Пролог

      Сегодня в доме всё пропахло алкоголем. Как и вчера. Как и позавчера. Как и множество дней до этого. Этот отвратительный запах въелся в каждую часть тебя. Он медленно разъедает тебя изнутри до такой степени, что даже смотреть в зеркало становится невыносимо. Чем этот день отличается от остальных?              Оливер, десятилетний мальчик, обитатель этого самого дома, чуть не умер. Удивительно, о скольких вещах можно думать в тот момент, когда на тебя замахиваются тупым предметом. О запахе, о своей внешности, из-за которой тебя часто дразнили в школе, но только не о том, что человек, которому ты доверял, тот, который обещал тебе любовь и заботу, хочет тебя убить одним из самых жестоких способов — разбив тебе лицо молотком. — Мой сын, я делаю это не из ненависти... Я делаю это из-за любви. Ты не человек... Оно вселилось в тебя, говорит твоим голосом, смотрит на меня твоими пустыми глазами... Но я знаю лучше. Ты не мой ребёнок!          Резкая хватка на горле помешала всем попыткам побега, что успели появиться в голове Олли. Обычно, когда отец был в своём «остром» состоянии, Оливер предпочитал сбегать к тем немногочисленным знакомым, что у него остались. Но, кажется, теперь, когда шприц был уже использован, а выход заблокирован, оставалось только надеяться пережить то, что сейчас произойдёт.               И, наконец, словно дамоклов меч, молоток ударился о лицо мальчика с резким хрустом. На секунду мир потемнел, после чего из горла Олли вырвался истошный крик. Страшная боль медленно растекалась от левой скулы по всему лицу. С левой стороны мир потемнел. Затем последовал второй удар. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:               Глаза мужчины мгновенно распахнулись и начали фокусироваться на уродливом потолке в своей спальне. Точнее, только один глаз. Вместо второго на лице была дыра, через которую, казалось, можно увидеть, как крутятся шестерёнки в голове мужчины. Такие сны были не редкостью, даже наоборот. Бывали моменты, когда недели подряд Оливер видел только кошмары. О самом событии, поменявшем его жизнь на до и после, о том, что было до этого, и о том, что было после. Казалось, даже собственный разум не давал ни минуты покоя. Какая несправедливость. Обычно после таких пробуждений Оливер выбирал утопать в алкоголе, как это делал Он, лишь бы стереть с себя все отвратительные остатки пренебрежения. Но это только заставляло мужчину сильнее погружаться в воспоминания: о запахе алкоголя и сожалений, о ужасе зависимостей, о желании выжить, чтобы встретить новый день.         Сейчас с алкоголизмом у Оливера был разговор короткий — у него был ребенок, а значит нет ни времени, ни денег на подобную ерунду. И как бы не хотелось смыть остатки сна чем-нибудь крепким, было уже утро, а значит нужно было идти будить Теодора.               Оливер с трудом поднял свою бренную душу с насиженного места и поплёлся в сторону ванной. Прежде чем он успел сделать и шаг, мужчина наступил на шуруп и с тихим вскриком упал обратно на кровать. Его комната, как обычно, была завалена мелкими деталями: от шурупов и гвоздей до микропроцессоров и датчиков. Иногда Оливер собирал эти детали в что-то отдалённо напоминающее игрушку для Тео, но большую часть времени они просто валялись на всех поверхностях его комнаты. Оливер не собирался убирать их. Никогда. Он привык к мусору, и без него комната выглядит неживой. Но из-за опасности пораниться Теодора редко пускают в комнату Олли. Хотя, возможно, это просто отговорка. Кто знает.       Зайдя в ванную, как обычно перед ним стоял выбор: глазной протез, чтобы вводить людей в неловкое положение своим косоглазием, или надеть повязку на глаз, чтобы целый день отбиваться от вопросов, что с ним случилось. Оливер надел повязку и вышел из ванной.              После этого наступала самая сложная часть: разбудить ребенка, который очень любит поспать, и подготовить его к урокам. Для начала Оливер поставил на плиту завтрак. Он также поставил турку для кофе и направился в соседнюю комнату. Там, обнимая свою любимую игрушку кота, мирно посапывал маленький мальчик лет семи. Короткие чёрные волосы торчали во все стороны, а слюна с уголка рта скапливалась на подушке. Мальчик был похож на котёнка. Раньше Оливер никогда не смог бы представить себя отцом. Он боялся совершить те же ошибки, что и его собственный родитель, и испортить жизнь ещё одному ребенку. Но, смотря сейчас на человечка, за которого Оливер не задумываясь вскрыл бы себе горло, мужчина ещё больше отдалился от понимания Отца.         Оливер тихо подошёл к кровати, расставил руки и резко начал щекотать Теодора. Мальчик резко проснулся и забился в конвульсиях: — Мистер Олли... Ха-ха... Пожалуйста... Пощадите!.. Ха... — Доброе утро, ночничок. — С такими, как Вы, кто добрым не бывает! — Тебе ещё рано до твоего подросткового максимализма. А теперь собирайся. Через пять минут завтрак. — Можно сегодня не идти... Пожалуйста! У меня голова болит!           Оливер дотронулся до головы Теодора, чтобы проверить температуру, после чего неодобрительно покачал головой: — Что же нам теперь делать? — спросил с тоской и страхом в голосе Оливер. — Что такое? — нервно теребя рукава своей ночной рубашки спросил мальчик. — Понимаешь: ты страшно болен. Температура больше 50-ти градусов! Теперь я не смогу отвести тебя завтра в кино! — Вы хотели отвести меня в кино? — И мороженое сегодня тоже придётся отложить! — Мороженое?! — Да... Ну, зато ты не пойдешь в школу. — Нет! Голова уже не болит! — неожиданно вскрикнул Теодор. — А как же температура? — Нет никакой температуры! Вам просто показалось!       И действительно! Проверив ещё раз и «случайно» спутав мальчику волосы ещё больше, никакого жара там не оказалось. — В таком случае иди умойся и спускайся есть.        Теодор вскочил и побежал в ванную. Тем временем Оливер пошёл на кухню, налил себе чудом не убежавший кофе и выложил в тарелку намного подгоревший завтрак. Вскоре спустился Теодор в своём любимом фиолетовом свитере и изображенным на нем котом из мультика, имя которого Оливер хоть убей никогда не запомнит. Но ведь главное — чтобы ребенку нравилось. Кроме этого, на шее висел партый кулон с луной. Друг Теодора ещё с детского дома носил вторую его половинку. Теодор часто говорил о нём, называя то самым добрым и веселым человеком на свете, то самым приставучим и глупым. Но даже в моменты ссор мальчик никогда не снимал кулон. Оливер думал, что так и должна работать дружба. Хотя у него самого было много знакомых, настоящими друзьями с кем-либо Олли никогда не был. Ну, кроме... — Мистер Олли, еда пересолена. — Прости... Хочешь, я разогрею вчерашний ужин? — Не надо, спасибо. Я уже всё съел, — ответил мальчик со смирением. Мальчишка всегда был такой. Он редко просил что-либо, выходящее за рамки необходимого. Связано ли это с прошлыми родителями мальчика или пребыванием в детдоме, сказать трудно. Но по опыту Олли бы сказал, что оба фактора. —... В следующий раз говори, если что-то не нравится, хорошо? — Хорошо, мистер Олли. — А теперь собирайся, в школу опоздаешь.       Теодор поставил грязную посуду в раковину и поплёлся обратно в свою комнату за рюкзаком. Оливер, тем временем, старался очистить голову, допивая остывший кофе. Вскоре из дверного проёма показалась всё та же нечесаная макушка. Олли не мог не усмешнуться. Казалось, что бы ни сделал мальчишка, волосы продолжили бунтовать против Тео. — Отлично. А теперь пошли. Я сегодня отвезу тебя, — сказал Оливер.        Они спокойно вышли из маленькой квартиры. «Для некоторых этого места мало, но для нас двоих его более чем достаточно», — подумал Оливер.       Тео, как обычно, вел себя очень тихо. Для любого другого родителя такое поведение было бы подозрительным, но не для Олли. «Дети в его возрасте постоянно ведут себя как взрослые и берут пример со взрослых. Даже я был такой», — с ностальгией подумал Олли. Он понимал: мальчик еще не до конца ему доверяет. За последний год, что они провели вместе, Теодор ни разу не назвал его отцом. И это понятно. В конце концов, доверие у травмированного ребенка получить очень сложно. По крайней мере, мальчик больше не называет его «мистер Уиллард», как делал в первые месяцы. «Только время поможет залечить раны Теодора, и он всё равно может никогда не назвать меня своим отцом», — подумал Оливер. Чем реалистичнее был кошмар, тем грустнее были мысли, одолевающие его в последующие дни.        Когда они прибыли к машине, Теодор быстро вскочил на переднее сидение: — Нет, дрёма, ты сидишь на пассажирском. — Ну, пожалуйста! — Нет. — Пожалуйста-пожалуйста! — мальчик сложил руки домиком и посмотрел на Олли своими щенячьими глазами. Хотя вернее будет сказать кошачьими. —... Ладно. Пристегнулся или тебе помочь?         Дальше поездка протекала мирно. Время пролетело незаметно, как они уже прибыли. — Удачи в школе! Я приеду за тобой! — Пока, мистер Олли!        Когда ребенок ушел, Оливер начал задумываться о главной проблеме на текущие дни — поиске работы. Его уволили из прошлой компании по непонятной причине. Казалось, что всё было хорошо, и в следующий момент тебя просят уволиться, чтобы не устраивать скандал и не портить твою трудовую книжку. Внятной причины они так и не объяснили, хотя Олли догадывался. Ведь недавно враждующая компания совершила прорыв в производстве новых технологий, и его прошлому работодателю пришлось сокращать штат сотрудников, чтобы оплатить все долги. А Оливер, так уж получилось, не отличился ни трудолюбием, ни ценными идеями, ни собранностью. Поэтому ему приписали конфликт и быстренько уволили с глаз долой и с сердца вон.        Но ребёнка кормить еще нужно, причем разнообразной пищей, чтобы хорошо рос. Сам Оливер мог пойти фотосинтезировать или что-то в этом роде, но Тео на одной энергии солнца не проживет. «Почему дети такие хрупкие? От чего угодно могут умереть», — подумал Олли и начал листать страницу свободных вакансий. Мужчина вспомнил, как несколько дней назад он заприметил около пятидесяти подходящих вакансий и разослал своё резюме. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:       На его сообщения в итоге откликнулось только три (красота поиска работы). Когда Олли пришёл на собеседование, понял, что выделяется как больной палец. Из-за его повязки и шрамов на лице, из-за длинных волос, завязанных в хвост, из-за его странного сине-красно-желтого пальто, даже из-за его слишком высокого, но худого телосложения. Обычно мужчина не обращает на это внимание, но в такие ответственные моменты хочется провалиться под землю. Ведь остальные с их средней внешностью, средним ростом, в строгих деловых костюмах, были вариантом более очевидным, что очень упрощало задачу. «Это значит, что нужно проявить себя!» — попытался успокоить себя Олли.        Мужчина не выдерживает и начинает теребить руками сумку, а нога никак не перестаёт двигаться. Такая картина становится слишком частой в ответственные моменты жизни Олли.          И вот, когда собеседования закончились и мужчина слышит фразу "Мы вам перезвоним", он понимает, что провалил всё. Уже как две недели он не может найти работу, а резервные деньги заканчивались.        Но неожиданно краем глаза мужчина замечает еще одно объявление. "Требуется работник в компанию Playtime.Напишите, чтобы узнать больше..."         Неожиданно все мысли в голове мужчины остановились. PlaytimeCo... Сколько воспоминаний у него сохранилось из этого места. Олли попал туда после «случая». Он жил там до своего совершеннолетия. И он не хочет иметь с этой компанией абсолютно ничего общего.              Коррумпированная, жадная, наплевательски относящаяся к детям. Можно подойти к любому человеку на улице и спросить: как он относится к PlaytimeCo? И все поголовно ответят о доброте создателя, о желании дарить детям улыбки, о прекрасном отношении к людям и природе. Но Олли не относился к их числу. Эта компания была ему отвратительна больше всего на свете. Большинство людей в городе работают в ней. И Олли пытался избежать этой же участи. Но ему все еще нужна была работа, чтобы кормить Тео. И в этой компании у мужчины были какие-никакие связи. И, отправляя своё резюме, Оливер уже морально готовился к последующей встрече. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*: — Привет, ночнушка. — Здравствуйте, мистер Олли. — Как школа? — с интересом спросил Оливер. — Мы сегодня изучали таблицу умножения. Когда уже мы будем изучать химию? Она же намного интереснее математики! — неожиданно пожаловался Теодор. — Тебе еще долго ждать... Хочешь, я отдам тебя на какой-нибудь кружок по углублённой химии? — возможно, когда у ребенка есть увный талант к чему-то, нужно позволять ему его развивать. Оливер знает это по своему опыту. — Правда? — с волнением в голосе спросил Тео. — Конечно, почему бы и нет. — Спасибо! — пускай Оливер еще не завел машину, он все равно дернулся, когда Теодор кинулся ему на шею, чтобы обнять. После секунды ступора Оливер мягко положил руки на спину мальчика. «Кто бы мог подумать, что мальчика можно обрадовать, позволив ему учиться тому, что он хочет?» — с грустью подумал Оливер. — Ладно, а теперь за мороженым! — Ура! Мужчину обняли второй раз. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:               По истечению нескольких дней на заявку всё-таки откликнулись. Как бы Олли не хотел, чтобы её проигнорировали. Даже приближаться к зданию мужчине не хотелось. Но когда он зашёл, Олли предстояло еще одно испытание перед финальным боссом: понять, куда идти. Это место явно создавалось как Московское метро — стихийно. И понять, куда идти, можно было только по указателям и переспрашивая всех проходящих мимо. Но даже это не остановило мужчину. Оливер пришел на встречу как раз вовремя. Как обычно, посмотрев на остальных «серых» кандидатов, он сел на самый дальний стул. Как ни странно, Олли не нервничал, наоборот, ему хотелось как можно быстрее покончить с этим и либо прийти домой с новой работой, либо уйти и никогда больше не возвращаться. В любом случае он в плюсе.        Время шло. Подошла очередь Олли. Он вздохнул и открыл злосчастную дверь, отделявшую его от таких знакомых глаз. Олли почти надеялся, что ее там не будет, но надежда эта не продлилась долго. Поппи Людвиг сидела в центре стола, окружённая еще четырьмя людьми с обеих сторон. Казалось, она совсем не изменилась. Те же ярко-рыжие волосы, те же же голубые глаза, те же веснушки. Когда они встретились взглядом, казалось, вся тяжесть воспоминаний обрушилась на Оливера в одно мгновение. Вечера они гуляли и смеялись, вечера он поддерживал ее, а она его, вечера Олли сидел у ее постели и развлекал своими историями, словно шут развлекал королевскую особу. Но они не виделись уже семь лет, с совершеннолетия Оливера. Он так и не смог поддерживать эту связь. — Пожалуйста, представьтесь, — сказала она, словно не узнала мужчину. Возможно, приходить сюда было ошибкой. — Оливер Уиллард.