Глава 5: "Наверное, я слишком влюблён..."

Испугаться, не найдя её рядом — то, что Драко бы с радостью избежал, но не смог, и поэтому он с такой лёгкостью поддался мимолётному волнению. Свет ударил в отвыкшие от него глаза, от алкоголя раскалывалась голова, но тревожило его лишь одно — где она? Пусто: рядом не было тёплой фигуры, рыжих волос. Не было гладкой кожи, тихих посапываний и веснушек. Ни одной... Порваные шторы качались под лёгким утренним ветерком. Окно было открыто, поэтому даже одеяло, на подозрение аккуратно укрывавшее голого Малфоя, не согревало. И слава Богу. Не хватало ему ещё и перегреться после похмелья. Он помнил вчерашний секс. На удивление хорошо, но... Должно ли было это произойти? Имел ли он на это хоть какое-то право? Она была слишком хороша, слишком горяча. Уизли... Такая несносная, но в итоге прекрасная... То что произошло ещё несколько часов назад, стало лучшим, что с ним вообще происходило за последнее время. За этот год... Он потянулся, прорычал. В горле першило, а тело всё ныло. Слишком оно вчера было напряжено. Встав, Драко с трудом нарыл трусы и чёрные джинсы в сумке, несколько раз наткнувшись на всегда разноцветное, но никогда не чёрно-белое бельё Джинни. Где же она? Малфой пошёл в ванную, и от увиденного с подсохших губ сорвался облегчённый смешок. Вот и она. Копна лохматых рыжих волос спадала на прикрытые глаза, в губах была зажата еле поддерживаемая руками сигарета, дым которой подпропитал помещение вишнёво-табачным запахом, а сама девушка просто сидела на унитазе. Так и сидела со спущенными к голым щиколоткам ярко-розовыми трусами, с футболкой, прикрывающей её. Заснула. Прямо так. — Эй, соня-засоня, просыпайся, — бывший слизеринец потрепал склонившуюся голову, и та мгновенно дёрнулось. Первое, что увидела Уизли, были почти спадающие чёрные джинсы и бледный плоский живот. Только потом она подняла голову, встретившись с насмешливым взглядом серых глаз. Его ладонь сползла к её щеке, и девушка лишь сильнее прильнула к тёплой коже. А затем он заправил длинную прядь за розовое ухо. Ему нравилось её рассматривать, трогать. Это был отдельный вид наслаждения, и даже в такой странной ситуации это было великолепно. — Я не сплю, — она поднялась, сжав сигарету в зубах и наклонившись, чтобы натянуть трусы обратно. Драко любезно отвернулся, и даже вроде собрался уйти, чтобы дать ей спокойно провести время в ванной комнате, но она обняла его со спины, прижавшись губами к его лопатке, и он просто не смог уйти. — Пойдём сегодня на море? Прошептала она, пощекотав нежную кожу мужской спины. С ним она теперь могла делать такое. Ей нравилось вызывать у парней мурашки, учащённое сердцебиение и вздохи наслаждения. С Гарри так не выходило, зато с Драко... Он таял в её руках: ей это льстило, да и в принципе нравилось. Так он становился ещё теплее, и ранее холодный надменный придурок превращался в ласкового пушистого уязвимого кота. Именно в кота: белоснежного как январский снег, но теплого, как камни под июньским солнцем. Июнь... Полный неожиданных открытий месяц. Никогда Джинни не думала, что этот идиот окажется таким мягким и ранимым внутри. Они сильнее прижалась щекой и отстранилась лишь тогда, когда он сам отошёл. — Я бы помылся. — Ладно, — и она молча вышла, оставив после себя лишь въедливый запах дыма и еле ощутимые влажные следы на коже. Лучше бы он не смотрел в своё отражение: слишком красные щёки, слишком блестящие глаза, слишком... Слишком влюблённый? Нет. Не возможно. Несколько дней не должны менять до этого вечного впечатления об этой рыжей семейке и особенно об этой рыжей даме, которую всю свою осознанную жизнь он не мог терепеть похлеще самой Грейнджер или даже обычных маглов. Но теперь, как только имя "Джинни Уизли" всплывало в его голове, что-то теплом разливалось в отрывисто вздымающейся грудной клетке. Будучи ещё под впечатлением от вчерашнего, он не мог избавиться от смутно всплывающих картин голой поалевшей кожи бывшей гриффиндорки, розовых припухших губ, прикрытых влажных глаз и всего прочего, что он всё же хотел забыть ради своей гордости, не позволяющей ему воспринимать это всё как... Ту самую влюблённость. Бессмысленную, жалящую, но горячую, жадную и непоколебимую... Он бы снова хотел ощутить всё произошедшее вчера. С этими мыслями он разделся, залез под душ и наконец-то погряз со своими думами в струях прохладной, ободряющей воды. ~ Выйдя из душа с низко повязанным на бёдрах белым полотенцем и с джинсами и трусами в руках, Драко первым делом увидел Джинни, пристально рассматривающую свои ногти с облупленным красным лаком. Уже готовая к выходу, одетая в купальник, поверх которого с ссутулившихся плеч свисала клетчатая рубашка кого-то из её братьев, она сидела на кровати, сложив ноги по-турецки. Потрёпанная коричневая кепка надетая задом-наперёд, солнцезащитны очки, висевшие на узкой перемычке между грудями и слегка стягивающие ткань вниз. Складки на животе, пятна на шее и... медовые глаза, уже пристально изучающие всего Малфоя. — Надевай плавки сразу. Идём купаться... — протараторила Джинни, поднимаясь с кровати и подбегая к сумке, чтобы достать солнцезащитный крем, про который она благополучно забыла вчера, и кошелёк с оставшимися деньгами. Она прятала смущённый взгляд от того, он таковым и стал. Красные щёки вновь и вновь становились показателями её странных чувств. И всё же ей нравилось их испытывать. Этот лёгкий трепет, забытый на несколько лет, вновь проснулся в груди, и все эти дни, проведённые с Драко, она не могла от него избавиться. Да и не пыталась. Всё шло по своему должному течению. Ей очень хотелось так думать, но здравый смысл в виде Джинни Поттер откуда-то вновь возник в голове. Глупость. — Нужно купить презервативы. У Малфоя пересохло во рту от предвкушения. Мысль о том, что вчерашняя ночь, выпавшая на его удачливую долю, как оказалось — не единственная, и что его ждёт ещё хотя бы один раз и уже, может быть, не в пьяном состоянии, теплом растекалась по всему телу, опускаясь к паху. Ему хотелось вновь ощутить ЕЁ, но сейчас думать об этом нужно было меньше всего. Слишком уж он чувствительным стал в последнее время. Лучше было бы меньше думать об этом, и наслаждаться лишь её присутствием рядом. Малое количество денег приближало их к разлуке, к её возвращению в Нору, к его — в Малфой-мэнор. Нет. Ему так не хотелось вновь запираться в этих мраморных стенах, в этом холоде, в этих воспоминаниях... Он почти забыл всю свою ужасную, предыдущую жизнь... Почти... Отголоски всё ярче и ярче засияли в сознании, и стало невыносимо грустно. Нет. Без неё никак. — Да, хорошо. Купим после пляжа... — она, сощурив свои глаза, посмотрела на него, дожидаясь, когда же до его мозгов дойдёт то, что так быстро должно было дойти. — Я всё пропил, да? — Ага, осталось несколько купюр. На один приём пищи хватит и на оплату номера, — Драко смотрел на то, как её пальцы скользят в складках, карманах кошелька, шурша редкими бумажками. Пересчитывала жалкое количество так нагло потраченных им. Он досадно сглотнул, но попытался выдавить улыбку, когда она подошла к нему широко улыбаясь. — Сейчас будешь на улице с одним полотенцем танго танцевать, чтобы тебе монетки покидали. А можешь и без. Она игриво усмехнулась, и слизеринец наконец-то расслабился. Хоть всё и плохо, но её такое поведение заставляло его думать, что всё просто отлично. Эти большие, светящиеся, честные глаза, вглядываюшиеся в его, были слишком красивы. И солнце светило в окно, озаряя их золотым блеском, плящущим на узких радушках. Всё было великолепно. Без денег, без нормальной еды. Всё было хорошо. И солнце приятно грело полуобнажённое тело через тонкое стекло. Он наклонился к ней, прижавшись своими губами к её теплым, и она не отсранилась, сквозь поцелуй приулыбнулась, и резко прижалась к парню. Как же ЕЙ всё это нравилось. Эти поцелуи, касания, близость. Она чувствовала этот животный жар и сама поддавалась этому ужасному влечению. Неправильному, головокружительному. Уже какое утро, какой день она горела. И ей нравилось не преставать. Нравилось быть с ним в этом городке. — Эй, эй, эй! — Малфой схватил её за запястье, когда её рука потянулась к краю его полотенца. Почти. Она почти его сорвала с него. И сам он чуть уже не сорвался. Он мог бы повалить её на кровать, раздеть, вылизать с ног до головы, расцеловать, налюбоваться, но нужно было оставаться человеком. Оставаться Драко Малфоем, непоколебимым, надменным, важным... А не мягким, ничтожным, жалким. Её щёки пылали, его тоже, и они снова готовы были повторить вчерашнее, но... Рано, глупо, опасно. Сейчас нужно на пляж. Срочно нужно на пляж. — Одевайся тогда быстрее, иначе я сейчас сама пойду, — и она, отойдя и взяв все нужные, кинутые на кровать вещи (полотенце, крем), выбежала из номера, оставив его стоять в полном недоумении. — И что это было?.. Багровый, как варёный краб, он с трудом нашёл по пьяни брошенный под кровать плавки, и надел их, пытаясь отделаться от мыслей, так и жужащих в его голове. Её слишком много. Она постоянно внутри. В мозгах, уже в крови, в лёгких, в сердце. Глупо, наивно, но опьяняет похлеще любого стакана отборного виски. Она только что его трогала, целовала. Это до сих пор походило на абсурдный сон сумасшедшего. А он и вправду сошёл с ума. Она тяжело дышала, стоя спиной к стене. Грудь скакала как после долгого бега, сердце билось так сильно, что становилось уже больно. Как... Что она творит? Почему её так тянет к этому Малфою. Словно магнитом, её руки приклеились к этому треклятому полотенцу. Она была готова снять его, опуститься на коления и впервые в жизни отсосать кому-то. Ей этого хотелось! Вновь услышать его стоны, вздохи, ощутить вкус запретной плоти... С Гарри она такого никогда не делала, и даже не думала делать! Была ли это его проблема, или её — сейчас меньше всего волновало девушку. В этом Маргите она даже толком себе не принадлежала, что уж говорить о Поттере. Как-то так получалось, что всё отдавалось белобрысому шалопаю, не следящему ни за бутылкой у губ, ни, как оказалось, своим членом. От мысли о нём, Джинни тяжело вздохнула, и всё внизу как-то фантомно наполнилось недавними ощущениями. Такой секс ей очень нравился, и как бы она там не любила своего парня, которого всё же временно старалась забыть, с ним она недополучала всего того, что она получила вчера. Поттер в этом плане крайне её разочаровывал, даже несмотря на свою обаятельность. Драко приятно удивлял, хотя это будто бы болезненное тело казалось неспособным на какое-то достижения в сексуальной жизни. Но несносный Малфой (о Мерлин, как же у неё уже гудела голова), мальчишкой задирающий её в школе, за лохматые волосы, "грязные" веснушки и предательство крови, став старше, разумнее, изменив свои взгляды на ВСЁ, был слишком горяч. Джинни улыбнулась своим воспоминаниям — Идём, — сказал Драко, выйдя в коридор. Она попыталась спрятать свою улыбку, гордо вскинув ровный веснушчатый нос, но поганный румянец всё также её выдавал, и слизеринец рядом с ней никак не мог не улыбаться от такого яркого вида. Он закрыл дверь, перехватил вещи из рук бывшей гриффиндорки и зашагал вслед за уже удаляющейся вниз по лестнице Уизли. Что-то подсказывало, что это всё — лишь начало их совместного путешествия. ~ — Когда ты в последний раз садился на метлу? — в очках и кепке Джинни выглядела очень смешно. Пока они шли до пляжа нос уже успел порозоветь от палящего солнца, как и плечи Драко. Было слишком жарко, поэтому раздетыми они не сильно выделялись из общей массы. Раздеты были все, некоторые уже даже обливались питьевой прохладной водой из недавно купленных в автоматах бутылок. Слишком жарко, но этого Уизли и хотела. Никакого холодного, моросливого Лондона. Лишь аномально горячий Маргит, абсолютно отличный от родной столицы. Настолько же отличный, как и Малфой от её официального парня. — Давно... В сентябре... Повода выбираться не находилось, да и просто по двору летать... Бессмысленно было, — спокойно ответил слизеринец, ловя удивлённый взгляд Джинни. Не этого она ожидала от гадкого фанатика её любимого квиддича. Не садился на метлу... Как такое вообще возможно?! Вот она летала неделю назад: нарезала круги над зелёным лесом, поддаваясь блёклому, но пекущему наверху солнцу её дома. Голубое небо, облака. Без этого было так сложно жить, а этот... 9 месяцев без метлы... Почти целый учебный год, целый срок беременности, да и в принципе огромное количество дней. Нет, так дело не должно было идти. У неё уже руки скучали по ощущению прохладного древка, а как бывший слизеринец вообще мог существовать без всего этого так долго... За их отдых они обязаны были полетать где-то на мётлах. В уже мысленный вишлист под пунктиками "поговорить по душам" и "впервые попробовать сделать минет" появился новый: "полетать на мётлах". Происходи бы это всё ещё два года назад первых двух пунктов бы вообще не было, а третий превратился бы в "расквасить Малфою морду о грунтовую почву", но сейчас, конечно же, всё было иначе. Это красивое, сейчас мило улыбающееся лицо, не должно было пострадать от инфантильной злобы. Всё в прошлом. Взгляд спустился на его татуировку на левом предплечии, но затем снова вернулся к дороге. Наплевать. Ей было наплевать на эту уродливо-брутальную татушку. Череп, змея. Тут половина горожан с похожими ходили, и хоть они и не имели столь противной истории, они ничем не отличались от его. Такие же чёрные. Такие же странные. — Слушай, а больно было делать "Чёрную метку"? — метка фантомно запульсировала на коже, и красное лицо подутратило свой цвет. Он ненавидел вспоминать об этом ужасном знаке, но он видел его постоянно: когда просыпался, когда ел, когда мылся, когда... спать ложился. Да, спать. Именно спать. Румянец вернулся, и мысли показались настолько глупыми, что смешок сам сорвался с розоватых губ. Джинни вопросительно посмотрела на парня. Вопрос явно не должен был вызвать столь странную реакцию. Но он, дабы согнать эту поступившую тень с её лица, закинул руку ей на плечо, сильнее прижав к себе и чмокнул в еле заметную веснушчатую ямочку. — Не больнее, чем по-пьяни падать с лестницы, — он ловко стянул с её переносицы очки , пока она, опешив от произошедшего, продолжала идти с ним чуть ли не в обнимку. Он напялил очки себе на лицо, и Джинни рассмеялась. Слишком смешно он выглядел с женским аксессуаром и с широченной улыбкой на лице. Кто-то недовольно на них оборачивался, кто-то наоборот смотрел с непритворным благоговением, и из толпы, стремящейся на пляж, даже послышался мягкий пожилой женский голос: "Молодость..." И вправду, молодость... С таким же наслаждением это слово пронеслось в двух ещё юных головах, свалив все мысли в дальнюю кучу. Уизли могла не думать о семье, о Гарри, да и даже о недавно волновавшем её Томасе. Малфой мог не думать о матери, об отце, да даже об этой метке, которая сейчас, здесь, не казалась какой-то уж до жути ужасной. Она больше не пугала рыжую, теперь не пугала и его. Это иногда странное спокойствие передавалось и ему, и не мог он не наслаждаться этими секундами душевной тишины, так редко всё же проскакивающие рядом с ней. Как она могла умещать в себе ВСЁ, оставалось загадкой, но приблизиться к этой необычной, ранее не изведанной натуре было слишком великодушно со стороны "О великого" Мерлина. Чем ближе было море, тем быстрее Уизли неслась к нему. Прокупавшись всё детство в озере, эта солёная вода казалась волшебнее любого дракона или гиппогрифа. Солнечные лучи отражались от буйной глади, и нагие медовые глаза мгновенно ловили ярких зайчиков, от которых сразу же вскруживало голову. Она схватила Драко за запястье, и будучи не в силах сопротивляться зову бесконечной воды, побежала ещё быстрее, на песке уже роняя и крем, и кепку. Их руки разомкнулись прямо у пены. Рубашка улетела, оголив почти не скрытое купальником тело, и девушка нырнула прямо в непроглядную тьму. Там было прохладнее, тише и... Ярче. Чужие касания не были противны. Они лишь дарили воздух под водой, и почти забирали всё оставшееся самообладание. ~ — Насколько я помню, ты легилимент, — обсыхая под солнцем и обмазывая Драко солнцезащитным кремом, она не могла не начать разговор с этим хорьком, котом или кто там еще миленький существует. Интересно, как отреагирует Малфой, когда в зеркале увидит откуда-то взявшиеся еле видные веснушки на обгоревшем носу. Не упадёт ли в обморок от увиденного? Джинни улыбнулась своим мыслям и похлопала липкую от крема спину напротив. — Спереди сам. Драко развернулся к ней лицом, забрал из прохладных ладоней крем и выдавил себе в руку, чтобы далее размазать по груди. Исподлобья глядя на девушку напротив, он медленно растирал по всему телу белую массу, дабы не испортить свою и так уже подпортившуюся за эти пару дней белизну. — Да, но я давно ни у кого в голове не лазил, так что не переживай, твои извращённые фантазии не отслеживаю, — девушка мгновенно вспыхнула от издевательских слов бывшего слизеринца. Нахмурившись, она обиженно отвернулась, принявшись зачем-то складывать рубашку своего брата как можно аккуратнее. Обиду и стойкость она могла сохронять ровно до того момента, пока чужие ладони не коснулись ссутулившейся спины. Она мигом выпрямилась и поддалась навстречу. "Идиоизм", — подумалось Уизли, но она не оттолкнула его, сама не отпрянула, когда руки парня заходили по всем обнаженным участкам. Наоборот, она готова была откинуть волосы в сторону, оголив шею, чтобы... Пальцы ласково пощекотали напрягшийся живот, но быстро отстранились, как и ладони вцелом. Всё. Закончил. — Ладно, буду честен, владею я этим навыком ужасно. Как бы Снейп, тётя не пытались меня научить — всё впустую. Зато окклюмент я в совершенстве. Кстати, интересно, что все абсолютно наоборот, нежели у Гарри. Легилимент, с трудом защищающий свою голову. Уж лучше быть под прочным щитом, чем бегать голышом с острым ножом. — Да ты, я смотрю, поэт, — Джинни доразмазала остатки крема и, нащупав на песке свои очки, надела их, пряча погрустневшие от упоминания Гарри глаза. Стыдно, ведь где-то в глубине еще, конечно же, теплились чувства к храброму, честному, часто весёлому парнишке, оставшемуся в Норе без неё. Но обида из-за недополученного внимания снова подло пересилила здравый смысл и Джинни Поттер. Все чувства Уизли вновь проглотила в себя и уже спокойно улыбнулась изучающему её Малфою. — Меня так мама успокаивала всегда, когда вновь и вновь ничего не получалось. Но зато навык невербальной магии тоже есть. Не зря мне ещё до Хогвартса нанимали африканских волшебников. Они там вообще в своей Лапландии палочками не пользуются, — он вытянул ладони и из кожи медленно выросла орхидея. Свободной он сорвал цветок и заправил его за ухо восторженной от такого фокуса девушке. — Не смотри на меня так, это обычный "Орхидеус" Но на самом деле Драко не хотелось, чтобы она переставала на него так смотреть. Даже с очками по выражению её лица можно было прочитать, что она слишком сильно восторжена. И этот розово-белый цветок... Он сверкал на фоне рыжих светящихся под солнцем волос. Всё в ней было красивым. Даже перечисление уже не имело смысла. Раньше всё противное, в этой поездке стало самым невероятным. Изменилась она, или всё же он? Стала ли она красивее, или это он смог взглянуть на неё под новым углом? — Я тебе завидую: уметь так колдовать здесь, в Англии, огромная же редкость! — она схватила его ладонь, будто бы убери он её сейчас, всё бы волшебство навеки бы испарилось. Джинни приподняла очки, чтобы заглянуть в печальные глаза напротив. — Нечего мне завидовать, Уизли, — пробормотал Малфой, отводя свой взгляд. Говорить о зависти было невыносимо. Одно только упоминание въедалось в каждый нерв уже настрадавшегося от неё тело. Отвратительное чувство. От него к горлу подкатывал противный ком, а щёки алели от стыда за способность такое испытывать. Раньше ему нравилось, когда завидовали ему: его хорошей одежде, новенькой метле и прочим богатейским вещичкам. Но сам завидовать он ненавидел. А проведя восемь лет с почти что ежедневными встречами с Поттером, это чувство успело изгрызть его до такой степени, что даже чужая зависть к нему не вызывала бывалого удовлетворения. Поэтому он не хотел, чтобы она ему завидовала. Нечего было ему завидовать. — Ладно, я схожу куплю еды, а потом мы придумаем, как заработать денег, — прервала неловкое молчание Джинни и, нарыв в кармане валяюшейся рубашки кошелёк, поднялась и удалилась к прилавку с хот-догами. ~ — Подходите, не стесняйтесь. Фокусник прямиком из столицы! Великий и могучий Дракониус Малфониус! — голос Джинни прогремел по всей центральной площади, до которой идти пришлось минут двадцать. Перекусив, зайдя в номер за хоть какой-то нормальной одеждой, они мигом отправились в центр. Драко идея Джинни не нравилась от слова совсем: это каким же унижениям его собирались подвергнуть этим глупым выступлением! Но Уизли скакала по тротуару, чуть не присвистывая от счастья. Довольная своей гениальностью и уже ожиданием на первые деньги прикупить платьишко, еду, бритву и... Она встряхнула головой, чтобы избавиться от ещё свежих воспоминаний. Внизу всё предательски напряглось, и она мимолётно глянула на мрачного Малфоя, поправляющего свои драгоценные волосы. Нет, об этом думать было нельзя! И она вновь принялась за зазывания. — Не могла мне имя получше придумать?! — прошипел Драко, но Джинни лишь пожала плечами. Минут пять назад он держал бывшую гриффиндорку за шею, чтобы хоть как-то применить не выходящий у него "Сонориус". Безпалочковая магия была не из лёгких, а ещё и эта близость... Он не мог сосредоточиться, поэтому заклинание и не сильно подействовало. Но голос звенел достаточно хорошо, чтобы группа тринадцатилетних ребят сползлась к паре. Но как только на кончике пальца вспыхнул огонёк, почему-то восторженных криков не послышалось. Ну и конечно, эти малолетки окружили бедную Джинни. — А сколько вам лет? Она, вежливо улыбаясь, пыталась отмахнуться от странных подростковых вопросов, но эта кучка никак от неё не отставала. Драко закатил глаза и подошёл ближе. — У вас деньги есть? — грубо спросил он, и все пятеро выстроились словно по струнке от такого злобного голоса. Но оценив Малфоя, они спокойно выдохнули и рассмеялись. Это, конечно же, задело слизеринца, но заметив, что и Джинни еле сдерживает смешок, он немного подуспокоился. — А за сколько она нам станцует? — спросил самый крупный не только в росте, но и видимо в весе мальчишка. Всю весёлость Уизли как рукой сняло, и она возмущённо вздохнула. Драко заметил как сжались кулаки девушки, и как насупились её брови, и ему это совершенно не понравилось. И правильно, что не понравилось: она ринулась к подростку и схватила его за футболку, чуть не приподняв его. Откуда в ней вдруг столько сил появилось, никто не знал, но Малфою и нравилось и не нравилось то, что происходило. Нравилось видеть её в гневе: слишком горячей она показалась в тот момент, слишком независимой от всего. Но с другой стороны, от таких вот контактов с мелкотнёй у них могли появиться и проблему с местным патрулём, а это им нужно было меньше всего. — Слушай сюда, мелкий пубертатник: ты сейчас забираешь своих дружков и идёшь к себе домой коллективно отсасывать друг другу свои мелкие пенисы. Ещё не дорос, чтобы тебе женщины танцевали, мелкий ублюдок. И если ещё хоть раз я увижу тебя рядом, я найду тебя и подвешу голым в твоём дворе. Я выросла с шестью братьями, так что не переживай, я знаю, что у вас, мелких идиотов со спермой вместо мозгов, в голове. Деньги сюда, пока я не отправилась к твоим мамочке и папочке. И вы тоже, что стоите? — испуганный жирдяй вынул из кармана своих шорт все свои купюры. Его друзья последовали его примеру, и через несколько секунд в женских ладонях зашелестели приятные на ощупь зелёные бумажки. — А теперь вон отсюда! Все! Парни умчалсь чуть ли не со слезыми на глазах. Джинни же наоборот просияла и протянула деньги, дабы похвастаться перед Малфоем. ОН до сих пор не мог отойти от только что произошедшего: по идее он должен был за неё заступиться, и вроде бы всё так и начиналось, но всё пошло точно не по сценарию в его голове. Да и от сказанных ею слов хотелось смеяться. — "Сперма вместо мозгов", "коллективно отсасывать друг другу"... Джиневра, Джиневра... От кого, от кого... — и Мафлой громко рассмеялся, да так, что несколько человек даже обернулось на него, чтобы посмотреть словно на умалишённого. Уизли криво улыбнулась, а затем сама засмеялась. — 100 фунтов того стоили, Малфой! И даже не смей меня осуждать, их нужно было поставить на место, — и они зашагали дальше в поисках лучшего места для магии. И пока они шли, оба весело обсуждали случившееся, и Драко с наслаждением рассматривал девушку рядом с собой. Откуда он мог помнить её полное имя, он не знал. Ни в школе, ни в газетах, ни где бы то не было ещё он не видел "Джиневра": везде Джинни Уизли. Но пока он любовался рыжими прядями в голову, влились воспоминания о школьных годах. Точно, школьные книги о квиддиче. Вот, где он постоянно видел это имя... ~ — Моё обаяние и твой магический талант — лучшее сочетание, Малфой. Мы великолепные напарники. 200 фунтов за день... Я видела баннер: завтра проводят какой-то бесплатный канцерт в баре неподалёку от нашего отеля. Надо купить мне красивое платье и пойти туда. Завтра купим, да? — Драко нравилось, как он шла, повиснув на его руке, и смотряла такими молящими, сверкающими глазами, что он не смог не кивнуть и не улыбнуться. Темнело. Солнце садилось, скрываясь за домами яркой оранжевой полосой. Волосы Джинни стали ещё ярче, и парню было слишком трудно поверить в то, что всё по-настоящему. Казалось, что даже такого необычного цвета в мире не существовало. Но, как оказалось, он был, и волоски этого цвета щекотали кожу его плеча. Грело душу, и сердце билось чаще рядом с ней. Настолько рядом. — О, супермаркет! — а его слизеринец даже не заметил. Так залюбовался идущей рядом девушкой. "Влюблён" — пронеслось в голове, но он снова смахнул эту мысль, как назойливую муху. Нет, это перебор. Просто симпатия и благодарность. Прошло всего несколько дней. Невозможно влюбиться после многих лет ненависти. Но горький вкус лжи от этих раздумий слишком ярко ощущался в горле. Он сглотнул и зашёл в магазин вслед за девушкой, вбежавшей в него, словно там её ожидала куча воздушных шаров и красивых подарков. "Будь у меня деньги, всё бы это сделал". Он зажмурился, глубоко вдохнул и снова постарался забыть то, о чём думал. — Давай я пойду еду поищу, а ты пока выбери... — она кивнула в сторону кассы, где вместе со множеством жевачек стояли коробочки различных презервативов и смазок. Щёки заалели, и парень прошагал к кокетливой кассирше, не оборачиваясь на удаляющуюся, смеющуюся Джинни. Вот сколько можно! С ней он себя чувствовал последним дураком. Уже который раз он из-за неё так алел. Но с собой он не мог ничего поделать. — Эх, молодость... — прощебетала кассирша лет тридцати пяти со светлыми, крашеными волосами и с малиновыми губами. Морщины уже залегли в уголках глаз, на лбу, но было видно, что в свободное от работы время она пользовалось спросом у мужчин. Драко так подумал, ведь всё же смог отнести к числу красивых взрослых женщин. Она окинула его взглядом с ног до гловы и усмехнулась. — Вы, молодые, любите порезвиться, я смотрю. — Ваше ли это дело? — спокойно спросил Драко, пытаясь скрыть подступившую неприязнь. Взгляд бегал по цветным коробкам разных фирм, разных размеров, даже азных форм. В итоге он взял обычные "Durex" и положил их перед женщиной. Она же с интересом прочитала всю информацию на коробке, а затем посмотрела на Малфоя, чей взгляд то и дело возвращался к стоящим рядом тюбикам смазки. — Не моё, но я увольняюсь, так что... — она широко улыбнулась, и на лице пролегла ещё более яркая паутина морщин. Но лицо не стало хуже: лишь статнее и мудрее. Бывший слизеринец совершенно не понимал, почему эта женщина не вызывает у него отвращения даже после своих идиотских слов. Его взгляд спустился на её грудь и он прочёл её имя на небольшом значке. Люси. Имя ей и вправду шло. Типичная Люси. — Вас осталось мало. Красивые, молодые блондинчики с преемлемыми членами и крутыми татухами на предплечьях. Ей с тобой повезло. — Я ей не парень, — Драко сам и не понял, зачем это сказал, ведь почти сразу же он поймал вопросительный взгляд Люси. Откуда у него появился навык создавать себе и другим проблемы он не знал, но этот талант с каждым днём всё ярче и ярче проявлялся. Тяжело сглотнув, он всё же решил объясниться. Какая разница, он же видел эту женщину в первый и в последний раз. — Её парень остался в Лондоне. Мы с ней... Кароче, она что-то типа изменяет ему со мной... От этих слов, произнесённых вслух, стало тошно, и перед глазами всё как-то странно начало плыть. Люси вертела в руках сканер штрих-кодов и задумчиво смотрела на парня. От этого взгляда стало ещё хуже, но он не мог от него куда-либо деться, поэтому пришлось терпеть эту по ощущениям бесконечную пытку. — Сюжет похлеще чем в каких-либо драмах. Такие молодые, а уже... Сколько вам? — Мне двадцать. Ей вроде бы восемнадцать... — Вроде бы? Смотри, не влипни, если ей вдруг 17. А то ещё засудит. Мы, женщины, люди хитрые. Кого угодно охомутаем, а потом и подножку подставим, — не планировал Драко слушать мудрости кассирши в Маргите, но деваться уже было некуда, поэтому он терпеливо слушал смешащие его слова. "Хитрые". И вправду, но хитрость не была противной. На нём она плохо не сказывалась, поэтому смешила, и Малфой сам себе улыбнулся. — А ты, я смотрю, по уши влюблён... Улыбка сползла с побледневшего лица. Глаза широко распахнулись. Самому думать было вполне преемлемо, ведь так эти мысли ничего не значили. Но эта женщина... Не послышалось ли ему? Нет... Она только что сказала, что он влюблён. Слишком влюблён. И полное осознание острым лезвием прошлось по быстро вздымающейся груди. Странное ощущение пронзило грудную клетку, и пришлось прикрыть глаза, чтобы хотя бы немного успокоиться. — Эй, Драко, ты выбрал? — Джинни подлетела с помятой коробкой пельменей со скидочным ценником и с запакованной бритвой. Она оглядела бледного Малфоя, а затем бросила недовольный взгляд на Люси. Она спокойно забрала у Уизли всё из рук и пробила. — Красивое имя у твоего паренька, — спокойно проговорила женщина, ловя испуганный взгляд слизеринца. Он до сих пор не мог отойти от мысли, что влюбился. ОТ этого глупо жалящего осознания, которого он избегал весь грёбанный день. Влюбился... В Уизли... Эти слова тяжёлой кувалдой били его по голове, и с каждой секундой парень становился всё мрачнее и мрачнее. Джинни попросила кассиршу дать ей ещё вишнёвые сигареты, бысто протянула несколько купюр и, схватив Драко за запястье, с покупками в руках вылетела из супермаркета. Драко только и успел, что мимолётно глянуть на улыбающуюся Люси. Эта улыбка его ни капли не успокаивала. ~ — Какая-то идиотка за кассой. Лыбится, глазки строит, — девушка уже минут десять недовольствовала по поводу этой женщины, практически не замечая подавленного молчания своего спутника. Малфой не мог избавиться от мыслей, и от них уже очень сильно болела голова. Хотелось расслабиться, забыться. Алкоголь... Его тянула ко всем ярким вывескам, которые они проходили, но Уизли не направлялась ни в одну, и ему приходилось, словно верному псу, тащиться за ней, игнорируя своё изжирающее изнутри желание напиться. — Джинни... — он остановился, и ей пришлось сделать то же самое. Было уже темно, поэтому девушке было сложно различить лихорадочный румянец на мужском лице. Но он его чувствовал, и стыд пламенными волнами снова и снова поступал к лицу. — Что-то случилось? Тебе плохо? — встревоженно спросила бывшая гриффиндорка и поддалась было в его сторону, но он отшагнул и откашлялся. Было уже прохладно, хотелось как можно быстрее оказаться в отеле, но... Сказать то, что он хотел, было слишком трудно, было слишком неправильно. Он не имел права ей об этом говорить, но не мог не попытаться. Он не мог ничего с собой поделать. Вся его сущность требовала того, что он собирался просить, но чего он не хотел произносить вслух. Еле собравшись с мыслями, он разомкнул свои сжатые губы. — Ты когда-нибудь делала минет?