Глава 4: "Секс, плавки и всё же рок-н-ролл"

Утром Джинни еле-еле разлепила свои глаза: усталость прошлых дней буйной волной накатила на неё, и вставать никак не хотелось. Было тепло, жарко, под боком лежал Драко: он всё же снял футболку ночью, несмотря на угрозы девушки. Её голова и рука покоились на бледной груди: Уизли поймала себя на мысли, что это первый раз, когда она просыпается в таким непривычных объятиях. Гарри всегда вставал раньше, спешил на работу, и ни одно утро бедной, уже бывшей гриффиндорки не начиналось с тёплого объятия. Тут же всё было спокойно: над макушкой посапывал Малфой, одна его рука лежала на её талии. Женская футболка задралась, оголив кожу и почти что грудь, но её это не сильно волновало: он спал — не видел всей этой возбуждающей картины. А картина была именно такой. Так виделось и Джинни, которой стоило только провести свой взгляд вниз, натыкалась на плоский живот с узкой полоской русоватых волос на нём. Да, они и вправду были темнее и вели прямо к паху парня, к которому её почему-то так захотелось прикоснуться. Ладонь сползла вниз: волоски защекотали горячую ладошку, кончики пальцев зацепились за обтягивающую таз резинку. — И куда это мы полезли? — Джинни мгновенно отдёрнула руку, словно от вскипячённого чайника, и, густо покраснев, приподнялась на локтях. Она уставилась ему прямо в глаза, и от утреннего вида такой горячей картины Драко сам залился лихорадочной краской. Рыжие волосы были растрёпаны, кожа была алой, медовые глаза предательски сверкали. Кровь в жилах ускорилась, сердцебиение усилилось, и Малфой почувствовал прилив крови не только к лицу. Мысленно выругнувшись и проклянув это грёбанное утро за то, что в другое время суток у него вряд бы встал от её касаний и такого вида, он положил туда руку, чтобы хотя бы не дать своему члену так сильно выпирать. — У тебя встал! — ошарашенно вскрикнула Уизли и, мимолётно глянув туда, заправила прядь волос за ухо. И вот, снова удар в его поломанную гордость. Он раздражённо выдохнул и исподлобья посмотрел на неё, как только оказался на одном уровне в сидячем положении. Она смотрела ему в глаза, чтобы не смотреть туда, куда ей на подсознательном уровне очень хотелось. В животе зазудело: она сжала бёдра, что бывший слизеринец благополучно заметил. Заметил он и то, что сквозь тоненькую хлопковую футболку просочились две небольшие горшинки. Успокаивало лишь то, что он не единственный возбуждённый идиот в этой кровати. Его ладонь покоилась всё там же, на слегка пульсирующем члене, второй он опирался о кровать. Джинни не злилась за невыполненные просьбы: она просто пребывала в шоке и в нездоровом восторге от того, что видела. Так её утро ещё никогда не начиналось, и внизу становилось всё жарче и жарче, мокрее и мокрее. — А ты меньше лезь ко мне, дура, — Драко поднялся с постели и, не отпуская руки, прошёлся к ванной под пристальным взглядом девушки. Как только послышался щелчок закрывшегося замка, Джинни бросилась пылающим лицом в подушку. Стыд накрыл с головой, и она была абсолютно без понятия, что ей делать. Из небольшой комнатки, куда спрятался Малфой, послышался шум воды. Прекрасно понимая для чего он там раздался (опыт жизни с шестью братьями, время от времени проводящими таким образом вечера, не прошёл даром), она закричала в подушку, чтобы хоть как-то отвлечься от вдруг настигших её картин в голове. Не должно было быть в её мыслях Малфоя! Но сейчас там был только он и в самом необычном состоянии. Она пулей вскочила с кровати и, достав из пачки на тумбочке сигарету, засунула её в рот. Кинувшись к сумке, она судорожно начала искать свою палочку, чтобы её зажечь. Через секунд тридцать, девушка, уже подрасслабившись, втягивала в лёгкие прятный дым с привкусом вишни. С улицы уже доносились крики радостной детворы, их мам, отцов и другой прочей публики. Настроение на улице никак не вязалось с её. Брать Драко было отвратительной идеей. Чуть позже она нарыла свое бикини, достала его, кинув на кровать, натянув джинсы, напялив очки и снова схватив свой купальник и пачку сигарет впридачу, Джинни Уизли вылетела из номера, не желая попадаться Малфою на глаза. Она и вправду не попалась ему на глаза. В каком-то смысле, это его обрадовало: он смог успокоиться, привести себя в порядок, после этой вынужденной мастурбации, смог побыть один. Но с другой стороны ему было очень жаль, что её здеcь не было: никогда он не думал, что сможет так желать эту рыжую дурочку. Ему стало тошно от самого себя: тяжело живётся, когда твои принципы рушатся словно старое здание. Этим утром всё и вправду пошло не по плану. Весь день пошёл не по плану. ~ Без денег, без головного убора, лишь с сигаретой в зубах и в купальнике, в который она переоделась в специальной кривой раздевалке на пляже, она шагала по песку, то и дело наступая на острые ракушки и выточенные морем стёклышки. Сейчас море было абсолютно отличным от того, что она видела вчера: оно качалось под многочисленными всплесками человеческих конечностей и сияло летней голубизной. От ярких лучей порозовел нос: веснушки ярче засияли на довольном лице. "Вот бы снять всё и броситься в воду", — подумалось ей, но она лишь продолжила идти без особой цели. Разные парни бросали на тонкую, относительно высокую фигуру въедливые взгляды, но её это никак не интересовало. Малфой настолько сильно засел в уже нагревшейся голове, что даже Гарри, законому жителю её мозгов, почти не осталось места. Глупая, противная похоть пленила, но Уизли не могла ничего с собой поделать, поэтому думала о сегодняшнем утре ровно до того, момента, пока её не прервал уже знакомый голос. — Боже мой, да ты реально в бикини, — и через мгновение девушка уже ощутила на свое талии горячую ладонь, которая легла туда как будто имела на это право. Не имела, но Уизли не сопротивлялась и лишь приподняла очки, чтобы рассмотреть широко улыбающегося Томаса получше. Голубые плавки, словно он какой-то флоридский красавчик из американского сериальчика. Его рука спустилась к её ягодице, и она, утихомирив своё желание ударить его, вежливо отошла и широко улыбнулась. — Красотка. Даже сама Джинни не могла отрицать того, что выглядела в этом купальнике просто великолепно. Ей его купил Гарри, что было очень иронично, ибо сейчас она в этом бикини позволяла себе то, что ни одна честная девушка не смогла бы себе позволить. Но понятие "честность" исчезало ровно тогда, когда дело касалось близости, тепла и той самой странной "любви", которую она ждала от любого своего воздыхателя. Эта "любовь" походила на секс, но им не являлась, и поэтому сейчас, стоя рядом с этим брюнетиком, она не чувствовала себя комфортно. Он поправил ей лямку жёлтого топа, а затем, поняв, что заставил девчонку на секунду опешить, забрал у неё сигарету, сам хорошенько втянувшись её дымом. Ей это не понравилось, но забирать сигарету обратно она не стала. Просто бросила вещи на берегу и прямо посмотрела на развеселевшего парня напротив. — Хочу купаться, — твёрдо сказала Уизли, в ответ поймав лишь игривую ухмылку Томаса. Он присел, потушил сигарету о ракушку, бросил её где-то там же и, поднявшись, пошёл за удаляющейся к морю девушкой. Его присутствие её не сильно интересовало. Хотелось наконец-то увязнуть в объятиях волн и забыть о Драко. Первое выполнилось быстро, легко, и напряжённое тело даже подуспокоилось, но второе... Даже руки другого мужчины на себе, не позволяли её мыслям улететь куда подальше. А ведь Малфою даже самому её трогать не пришлось. Всё она сама себе надумала. Дура. — Ты какая-то задумчивая, — прошептал её кавалер, уткнувшись губами в её шею. Вибрации голоса разбудили Уизли от этого странного состяния небытия. Она проморгалась, нащупала ладонями чёрные волосы парня и сильнее прижала его к себе. Вода не освежала: Джинни толком её не ощущала. Девушка была где-то не здесь. Здесь было что-то смутно похожее на неё, а она сама была совершенно в другом месте. Там. В кровати с Малфоем. Её мысли до сих пор были там, рядом с ним, и из-за этого было до жути стыдно и тошно. Дрянь. Изменщица. Джордж и так её подозревает, а если узнают остальные... Да и это была чистая правда, и может быть, винить Поттера было не самой лучшей идеей. Она сама, потаскуха, всё испортила. Настолько испортила, что длинные смуглые пальцы, проскользнувшие под жёлтые купальные трусики, не были остановлены. Она позволила себе приобнять этого незнакомца и тихонько простонать, как только ребро ногтя пощекотало нежный клитор. Поблизости почти не было людей, да и со стороны они выглядели как обычная, обнимающаяся парочка. И это также было не так. Джинни, подставляя поалевший веснушчатый нос к свету, томно вздыхала и постанывала на красное ухо Томаса. Его губы ловили эти звуки, и Уизли, с притворным наслаждением, внимала эти поцелуи. Когда его руки отлипли от неё, она удивлённо уставилась на парня, который потянулся к шнуркам на поясе. Она поправила волосы, надела свои солнцезащитные очки, который сейчас показались до смеха большими. Вся эта идея больше не казалась горячей, весёлой, хоть это и было именно то, зачем она прибыла в Маргит. Та мелкая девчонка, сидевшая внутри, всё шептала и шептала, что так делать нельзя будущей Джиневре Поттер, но вторая половина всё продолжала и продолжала сопротивляться здравым юным мозгам. Безбашенное совершенолетие и жажда "любви" — вот, что было смертельным оружием против малышки. Но солнце... перегрело голову, она начала кружиться, и девушке пришлось выйти из воды и спрятаться под ближайший государственный пляжный зонтик. Секс в воде отменялся. Поттер внутри неё в восторге прыгала от счастья, пока сама Джиневра дрожала от прохладного ветерка. После воды всегда так. Холодно. — Не хочешь продолжить... У меня? — Томас вышел из воды таким, словно ничего только что не произошло и невозмутимо, в ожидании уставился на девушку. Она осмотрела его с ног до головы. Все волосы на теле промокли, против солнца этот парень выглядел менее привлекательно. Он протянула ей руку, но она поднялась сама и, гордо вскинув свою голову, прошагала к своим брошенным вещам. — Нет, — Джинни подняла их и, не обарачиваясь на оскорблённого отказом Томаса, пошла, куда глаза глядели. Рыжие волосы сияли под лучами всеспасающего, но так хорошо жалящего солнца. В метрах ста это солнце светило и для Малфоя. Море, море, море... Как же ему хотелось окунуться. ~ Чёрные плавки Билла Уизли столетней давности были велики бедному слизеринцу, не привыкшему к такому абсурдному виду. Никогда он не думал, что будет ходить в обносках её братьев, но... Судьба решила всё иначе, и на берегу голубого, переполненного весельем моря, она не казалась такой уж коварной и противной. Джинни Уизли была чудом. Странным, импульсивным, эмоциональным, но чудом, ворвавшимся в его жизнь, как и он в её. Она стала предметом раздумий, мимолетных мечтаний, бесящих раздражений и летних маргитских деньков. Символом этого города он мысленно нарёк её. Ничто так более не походило на эти простенькие клочки, обширные пляжи и яркое небо, как сама Джиневра Уизли. Это всё была она, и её образ то и дело возникал перед глазами. Он думал, что она его спасительница. И по началу так и было. Она выручала его от тоскливых мыслях о маме и о доме, об отце: за эти пару дней он о них почти не вспомнил. Теперь этими мыслями стала она, и апатия к жизни, дымящееся сердце и прочие проблемы этого типа, новыми волнами накатили на Драко. Было ужасно воспринимать её всерьез. Ещё ужаснее было осознавать, что она принадлежит его врагу. Но было и ещё более кошмарное: он не имел права ни на что, связанное с ней. Ни на совместное появление в магическом мире, ни на секс тихой июньской ночью. Бывший Пожиратель смерти, позор волшебной нации, и она... Героиня во всех смыслах этого слова. Прошлая неприязнь к рыжим как к "предателям крови" испарилась, когда всё, кроме жизни Драко, встало на свои места, и теперь в душе разливалось лишь странное, вязкое чувство. Она нервно сглотнул, засунув руки в карманы плавок. Песок приятно обволакив пальцы ног, но Малфоя не интересовало это чувство. Он засунул ноги в шлёпансы и зашагал обратно, вспомнив, что по дороге наткнулся на какой-то дешевенький бар. Идти туда полуголым была плохая идея. Он забыл о своем пристрастии к алкоголю, и забыл о желании разных женщин добраться до его члена. ~ — Ещё стаканчик? — время близилось к вечеру, а выпито быдо уже около 10-ти стаканов виски с колой под наконец-то хорошую музыку, рок-н-ролл. Без наркоты выносил Драко такие дозы преемлемо, но кудрявая девчонка все же плыла перед глазами, и он всё не мог зацепиться взглядом за эту треклятую блёсточку на подсвеченную неоном щеке. — Да блять... — пробурчал он и снова постучал по барной стойке: уже на автомате, не задумываясь ни о своём состоянии, ни о закончившихся деньгах. Платить за него никто не собирался, а в кармане было пусто. В голове тоже, и слова этой девчонки всё никак не пробирались в неё, словно мозг воздвиг огромную стену. Чувствовать её жаркую ладонь на своей, лежащей на деревянной поверхности, было неприятно. Голова гудела и гудела, кружилась и кружилась, и хотелось уже наконец-то дойти до того момента, когда его просто вырубит от количества алкоголя. Вторая женская ладонь покоилась на оголившемся мужском бедре. В плавках не нужно было идти. Вообще не нужно было приходить. Он запивал уязвлённую гордость, низость и стыд. Стыд, душащий его каждую секунду. Стыд за свою глупость, стыд за наивную инфантильность, стыд за сегодняшнее утро, стыд за то, что он потратил не свои деньги. Всё продолжало идти в жизни не так, и вот он снова оказался здесь, в левом баре, в левом городке, наедине со своей ужасной душой, которую он не чувствовал, веселясь с Уизли. Она, как оказалось, реально держала его на поверхности. Без неё он снова тонул, и от этого было всё хуже и хуже, но всё сильнее и сильнее ему хотелось ее увидеть, чтобы словно наркотик принять эту дозу радости, которой всегда не хватало бедному слизеринцу. Голую грудь уже лапали чужие ладошки, но он просто не мог уже ничего поделать. Оказавшись во власти обстоятельств, он смирился, прикрыл глаза и больше ничего не помнил. ~ —Снова тебя спасаю, идиот, — Драко спотыкался на каждой ступеньке, пока Джинни вновь, напрягая все свои мышцы, пыталась дотащить его до третьего этажа. До этого обычная лестница, теперь казалась непреодолимым препятствием. Но они медленно, но верно поднимались, даже несмотря на невыносимый труд. Всё тело Малфоя горело, и Уизли надеялась, что он не сляжет с температурой. Ей не хотелось, чтобы он болел. Завтра она хотела бы пойти на море с ним вместе. Не одна и в безопасности. С ним, даже пьяным до позеленения, она чувствовала себя в безопасности. Потому что знала его уже лет восемь. И даже бывалая ненависть не препятствовала этому слепому доверию. Она всё тащила его, и только перешагнув порог, Драко свалился на пол, уткнувшись щекой в пыльный ковёр. Джинни молча смотрела на него: на растрёпанные светлые волосы, на поалевшие плечи, вмятинка на позвоночнике, ямочки на тазу. Аристократ. Уизли присела на кровать и закинула ногу на ногу, дожидаясь того момента, когда же Малфой всё же поднимется. Она долго его искала и нашла выгнанным из бара. Несколько синих пятен прявились на бледной спине. Знатно он понатыкался на всякие предметы, пока шагал по узким улочкам. Солнце за окном садилось и бросало на распластавшееся тело тёплые лучи. Его рука дотянулась до её лодыжки и мягко сжалась на ней. — Прости... — послышался хриплый шепот, и Драко наконец-то поднялся, почерневшими глазами уставившись в медовые. В его радужках Уизли могла утонуть, свет отражался в них лишь мелкими светлыми крапинками. Ему ещё ни разу не приходилось стоять перед женщиной на коленях, но стоять перед ней... Гордость растворялась в жалких остатках трезвой крови, и он льнул к протянутой ладони, словно бездомный, но уже накормленный лаской кот. Джинни не сопротивлялась. Ей нравилось то, как его руки медленно поднимаются по жёсткой джинсе к её бедрам. — Поднимайся, дурак, — она помогла ему подняться и сесть рядом с ней. Пьяно, но будто бы здраво он смотрел на её ладони в его руке и мягко гладил их большим пальцем, успокаивая своё бешенное сердцебиение. Уизли же внимательно осматривала стройное, мужское тело. И он вправду был слишком красивым даже не смотря на то, что сейчас сидел ссутулившись и слишком сжавшись от напряжения. Плавки были низко. Реально низко. И утреннее желание перестало казаться слишком наивным и глупым. — Я всё думал о сегодняшнем утре... Её губы накрыли его, и он не смог договорить. Хотя Драко и не знал, что хотел сказать. Извиниться? Глупо. Предложить секс? Позорно и неправильно. А на большее он не был способен, так что просто поддался. Её пальцы вплелись в его волосы, сильнее прижав обкусанные губы к себе. Уизли понравилось ощущать алкоголь так, даже несмотря на то, что это был Малфой. Уже было как-то всё равно. Она устала бороться с этим диким желанием. Поттера больше не было: маленькая Джиневра заткнулась, и её взрослая версия уселась Малфою на колени, параллельно растёгивая свои джинсы. Драко помог ей их снять: руки сами ползли по стройному телу девушки, цепляясь за пылающие изнутри бёдра. Плавки скрывали стояк в тысячу раз хуже трусов, поэтому внимание Джинни быстро зацепилось за единственную ткань на Малфое. Купальные жёлтые трусики тёрлись обо что тереться сейчас было горячее всего... — Ты очень мокрая... — шепот разрядом ударил прямо в оголённую шею девушки, когда Малфой уткнулся в нежную кожу. Она пахла собой: потом, вишнёвым сигаретным дымом, морской солью... Ему хотелось запомнить этот запах, ведь именно он сейчас принадлежал ему и никому другому. Пальцы, внутри трусиков, скользили между влажных складок, цепляясь за вьющиеся волоски. Она же блаженно вздыхала, подставляя под жадные губы все более и более открытый участков кожи. В таком состоянии, в эту секунду, Драко готов был вылизать её солоноватое тело с ног до головы, но пока приходилось обходиться лишь шеей и ключицами, на которых он, не стесняясь, начал оставлять глубокие фиолетово-красные следы. Засосы... Гарри так редко их оставлял, что сейчас для Джинни это казалось абсолютно нереальным. Это было странно, грязно и очень хорошо. Малфой развязал её топ для плавания, и он упал, оголив светлые, даже неподзагорелые груди. Он оторвался, дабы посмотреть на открывшуюся картину. Джинни Уизли, полуобнажённая, с его рукой в своих трусиках, напрочь красная и возбуждённая. Розовые соски, торчали и требовали, чтобы и их накрыли ненасытные мужские губы. Возможно, из-за алкоголя, возможно, из-за недостатка нормальных женщин в своей жизни, она ему сейчас казалась самой горячей, самой красивой. Вот, что делает с людьми отчаяние: никогда он не думал, что это будет Уизли, такая солнечная и яркая днём, и до звёздочек в глазах горячая ночью, сейчас. Солнце почти полностью село. В полумраке всё было в разы волшебнее. Её рука спустилась по его телу вниз. Ногти с жалкими остатками красного лака защекотали напряжённый живот, а затем проскользнули под резинку плавок. Драко помог ей развязать шнурок, и её рука смогла спокойно взяться за твёрдую, горячую плоть. Гарри никогда ей не давал трогать свой член так: она даже обычно его не видела, но сейчас, когда Малфой даже сам подстянул ткань, она увидела его во всей своей красе. Твёрдый, пульсирующий... Не красивый, но воспроизводящий огромное впечатление. Живот уже готов был взорваться, и Уизли часто задышала, борясь с жаждой наконец-то ощутить его в себе. Зря она спасла Малфоя. Сейчас бы не страдала от желания и глубоких угрызений совести, которые стали в разы сильнее, как только до вскруженной Драко головы дошло, с кем именно она изменяла своему парню. Отвратительно, но до жути приятно. Он смотрел ей прямо в лицо и на ощупь отодвигал ткань с её промежности. Девушка перед ним словно сияла, сверкала странным светом, двоилась и размеренно качалась. Может быть, ему снова что-то подсунули в том баре, но сейчас он готов был сказать за это огромное спасибо. Так, неожиданно достававшийся ему секс, становился в разы желаннее. Джинни схватилась за ссутулившиеся тёплые плечи напротив и привстала, позволяя Малфою подвести сочившуюся предэякулятом головку к чувствительной порозовевшей под тон соскам промежности. Она смотрела на слизеринца сверху вниз, и ей это невероятно нравилось: было необычно, впервые она была в этот момент над мужчиной. Его ладони держали её ягодицы, помогали ей опуститься без лишней суеты. Малфой не отводил взгляда от искривляющегося от блаженства веснушчатого лица. С подопухших губ сорвался громкий, яркий, словно дневное солнце, стон, который парень мигом поймал своим поцелуем. Сам он еле-еле сдержал рвущиеся из глотки звуки. Слишком сильно она сжала его член. — Тебе хорошо? — спросил Малфой, оторвавшись от дрожащих губ. Он продолжал стеклянными глазами рассматривать девушку, между бровями которой пролегли глубокие складки, а на уголках глаз проступили блестящие слёзы наслаждения, с которыми она уж точно ничего не могла поделать. Уизли лишь сильнее прижалась к тёплому телу и крепко-крепко вцепилась в широкую спину блондина, так умело помогающего ей медленно двигаться на нём: он толкал её таз взад-вперёд, заставляя её то выгибаться, то прерывисто вздыхать, и себя, постанывать в такт движениям. Рыжие волосы липли к потной шее, и одной рукой Драко всё же заправил одну прядь ей за пылающее ухо: ему понравилось трогать её волосы, и он запустил в них всю ладонь. Локоны скользили по длинным пальцам, и это действие придало лишь больше интимности моменту. — Конечно мне... хорошо, Малфой... Что за глупые вопросы? — голос показался ей чужим, а не своим: он звучал будто бы со стороны, из окна, не здесь, не в этой комнате. Слова отголосками жужали в голове, и Джинни никак не могла отделаться от этого странного ощущения. Слишком много всего она сейчас ощущала, сидя на члене парня, который всю её школьную жизнь глумился над так сладко сейчас облелеянными волосами, щеками и прочими частями девичьего тела. Всё было неправильно, ненормально, но она продолжала льнуть к встречающему её объятиями телу. Ничего нельзя было поделать. Они оба, бесповоротно попали в эти чары. Думать о будущем не было времени. Именно сейчас он был встельку пьян, именно сейчас его член сильно пульсировал внутри неё, именно сейчас он смотрел этими глубокими блестящими глазами на неё с таким непривычным, пьяным восхищением, именно сейчас было так горячо... Этот момент оказался дороже всех моментов с Гарри. Жалкое зрелище, но думая об этом, Уизли ни на минуту не переставала медленно двигаться в такт хрипящему дыханию. — И давно ты меня хотел? — Не я начал. — Да у тебя на лице ещё со вчерашнего дня было написано, — поддела его Джинни, прогладив светлые, растрепавшиеся волосы. Он был красив даже с синяками под глазами, даже не с самым сильным телом и не с самой чистой головой, и она наслаждалась этой красотой, утопая в чувстве "любви". Именно "любви", ведь сейчас он дарил ей её: странную, грязную и неправильную, но он был способен на это сильное действо, и она отдалась ему, не желая думать о будущем. С каждым движением они ускорялись, с каждй секундой Уизли казалось, что член в ней становился всё твёрже и твёрже. Он цеплялся за её спину, пока она наблюдала за ним чуть свысока, гладил её и целовал словно помешанный на человеческой коже. Мужская грудь тяжело вздымалась, с губ слетали рваные вздохи, которые с каждым её очередным движением бёдер превращались в стоны, словно музыка ласкавшие женский слух. — Тебе нужно... ах... слезть, — прошептал Драко, утыкаясь носом в жаркую, веснушчатую шею. Глаза Уизли прикрылись от наслаждения: слишком сильно, слишком ярко он пульсировал внутри неё. Ей бы хотелось стонать потише, чтобы не выказывать эту ничтожность и жалобность, но она не могла остановиться, и вместо того, чтобы отпрянуть от парня, она лишь сильнее прижалась, полностью отдав себя этому звёздному ощущению. "Кончая, он целуется до жути хорошо" — промелькнуло в кипящей рыжей голове, когда их губы слились в очередном поцелуе. Тепло резко разлилось по животу Уизли, и громкий стон ворвался в рот Драко. Он сам чуть было не отключился от такого сильного оргазма, но он лишь сжал ладони на её мягких ягодицах и ещё сильнее пододвинул на себя. Последующая "тишина", сопровождаемая частыми тяжёлыми вздохами, резко окутала команту. Джинни не хотелось отлипать от него, да и Драко толком не пытался её от себя отстранить. Они так и сидели: его нос в её плече, её щека на его макушке, грудь к груди и влажные бедра к расслабленному тазу. Уизли была в восторге от случившегося, и хоть это чувство её и пугало, она принимала его таким, каким оно было, как и себя: треклятую, эгоистичную предательницу. Но она впервые ощутила то, что хотела так ярко и великолепно, даже несмотря на то, что это было сделано с пьяным Драко Малфоем, который беспрестанно издевался над ней в школе. Теперь это был не тот назойливый мальчишка, а падший мужчина, который в нежных руках женщины приобрёл долгожданный покой. Ему было не менее хорошо. Но от алкоголя клонило в сон, и им пришлось лечь. — Представляла Поттера? — криво спросил парень, приобняв девушку и прижав её к себе. Она удивленно вздёрнула голову и пристально посмотрела на уже закрывшего глаза слизеринца. Оценив еле-еле посеревшую челюсть, она задумалась над тем, что ему нужно будет купить бритву, а затем снова вернулась к странному вопросу. Представляла ли она Гарри? Нет. Перед ней отчётливо сидел этот белобрысый красавчик, так умело трогающий её даже в нетрезвом виде. Уизли была не из тех, кто возомняет, что в праве менять происходящее своей глупой фантазией. В эти мгновения она была, как бы стыдно это ни звучало, с Драко Малфоем. Его руки изучали её тело, его губы ласкали её, да и его член горел и пульсировал внутри Джинни. Всё это были эти пять букв: Д-Р-А-К-О. И видеть в эти моменты своего оставленного в Норе парня было просто невозможно. В этом плане Малфой был несравним. — Спи уже, алкоголик хренов, — с трудом достав из под расслабленного тела одеяло, она накрылась им вместе с Драко и, поправив подушку, легла спать, стараясь ни о чём не думать и лишь чувствовать уже успокаивающий жар от обнимающего её тела.