Глава 1: Последствия всепоглощающей любви.

      Под тихий разговор Илэмара с Вилгерадом, Ланайя все же одолела порцию, предназначавшуюся обессиленной омеге. Пресный рис с кусочками отварной птицы, совершенно не приправленный, лишь едва подсоленный, кажется, заставил ее чувствовать себя только хуже. Прикрывшись халатом, она поджала колени и положила на ступни хвост, прикрыв его мягкой шёрсткой немного озябшие ноги.       -Сестрица... - снова окликнул ее Вил, сидя на одном диване с братом, напротив девушки. Тихонько дернув ушками, лисица подняла на него утомленный взгляд и слегка улыбнулась. -Ушла в себя? Я уже трижды позвал тебя...       -Прости, Вил. - проговорила она, едва понимая происходящее. -Твой брат постарался, так что я совершенно измотана... - переведя взгляд на Илэмара, который по прежнему сидел с задранной к потолку головой, уложив затылок на спинку дивана, она лишь увидела, как он несколько горделиво поднимает ладонь. -Может мне тоже убить тебя «пару раз»? - буркнула девушка, понуро опустив ушки.       -Так в этом причина? - несколько скованно спросил Вилгерад и, встав, обошёл столик. Сев рядом с девушкой, он несколько раз подвинулся ближе и, похлопав по своему плечу, которое было ближе к Ланайе, сказал: -Мне всё ещё нужно осмотреть тебя…       Тяжело вздохнув, лисица лишь едва накренила тело, и сама упала головой на его несколько угловатое плечо. Сейчас, после весьма утомляющей течки, проведённой с альфой, она практически не чувствовала феромонов, либо Вилгерад старательно скрывал их, что бы не навредить ей больше. И всё же, его тонкая холодная ладонь осторожно коснулась её лба, и Лана почувствовала как его мана постепенно охватывает всё её тело. Девушка лишь облегчённо вздохнула, прикрыв глаза и невольно улыбнувшись.       -Температура тела несколько повышена, но это вполне объяснимо, у тебя всё ещё проходят последствия течки. - тихо сказал Вил, сосредоточенно смотря куда-то перед собой. -Анемия и общая слабость, но… - убрав ладонь, Вил так и остался сидеть, будучи опорой сонливой лисице. Взглянув на Илэмара, который поднял голову и сейчас смотрел на него весьма нетерпеливым взглядом, парнишка возмутился: -Ты что, давал ей своей крови?       -Не впервой. - сухо и без лишних эмоций сказал Илэмар.       Тяжело вздохнув, «юный» эльф осторожно коснулся плеча лисицы и, уложив её спину на спинку дивана, поднялся. Он был с весьма задумчивым лицом, но его слова, которые он только хотел произнести, прервал нетерпеливый стук каблучков, по ту сторону двери. Этот звук совершенно не притормозил, да и простого вежливого стука в двери покоев Герцога не последовало, дверь просто с размаху открылась. Влетев в покои, Рисора стояла с весьма учащённым дыханием, она не обращала внимания ни на Илэмара, ни на Вила, её взгляд сразу зацепился за бледное лицо Ланайи, которая едва вскинула ушки и нежно улыбнулась.       -Лана! - со вздохом облегчения сказала лисица и, вероломно пройдя к дивану, тут же прижала к своему плечу практически безвольную дочь. -О, спасибо тебе, Великая Мать! С тобой всё в порядке!       -Матушка… - тихонько проговорила Ланайя, ощущая её коричный феромон, когда рыжие пряди Рисоры коснулись её носа. -В целом да, я в порядке… - эти нежные тёплые объятья, которые не принуждали девушку совершенно ни к чему, заставили её ушки опасть вперёд, и на глазах девушки появились лёгкие слёзы.       Услышав её прерывистый вздох, Риса лишь погладила её по затылку, и сама невольно прижала ушки к затылку, пытаясь сдержать гнев на Илэмара. И всё же, женщина, взглянув на горделивого эльфа, не смогла скрыть своей неприязни. Он смотрел на неё так, словно в её руках была не его супруга, а нечто, что принадлежало лишь ему одному, не обладало волей и было совершенно неприкосновенно. Его белоснежные волосы, опадающие на лоб, и красные эльфийские глаза, всё говорило Лисьей Жрице о том, что перед ней совершенный вид охотника.       -Вырвала бы тебе сердце, да у тебя его нет! - прошипела на него Рисора, после чего закрыла глаза и потёрлась о щекой о волосы Ланы.       -Ты не права. - усмехнулся Илэмар. -Оно сейчас у тебя в руках. - сказав такую откровенную, несколько смущающую, вещь совершенно серьёзным тоном, эльф вызвал тихий хлопок хвоста Ланы по дивану. Опустив взгляд на стол, на котором лежал конверт с королевской печатью, он всё взял его в руки. -Что ж, отпуск можно считать завершённым, да? - несколько печально усмехнулся Герцог и, посмотрев в сторону опочивальни, в котором ещё были горничные, приложил руку к груди. Тени, из которых был соткан его мягкий халат, начали расползаться дальше по его телу, но гораздо быстрее, и, коснувшись ладонью груди, Герцог лишь поправил в момент возникший на нём дуплет.       Ланайя никогда не видела его в чём-то настолько сдержанном. Это не был его любимый фрак, и не была броня, но строгий дуплет с высоким воротником, на котором была серебряная вышивка вдоль швов и на пуговицах, которые плотно сдерживали его широкие плечи, придавали и без того грозному виду Кровавого Герцога больше величия. На его руках были плотные чёрные перчатки, а на ногах высокие сапоги с тем же орнаментом, что и на дуплете.       -Илэмар?.. - тихо позвала его Ланайя и, Риса, осторожно отпустив её плечи, отсела чуточку дальше. -Опять уходишь?       Усмехнувшись тому заинтересованному взгляду, который так смотрел на его тело, Илэмар сделал шаг вперёд, прижал руку с письмом к груди и, поклонившись, сказал: -Истинно так, моя Герцогиня. - от этих слов пусть и сквозило Правдой, однако Лана всё равно нахмурилась его издёвке. Подойдя к ней ближе, присев на колено, он осторожно коснулся её бледной ладони и, сжав её мягкой перчаткой, осторожно потёр её пальчики, сказав уже более тихо: -С этим нашему Красавчику не справится самому, сердце моё. Я уже достаточно долго откладывал все письма Короля Аланара в долгий ящик, даже ответов ему не писал… И видят Боги, тебе ещё нужен отдых… - он слегка усмехнулся и, поднеся её тонкие пальцы к своему лицу, едва вдохнул её слабый феромон, который ещё сутки назад буквально кричал о том, что бы его поглотили. -Никто не осудит мою Герцогиню в том, что она не выходит ко двору после всех этих событий. Ты вольна делать всё, что тебе заблагорассудится. - Лана немного покраснела от его слов, но всё же не стала одёргивать руку. Коснувшись её пальчиков губами, эльф встал и, обернувшись на Вилгерада, коротко кивнул, после чего направился к выходу.       Стоило шагам Герцога смолкнуть за дверями, как в покои ворвалась едва заметная тень. Лана только прикрыла глаза, всё ещё надеясь уловить хоть толику того густого феромона, которым он обволакивал её все эти дни, как на её колени тихонько запрыгнули чьи-то маленькие лапки. Опустив взгляд, лисица улыбнулась. Рун, словно не грозный оборотень, что лишь принял свою щенячью форму, а самый что ни на есть комочек чёрного и мягкого меха, смотрел на неё своими искрящимися жёлтыми глазками.       -Принцесса! - тихо, но с восторгом сказал он, переминаясь лапками по её коленям. -Мы переживали! - когда лисица подняла ладонь, он коснулся её своим влажным носом и слегка потёрся, понимая, что ослабшей омеге сейчас хочется больше нежности.       -Это грубо. - фыркнула Рисора, сидя рядом. -И весьма фамильярно, Рун! - он смотрела на волчонка с презрением, но уже обращалась к нему по имени, что дало Лане искру надежды.       -Расскажите, что произошло за эти дни? - тихо попросила Лана, невольно начиная гладить мягкую шёрстку Руна, который улёгся на её коленях, уложив нос в мягкий халат на её ногах. -Наверняка есть что-нибудь интересное. Я даже хвостом пошевелить не могу, слишком вымотана…       Рисора усмехнулась: ей нравилась эта черта дочери, она не хотела тихо сидеть на месте, но даже в таком тяжёлом состоянии, когда её тело едва справилось с напором её сверхдоминантного альфы, она хотела знать то, что происходит вокруг. Начав с самого вечера их свадьбы, когда Герцог едва покинул торжественный зал, многие были искренне рады тому, что буря в его лице, наконец станет тише. Все альфы замка прекрасно помнили те моменты поздней весной, когда проходил гон доминантных альф, и все слуги-беты шептались о том, что воздух у покоев Герцога словно кусался сотнями маленьких электрических импульсов. Но никто и подумать не мог, что эта буря уляжется с приходом в его жизнь такой маленькой рецессивной омеги, как Ланайя.       Рун, вскинув нос, что бы взглянуть в уставшие глаза своей «хозяйки», тихо сказал, что среди Охотников и «братьев Герцога» ходят слова о том, что Лана совсем не тень, как многие думали изначально, а стальной ошейник, который сдерживает порывы Кровавого Герцога. Задумавшись, волчонок так же добавил, что все её прозвища: «Хвостик» от Охотников, «Северная Луна» от Магов, и даже «Волчья принцесса» от вампиров, меркнут среди того, что ходит среди слуг: «Алая Герцогиня». Лана прекрасно слышала чистую Правду в его словах, и её ушки даже подскочили, но она не хотела себе признавать, что последнее ей нравится гораздо больше.

***

      Стоило Герцогу покинуть покои, как он взглянул на волчонка, что тихо притаился у ног Первого Стража. Вурдалак стоял ровно, словно боялся пошевелиться, стоило глазам его создателя, его Владыки, скользнуть по прорезям его шлема. Он стоял здесь всё это время, всё пять дней их безумного Брачного гона. И те запахи, что пробивались сквозь двери, заставили его задуматься. Смесь тяжёлого сандала и колкого кардамона, что преобладали первые несколько дней, вскоре сменил достаточно яркий свежий запах можжевельника со сладостью ванили, который обволакивал и словно шептал о том, что эта буря вскоре уляжется.       Как только Страж преклонил колено, волчонок отошёл в сторонку, прижимая ушки и хвост к телу, смотря на изменившиеся глаза своего Хозяина. Но Илэмар только кивнул ему в сторону приоткрытой двери в его покои, и Рун, тут же сорвавшись с места, рванул внутрь, слегка скрежеща коготками по каменный пол. Запах, что шёл из покоев, его немного отталкивал, ведь здесь пахло всевластным энигмой, который словно помечал не только свою территорию, сколько свою молодую омегу. Однако оборотень старался дышать лишь её мягким запахом ванили, которые почти исчез из-за лёгкого зимнего сквозняка.       Шагая по пустому этажу, на котором были лишь его собственные покои, Илэмар не вслушивался в шаги младшего брата, и не слышал чрезмерного громких ударов сабатонов Первого о мягкий ковер. Для него, едва прошедшего гон с омегой, которою он едва не сломил, всё сейчас было слишком резко. Слишком резкими были звуки, слишком резкими были запахи, даже его собственные мысли звучали в голове слишком громко. Но тут скорее дело было в том, что его внутренний голос Проклятья Тиамат наконец-то смолк. Сейчас, впервые почувствовав себя целостным, он ощущал силу, что таилась в нём, словно она вот-вот просочиться сквозь его бледную кожу густым алым вином.       Стоило ему показаться в коридоре, полным придворных лордов и леди, как все поспешили склонить головы. На протяжении всех эти пяти дней, они прекрасно чувствовали на себе колебания той силы, что схлестнулась за плотно закрытыми дверьми герцогских покоев. Да, повсюду были благовония, что сдерживали феромоны, но как можно было сдержать столь яростный запах распалившегося Рекс-альфы? Но сейчас, смотря на склонённые головы, Илэмар старался не упустить даже крохи своего запаха, что бы не ранить им остальных.       Он шел, неторопливо, ступая каблуками сапог по алому ковру. Каждый его шаг, что глухо звучал сталью о ткань, был самовыражением его воли, они были осознанными и, казалось бы, впервые более взвешенными. И всё же каждый придворный здесь чувствовал на себе вес его власти. Того стихийного бедствия, которым и являлся Кровавый Герцог. Его холодное лицо, не выражающее эмоций, взгляд алых глаз, который судил о том, достойны ли эти люди дышать его воздухом, и ходить по камням его территории. Его шаги были не показательной грубой силы, но торжеством его выдержки и воли.       Среди этих людей, лиц и имён которых Герцог старался не запоминать, чуть вперёд вышел Хайерен. Поклонившись своему господину, Старший Дворецкий взглядом своих серых глаз словно спрашивал: «Как чувствует себя Её Сиятельство?». Но Илэмар, не останавливаясь, лишь едва усмехнулся, почти не выказывая эмоций. И этот краткий миг, в котором уголок его губ едва дрогнул, позволил Дворецкому спокойно выдохнуть, приложив руку в белой перчатке к груди. И этот вздох, казалось бы, уловил каждый лорд. По толпе придворных прошлась тихая тень радости, ведь теперь, после прошествия этого затишья, у них была та нежная грань, которая могла сдержать бурю.       Илэмар спокойно прошёл в своё кабинет, Хайерен вошёл следом и остался у двери, ожидая приказов, а Первый встал снаружи, став опорой и предупреждением. Вилгерад просто уселся за стол Секретаря, устало вздохнув, но вот Герцог. Он осмотрел кабинет так, словно видел его впервые. Он помнил, как Трикстер принёс сюда тело Ланайи, после того, как усыпил её «Приказом». Помнил своё удивление и уязвлённое сердце, когда впервые заметил то, что эта маленькая и дерзкая омега гнездиться в его белом плаще. И это заставило его на минуту закрыть глаза.       -Что это, брат, воспоминания нахлынули? - усмехнувшись спросил Вилгерад, положив локти на стол и положив сверху на них свой подбородок, как если бы на столе разлёгся ребёнок.       -Я был с ней неоправданно жесток. - прошептал Илэмар, словно эти слова и вовсе не должны были звучать не только в стенах этого замка, но и во всём подлунном мире. -И я не могу понять, зачем Боги свели нас, если мы столь разные, Вил? Она слишком хрупка для меня, и я боюсь её разбить.       -В том то и суть. - усмехнулся парнишка, откидываясь на спинку кресла. -С ней ты научишься быть осторожным и более… Даже не знаю. Мягким? Этот мир и так видел только твою силу и власть. Сталь, что в твоём голосе, помогала проходить через кризисы и миновать гражданские войны. Лёд, что в твоём сердце, позволял тебе быть карающим мечом для тех, кого уже нельзя было спасти. Взять хотя бы нашу семью?       -Паршивец, ещё напоминать будешь? - усмехнулся Илэмар, но без злости в голосе, скорее с отчаянием.       -О, как можно чаще! - усмехнулся юный вампир. -Дамиан, к слову, уже заметил, что ты стал гораздо терпимее. А ты знаешь, это Дами! Он почти такой же дерзкий, как и ты!       Прогладив ладонью по мягкой спинке дивана, Илэмар прошёл к своему столу и посмотрел на скопившиеся бумаги. Его взгляд стал гораздо более уставшим, но он всё же должен был вернулся к работе. Сев на высокое кресло, он положил перед собой письмо Короля, смотря на алую печатку, на которой не было и следа надлома. Вилгерад не сводил с него своих золотых глаз, он знал, что его брат раздражён этим, но ждал его вердикта.       Пока Илэмар был занят своей маленькой омегой, позабывшись в похоти и инстинктах, он часто говорил с братьями. Они видели, что он изменился. В тот краткий миг после «представления» перед Храмом Богини, но перед тем, как он унёс Ланайю с банкета. После того, как Князь Тьмы со своей жестокой и отягощающей аурой покинул их мир, их брат стал выглядеть иначе. Золото его глаз исчезло, оставив лишь кровь в радужке глаза, но не давая самой кровавой бездне проступить наружу. Он словно вновь стал тем смертным, которого они видели слишком много веков назад. Но среди его почти живой улыбки, они смогли разглядеть и ту силу, которая пугала их до сих пор. Та сила первого из Сынов Харнура, что позволяла ему оставаться в сознании достаточно долго, что бы уничтожить падших в безумие братьев. И всё же они решили довериться не старшему брату, а его маленькой невесте, уже супруге, которая давала его глазам прежде невиданную нежность.       Глубоко вздохнув, Илэмар надломил печать на конверте и, достав пергамент, развернул его:       «Илэмар Норсалор, Герцог Севера и его Суверенный Хранитель.       Сколько раз ни призывал я тебя предстать пред очи трона, сколько ни слал гонцов с печатями, достойными твоего титула, ты остаёшься в своих землях, в Цанте, будто север - отдельное королевство, а не часть державы, которая подвластна лишь мне.       Трон осведомлён о тревожных знаках на северных рубежах. Мы не потерпим, чтобы угроза, возникшая на твоих землях, коснулась сердца королевства. Ты поставлен держать север так держи его крепко. Но помни: держать не значит затворяться.       Нам стало известно, что на дорогах участились нападения, а караваны исчезают без следа. Это не просто беспорядок - это вызов трону. И я, как монарх, не могу оставить такой вызов без ответа. Я поставил столицу севера как центр борьбы с чумой «Дикого Огня», но слухи продолжают множится. Я помню, как эффективно твои люди действовали поначалу. Я даже гордился, что север до сих пор под твоим правлением. Но скажи мне, Илэмар: где теперь эта хваленая эффективность? Почему культ, который ты должен был выжечь дотла, снова поднимает голову?       Есть ли причина, по которой ты, Норсалор, вправе опускать руки? Или всё держится на том, что ты обрёл «Истинную Пару» в существование которой мало кто верит? Быть может, я бы и хотел поприветствовать Герцогиню Северного Удела… но это всё сказки, не надо лгать мне, будто эта легенда твоё оправдание, чтобы и дальше отсиживаться в застенках       Посему повелеваю: явись ко двору до конца января, предоставь подробный отчёт о положении дел и мерах, которые ты принял. Если для устранения угрозы потребуются дополнительные силы, сообщи об этом без промедления. Мы готовы оказать поддержку, но только при условии полного и своевременного информирования двора.       И пусть не будет новых отговорок о «непогоде», «делах границы» и «долге перед Гильдией». Долг перед Охотниками не отменяет долга перед короной. Ты годами избегаешь приезда, будто сам воздух дворца тебе чужд. Довольно. Либо ты пришлёшь исчерпывающие сведения, либо я буду вынужден счесть твоё молчание признаком либо пренебрежения, либо чего-то худшего. Не заставляй меня думать о том, что ты склонен к измене, ведь претендентов на твой пост более чем достаточно!       Помни: твоя власть - это дар короны, и она должна служить королевству. Не заставляй нас напоминать тебе об этом.       С твёрдой волей и в ожидании твоего ответа, Король Аланар, Хранитель Небес.».       Дочитав письмо до конца без тени эмоций, Илэмар осторожно положил его в сторону других личных документов, прежде чем убрать их в ящик стола. Закинув ногу на ногу, он позволил себе тяжело вздохнуть и, потерев пальцами переносицу, зажмурил глаза. Вилгерад не стал вмешиваться, он просто ждал, словно затаившись перед тем зверем, что тихо обдумывал дальнейшие действия. Он понимал, что раз Илэмар притих, а после не сжёг письмо сразу, как это было с тремя прошлыми посланиями от двора, значит он уже принял решение.       -Я сожгу столица дотла как только переступлю ворота. - прошептал Илэмар, отпуская ситуацию. Он опустил руку и взглянул на брата. -Его требования смешны. Он думает, что может повелевать мною, словно пешкой, но это лишь пустое бахвальство.       -Ах, мальчишка Аланар снова пытается давить на тебя своей «властью»? - просмеялся Вил, но в его глазах промелькнула многовековая усталость. -Его дед, вот в чьих руках таилась сила…       -Напиши ему ответ. Пусть это будет не угроза, а факт. Короткий, как удар. Пусть он почувствует разницу между бахвальством и делом. - проговорил Илэмар. -И да, я приеду ко времени. Сдаётся мне, эти сроки - не случайность. Это визит Герцога Малькрана. Король хочет, чтобы я метался между двумя огнями.       -Ты… Ты действительно поедешь? - чуть более удивлённо спросил парнишка. -Но как же Лана и город? Она ещё не готова к бремени власти.       -У Цанты есть её Граф. Ламберт вполне способен справится сам. Лана же… - Илэмар мечтательно закрыл глаза, словно вспоминая её сладкий феромон в её крови, когда он так нещадно утолял свою жажду. -Бремя власти, говоришь? Я не обременил её, а освободил от оков предрассудков. Пусть будет той, кем хочет. Это её выбор.

***

      В покоях Герцога было тише обычного. Рисора не давила на Ланайю своими расспросами, она просто знала, насколько ей было тяжело пережить первую течку с альфой в гоне. Она ещё с полчаса назад закутала её в тёплый плед из тёмной шерсти, с витиеватым взором и двумя вышитыми её собственными руками Двумя Лунами. Рун тихонько сопел у чёрного меха хвоста своей Принцессы, от него не исходили запахи его феромонов, он не старался давить на омег, что сидели рядом, но в любой момент маленький волчонок был готов обернуться грозным Волком Хаоса, лишь бы уберечь то, что было для него важно.       Опираясь на плечо названной матери, Лана лишь тихо вздохнула, постепенно чувствуя усталость. Её анемия постоянно клонила её в сон, и она раз за разом пыталась придумать для Илэмара наказание, за все её мнимые смерти, пока он изводил её своим гоном и жаждой крови.       -Я не хочу его ненавидеть... - вдруг тихо сказала Лана, словно прорезав тишину своим ещё несколько сорванным голосом. -Но мне так горько, что он не видел, как мне тяжело. Что для него это было про силу, а для меня про выживание.       Рисора молча кивнула, будто принимая эту горечь вместе с ней. Приобняв её за плечо, она коснулась её макушки носом, едва задев её понурое ушко, и прошептала: -Иногда любовь берёт слишком много. И не потому что хочет навредить, а потому что не умеет видеть чужую боль. Ты имеешь право быть обиженной. Но не имеешь права нести эту обиду в одиночку. Может мне стоит с ним поговорить? - она попыталась взглянуть в глаза своей дочери, но Лана только улыбнулась, вспоминая, какой погром она учинила в кабинете Герцога, когда узнала, что он впервые вкусил её крови. -И поговорю с ним не как член его отряда Охотников, а как его весьма разгневанная тёща!       -Нет, матушка!.. - тихо просмеялась Лана и, невольно сжав шёрстку на боке волчонка, слегка потрепала его. -Я всё прекрасно понимаю. Он ведь… Он ведь альфа, что едва завладел своей Истинной Парой, спустя столетия одинокой жизни. Я готова платить эту цену, как и сёстры до меня… - девушка прикрыла глаза, вспоминая образ Ирэн, Вайрес и Хараватии. -Я должна быть сильнее их. Ради Илэмара. Ради всего города.       Рун фыркнул, поднял мордочку и, ткнув носом в ногу девушки, что была под пледом, сказал: -Мы тут, Принцесса, даже если ты молчишь. Даже если тебе просто нужно, чтобы мир перестал требовать от тебя ответов.       Опустив взгляд на волчонка, Ланайя тихо сказала: -Я всегда смогу положиться на тебя, Рун. Но меня беспокоит твоё участие в боях на полигонах. - она расслабила ладонь, которой держалась за его шёрстку. -Дамиан всё ещё гоняет тебя?       Прижав ушки к голове, Рун осторожно поднялся на лапки и, спрыгнув с дивана, отошёл в сторону камина. Его чёрная шёрстка блестела, а серебряный ошейник с символикой Охотников, отбрасывал алые блики на пол. Встрепенувшись от кончиков ушей до хвоста, он вытянул лапы и слегка зевнул, после чего начал покрываться серой дымкой. Его воплощение стало расти, и вскоре, мужчина, почёсывая затылок, предстал перед своей госпожой. На нём была всё так же чёрная броня Гильдии, без опознавательных пластин, и меховой воротник, которые Ланайя выпросила для него ещё в Рало. Он стыдливо прижимал ушки к макушке, как и хвост к ногам. Но по его губе расползалась рана от тяжёлого удара, под левым глазом был большой синяк, и скула была едва рассечена, и взгляд Ланы тут же стал более жалостливым.       -Ой, Принцесса, не надо на метя так смотреть!.. - виновато и весьма неловко просмеялся Рун. -Те мальчишки с палками вместо мечей лишь испугались меня больше нужного… - он опустил руки и словно осознавая вину, пробормотал: -Хотя может я и перегнул с феромонами…       -Ох, Рун… - вздохнула лисица и, приложив усилие, села ровно. -Ты ещё не заходил к Натрис?       -Как раз к ней и шёл… - набирая воздух в грудь сказал волк, постепенно выпрямляя спину, словно боль его уже не как не тревожила. -Но потом услышал то, что ты… Что Хозяин… - смущение тронуло матёрого оборотня и это даже слегка рассмешило Жриц, что сидели перед ним. -В общем что всё это закончилось! - он развёл руки, будто пытаясь охватить покои целиком.       -Я слышала, что Дамиан тайком хвалил его перед остальными братьями. - тихо, но так, что бы острый волчий слух уловил это, проговорила Рисора, закидывая ногу на ногу. Женщина была в утеплённой броне Гильдии, с небольшими серебряными вставками, что выделяло её высокий статус. -С братьями Илэмара в последнее время достаточно много проблем, но они стараются не выделяться… Больше обычного. - Рисора поправила волосы на затылке дочери и улыбнулась.       -Я хочу пройтись… немного… - вздохнула Лана, пытаясь понять, откликнется ли её собственное тело на приказы. -Понять как там город. Показаться, что я всё-таки пережила весь этот безумный процесс.       Медленно опустив босые ноги к полу, девушка на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами. Рисора не стала дожидаться, пока она сделает всё сама, а потому, встав, предложила ей руку. Проследив за лисицами, Рун опустил ушки и, глубоко вздохнув, сжал кулаки, хоть ему и было немного больно напрягать уставшие мышцы. Он остался в прихожей, зная, что за занавеской до сих пор висит тяжёлый, густой запах Рекс‑альфы, такой, что даже его волчий нос морщился, а волосы на макушке вставали дыбом.       Но вот Рисору они, кажется, сильно не беспокоили. Доминантная омега спокойно провела Герцогиню до её укромного уголка за ширмой, игнорируя присутствие горничных-бет, которые пытались прибраться в покоях. Ступая по мягкому ковру, она чувствовала, как холод впивается в ступни, будто сам пол был пропитан тем морозом, что тянулся с балкона, Ланайя лишь мельком взглянула на окровавленные простыни. «Слишком много… - пронеслось в её голове. -Значит он не только кусал меня, пытаясь насытиться, он… Я была словно жертвой в этом процессе… - ушки девушки, и без того опавшие от усталости, едва дрогнули. -Илэмар даже не пытался исцелить мои раны… Может и к лучшему, что я почти ничего не помню из этого.».       Отодвинув ширму, Рисора осторожно провела Лану в этот тихий уголок и усадила её на мягкое кресло, что стояло перед туалетным столиком. Старшая лисица ничего не говорила, она молча раскрыла шкаф девушки и начала искать её тёплую одежду. Нужно было что-то лёгкое, что не сковывало бы движения. Усмехнувшись выбору, Рисора взяла в охапку несколько вещей и, положив их на столик, помогла девушке снять и плед, и большой халат, который тут же растворился в тенях, лишённый силы Илэмара. Бельё Лана смогла одеть сама, хотя и очень медленно и, местами, рывками, из-за боли в руках. Тонкая рубашка из мериносовой шерсти, глубокого алого цвета, что так подходил к глазам юной Герцогини, осторожно легла на её плечи, и Рисора сама застегнула серебряные пуговички. Так же лисица помогла девушке натянуть несколько узкие брюки, с плотным подкладом из шерсти, осторожно заправив рубашку внутрь и скрепив застёжки над её хвостом. Ненадолго задумавшись, Риса заметила, как сутулятся плечи Ланы. Она сразу же достала плотный кожаный корсет, подбитый мехом, и аккуратно, но надёжно застегнула, чтобы корсет давал опору, но не давил на рёбра.       Попросив её вернутся на кресло, Риса тихонько села перед ней на колено, и помогла опустить ноги в высокие сапоги, с небольшим каблучком, с тем же серебряным орнаментом, что и на корсете, тонкими линиями Лун, будто повторяющие её титул, но без лишней тяжести. На плечи Ланайи так же опустился плащ из волчьей шкуры, в подкладку которого был добавлен алый вельвет, что бы сохранить больше тепла под ним. Смотря на то, с какой благодарностью смотрит на неё дочурка, Риса и сама невольно улыбнулась. Она не стала навязывать ей одеть ошейник, ведь знала, что Илэмар не поскупился вновь и вновь прокусывать Метку на её загривке, а потому этому шраму нужен был воздух.       И всё же Лана тихо попросила матушку помочь ей. Пока Рисора искала её косметику, Лана, едва трясущимися руками, достала свои украшения. Кафф осторожно, но достаточно легко нацепился на ушко, и Лана, смотря в зеркало, подняла его и пару раз шевельнула, слушая тихий звон серебряной цепочки. Браслет тоже довольно плотно обхватил её руку, но он всё ещё свободно лежал на её бледной коже. А вот кольцо. Кольцо Лана держала в пальчиках достаточно долго, смотря на символ клана Норсалор, на символ её новой семьи. Надевать его на безымянный палец сейчас, было чем-то завораживающим для омеги, словно она признавала власть Илэмара над собой, но в то же время это грело её сердце любовью.       Прошло по меньшей мере двадцати минут, как Риса закончила с лёгким макияжем для девушки, и она сама закрепила его, думая, что сила Ланы ещё не вернулась в полном объёме. Стоило Герцогине подняться на ноги самой, как Рисора хотела было поддержать её, но девушка лишь ласково улыбнулась и выставила ладонь, словно говоря, что она справиться сама. Окоченевшие ноги постепенно приходили в чувства, кровь возвращалась в ноги резкими, колючими толчками, будто каждый импульс пробивался сквозь лёд, что заставлял хвост лисицы иногда вздрагивать. Она сначала просто глубоко вздохнула, но затем, вернув лицу прежнюю уверенность, через боль и силу, шагнула наружу, словно этих пяти дней в адских мучениях не было вовсе. Горничные, заметив её, изумлённо от крыли рты, и только потом поклонились молодой госпоже. Заметив этот жест, Ланайя тихонько улыбнулась им, посмотрев на арку, за которой её ждал Рун, и в этом взгляде было столько облегчения, что даже плечи чуть опустились, не от усталости, а от того, что теперь она не одна.