Часть 6

      В этот раз медсестра ничего не приняла. Усыпила женщину и вернулась к подростку. Он лежал с закрытыми глазами, будто спал. Джойс сидела на иголках, то следя за мальчиком, то проверяя состояние женщины. Ничего не происходило.       — Добрый день.       Медсестра вздрогнула. Генри открыл глаза.       — Добрый. Но только сейчас не день.       Генри не ответил, разглядывая потолок. Джойс одернула себя — мальчик и не мог знать, день сейчас или ночь.       — Вы, может, хотите что-то узнать о чем-нибудь? — отсюда он не мог знать многое, но должно же быть ему любопытно?       Пациент вопросительно посмотрел на нее.       — То есть, с вами здесь наверняка говорят только об исследованиях.       — Нет, не хочу, — ответ прозвучал отстраненно. — А вы?       — Я-то конечно хочу, — Джойс оживилась. — Но вы, не знаю, вам вообще можно что-то рассказывать?       — Всё, что нельзя, вам покажется бредом.       — Если вы действительно убили своих родителей, мне бы было очень интересно узнать, что вас спровоцировало.       — Я не смогу объяснить.       — Вы говорили, что можете показывать людям то, что представляете сами. Будь это так, вы могли бы показать мне.       Какая странная женщина. Уверена, что он ничего не покажет, но зачем-то от этой фразы расскажет всё как есть.       — А давайте покажу, — Генри резко положил руку ей на шею, слегка сдавливая. На миг Джойс отпустила сознание от неожиданности, и он окунул ее в свой разум.       — Солнышко, дорогой, пойми, тебя никто никуда не запирает. Я пытаюсь спасти тебя от самого себя, только и всего. Ты сам не видишь, как ты опасен, и не можешь себе помочь. Но мы-то можем, мы должны тебе помочь, сыночка. Я не могу тебя бросить вариться в твоей черноте. Ты совсем уже в ней растворяешься, и даже не чувствуешь себя. Но мы найдем тебя, мы обещаем. Я найду тебя. Если бы я не искала тебя, не тянула назад, разве не была бы я ужасной матерью? Я ведь была бы вовсе не матерью, милый мой. Ты ненавидишь меня? Я вижу, что ненавидишь. И чувствую. Но ты поймёшь. Потом, ты увидишь, что я всё сделала ради тебя. Я верю, что ты увидишь, солнышко, что ты вернешься. Я так скучаю по тебе. Генри, слышишь, я люблю тебя.       По воспоминанию сложно было разобрать, какие слова мать говорила вслух, а какие — мысленно. Генри не делал между ними различия. Не факт, что он отделял их друг от друга и тогда.       — Это было утром. Вечером я убил ее.       — Из-за этих слов? — перед Джойс снова была больничная палата.       — Не только. Этот эпизод — квинтэссенция.       Джойс промолчала. Она ушла в себя, и Генри теперь не хотелось лезть в ее мысли. Вдруг она взглянула на Генри с чувством, ему неясным. Сама бы она заметила в себе раскаяние, но ему почудилось нечто сродни жалости.       — Вы понимаете, что за эти слова можно убить? Что для этого не обязательно быть сумасшедшим? — зло спросил мальчик.       — Если скажу, что понимаю, разве вы поверите?       — Нет. Не скажете.       — Я бы никогда такое не сказала своему ребенку, хоть бы он убил двести человек. Хотелось бы верить, что не сказала бы. У меня пока нет детей.       — Почему?       — Потому что это его выбор. Что бы он ни сделал, он сам собой управлял. А если и не сам, то это его дело. И я не господь бог, чтоб в печенки лезть.       — Какие у вас странные представления о боге.       Джойс пожала плечами. Генри наконец отправился сканировать ее сознание, перестав понимать, что происходит с ней. Медсестра не заметила, как прошли минуты, прокручивая в голове подсмотренное в чужом разуме.       Наконец Генри собрал картину. Этой женщины с ее играми здесь воистину быть не должно.       — Послушайте. Если вы скажете доктору Бреннеру, что я наслал вам видение, он отстранит вас. Если не хотите на этом месте работать, просто скажите ему.       — Почему это не хочу?       — Потому что не хотите. Вы другого совсем хотите. Психотерапию хотите вести, что бы это ни было. Вы и со мной пытаетесь, но не выйдет, потому что вам не дадут. Со мной нельзя, я слишком много вижу. Он обрадуется, что вы сумели разговорить меня, даст кого-нибудь, с кем можно. Правда, разозлится сначала, что слишком много узнали. Но вы сделайте вид, что не поверили. Например, скажите, что я вас загипнотизировал, что бы это ни значило. Вы же эту версию сейчас обдумываете. Он кстати прослушивает многое, так что в любом случае заменит вас. Вам только на руку, здесь вам неприятно.       — А вам?       — Да мне какая разница.       — Разницы нет, если вы отсюда никуда не денетесь. Но вы могли бы деться.       — Неужели.       — Если всё, что вы говорите — правда, вы легко сбежите.       — Пока не могу. Как смогу, сбегу конечно.       — И вы это говорите, хотя вас прослушивают?       — Он итак в курсе. Я вам говорю. Вы теперь, правда, навечно останетесь в Департаменте Энергии. Но вы об этом и мечтали, не так ли?       Джойс обвела мальчика тяжелым взглядом. Пропустив сквозь себя реальность его воспоминания, она в эту минуту верила. Девушка невольно обернулась к лампе. Воздух затрещал, и кабинет погрузился во тьму.