Часть 1

***

с 1803 года Европа захлебывалась в крови. война между Французской империей и Великобританией превратилась в бесконечную мясорубку. хоть амбиции Бонапарта и казались безграничными после побед под Аустерлицем, к этому моменту Франция начала медленно, но верно сползать к поражению. британский флот уже давно запер французов в портах, а на суше каждый метр земли давался ценой сотен жизней. в один из таких дней британский батальон TMS — The Mercian Shield, в состав которого входили опытные стрелки из центральных графств Англии, получил приказ зачистить лесной массив от остатков французских ублюдков. дорога была долгой и изматывающей, сапоги вязли в грязи, а форма пропиталась сыростью.

ребята кое-как добрались до нужной точки. место для временного лагеря выбрали удачное: небольшая низина, закрытая густыми деревьями, что позволяло скрыть свет огня. солдаты развели костер и принялись за скромненький ужин. в ход пошли припасы, которые тащили с собой: черствые галеты, немного солонины и разбавленный ром. тишину леса нарушало только чавканье и треск дров. кто-то умудрился обпечь себя и с него посмеялись — на войне без такого черного юмора вообще никак, иначе крыша поедет от постоянного ожидания смерти. время поджимало, нужно было действовать быстро, ведь французы, хоть и были очень измотаны, всё еще оставались ахереть какими опасными и не спали, выставляя дозоры на каждом шагу. они сидели там, в темноте, с заряженными мушкетами, готовые в любой момент пустить пулю в лоб каждому, кто хрустнет веткой.

ситуация на политической карте мира становилась совсем херовой. помимо вечной грызни с Францией, на горизонте замаячила новая угроза. Османская империя, которую в Лондоне привыкли называть «больным человеком Европы», вдруг какого-то хера начала подавать признаки жизни и активно укреплять свои позиции на востоке. это было уже ой как серьезно — если Османы решат ударить в спину или перерезать торговые пути в Индию, Великобритании придется туго. Индия была кормушкой империи, и потерять её значило проиграть всё. все планы трещали по швам, и информация сейчас ценилась дороже золота.

— хей! Нил! подойди сюда! — голос комбата прозвучал неожиданно резко, заставив солдат у костра вздрогнуть.

молодой парень мгновенно поднялся с поваленного бревна. быстрым, вбитым дисциплинированным шагом он подошел к офицеру. Нил был по-своему красив, хотя такая внешность в те времена вызывала у многих страх, основанный на суевериях. рыжие, как пламя, волосы и пронзительно-голубые глаза — в деревнях до сих пор шептались, что таких солнечных ребят так и просит костер. но Нил ни капли не был похож на хрупкого юношу. на скуле у него белел грубый шрам — память о драке, когда банда пьяных ублюдков решила помахать мечами, не поделив место у стойки. шрам только подчеркивал его жесткий взгляд. парень уже тогда понял, что мир — это место, где тебя бьют просто за то, что ты не такой, как все.

— я слушаю вас, сэр, — произнес парень, вытянувшись по струнке.

комбат несколько секунд молчал, глядя в пламя костра. он обдумывал, как лучше скормить парню кое-какую самоубийственную идею. наконец он выпрямил спину и, глядя Нилу прямо в глаза, сказал:

— если ты считаешь себя настоящим солдатом, тебе придется пожертвовать собой ради нашего государства и людей. я буду честен: я почти уверен, что тебя убьют. но если у тебя всё получится — это будет чудо, которое спасет тысячи… нет, миллионы наших людей.

он замолк, наблюдая за реакцией Нила. парень стоял неподвижно, хотя в голове явно пробежал холодок. Нил понимал, что «чудо» на языке комбата — это билет в один конец с минимальными шансами вернуться живым.

— объясняю кратко: твоя задача — дезертировать. ну, то есть сделать вид. ты должен любыми способами втереться в доверие к одному из французских батальонов, которые стоят неподалеку. притворись перебежчиком, ирландцем, кем угодно, но выведай их планы, численность и всё, что они знают о передвижениях Османов. понял?

Нил замешкался всего на пару секунд. в голове вихрем пронеслись мысли: французы не дураки, за шпионаж там два выхода — к стенке или на гильотину. но приказ есть приказ.

— тогда завтра на рассвете отправляешься. всё, что тебе понадобится для этой — назовём её легендой — гражданская одежда или поддельные бумаги — попросишь у меня утром. а сейчас — отбой!

солдаты поспешили разойтись по своим укрытиям, стараясь сохранить остатки тепла. так как батальон кочевал в лесу, спать приходилось на траве, завернувшись в тёплую одежду. Нил ушел чуть дальше от лагеря, туда, где костер уже не давал света. он сел на холодную траву под старым дубом и обхватил колени руками. в лесу было тихо, только где-то вдалеке ухнула сова. он думал о том, как вообще можно провернуть такую аферу. нужно было не просто выжить, а заставить врага поверить рыжему британцу. в кармане куртки лежала затупившаяся монета — его единственный талисман, его когда-то в детстве дала ему мама. это была старая медная штука, стертая до блеска его пальцами. сейчас она казалась тяжелой, очень тяжёлой. может это из-за стресса? он уже не понимал.

мысли были о том, как же воплотить это. сначала он думал притворяться лесником, но сразу понял, что эта идея отстойная — ни один лесник не будет бродить по зоне боевых действий с таким испуганным видом и британской выправкой, которую не скроешь под обносками. а потом к нему в голову пришел хороший план.

он не боялся боли, значит, он, например, сломает себе ногу и сделает себе пару ушибов. а лучше — пусть его по-настоящему разукрасят. он может попросить помочь кого-то из своих, самых крепких ребят, чтобы они его отпинали так, чтоб живого места не осталось. он будет лежать на обочине дороги, где проходят французские патрули, и ждать. французы не такие уж и чёрствые, они помогут человеку, если увидят в нем жертву своих врагов. тут на руку играло то, что Нил в идеале знал французский. он скажет, что Великобритания — это ебаный ад, что над ним поиздевались, сломали кости и бросили помирать в лесу. глядя на его окровавленное лицо и поломанную ногу, они вряд ли заподозрят в нем шпиона. скорее увидят такого же несчастного парня, которому просто не повезло. Нил сжал монету в руке. это было сумасшествие, но оно могло быть единственным решением.

просидев час со своими мыслями под старым дубом, он наконец заснул, но сон не принес облегчения. в его голове крутились самые худшие варианты развития событий, превращаясь в липкие ночные кошмары хуже параличей. ему снилось, как он лежит на дороге, а французские солдаты, едва завидев его рыжую голову, начинают громко смеяться. они не протягивали руку помощи, а вместо этого сразу раскусывали его жалкую легенду. во сне французский офицер с холодным лицом вонзал штык ему прямо в грудь, насмехаясь над тем, как неумело британец пытался притворяться своим. Нил просыпался в холодном поту несколько раз за ночь, вслушиваясь в шорохи леса, пока рассветное солнце не начало лениво пробиваться сквозь листву.

на утро, когда лагерь начал оживать, он сообщил свой план комбату. командующий слушал его, нахмурившись и нервно теребя пуговицу на мундире. он, конечно, не сильно хотел калечить своих людей, тем более такого ценного бойца, но ситуация была критической, и он понимал — без крови эта легенда не сработает. комбат тяжело вздохнул и огляделся.

— Арсен и Коллен! живо ко мне! — крикнул он, подзывая двух самых массивных солдат в батальоне. — принесите ему обычную одежду простого гражданина. если французы увидят на нем хоть клочок нашей формы, смерть будет неизбежна и мгновенна. и… займитесь его травмами. это приказ!

солдаты неохотно принялись за дело. они переглядывались, явно не в восторге от задачи. пинать своего товарища, с которым еще вчера делили галеты у костра — это такое себе удовольствие, тем более когда Нил ничего не сделал и виноват был только в том, что оказался слишком удобным для этого.

— прости, Нил, — буркнул Арсен, замахиваясь для первого удара.

начался настоящий ад. удары тяжелых сапог и кулаков градом посыпались на парня. Нил всё вытерпел, сжимая зубы так сильно, что во рту появился привкус метала. он не издал ни звука, даже когда почувствовал острую, вспыхнувшую огнем боль в левой ноге — они всё-таки сделали то, о чем он просил. его лицо быстро превратилось в сплошное кровавое месиво, а ребра ныли при каждом вдохе. когда избиение закончилось, Нила, едва живого, быстро, можно сказать, подкинули на лесную дорогу, по которой часто проходили вражеские разъезды.

его оставили лежать в пыли. Нил чувствовал, как холодная земля забирает остатки тепла, а сознание то и дело ускользает. ждать долго не пришлось. через минут пятнадцать послышался стук копыт и скрип кожаных ремней. французский офицер, ехавший впереди небольшого отряда, заметил неподвижное тело на земле. он натянул поводья, и его лошадь тревожно зафыркала.

офицер спрыгнул на землю. это был мужчина средних лет в уже старом пыльном синем мундире, с густыми усами и внимательным взглядом. подойдя ближе, он сразу увидел в лежащем британца — это было понятно по чертам лица и одежде, хоть та и была гражданской. он хотел было пнуть тело, чтобы проверить, жив ли этот человек, но вовремя заметил, в каком ужасном состоянии находится парень. перед ним лежал явно мирный, страшно избитый юноша.

— хей! чего случилось у тебя? парень! ты жив?! — громко спросил офицер на своем родном языке.

Нил с трудом приоткрыл один глаз, который уже начал заплывать от синяка, и включил всё своё актерское мастерство на всю мощь, которую только мог выжать из себя в таком состоянии. почти со слезами на глазах, превозмогая боль, он начал говорить на чистом французском, глотая слова и всхлипывая:

— Господи… Великобритания… это ебаный ад! я попросил… кхе-кхе… я попросил наших солдат провезти меня через этот проклятый лес… а они… на полпути просто взбесились на меня ни за что! кинули здесь, как собаку… и отбуцали до такого состояния… пожалуйста, умоляю, помогите мне!!! — жалостно и надрывно говорил он, цепляясь пальцами за подол мундира офицера.

француз замер, явно не ожидая услышать такую грамотную речь от какого-то оборванца на дороге. он смотрел на разбитое лицо Нила, на его рыжие волосы, ставшие грязными от пыли, и его волновал сейчас только один важный вопрос.

— хей, пацан, а ты откуда французский знаешь так хорошо? — офицер прищурился, в его голосе промелькнуло что-то похожее на подозрение.

Нил ожидал этого. он выдохнул, стараясь выглядеть еще более несчастным.

— у меня папа… мой папа французом был… но его убили эти… эти британские ублюдки… — Нил зажмурился и сделал вид, что ему очень, очень больно от такой невероятной утраты, а не только от сломанной ноги.

офицер стоял в раздумьях. с одной стороны — враг, с другой — побитый парень, знающий их язык и имеющий французские корни. недолго думая, француз всё-таки сжалился. его лицо немного смягчилось.

— ладно… вижу, человек ты неплохой, хоть и родился не там, где надо, — офицер подошёл к Нилу и попытался поднять его на ноги.

как только Нил оперся на левую ногу, дикая боль прошила всё тело, и он тут же повалился обратно на землю, издав невольный стон. француз подхватил его.

— ничегооо, парень, не дёргайся. у нас тебя поправят, наши лекари и не таких с того света вытаскивали. ты не толстый, я тебя и сам донесу, лошадь побережем, — он легко, словно ребенка, поднял рыжеволосого парня на руки.

так они и направлялись в само логово любителей лягушек, как их называли в батальоне TMS. Нил чувствовал, как мерно покачивается тело офицера при ходьбе, и это странным образом успокаивало, несмотря на весь ужас ситуации.

— кстати, парнишка, а тебя зовут как? меня вот Фредерик Геон, — дружелюбно представился офицер, перепрыгивая через поваленное дерево.

дальше всю дорогу они молчали. Нил старался запоминать дорогу, повороты и расположение деревьев, хотя из-за боли это было чертовски трудно.

когда они наконец добрались до того самого местечка, где располагался основной лагерь французов, обстановка там была оживленной. повсюду стояли палатки, кони жевали сено, а солдаты в синих мундирах чистили оружие или просто отдыхали. увидев британца на руках у своего офицера, все вокруг знатно ахерели. работа на мгновение замерла, десятки глаз уставились на эту странную парочку.

— а… а чё это за хер на ножках тут? — грубо спросил какой-то парень с черными волосами и очень недовольным лицом, отрываясь от чистки сапог.

— Кевин, едрить колотить, это неуважительно! — прикрикнул на него Фредерик, аккуратно опуская Нила на землю рядом с ящиками. — даже если он из страны наших врагов, так вести себя непозволительно! это Нил Джостен. я его нашел на дороге, он лежал там весь в крови. его собственная армия британцев так поколошматила, что живого места нет. вот и жалко стало. он, если что, французский знает идеально, так что можете с ним нормально говорить. у него отец из Франции был, я же всё правильно сказал, Нил? — Фредерик обернулся к парню, который, побледнев от боли, пытался удержаться в сидячем положении.

— да… да, всё верно… — прошептал Нил, стараясь не смотреть в колючие глаза этого Кевина. он понимал, что первый этап плана пройден, но самое сложное — выжить в этом «логове» и не выдать себя ни единым жестом — только начиналось.

кевин подошел ближе, рассматривая рыжие волосы нила и шрам на его лице с явным недоверием. он выглядел как человек, которого не так-то просто разжалобить слезливой историей.

— и ты вот так просто притащил его сюда, фредерик? — хмыкнул он, складывая руки на груди. — британец со шрамом на морде и нашими корнями… ну-ну. посмотрим, что скажет полковник, когда увидит твое «приобретение».

нил чувствовал, как под этим взглядом внутри всё сжимается. ему нужно было не просто лежать и страдать, а начинать играть свою роль по-настоящему, пока этот парень не всадил ему пулю в затылок просто на всякий случай. хотя Нил заметил ещё одного парня: блондин, чуть ниже Нила, глаза карие. он стоял и наблюдал за этим всем.

Надо будет познакомиться…

***