Часть 15 Кнут спешит на помощь

***

Утром субботы Леви обнаружил на своем парадном сером жилете неопознанный объект. Это была не ворсинка, не крошка от панкейка и даже не вездесущая пыль. Это был тонкий, изогнутый белый волосок, который явно не принадлежал ни одному из обитателей дома. — Лив, — голос Леви прозвучал из прихожей подобно раскату грома в ясный день. — Подойди сюда. Немедленно. И надень очки. Лив, которая в этот момент пыталась художественно расставить баночки со специями (что в понимании Леви было «созданием беспорядка»), выбежала в коридор. — Что случилось? Марлийцы выпили весь твой чай? Шмидт вернулся с проверкой? — Хуже, — Леви указал пальцем на свое плечо с такой серьезностью, будто там сидел по меньшей мере титан-переносчик. — Шерсть. Короткая, жесткая и вызывающе белая. Лив прищурилась, изучая «улику». — Леви, это просто шерстинка. Наверное, прилетела с улицы. На ярмарке сегодня полно животных... — Шерсть не прилетает сама собой на мою одежду, Лив. Это нарушение периметра. Это значит, что какая-то тварь терлась о мою одежду, пока я проверял счета. — Ой, да ладно тебе! — Лив задорно хлопнула его по плечу, отчего Леви поморщился. — Сегодня же ежегодная ярмарка! Пойдем! Нам нужно купить масло и, возможно, новые занавески. Мои старые уже не выдерживают еженедельных стирок. Леви хотел было возразить, но взгляд Лив — умоляющий и сияющий одновременно — был его главной слабостью. С тех пор как на крыше они признались друг другу в страхе тишины, он стал... чуть менее колючим. Совсем чуть-чуть. — Пять минут на сборы, Свенсен. Если я увижу на ярмарке хоть один намек на антисанитарию выше среднего уровня — мы разворачиваемся и уходим.

***

Ярмарка в Либерио была хаосом. Крики зазывал, грохот телег, запах жареных каштанов и дешевого эля. Леви шел сквозь толпу, расчищая путь для Лив. Лив же, напротив, была похожа на ребенка. Она трогала ткани, нюхала яблоки и едва не ввязалась в спор с торговцем одеждой. Они уже подходили к рядам с молочными продуктами, когда Лив внезапно замерла. Её внимание привлек дальний, самый грязный угол рынка, где старик в дырявой шляпе распродавал остатки старой утвари и плетеных корзин. — Леви... посмотри, — прошептала она, хватая его за рукав. — Что там? Очередное «черное зеркало»? — буркнул он, но проследил за её взглядом. В одной из корзин, прямо на куске грязной мешковины, сидело черное пятно. Это был кот, но такой, какого Леви еще не доводилось видеть. Угольно-черный, с обкусанным ухом и коротким, явно пострадавшим в боях хвостом. Он не спал и не просил еды. Он сидел абсолютно неподвижно и... вылизывал лапу. Причем делал это с такой маниакальной тщательностью и презрением к окружающему мусору, что Лив невольно сглотнула. Кот поднял голову. Его глаза были пронзительно-серыми, холодными и оценивающими. Он посмотрел на Лив, затем перевел взгляд на Леви. На мгновение установилась тишина. Кот перестал лизать лапу, встал, выгнул спину и издал звук, который был больше похож на короткий скрип, чем на «мяу». — Он смотрит на меня так, будто я задолжал ему, — медленно произнес Леви. — И почему он такой... угрюмый? — Это он, Леви! — Лив едва не подпрыгнула. — Это Кнут! Помнишь моего фарфорового кота? Это его живая версия. Смотри, как он держит спину. Он же просто вылитый капитан Аккерман в кошачьем мире! — Он грязный, Лив. Посмотри на его обкусанные уши. А хвост? Он выглядит как дезертир, переживший артиллерийский обстрел. Кот, словно поняв оскорбление, спрыгнул из корзины прямо к ногам Леви. Он не стал тереться о сапоги — это было бы слишком фамильярно. Вместо этого он сел рядом с Леви, обернул короткий хвост вокруг лап и посмотрел на него снизу вверх с выражением: «Я готов переезжать в твой дом, человек. Веди». — О боже, — Лив прижала руки к щекам. — Леви, это судьба. Он выбрал тебя. Он почувствовал родственную душу — такую же ворчливую и помешанную на чистых лапах. Старик-торговец, заметив интерес, оживился: — Пять монет, господин! Лучший крысолов в гетто. Правда, характер у него... сложный. Ни к кому в руки не шел две недели. А к вам — гляди-ка, приклеился. Леви посмотрел на кота. Кот посмотрел на Леви. Лив затаила дыхание. Она знала, что сейчас решается судьба. — Десять монет, — отрезал Леви, вынимая кошелек. — Десять? — торговец опешил. — Но я просил пять... — Пять за кота и пять за ту корзинку, в которой он лежал, — Леви нагнулся и, к огромному удивлению Лив, уверенно подхватил черного ворчуна под мышки. Кот не сопротивлялся. Он лишь поудобнее устроился в корзинке у Сильнейшего воина человечества, зажмурил свои стальные глаза и издал звук, отдаленно напоминающий мурчание, но больше похожий на шум работающего двигателя. — Лив, мы уходим, — скомандовал Леви, разворачиваясь. — Нам нужно купить хозяйственное мыло, дегтярный шампунь и... — он замялся, — и какую-нибудь миску. Лив бежала за ним, сияя ярче всех звезд. — Мы назовем его Кнутом Вторым! Леви, ты понимаешь? У нас теперь настоящий кот! — У нас теперь настоящий источник шерсти и грязи, — проворчал Леви, но Лив видела, как он осторожно поправил лапу кота, чтобы тому было удобнее. — И если будет метить углы в доме... я отправлю его обратно. Кот в ответ лишь коротко лизнул Леви в руку. Леви вздрогнул, покраснел, но кота не выпустил.

***

Дом Аккермана был как никогда шумным. Воздух сотряс глухой рык, перемешавшийся с плеском воды и короткими, яростными командами на языке, который понимали только солдаты и очень злые коты. — Лив! Держи его! Он заходит с тыла! — выкрикнул Леви, пытаясь удержать скользкое черное тело, которое извивалось в его руках, как разъяренный угорь. — Я пытаюсь! Но у него когти! Леви, он включил режим «мясорубки»! — Лив, вооруженная мягкой губкой и флаконом дегтярного шампуня, едва уворачивалась от брызг, летящих во все стороны. Кнут Второй,сидевший в большой медной лохани, явно не разделял страсти своего нового хозяина к гигиене. Для уличного кота вода была враждебной стихией, а аромат дегтя — личным оскорблением его мужского достоинства (к слову, капитан пару раз угрожал отрезать тому кокушки за непослушание). — Слушай меня, меховой дезертир! — Леви прижал кота к краю лохани, намыливая его загривок. — Ты теперь живешь под моей крышей. А под моей крышей блох не будет. Либо ты моешься, либо я выстригу тебя налысо и назову «Лысик». Выбирай. Кот замер. Он посмотрел на Леви своими серыми глазами, в которых на секунду отразилось нечто вроде признания. Он перестал царапаться, издал последний протестующий «мяу» и... обреченно обмяк, позволив воде стекать по своей морде. — Сработало! — выдохнула Лив, быстро намыливая его короткий хвост. — Леви, ты применил к нему свой пугающий командный тон. Видишь, даже кот знает, что с капитаном элитного отряда Разведкорпуса, хоть и бывшим, лучше не связываться. — Он просто понял, что сопротивление бесполезно, — проворчал Леви, смывая пену из ковша. — Умный зверь. В отличие от некоторых кадетов, он знает, когда нужно капитулировать. Через полчаса комната представляла собой жалкое зрелище: пол был залит водой, на стенах виднелись мыльные разводы, а Леви стоял посреди этого хаоса с мокрой челкой, прилипшей ко лбу. Его парадный жилет был безнадежно испорчен когтями и влагой. Но в центре, на полотенце, сидел Кнут Второй. Теперь он не был похож на «грязного дезертира». После банных процедур его шерсть стала лоснящейся, иссиня-черной, а надорванное ухо придавало ему вид лихого пирата, который только что ограбил корабль с лучшими сосисками страны. — Смотри, какой он красавец, — Лив осторожно протянула руку и погладила кота по влажной спине. Кнут не шелохнулся. Он лишь посмотрел на Леви, который в этот момент яростно вытирал пол шваброй. — Он теперь официально чище, чем 90% населения Либерио, — заметил Леви, выпрямляясь. — Если он оставит хоть один мокрый след на моей подушке... Кот словно в ответ спрыгнул со стола, подошел к Леви и... начал тереться о его мокрые брюки. Он мурчал так громко, что у Лив завибрировало в сердце. — О нет, — Лив прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Кажется, у него стокгольмский синдром. Он влюбился в своего мучителя. Леви замер. Он посмотрел вниз на черную голову, которая настойчиво бодала его ногу. На его лице отразилась внутренняя борьба: капитанская душа требовал немедленно прогнать мокрое нечто, но человек... человек просто вздохнул и осторожно, кончиками пальцев, почесал кота за ухом. — Ладно, — прошептал он. — Пакт о ненападении заключен. Ты не гадишь в углах, я не использую против тебя химическое оружие. Идем, Свенсен. Нам нужно накормить этого... соседа. У нас осталось мясо? — Для Кнута Второго — самое лучшее! — Лив просияла. — Идем! У нас сегодня первый семейный ужин в расширенном составе. Вечером недалеко от камина кот спал, свернувшись калачиком прямо на сапогах Леви, а Лив, глядя на эту идеальную картину, поняла, что теперь в их доме наступило настоящее хюгге.