Глава 7: "Как тебе не стыдно"

Произошло ужасное. Они встретили Рона и Гермиону... В это мгновение сам Мерлин был проклят дважды. Если, конечно, не четырежды. Кровь встала в разгорячённых жилах, и Джинни посмотрела на Драко. В его глазах было всё та же неловкость, тот же страх и та же мутность. Да, именно такое слово. Пьян. Как и она. Голова кружилась, перед глазами все плыло. И хотелось снова верить в то, что всё это нереально. Но уже в который раз она удостоверилась в том, что здесь эта парочка и вправду стоит. Прямо перед их расфокусированным взглядом. Такие... Злые. Взбешённые. Джинни напряжённо сглотнула и сильнее сжала запястье своего спутника. Он же прижался к ней, ноги подкосились. Волнение крайне плохо действовало на неясный разум. Всё дрожало, и сердце, чьи вибрации девушка ощущала плечом, колотилось слишком быстро, будто бы неравномерно. — Отошёл от моей сестры, — голос её брата лавой прошёлся по каждому сосуду, и стало совершенно неприятно. Тело Драко напряглось. Он смотрел прямо в голубые, пылающие гневом глаза рыжего, повзрослевшего за эти два года мужчины. Крепче стал. Уверенней. Бывшего слизеринца это несильно обрадовало, но он лишь опустил свои и так тяжеленные веки, дабы не видеть этот въедливый ядовитый взгляд, к которому подключился не менее злобный взгляд карих глаз. Но Грейнджер сообразила придержать своего муженька, поэтому Драко, позорно прикрывающийся девушкой, даже этого не осознавая, пока был в безопасности. Во время танцев голова ещё варила, но сейчас как будто бы вовсе отключилась. — Не надо, Рон, — Джинни медленно, негодующе покачала головой, а затем приподняла её, уставившись на нежелательных гостей. Кажется, гнев в их лицах сменился ужасом. Такой Джинни не видели ещё с войны, и то тогда она была лишь чумазой и заплаканной девчонкой, не её они боялись. Но сейчас... Осунувшееся лицо, ярко выпирающие ключицы. Она и раньше была худой, но сейчас показалась уж слишком, хотя не прошло и недели разлуки сладкой парочки и младшей Уизли. А этот животный, ненавидящий блеск, который густился в её медовых радужках и расширенных до ненормального состояния зрачках. Он, конечно же, быстро прошёл, но и Гермиона, и Рон подумали, что вряд ли забудут этот взгляд. — Джинни, нам надо поговорить, — Грейнджер мгновенно оказалась слишком близко. Родной запах подруги ударил Джинни в нос, и она чуть было не расплакалась. Нора казалась далёким, несуществующим миром, но сейчас она была здесь. И мысли о Гарри острым лезвием прошлись по распаренному мозгу. Гермиона повела рыжую на улицу, оставляя позади своего мужа и Малфоя. Джинни волочилась следом, нехотя перебирая ногами. Тишина. Свежий воздух. Всё блаженно окутало хрупкое разгорячённое тело, и разум еле-еле прояснился. Захотелось затянуться, но кудрявая никогда не курила, и пришлось силой подавить нарастающее желание, жгущее всё горло. — Ты в своём уме?! Звонкая, на время отрезвляющая пощёчина, и Джинни мигом вскинула голову. Мысли встали на свои места, и наполненное досадой лицо напротив стало яснее белого дня, которого Джинни уже с нетерпением ждала, ведь с приходом солнца эти мучения должны были бы закончиться. По идее. Ей хотелось в это верить, и она верила, что всего лишь через какие-то часы больше не будет видеть эти осуждающие взгляды близких людей, и она снова сможет окунуться в эту беспорядочную маргитскую жизнь. Живот зажгло. Либо от странного желания снова провести ночь с Малфоем, либо от подступающей тошноты. Без этой парочки было лучше. Не было бы их здесь, тошнить бы не начало. — Ты что вообще творишь?! — Гермиона чуть ли не плакала и уже через мгновение трясла бедную, раззеленевшуюся Джинни. Вся эта вкуснота, выпитая совсем недавно, уже собралась наружу. Но Уизли нашла в себе силы и сделала долгий глоток, а затем отбросила от себя руки Грейнджер. — Малфой?! Как?! Ты что ли забыла кто он?! А Гарри?! Ты о нём вообще подумала?! Вопрос за вопросом летел в закипающую от злости девушку. Она сжала кулаки. Сильно. Подоблезшие красные ногти впились в мягкие ладони, а костяшки зачесались в предвкушении быть куда-то влепленными. Гермиона что-то говорила. Говорила и говорила. Говорила и говорила. Джинни нехотя слушала ужасно длинную лекцию о морали и дивилась тому, как же жизнь смогла всё так странно развернуть. Всё это приключение с Драко, встреча со сладкой парочкой молодожёнов... Что же дальше? Что ещё судьба впихнёт в её странное, никчёмное существование? Страх и предвкушение дружно зарезвились где-то на подкорке сознания. Ожидание приключений горячило кровь, и в этом чувстве эйфории Джинни прислонилась спиной к стене. Холодное прикосновение заставило девушку вновь "очнуться" и принять внимательный вид. Словно ей были интересны речи Гермионы. — Давай сейчас по-честному, — выдохнув, начала Гермиона. "По-честному"... Слух Джинни мгновенно навострился. Честь... То, что пропало в прохладном море Маргита, в белёсой тонкой коже и стаканах алкоголя. Слово, которое вылетело из голову, но теперь вновь оказалось там. Честь... Не она ли была важной частью войны? Не она ли была символом случившихся в волшебном мире перемен? Не она ли... Не она ли была важной частью Джинни до того, как она вновь встретила Драко? Что вообще такое эта злосчастная честь, от которой в глазах начало щипать, а к горлу поступил самый жгучий ком. Уизли знала, что такое честь. Как-никак, в прошлом она была гриффиндоркой. Честь — это достоинство. Честь — это правда. Честь — это... Девушка тяжело сглотнула. Честь — это верность... Джинни подняла свой остекленевший взгляд на подругу. — Вы спали же, да? Ты по-крупному изменила Гарри. Уизли устало кивнула на и так бессмысленное утверждение подруги, сдержала слёзы и откинула голову на стену. Бошка почему-то вмиг стала тяжёлой. Очень тяжёлой. Кто-то вышел из бара. Вместе с собой он вынес громкую музыку, звон стаканов и... крики. Женские, мужские. Какие-то жуткие крики, от которых голова расскалывалась сильнее. Что-то неладное. Абсолютно неладное. Поэтому Грейнджер так всполошилась и влетела в помещение. Уизли же окликнула вышедшего человека и попросила сигарету. Мужчина лет сорока любезно ей предоставил горький, дешёвый табак. Она блаженно затянулась и только после нескольких таких вдохов всё же решила спросить, что там происходило. — Парниши дерутся. Благое дело. В наше время за вечер драк пять как минимум было, — он посмеялся, вспоминая былые времена, и когда девушка потушила сигарету, поблагодарила его, то он широко улыбнулся и попращался, отправившись в своём неизвестном направлении. Новость о драке не сильно радовала, но сигарета помогла подуспокоиться. Она зашла внутрь, и чуть ли не сразу в неё влетел Драко. Волосы беспорядочно торчали в разные стороны, лицо раскраснелось сильнее, из потемневшего носа текла кровь, а верхняя губа была напрочь расквашена вместе с бровью. Ужасно. От этой картины Уизли непроизвольно сморщила нос. Помогла парню подняться и сразу же его заслонила, как только увидела устремившегося в его сторону брата. Какие-то барные курицы визжали, Гермиона беспорядочно кричала, Рон был в ярости, а Драко что-то жалобно бормотал, хватаясь за хрупкие, обнажённые плечи Джинни. — Драко в драке. Смешно, — пробурчала она, усмехнувшись, а затем одарила брата презрительным взглядом. Не было сомнений, что кулаками размахивать начал он. Старший Уизли, конечно же, остановился. Бить сестру вообще не входило в его сегодняшние планы. Да и в принципе кого-то бить сегодня совершенно не хотелось. Но обстоятельства вынудили, ведь Малфой... Рядом с его сестрой... Это было ужасно... Рон никак не мог понять, как они вообще вместе оказались в этом маргитском баре, где этого хорька никаким образом не должно было быть. Поэтому Джинни и не отвечала на письма, не выходила на связь... Всё внутри рыжего парня сильнее закипало, но он пытался сдержать свой пыл. Мягкие касания жены (сама эта мысль грела разъярённую душу) успокаивали, и он смог всё же посмотреть сестре в глаза. Огромные зрачки, почти что скрывающие обычно яркие, красивые радужки, растрёпанные волосы, в этом неоновом свете потерявшие весь свой цвет. Подпухшие губы, какие-то странные пятна на совсем блёклой коже... — Как тебе вообще не стыдно... — выплюнул Рон, сдерживая вновь нахлынувшую ярость. Ярость на неё. Он, как и Гермиона, не могли понять "почему?", зато было не сложно ему догадаться, как эти двое проводят время в Маргите. Стало тошно, противно. Быть разочарованным в самом близком человеке... Было жаль себя, Гарри, который оказался преданным, было уже жаль маму, которая всё в итоге узнает от самой же дочки, семью, которая вряд ли оправиться от такого поступка младшего члена. Было жаль саму Джинни, перечеркнувшую себе всю счастливую жизнь этой грёбанной поездкой в Маргит. — У тебя три дня, чтобы вернуться. Иначе Я расскажу всё маме. Младшая Уизли возмущённо открыла рот. Драко, шатаясь, удалился в уборную, чтобы смыть кровь, и Гермиона, и Рон проводили его неприязненными взглядами. Джинни же закипала, как волшебный котелок. Лицо поалело, а брови сползли к переносице. — Какого хрена?! — выпалила она. Людям было наплевать, даже драка не всех заинтересовала, и поэтому тяжёлая громкая музыка продолжала гудеть в разъярённых головах. Она схватила брата за его рубашку и приблизилась лицом к лицу, чтобы, может быть, внушить какой-то ужас, но Рон лишь пошатнулся и сжал свои губы. — Это всё вообще не твоё дело! И ты не имел права бить его и ставить мне условия! Кем ты себя вообще возомнил?! Думаешь лучше всех тут?! Хрен тебе, ублюдок ты конченный! Испортил мне вечер, отдых! Надо было ехать в Испанию, чтобы вас не видеть, упыри вы недоделанные. Вы... — Успокойся, Джинни... — начала было Гермиона и протянула руку, чтобы успокоить подругу, но та лишь шлёпнула её по ладони и сказала заткнуться. Рон крепко схватил сестру за плечи и отодвинул её от себя. Но та лишь с новой силой налетела на него и начала разъярённо колотить брата по груди. Но алкоголь брал своё. Быстро она выдохлась и обмякла, прижавшись к старшему брату, который любезно приобнял её и дал положить отяжелевшую голову себе на плечо. Младшая сразу же разразилась недетским плачем. Макияж размазался по одежде Рона, но никого это сильно не волновало. Грейнджер положила руку девушке на голову и медленно погладила. — Надо бы ей выспаться, — проговорила Гермиона, Рон кивнул, подхватил сестру на руки и пошёл на выход. Голова Джинни, распаренная злостью, слезами и алкоголем уже не сильно варила, поэтому девушка не скатилась с рук брата, не умчалась в уборную, чтобы присесть на раковину, подозвать Драко, намочить салфетку и вытереть кровь, смешанную со слезами, с красивого, разбитого лица. ~ — Кто это здесь! — седобородый мужчина, видимо владелец заведения, чуть ли не с ноги открыл дверь в туалет. Какой-то потрёпанные джинсовый комбинезон на пузатом теле, странная шляпа на скорее всего лысой голове. Суровое выражение лица сменилось, сквозь глубокие морщины проскользнул некий интерес, как только мужчина увидела сидящего у унитаза парня. Драко подогнул колени к себе и спрятал в них лицо. Из-за плеча деда выглядывал молодой официант, который уже переоделся в обычную одежду. Черты его лица смахивали на черты владельца, и отличался он лишь тем, что волосы были золотистыми, а бороды с морщинами и не было вовсе. Слегка оттолкнув отца, он подбежал к Малфою и помог ему встать. Все раны опухли, глаза покраснели от слёз, и вид у него был просто наиужаснейший. Они забрали его домой на ночь. Дали выспаться на жёсткой одинарной кровати под колючим одеялом. Какого же было удивление молодого вроде бы ещё волшебника, когда он проснулся в увешенной плакатами разных рок-групп небольшой комнатке. Дубовая мебель, заваленный какими-то книгами и тетрадями стол, валяющиеся под разными поверхностями носки. На полу спал тот самый блондин, который видимо и уступил ему кровать. Драко тихо встал и хотел было незаметно покинуть дом, не желая вспоминать вчерашний день, но в коридоре его окликнул хриплый голос и пришлось разделить утреннюю чашечку крепкого, дешёвого, растворимого кофе с мистером МакДеррином. — И как тебя так угораздило. Как баба в туалете моего бара ревел, — начал было мужчина, но Драко его толком не слушал. Смотрел в одну точку и пытался всё вспомнить. Концерт, горячая Джинни, Рон, Гермиона... Драка... Раны напомнили о себе непрятной гудящей болью, охватившей всё тело. Синяки на остальных частях видимо тоже были, но возможность посмотреть сейчас была крайне ограничена, поэтому он просто опустил уставшую голову на стол. — Папа, не лезь к нему. Лучше бы дал ему похмелиться, — молодой человек, которого утром Малфой застал на полу спящим сейчас на ходу натягивал на себя красную футболку. Он был загорелым, словно был родом не из Англии, а из Соединённых Штатов, прямиком с пляжей Малибу. Маргит. Как тут могло светить такое солнце? Такое яркое, тёплое, большое. Как будто бы на каждый город была своя центральная звезда, и поэтому она и отличалась всем-всем-всем. — Я Джек. Джек МакДеррин сел рядом и протянул свою руку. Драко с трудом оторвался от дубовой поверхности и вложил свою ладонь в его. По сравнению с кореным жителем его кожа оказалась слишком белой, и молодой магл рассмеялся. Разузнал, откуда же такая Белоснежка вдруг свалилась в этот город, что вообще стряслось и что теперь Малфою делать дальше. Он знал, что ему делать дальше: он должен был вернуться в отель, встретить там Джинни, утонуть в её сочувствующих объятиях, поцелуях и продолжить этот странный, спасительный отдых. Или уже не такой спасительный, раз Драко снова остался один с многочисленными травмами и с неприятным похмельем. Глушил он его горьким кофе и глупой болтовнёй. — Салага, я могу тебя подвести до твоего определённого места жительства. Если ты, конечно, не без него, — вставший за новой чашкой кофе мистер МакДеррин стукнул своего сына по затылку за такие высказывания. Тот обиженно выпятил губу, но как только отец развернулся, весело подмигнул свому новому другу. Малфой бы не хотел, чтобы этот парниша таковым его считал. Наглый магл. Но всё же помогший ему... За что же весь его прошлый круг так их всех ненавидел? За что постоянно любили Уизли и прочие эти львиные гордецы? Этот глупый Джек был в тысячу раз добрее и Люциуса, да и малфоевских прошлых друзей. Он чуть ли не насильно усадил Драко в свою дряхлую, красную, местами заржавевшую машину, названную автомобилем какого-то Дарта Вейдера, а по-другому буикик, вручив ему наполненную льдом медицинскую перчатку, дастанную ранее из холодильника. Кинув что-то про учёбу на врача, он уселся в свою тачку и с четвёртой попытки завёл её. Малфою захотелось поскорее покинуть этот транспорт ради своей же безопасности, но Джек, врубив радио чуть ли не на полную громкость, вдавил в педаль, и красный автомобиль понёс их уже через знакомые городские пейзажи прямиком по кривой, маргитской дороге. ~ Ваза разлетелась на мелкие осколки. Не дорогая, но красивая, и ярость всё сильнее и сильнее поднималась в Рональде. Гермиона испуганно присела, схватившись за свою голову. Несколько стеклянных фрагментов застраяло в её волосах, но она их мигом стряхнула. Щека старшего Уизли слегка кровоточила от новоиспечённого пореза, и лишь одна Джинни умудрялась в состоянии наисильнейшего гнева шагать по кожаному дивану. Три вазы. Она разбила им три вазы. Не просто так, конечно. У неё было очень много причин. Первая ваза была за то, что они решили уложить её на этот ужасный диван, от которого утром она еле отлипла. Вся спина болела вместе с головой, но злость была сильнее и подавляла неприятные ощущения внутри. Вторая ваза полетела тогда, когда она поняла, что вообще-то находится не там где должна. Какого хрена эта парочка забрала её с собой? И третья, последняя в этом их номере, разбилась, когда Джинни поняла, что Драко нигде нет. Его здесь не было! — Как вы, блять, могли его оставить там?! — она широко развела руками, пнула спинку дивана, на котором стояла. Она уже готовилась наброситься на брата, чтобы расцарапать это лицо, которое не выражало никакой сожаления по поводу того, что они с Грейнджер специально оставили бедного, побитого, пьяного парня (знакомого им обоим) одного в незнакомом городе. Джинни не была такой злой, даже когда эта парочка читала ей нотации по поводу её верности. Их поступок был в разы менее гриффиндорским, чем её. Намного ничтожнее, позорнее. — Так же, как и ты бросила Гарри! — крикнул Рон, и его сестра возмущённо открыла рот. Она схватила подушку и кинула в брата, попав ему в лицо. Та полетела обратно. Гермиона всеми силами дальнейшие 10 минут пыталась успокоить рыжих, орущих людей, уже чуть ли с ума не сходящих от всего того, что случилось, что оказалось узнанном, что теперь каждый думает друг о друге. Вскоре Грейнджер оказалась посередине дивана, между подуспокоившимися родственниками. Старший Уизли оттряхивал осколки с голых пяток, а младшая просто сидела с другой сороны, надувшись, словно воздушный шар. — Если вы снова начнёте спорить, я уж точно заколдую вас обоих Лапифорсом, — проговорила Гермиона, посмотрев сначала на мужа, а затем на подругу. Хотелось бы, чтобы всё было проще, лучше. Чтобы их вообще ничего больше не связывало с Маргитом, ведь весь так называемый "медовый месяц", который вышел слишком коротким, закончился таким ужасом, который вроде бы не должнен был влезать в установившуюся, слишком хорошую жизнь. Но всё привело к нему. И Гермиона не была сильно удивлена, хоть и была зла на Джинни. Во-первых, после хорошего всегда приходило плохое, и идиллия не могла длиться вечно, как бы сильно этого не хотелось. А во-вторых... Импульсивность этой девчонки ещё никогда до хорошего не доводила, а благие намерения Гарри подарить ей хорошую жизнь, соответственно, не обернулись чем-то замеченным. Грейнджер видела, что они отдалялись друг от друга, но... Она же не могла ничего поделать. Не могла же? — Просто повторю, что если ты не появишься в Норе в течении трёх дней, мы сами расскажем всё Гарри. И Молли заодно. Можешь уходить. Нам ещё убираться, — холодно сказала Грейнджер и проводила взглядом мигом вскочившую, а затем направившуюся на выход младшую Уизли. Дверь громко хлопнула. Рон на неё даже не посмотрел. Он положил голову на плечо жене и тихо заплакал. Гермиона же оценивающе осмотрела весь сотворённый кавардак, а затем прижалась щекой к любимым рыжим мягким волосам. ~ Джинни шла по жаре босиком, неся в руке свои наспех схваченные кеды. Люди то и дело провожали её взглядом, полным осуждения. Ненавидели её все, и ранее такой приятный, солнечный город стал самым мерзким местом на земле. Голова болела, прикрыть её было нечем. Когда она прошла мимо какого-то утреннего кафе, голос ведущего из радио сразу же заполнил ближайшее пространоство. — Сегодня ударная температура! Впервые в Маргите температура выше 35°C! Самый жаркий день в году! Да не просто в году! За десятилетие! И это ещё даже солнце не в зените. Уизли простонала от ужасных ощущений, и этот звук перелился в непонятный, хриплый рык. Она пнула камень, шыкнула от боли, потёрла воспалённые от слёз глаза. Платье отбрасывало блики на землю, и всё начинало казаться ненастоящим. Голова кружилась, Джинни уже успела подвернуть ногу, снова чуть не заплакать. Мыслей не было. Она не сильно и сопротивлялась, когда её усадили в машину. ~ Драко был неистово рад встретить Джинни на улице. Они ехали и ехали, казалось, Джек крутил его по всему городу, и Малфой уже собирался было заснуть, но в далеке мелькнуло это светящееся платье, эти огненно-рыжие волосы, и он радостно вскрикнул, напугав МакДеррина, который резко вжал в тормоза. — Ты вообще идиот?! Нельзя пугать водителя! — магл недовольно посмотрел на своего пассажира, но тот лишь закатил глаза, быстро расстегнул ремень безопасности и вылетел из машины, чуть ли не бросившись под колёса мчащемуся навстречу автомобилю. Джек бибикнул ему, будто предупреждая быть более осторожным или неформально называя его идиотом. Но Малфой лишь видел её. Её, такую уставшую, разбитую, одинокую. Как он был рад её видеть. О, как он был рад! — Джинни! — крикнул он, схватил её за запястье, но она лишь что-то невнятно промычала и наклонила голову. Было очень жарко, Драко и не ждал никакого ответа: он лишь подвёл её к задней двери красной машины, встречая вопросительный взгляд Джека через стекло и помог ей усесться на кожаное сиденье. Провёл рукой по её, будто удостоверяясь, что она и вправду здесь, оббежал автомобиль и запрыгнул в него. Как же повезло! Как же повезло! — Мы всех горячих девчонок будем подбирать с улицы? — МакДеррин прикусил нижнюю губу и опустил солнцезащитный козырёк в машине. Сжал руль, надавил на газ и двинулся дальше. Драко был крайне недоволен таким высказыванием, и всё чувство благодарности растворилось в наступившей тишине, которую Джек мигом прервал, снова запустив музыку. Джинни, которую мотало при каждом движении буика, перевалилась через сиденье и наклонилась прямо к уху неизвестного ей парня. Горячее дыхание обожгло красную кожу, и руль дёрнулся, чуть не направив машину прямо в фонарный столб. — Тебе не стыдно так про женщину говорить?! — крикнула Уизли ему на ухо, и он со всей силы вжался в сидение, чтобы случаем не завернуть куда не надо. Драко залился весёлым хохотом. Джинни сразу повернула голову в его сторону и вопросительно уставилась на смеющегося парня. Тот замолчал и покраснел под таким пристальным взглядом. Но она лишь наклонилась ближе и чмокнула его в щёку. А затем вернулась обратно и приклеилась к окну, решив понаслаждаться видами уже и не такого ненавистного города. Джек, пребывая в очень неловком состоянии, решил сделать музыку погромче. — Да лучше выключи уже эту дрянь, — в ещё хрипловатом голосе сквозила старая добрая надменность. МакДеррин, недовольно фыркнув, всё же нажал на выключатель, и машина уже ехала лишь под звуки негромких женских посапываний и постоянных рычаний мотора. Драко, прислонившись к окну, улыбался и верил в то, что всё будет хорошо. Ведь они снова вместе. В Маргите. Он и она.