Часть 16 Маринованная селедь с картофелем

***

Утро вторника пахло свежемолотым кофе, дегтярным мылом (последствия вчерашней помывки кота) и легким оттенком паники, которая исходила лично от Лив Свенсен. — Леви, они будут здесь через час! — Лив металась по кухне, пытаясь одновременно взбить сливки и не наступить на Кнута Второго, который методично путался у неё под ногами, надеясь на пару расплескавшихся капель. — Армин! Жан! Конни! Это же… это же элита Разведкорпуса! А у нас на занавеске мыльное пятно после вчерашних банных процедур, и Кнут вчера погрыз край парадной скатерти! Леви, стоя у кухонного стола, невозмутимо нарезал сыр. Фартук сидел на нем удивительно гармонично, подчеркивая смертоносную ауру человека, который может убить половником так же легко, как и клинком. — Успокойся, Свенсен. Если Армин решит прокомментировать пятно на занавеске, он получит дополнительный наряд по чистке дымохода, — Леви даже не поднял головы. — А Жан… если будет отпускать свои шуточки, я скормлю его Кнуту. Кнут как раз хотел попробовать конину. Кот, услышав свое имя, издал короткое, властное «Мяу» и сел в позу сфинкса прямо посреди прохода, преграждая путь. — Ты в этом фартуке выглядишь… опасно мило, — хихикнула Лив, поправляя Леви лямку на плече. — Это называется «маскировка», — отрезал Леви. — Враг не ожидает нападения от повара в фартуке. В этот момент в дверь лавки постучали. Лив замерла. Сердце ухнуло в пятки. — Иди открывай, — скомандовал Леви, не прекращая нарезать сыр с точностью до миллиметра. — И постарайся не упасть в обморок от переизбытка героического пафоса. Лив глубоко вздохнула, сорвала с головы поварской колпак, который она нацепила для солидности, и распахнула дверь. На пороге стояли трое. Первым шел Армин Арлерт. За ним возвышался Жан Кирштейн, чей костюм был настолько безупречен, что Лив невольно захотелось проверить, не оставила ли она где-нибудь крошки на стуле. И, наконец, Конни Спрингер, который лучезарно улыбался, озираясь по сторонам. — Добро пожаловать в… — начала Лив, но закончить не успела. — КАПИТАН?! — голос Жана разнесся по всей улице, заставив соседских собак в ужасе загавкать. Троица застыла в дверях кухни. Их взгляды были прикованы к одной-единственной точке — к фартуку Леви Аккермана. Армин деликатно прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть дрожание губ. Конни просто застыл с открытым ртом. А Жан… Жан начал медленно краснеть, борясь с желанием расхохотаться и понимая, что это будет его последним действием в этой жизни. — Чего уставились? — Леви медленно повернулся к ним, не выпуская ножа из рук. — Проходите. Или вы ждете, когда я исполню для вас канкан? — Капитан… — выдавил Армин, первым приходя в себя. — Мы… мы рады видеть вас в добром здравии. — Вы же помните Лив, — Леви указал кончиком ножа на застывшую у двери девушку. — Моя помощница по закупкам и причина, по которой в этом доме всё еще не случилось котоубийство. В этот момент Кнут Второй, до этого мирно сидевший в тени, внезапно ожил. Он оценил блестящие ботинки Конни как потенциальную угрозу безопасности периметра и, издав короткое шипение, эффектно вцепился в шнурки. — А-а-а! На меня напал шерстяной комок! — закричал Конни, пытаясь стряхнуть черную молнию с ноги. — Кнут, фу! — прикрикнула Лив, но кот лишь плотнее прижал уши и продолжил атаку. — Оставьте его, — спокойно произнес Леви, подходя к столу с подносом сыра. — Он просто проверяет вас на вшивость… или блохастость. Кнут Второй не любит чужаков, которые шумят. — Кнут… Второй? — Жан наконец зашел на кухню, стараясь не смотреть на фартук (хотя это было невозможно). — У вас теперь есть кот, Капитан? Живой кот? Который не фарфоровый? — Как видишь, Кирштейн. В этом доме теперь много чего. Садитесь за стол. Лив приготовила «норвежский ужин», и если вы не съедите всё до последней крошки, я заставлю вас перемывать все окна в доме. За столом воцарилась удивительная атмосфера. Жан, Армин и Конни сидели, втиснутые в небольшое пространство кухни, и с аппетитом поглощали запеченную рыбу с картофелем под сливочным соусом. Лив суетилась, подливая чай, а Леви… Леви сидел во главе стола, всё еще в розовом фартуке, и молча наблюдал за своими бывшими подчиненными. — Знаете, — Армин отставил чашку и посмотрел на Леви с теплой грустью. — Мы ехали сюда с тяжелым сердцем. Мы не знали, что вы живете не одни. Мы думали, что застанем вас в депрессии, в одиночестве. Но здесь… Он обвел взглядом кухню: апельсиновые гирлянды на стенах, Кнута Второго, который теперь мирно спал на коленях у Конни, и Лив, которая как раз пыталась объяснить Жану разницу между «хюгге» и обычным беспорядком. — Здесь пахнет жизнью, Капитан, — закончил Армин. — Настоящей. Мирной. — Это всё заслуга этой сумасшедшей, — буркнул Леви, кивнув в сторону Лив. — Она ворвалась в мой дом, испортила мне порядок и заставила меня поверить, что Земля круглая. Я просто не успел её выставить до того, как привык к шуму. Лив улыбнулась ему, и на секунду их взгляды встретились. — Капитан, — Жан, прожевав кусок пирога, посмотрел на Леви с неожиданным уважением. — Честно говоря, когда я увидел вас в фартуке… я хотел пошутить. Но сейчас я понимаю. Вам идет. Быть счастливым вам идет гораздо больше, чем быть солдатом. Леви хмыкнул и приподнял бровь. — Если ты еще раз скажешь слово «счастливый», Кирштейн, я лично вздерну тебя. — Понял, капитан! — Жан шутливо отсалютовал вилкой. — Молчу! Вечер продолжался под звон посуды и смех. Лив слушала истории о том, как Армин восстанавливал библиотеки, как Конни пытался построить приют для детей, и как Жан стал «лицом дипломатии Парадиза» (что, по мнению Леви, было величайшей трагедией для дипломатии). Для Лив этот момент стал переломным. Она поняла, что сама стала частью этого стола. Частью этой семьи. И когда Армин, уходя, тихо шепнул ей: «Спасибо, что присматриваете за ним. Ему это было нужно больше всего на свете», — Лив поняла, что её портал в этот мир открылся не случайно. Любовь оказалась сильнее всех законов физики.

***

Кухня Аккермана официально превратилась в филиал международного посольства, где вместо скучной яичницы подавали маринованную сельдь по особому рецепту Лив и горячий картофель с укропом. Жан, успевший за вечер трижды получить нагоняй от Кнута Второго за попытки погладить его без разрешения, теперь с подозрением изучал содержимое своей тарелки. — Лив, скажи честно, — Жан ткнул вилкой в кусочек рыбы. — Это какое-то секретное оружие? Выглядит так, будто оно может парализовать одним запахом. — Это Gravlaks, Жан! — Лив рассмеялась, подливая Армину чай. — Рыба, соль, сахар и много терпения. Почти как тренировки в кадетском корпусе, только результат гораздо вкуснее. Армин, который весь вечер внимательно наблюдал за взаимодействием Лив и Леви, вдруг серьезно посмотрел на девушку. В его голубых глазах, всегда отражавших глубину океана, появилось странное выражение — смесь любопытства и узнавания. — Знаешь, Лив, — тихо произнес он, когда Конни и Жан увлеклись спором о том, чья прическа больше пугает местных марлийцев. — Я много читал о мире за океаном. О далеких землях, о технологиях. Но то, что принесла ты… это не просто рецепты. Это какая-то другая энергия. Ты не кажешься человеком, который просто «приехал с севера». Лив замерла с чайником в руке. Она почувствовала, как Леви, сидевший по правую руку от неё, мгновенно напрягся. Его пальцы, сжимавшие чашку, побелели. — Армин, — голос Леви был низким и предупреждающим. — Оставь свою аналитику для переговоров с правительством. Лив — моя помощница. Этого достаточно. — Капитан, я не враг, — Армин мягко улыбнулся, поднимая руки. — Просто… когда я коснулся дверной ручки, я вспомнил о прошлом. Словно Пути, которые, как мы думали, закрылись навсегда, оставили здесь крошечное окно. И через это окно сквозит холодным, чистым ветром из места, которого нет на наших картах. Лив поставила чайник на подставку и села напротив Армина. Скрывать правду от человека, который обладает интеллектом Арлерта, было бессмысленно и даже опасно. Тем более, кажется, он уже обо всем догадался. — Ты прав, Армин, — выдохнула она. — Я не с севера Марли. И даже не с Парадиза. В моем мире ваш мир — это… история. Великая, трагическая и очень важная. Я знала ваши имена до того, как увидела ваши лица. Жан и Конни притихли. Тишина в кухне стала звенящей. — Значит, ты — гостья из будущего? — Конни вытаращил глаза. — Скажи, в будущем люди научились летать без УПМ? И есть ли там еда, которая не портится годами? — Да, Конни. Люди летают на огромных железных птицах, а еда… ну, там есть свои нюансы, — Лив грустно улыбнулась. — Но самое главное — в моем мире вы все герои. Но здесь, за этим столом, вы просто люди. И это гораздо круче. Леви резко отодвинул стул и встал. Он подошел к окну, за которым сгущались сумерки. Его спина выглядела сейчас монументально, словно скала. — Мне плевать на Пути, на будущее и на «железных птиц», — произнес он, не оборачиваясь. — Лив здесь. Она моет полы, поет дурацкие песни и заставляет меня чувствовать себя живым. Армин, если твои «окна» попытаются забрать её обратно — я лично найду способ их заколотить. Армин кивнул, его взгляд смягчился. — Я не собираюсь ничего закрывать, капитан. Напротив. Я думаю, что мир сохранил это место именно для того, чтобы у нас был шанс на тишину. Лив — это ваше личное лекарство. Жан прочистил горло, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, раз уж мы выяснили, что Лив — магический оракул из будущего, может, она скажет, женюсь ли я когда-нибудь на девушке с черными волосами и тяжелым характером? — Жан, — Лив хитро прищурилась, — в моем мире про это написано много томов. Но я тебе не скажу. Потому что здесь ты сам пишешь свою историю. И, судя по тому, как ты поправил галстук, когда я упомянула Микасу… шансы есть. Все рассмеялись, и напряжение окончательно растаяло в паре ароматного чая. Вечер закончился тем, что Конни заснул прямо в кресле, обняв Кнута Второго (кот, на удивление, не вырывался), а Жан и Армин помогали Лив убирать со стола. Леви стоял на пороге, глядя на звезды. — Спасибо, что приехали, — тихо сказала Лив, выходя к нему на крыльцо, когда гости уже начали собираться. — Спасибо, что «зашла через окно», Лив Свенсен, — Армин пожал ей руку. — Берегите его. Он ворчит, потому что не знает, как по-другому сказать «я люблю тебя». Когда ребята скрылись в тумане, направляясь к порту, Лив вернулась в дом. Леви уже запер дверь и теперь стоял посреди прихожей, глядя на розовый фартук, брошенный на стул. — Твой «Gravlaks» был неплох, — буркнул он. — Но завтра мы возвращаемся к нормальному режиму. Никаких «путей», никаких «будущих». Только ты, я, кот и инвентаризация чая. Поняла? — Поняла, капитан, — Лив подошла к нему и уткнулась лбом в плечо. — Только чай и только порядок. Леви обнял её — осторожно, как самую хрупкую фарфоровую чашку.