился. Но взял. — Ну что… — вздохнула она. — готов продолжить? Он замер. — Ч-что… правда?? — Если верить тебе, твой инстинкт "бей или беги" настолько сильный, что даже уважая человека, всё равно срываешься на насилие. Значит, нам ещё много работать. Джонни улыбнулся, нечаянно сминая оставшиеся чипсы в своей руке, потому что его кулак от восторга сжался у груди. Он едва мог нормально воспринять её слова, в голове у него всё гудело, но всё равно яростно закивал. — Да! Да, я готов! — расплылся он в улыбке. — Мы можем пойти прямо сейчас? Рот Деви скривился, брови поднялись в удивлении. — Что? — спросила она. — Нет, не сегодня, псих. — Почему нет?? — не унимался он; улыбка всё так же растягивалась у него до самых щёк. — Мы могли бы пойти и недолго позаниматься..! — ЭЙ. — фыркнула Деви, агрессивно ткнув пальцем ему между глаз. Рот Джонни тут же закрылся; его глаза сошлись к переносице, уставившись на её заострённый ноготь, зависший прямо над изгибом его носа, и только когда она снова заговорила, взгляд у него выровнялся. — Теперь я буду с тобой гораздо строже, так что не слишком-то расслабляйся рядом со мной, Джонни. — Она убрала руку, а затем на её губах снова мелькнула узкая улыбка. — И мне нужна ночь, чтобы переспать с твоими тупорылыми извинениями, прежде чем я вообще подумаю о том, чтобы дальше тебе помогать. Просто приходи завтра вечером, ладно? Даже несмотря на все оскорбления, Джонни не смог сдержать улыбку, и она снова вспыхнула у него на лице. — Хорошо! — просиял он. — Хорошо, увидимся завтра вечером! В шесть, да? — Да, — простонала Деви, качая головой с едва заметными остатками улыбки, и пошла обратно к своей машине. Ей чертовски нужен был сон. Джонни наконец разжал кулак, запихнул в рот оставшиеся крошки чипсов и с воодушевлением помахал ей на прощание, пока она уезжала.