A Dangerous Kind of Closeness

      Очередной рабочий день в «Virexion Corp» тянулся ровно, монотонно и предсказуемо — эта стерильная рутина действовала почти усыпляюще.       Ария сидела за своим изолированным лабораторным столом, привычно склонившись над предметными стеклами и чашками Петри, и механически, на чистом автопилоте заносила результаты химического анализа в электронный журнал. Всё, что проходило через ее руки было ей до боли, до тошноты знакомо. Мелкие, стандартные штаммы гриппа, сильно ослабленные бактериальные культуры, давно изученные вдоль и поперек клеточные реакции. Эффективные вакцины и антидоты к ним существовали на рынке годами, если не десятилетиями. Всю эту возню в песочнице сложно было назвать настоящей исследовательской работой — скорее, рутинной практикой для зеленых интернов, только-только покинувших университетские скамьи. Она же ментально переросла этот уровень еще целую жизнь назад.       Ария медленно провела подушечками пальцев по гладкому стеклу запечатанной пробирки, задумчиво наблюдая, как бледно-голубая жидкость внутри едва заметно колеблется от движения руки. Выданный ей третий уровень допуска безжалостно ограничивал не только доступ к главному серверу компании — он словно глухой бетонной стеной отрезал ее от настоящей, скрытой сути всего происходящего в этих стенах.       Но даже здесь, на этом подчеркнуто «безопасном» этаже, ее обострившиеся инстинкты упрямо твердили: что-то в этой картине в корне неправильно. И люди вокруг были… подозрительно, пугающе обычными.       Она оторвалась от микроскопа и перевела взгляд на коллег по лаборатории. Приглушенный смех, легкие, ни к чему не обязывающие разговоры ни о чем; кто-то в углу вяло жаловался на вечно барахлящий автомат с кока-колой, кто-то бурно обсуждал планы на грядущие выходные. Никакого фонового напряжения. Никакого подсознательного страха накосячить и уничтожить целый квартал. Словно эти люди работали не в закрытом вирусологическом центре, а на кондитерской фабрике. И всё же… Ария кожей чувствовала — это была лишь глянцевая, безупречная поверхность. Чем выше поднимаешься по этажам этой корпорации, тем меньше там остается таких «милых» и беззаботных людей. На самой вершине всегда обитают акулы.       — Хэй, Вудс! — громкий, бесцеремонный возглас над самым ухом бесцеремонно выдернул ее из вязкого омута мыслей.       Она плавно подняла глаза, мгновенно возвращая на лицо маску вежливого внимания. Винни, ее непосредственный коллега по сектору разработки, как и всегда, выглядел максимально расслабленным, почти неряшливым в своем расстегнутом белом халате. На его лице играла та самая фирменная, чуть кривоватая улыбка, за которой обычно скрывался его странный, специфический и временами неуместный черный юмор. — Мы тут с ребятами решили сегодня после смены завалиться в один неплохой бар неподалеку, — Винни заговорщицки подмигнул ей, оперевшись спиной о край ее стола.       — Я пас, — Ария чуть прищурилась и ответила коротко, без лишних реверансов возвращаясь к своим записям в лабораторном журнале.       — Отказы не принимаются, — тут же вмешалась Виола, бесшумно появившись рядом с Винни. Ее голос, в отличие от бесцеремонного тона коллеги, звучал мягче, но в нем угадывалась непреклонная настойчивость. — Ты у нас новенькая, Ария. Считай, мы всю эту суету исключительно в твою честь устраиваем.       Ария медленно перевела взгляд с одного на другую, сканируя их невербальные маркеры. Эти двое явно были связаны гораздо ближе, чем обычные коллеги по лаборатории, — слишком синхронные микродвижения, слишком естественная, расслабленная пластика рядом друг с другом. Но в рабочих стенах они профессионально держали дистанцию. Разумно. Очень разумно для места с подобным уровнем контроля.       — Ладно, — она тихо, сдаваясь, выдохнула и с негромким хлопком закрыла рабочий блокнот. — Может… на один стаканчик я и загляну.       — Вот это я понимаю, настоящий командный дух! — Винни довольно, во весь рот ухмыльнулся, победно вскинув кулак.       Ария лишь едва заметно улыбнулась уголками губ. Отчасти она поймала себя на мысли, что ей действительно необходимо хоть немного отвлечься от давящих стен и затянувшегося одиночества. Эта неделя выдалась чертовски тяжелой — причем не физически, а… ментально. Постоянное ожидание подвоха и застой в расследовании изматывали сильнее марш-броска.       И, кроме того, ее прагматичный разум мгновенно нашел в этом предложении выгоду. Неформальная обстановка, алкоголь — это был идеальный шанс узнать гораздо больше. О внутренней кухне компании. О реальных настроениях людей. И о том, что на самом деле скрывается за этой аккуратной, подчеркнуто стерильной корпоративной оболочкой. Языки развязываются быстро, нужно лишь уметь слушать.       Рабочий день неотвратимо подходил к концу, и огромная лаборатория постепенно пустела. Светодиодные панели над рабочими станциями гасли одна за другой со специфическим электронным щелканьем, оставляя после себя непривычно длинные, ломаные тени и густое ощущение странной, неестественной тишины.       Ария намеренно задержалась у своего стола. Не потому, что требовалось дописать отчет, а просто потому, что ей хотелось остаться одной. Она неторопливо сняла латексные перчатки, аккуратно утилизировала их в контейнер для биоотходов и, не спеша, вышла в пустой коридор. В отсутствие спешащих сотрудников здесь всё выглядело совершенно иначе — намного холоднее, строже, монохромнее. Стерильный белый цвет стен больше не казался нейтральным. В этой гробовой тишине он глухо, осязаемо давил на психику.       Ария медленно пошла вперед, в самую глубь коридора, сама до конца не понимая, какая именно сила ведет ее. Просто… поддалась секундному импульсу и позволила себе свернуть не туда, куда вел привычный маршрут.       Белый коридор закончился Т-образной развилкой. Налево — сектор ее третьего уровня доступа. Знакомые двери, привычные глазу буквенные отметки на панелях. Направо — визуально почти то же самое… но дьявол, как всегда, крылся в деталях. Информационная табличка на стене выглядела стандартно, но цветовая маркировка на ней была иной — более темной, тревожной. Сама дверь казалась значительно массивнее, глубже утопленная в стену. И уровень допуска здесь требовался совершенно другой.       Она не должна была находиться в этой части крыла. Ария прекрасно это знала. И всё же… еще один мягкий шаг вперед. Ее пластиковый пропуск уже лежал в ладони, пальцы почти машинально, повинуясь какому-то слепому исследовательскому азарту, поднесли карточку к электронному считывателю. Она заранее знала, что произойдет в следующую секунду. Багровый индикатор панели недовольно моргнул. Раздался короткий, сухой, металлический сигнал ошибки. Доступ запрещен. И сразу же вслед за этим звуком, прямо из тишины:       — Не советую повторять, — голос прозвучал резко, ровно и пугающе безэмоционально.       Ария даже не вздрогнула — тренированные нервы сработали безупречно. Она лишь медленно, с достоинством обернулась на источнику звука.       Мужчина стоял чуть в стороне, в тени поворота, непринужденно опираясь плечом о гладкую белую стену. Он появился в абсолютно пустом коридоре настолько тихо и бесшумно, что эта феноменальная скрытность настораживала гораздо сильнее, чем сам факт его внезапного присутствия.       На нем была плотная темная форма тактического кроя, полностью лишенная каких-либо опознавательных знаков или шевронов, за исключением небольшого металлического значка на левой стороне груди — его личный уровень доступа явно превосходил ее собственный. И значительно. Это был не гражданский ученый из лабораторий. И уж точно не рядовой охранник комплекса в привычном понимании этого слова.       — Извините, я новенькая. Похоже, слегка заблудилась в этих лабиринтах, — спокойно, без тени паники ответила она и мастерски выдавила из себя легкую, виноватую улыбку симпатичной сотрудницы.       — В этом секторе не теряются, — отрезал незнакомец. Короткая, тяжелая пауза повисла в воздухе. Прозвучало это как прямая, недвусмысленная угроза, но мужчина всё же счел нужным аргументировать: — На цифровом табло черным по белому прописан необходимый уровень авторизации. И эта конкретная дверь значительно превышает ваши скромные полномочия.       — В таком случае, возможно, руководству стоит еще более наглядно обозначать внутренние границы? — ее голос остался идеально ровным, наливаясь едва заметной встречной жесткостью. — Исключительно для того, чтобы у новых сотрудников в конце смены не возникало лишних вопросов и ложных маршрутов.       Мужчина плавно оттолкнулся от стены и сделал короткий, весомый шаг вперед. В этом движении не было прямой, открытой агрессии, но траектория была просчитана идеально — ровно столько, чтобы жестко обозначить доминирование и сократить дистанцию до предела комфорта.       — Мисс Вудс, — его голос упал на полтона, — излишнее любопытство в этих стенах — чертовски плохая привычка.       Ария слишком отчетливо уловила в этой вкрадчивой интонации угрозу. Но по-настоящему ее заставило внутренне подобраться другое: он назвал ее по фамилии. Она не представлялась, а ее пропуск был зажат в ладони лицевой стороной вниз. На долю секунды между лопатками пробежал колючий мороз, но внешне она лишь едва заметно, почти невидимо для простого глаза дрогнула, после чего спокойно кивнула, принимая эти новые, куда более жесткие правила игры.       — Я вас услышала. Учту, — коротко бросила она.       Несколько бесконечно долгих секунд они просто стояли друг напротив друга, сойдясь в немом, сканирующем поединке взглядов. Наконец мужчина чуть сдвинулся в сторону, освобождая проход и безмолвным жестом указывая ей путь назад, откуда она пришла. Это было молчаливое разрешение уйти. Или последнее китайское предупреждение. Ария не собиралась испытывать его терпение и проверять границы дозволенного. Она развернулась на каблуках и ровной, размеренной походкой направилась обратно к развилке, кожей ощущая его тяжелый, буравящий взгляд точно между лопатками. И только когда створки родного третьего сектора отрезали ее от этого коридора, она позволила своему дыханию стать чуть более глубоким и частым.       «Вот оно, — пульсировала в голове четкая, звенящая мысль. — Вот та самая черта, где заканчивается их фасадный "безопасный уровень"».       Когда Ария наконец миновала пост охраны на проходной и вышла на улицу, вечерний городской воздух показался ей неожиданно теплым, после ледяного лабораторий. Она на секунду замерла на верхних ступенях гранитной лестницы, прикрыв глаза и позволяя себе просто… выдохнуть скопившуюся за день тяжесть.       И всё же липкое, въедливое ощущение чужого присутствия не отпускало. Охотничий инстинкт, обострившийся за годы опасной работы, буквально кричал о том, что за ней наблюдают. И этот невидимый фокус чужого внимания сейчас… это был не Леон. Здесь же веяло чем-то совершенно иным — холодным, профессиональным и безжалостным.       Она плавно, без суеты скользила взглядом по оживленной улице: спешащие прохожие, тянущийся в пробке поток машин, обычная вечерняя суета мегаполиса. Ничего подозрительного, ни одной зацепившейся за глаз детали. Но шестое чувство продолжало упорно вибрировать на грани паники.       Ария лишь сильнее, до боли в пальцах сжала кожаный ремешок сумки на плече, заставила лицо принять выражение легкой усталости после рабочей смены и уверенным шагом направилась к проезжей части, чтобы поймать такси. Охота на нее, судя по всему, уже началась.

***

      Вечером пустая квартира встретила ее уютным, приглушенным светом. Ария медленно прошлась по комнате к ростовому зеркалу, плавно проводя ладонью по струящейся ткани. Легкий черный шелк длиной до самых щиколоток — платье было лаконичным, простым, но невероятно женственным, изящно подчеркивающим острые линии ключиц и тонкую талию. Туфли на устойчивом каблуке идеально дополняли этот вечерний образ, делая его достаточно нарядным для выхода в свет… и в то же время практичным.       Она остановилась, всматриваясь в свое отражение. Взгляд скользнул ниже, туда, где из-под высокого разреза юбки на бедре тускло блеснула черная матовая кожа. Набедренная кобура скрытого ношения. Несколько секунд Ария просто молча смотрела на нее, словно заново взвешивая в голове целесообразность этого решения.       — Обычный вечер в баре с коллегами, — тихо, с едва уловимой иронией произнесла она в пустоту, будто пробуя эти чужие, гражданские слова на вкус.       Звучало почти комично. Ее жизнь уже слишком давно не укладывалась в такие простые, обывательские рамки. После всего, через что ей пришлось пройти и что довелось увидеть в зонах заражения… расслабляться по-настоящему, без оглядки, у нее физически больше не получалось. Охотничий инстинкт въелся под кожу.       Она потянулась к оружию на комоде. Оружейный металл отозвался в ладони привычной прохладой, такой знакомой. И это ощущение было почти успокаивающим.       — А ты, пожалуй, неплохо подходишь под мое платье, — с легкой усмешкой шепнула она, мягким движением вставляя пистолет в пазы кобуры.       Движение было привычным, словно Ария примеряла всего лишь очередной изящный аксессуар перед зеркалом. Но это было не так. Тяжесть на бедре служила суровым напоминанием: в каком именно мире она находится и что малейшие ошибки здесь не прощаются никому.       Ария еще раз критически бросила взгляд на свое отражение. Снаружи — абсолютное, монолитное спокойствие светской леди. Внутри — глухая, пружинная готовность ко встрече с любой угрозой.       Смартфон коротко завибрировал, сообщая, что такси уже ожидает у подъезда. По пути вниз в лифте ее мысли невольно вернулись к чисто практическим, приземленным расчетам: «Определенно, стоит как можно скорее взять машину в долгосрочную аренду». С учетом местных аппетитов столичных таксопарков и цен на ежедневные поездки до офиса — эта идея с каждым днем становилась все менее абсурдной и куда более экономически оправданной.       Автомобиль мягко тронулся с места, плавно растворяясь в плотном вечернем потоке зажигающихся фар. Ария устало откинулась на кожаную спинку заднего сиденья, повернув голову к окну. Желтые и неоновые огни спящего Вашингтона размытыми полосами расплывались в стекле, создавая зыбкую, хрупкую иллюзию чего-то по-настоящему мирного и безопасного.       Она не заметила, как следом за ее такси от самого дома аккуратно пристроился еще один автомобиль. Машина Леона держалась на предельно безопасном расстоянии, без резких маневров и лишнего привлечения внимания. Кеннеди умело прятался в тени попутного транспорта, не отрывая сосредоточенного взгляда от красных габаритных огней такси впереди. Впервые за все время изнурительного наблюдения девушка нарушила свой идеальный, предсказуемый график и вышла из дома не по плану. И для уставшего от рутины агента это уже было хоть каким-то долгожданным развлечением.       Дорога через вечерний город не заняла много времени. Такси мягко затормозило у обочины, и Ария, быстро расплатившись, коротко поблагодарила водителя и вышла на тротуар. Перед тем как сделать шаг, она мимоходом оглянулась по сторонам. Бар, к которому ее пригласили коллеги, выглядел подчеркнуто неприметно — он буквально терялся среди соседних неоновых вывесок и плотного потока спешащих людей.       Никакого броского названия, которое могло бы зацепить взгляд случайного прохожего. Ни малейшего намека на пафос или элитарность. Только тусклый, грязноватый свет за мутными панорамными окнами и приоткрытая входная дверь, из глубокого проема которой на улицу вытекал плотный гул голосов. И въедливый, характерный запах. Дешевый крепкий алкоголь. Тяжелый табачный дым от электронных сигарет. Чужие, пьяные разговоры.       Ария едва заметно, брезгливо поморщилась, поводя носом. «В такие злачные места меня раньше могла затащить разве что Кейт, — пронеслась в голове мимолетная, колкая мысль. — Причем исключительно насильно». А сегодня она пришла сюда абсолютно добровольно, по собственной воле. Это уже само по себе настораживало и выбивалось из ее привычного поведения.       Она решительно толкнула дверь и шагнула внутрь заведения. Спертый воздух и оглушительный шум ударили по барабанным перепонкам гораздо сильнее, чем ожидалось извне. Музыка из старых колонок грохотала слишком громко, чужие выкрики и смех перекрывали друг друга. Всё это хаотичное месиво звуков мгновенно сливалось в единый, монотонный белый шум, в котором неподготовленному человеку было практически невозможно зацепиться за что-то конкретное.       Но Ария зацепилась. Практически сразу, на чистых инстинктах аналитика. Дальний угловой столик у кирпичной стены. Знакомые силуэты, сутулые спины, которые она уже научилась безошибочно узнавать по работе в лаборатории. Вся сидевшая там компания оживилась почти синхронно, словно по невидимому сигналу, едва ее фигура в черном шелковом платье соткалась из полумрака у входа.       — Выглядишь просто потрясающе, Ари, — первым подал голос Сэм.       Он сидел чуть в стороне от остальных, вальяжно, расслабленно откинувшись на засаленную спинку стула и крутя в пальцах полупустой стакан. В его низком тембре сквозила привычная, железобетонная уверенность — та самая, за которой он уже несколько недель даже не пытался скрывать явный, неприкрытый флирт.       Сэм уже не раз и не два позволял себе двусмысленные комплименты в ее адрес прямо посреди рабочей смены. Ария мягко улыбнулась. Почти безупречно, почти убедительно. И только на одну неуловимую долю секунды в самой глубине ее зрачков что-то опасно потемнело, налившись ледяной стужей.       — Спасибо, Сэм, — негромко, подчеркнуто бархатным голосом ответила она, плавно подходя к общему столу. — Но меня зовут Ария. Полным именем.       Мужчина на мгновение буквально замер с приоткрытым ртом. Его плечи инстинктивно дернулись, выдав секундную, острую неловкость от публичного щелчка по носу. До его уязвленного эго моментально дошло: эта сокращенная, интимная форма имени — привилегия, которая дозволена далеко не каждому встречному.       — Да, конечно… извини. Ария, — неестественно быстро поправился он, лихорадочно пытаясь вернуть лицу прежнее выражение сытой уверенности, и поспешно отодвинул для нее свободный стул.       Девушка едва заметно кивнула в знак благодарности и изящно опустилась на сиденье, расправив подол черного шелкового платья и не позволяя возникшей паузе стать удушающей.       — Ты опоздала, Вудс! — тут же громогласно вмешался Винни, бесцеремонно вклиниваясь в разговор и мастерски разряжая неловкую обстановку. — Нарушаешь внутренний регламент. Так что с тебя штрафной, без вариантов.       Он с глухим стуком пододвинул по деревянной поверхности стола тяжелую стеклянную стопку. Ария на долю секунды задержала взгляд на прозрачной, тяжелой жидкости. Резкий, сивушный запах крепкого дешевого алкоголя мгновенно ударил в ноздри, заставив внутренности протестующе сжаться. «Контроль. Терять контроль в компании этих людей сейчас ни в коем случае нельзя», — как набат пронеслось в голове. Но внешне она не выдала своего колебания ни единым мимическим мускулом. Ее тонкие пальцы уверенно обхватили холодное стекло.       — За официальное знакомство? — коротко, с легким вызовом уточнила она, приподнимая шот на уровень глаз.       — За тебя, Вудс, — ухмыльнулся в ответ Винни, салютуя ей своим стаканом пива.       Она не стала затягивать этот момент и театрально кривиться. Одним точным движением Ария опрокинула стопку в себя. Огненная жидкость безжалостно обожгла горло, тяжелым, густым теплом растекаясь внутри и ударяя в голову. Девушка вернула пустую стопку на стол практически беззвучно, дном вниз. И даже глазом не повела, сохранив абсолютную невозмутимость на лице.       — О-о-о! — вся сидевшая за столом компания лаборантов мгновенно оживилась, кто-то восторженно и громко хлопнул ладонью по столу, заставив посуду звякнуть. — Вот это я понимаю, наш человек! Сразу видно — в научном отделе слабаков не держат!       Громкий смех, одобрительные возгласы и глухие хлопки по столу слились в единый торжествующий фон. Ария позволила себе легкую, открытую улыбку, подыгрывая общей волне веселья, но внутри нее, за этой безупречной фасадной маской, уже вовсю шел холодный, непрерывный тактический расчет. Ее внутренний сканер фиксировал каждую деталь: кто и сколько пьет, кто за столом просто притворяется пьяным, кто по-настоящему расслаблен, а кто… слишком внимательно, изучающе смотрит на нее сквозь полумрак бара.       — Ну, колись, Ария, — мягко, с вкрадчивой полуулыбкой начала Виола, плавно наклоняясь через стол чуть ближе к ней. — Какими такими судьбами ты вообще попала к нам? Сименс нам еще за неделю до твоего официального оформления все уши прожужжала. Твердила без умолку, что ты — невероятно ценный, редкий кадр для компании.       Вот оно. Первый пошел. Ария чуть склонила голову набок, сделав секундную паузу, словно лениво раздумывая над ответом. Ее плечи оставались абсолютно расслабленными, взгляд — мягким и спокойным, а улыбка казалась почти искренней. Но вся эта пластика была лишь выверенной защитой.       — О, уверяю тебя, на самом деле всё обстоит гораздо скучнее, чем вы успели себе нафантазировать, — легко, с легкой долей самоиронии отозвалась она. — Если я скажу, что это была чистая, нелепая случайность… вы ведь мне всё равно не поверите?       — Конечно нет! — практически хором, со смехом отреагировали сразу несколько человек за столом.       Сэм иронично закатил глаза, Виола понимающе усмехнулась. Они все явно ждали от нее громких историй об академических успехах, престижных грантах или связях на самом верху. Но они этого не получат. Ни сегодня, ни когда-либо еще.       Ария сделала вид, что абсолютно не замечает их разочарованного ожидания. Она лишь слегка, непринужденно пожала плечами, демонстрируя всем своим видом, что эта тема и правда не стоит их драгоценного внимания. Главное — удерживать эту оборону. Пока никто в этой глупой компании случайно или намеренно не произнес вслух то, что категорически не должно здесь звучать. Пока проклятое, выжженное имя Раккун-Сити не распространилось и среди коллег.       — Ну, в таком случае мне придется вас разочаровать, — мягко, ставя аккуратную точку, закончила она.       На секунду над столом повисла легкая, выжидательная пауза. Но Винни снова вмешался в разговор — как всегда, удивительно вовремя и филигранно.       — И правильно, — веско бросил он, на мгновение посмотрев на нее с неожиданной, несвойственной его шутовскому образу серьезностью. — Никому ты ничего рассказывать не обязана, Вудс.       Его тон оставался внешне легким, но в этой короткой фразе Ария отчетливо почувствовала реальную, осознанную поддержку. Он видел ее нежелание откровенничать. Он понял границы. И он сознательно не стал давить, уводя удар на себя. Девушка коротко, едва заметно кивнула ему в ответ — это было мимолетное, понятное только им двоим движение. Отметила про себя. Зафиксировала. Сделала правильный вывод. Винни определенно не был так прост, каким хотел казаться.       Разговор за столом плавно и естественно перетек в более легкое, привычное русло — кто-то махнул рукой официанту, заказывая очередной раунд выпивки, кто-то с жаром принялся пересказывать очередную нелепую байку из лабораторных будней. Привычный дорожный шум заведения вернулся на круги своя, надежно укутывая их компанию.       Но Ария больше не расслаблялась ни на секунду. Она слегка, вальяжно откинулась на спинку деревянного стула, виртуозно позволяя себе выглядеть органичной частью этой мизансцены. Ей не составляло труда вовремя и искренне смеяться в нужные моменты, понимающе кивать головой, вовремя вставлять короткие реплики и поддерживать общий градус веселья. И одновременно с этим — непрерывно, въедливо наблюдать.       Первое, что ее внутренний аналитик взял на карандаш, был детальный состав собравшейся компании. Она методично пересчитала всех присутствующих по головам. И… не нашла того, кого подсознательно надеялась здесь увидеть. Ни одного человека из руководства или служб безопасности, никого с уровнем авторизации выше среднего. Только их привычный, местечковый третий уровень допуска.       Ария лениво провела подушечкой пальца по влажному от конденсата краю своего стакана, выждала естественную паузу в чужой беседе и только после этого, будто невзначай, задала вопрос:       — А мы больше никого не ждем? Думала, подтянется еще кто-то из соседних отделов.       Вопрос прозвучал филигранно легко. Обычное девичье любопытство, почти случайная реплика.       — Не-а, у остальных сейчас выше крыши своей работы, — Сэм равнодушно пожал плечами, однако своего сфокусированного взгляда с Арии так и не свел. Этот его взгляд был слишком прямым, немигающим и подозрительно долгим. — На верхних этажах сейчас такой аврал, что у тех ребят вряд ли вообще остается время на какую-то личную жизнь или посиделки в барах.       Кожа на шее Арии отозвалась мгновенно — по спине контролируемой волной пробежали колючие мурашки. И это было вызвано отнюдь не кокетливым смущением. Сработал чистый, звериный инстинкт выживания. Сэм сейчас смотрел на нее… не просто как заинтересованный мужчина на привлекательную женщину в черном шелке. Словно сквозь этот сальный флирт он профессионально пытался считать ее истинные реакции, взломать ее защиту.       — Так что искренне советую тебе наслаждаться этой вольницей, Вудс, пока тебя саму не «повысили», — он задорно подмигнул ей и улыбнулся — легко, открыто, почти безобидно. Ария чуть склонила голову набок, позволяя губам растянуться в едва заметной, мягкой встречной улыбке: — Что ж, звучит чертовски обнадёживающе, — спокойно, без тени запинки отчеканила она.       Внутри же нее прагматичная мысль намертво зацепилась за этот крючок. «Пока не повысили». Не «если», блять. А именно — «когда». Они уже что-то планируют на ее счет? Или это просто фигура речи?       — Это точно, — Виола тяжело вздохнула, уныло обхватывая тонкими пальцами свой бокал с коктейлем. — Я Кейси уже несколько месяцев толком не видела. Девочка буквально живет в лаборатории, вся в работе, просто жуть…       Ее голос стал заметно мягче, в нем прорезались почти материнские, глубоко тревожные нотки.       — Очень надеюсь, что вся эта круглосуточная корпоративная штурмовщина в итоге не повлияет на их отношения с Брэдом. Они ведь такая красивая пара.       Ария плавно перевела на нее сфокусированный взгляд. И на одну короткую секунду внутреннее, пружинное напряжение в ее груди немного отступило. Виола сейчас была… абсолютно искренней. Пожалуй, даже слишком мягкой и искренней для такого жесткого, циничного места, как «Virexion Corp». Это была та самая чуткая девушка, которая всего пару дней назад устроила в лаборатории самую настоящую, паническую суету из-за пустякового бумажного пореза на пальце Арии. Тогда Вудс даже не сразу поняла, что вообще случилось, — лишь равнодушно мазнула взглядом по выступившей крошечной капле крови. А через секунду Виола уже испуганно щебетала над ней, лихорадочно таща из шкафа медицинский антисептик, стерильные перчатки, пластыри и салфетки… Это тотальное проявление заботы тогда показалось Арии жутко раздражающим, непривычным. Но… по-своему очень теплым.       Ария вежливо кивнула, демонстрируя полное понимание, но продолжала скорее просто слушать, чем говорить самой. Чужие слова текли мимо нее сплошным, вязким потоком, постепенно теряя всякий практический смысл и превращаясь в монотонный белый фон.       Постепенно их общая беседа окончательно распалась на разрозненные реплики. Темы разговоров становились всё более пустыми, бытовыми и глупыми. Хмельной смех коллег звучал на порядок громче, чем следовало. Винни, изрядно напившись, уже вовсю травил пошлые анекдоты, то и дело спотыкаясь о собственные заплетающиеся слова и начиная заразительно хохотать гораздо раньше, чем доходил до кульминационной концовки. Компания лаборантов стремительно и бесповоротно расслаблялась под действием алкоголя.       А вот Ария — нет. Алкоголь внутри нее словно сгорал без остатка, контролируемый бдительным разумом. Она аккуратно, беззвучно поставила свой стакан на деревянную поверхность стола.       — Я отлучусь на минуту, — негромко бросила она сидевшему рядом Сэму, не дожидаясь встречной реакции, и плавно поднялась со своего места.       Никто из захмелевших коллег не стал ее удерживать. О длинную барную стойку в глубине зала разбивались волны полумрака, и она манила к себе относительным, но всё же покоем. Здесь общий шум заведения ощущался совершенно иначе. Более рассеянным. Менее давящим на обострившиеся органы чувств. Ария грациозно опустилась на высокий крутящийся стул, идеально выпрямив спину, и принялась лениво, отрешенно скользить взглядом по ровным рядам разноцветных бутылок на зеркальных полках за спиной бармена.       Она заметила его далеко не сразу. Высокого мужчину, бесшумно сидевшего на соседнем стуле чуть в стороне. Но она почувствовала его присутствие — всем телом, кожей, обострившимся звериным чутьем — гораздо раньше, чем успела повернуть голову и посмотреть.

***

      Леон сидел за массивной деревянной стойкой, выбрав для себя идеальную позицию — отсюда всё пространство полутемного бара просматривалось как на ладони. Его профессиональный взгляд лениво, но безошибочно фиксировал ключевые точки. Всё было под полным контролем. И, конечно же, в центре этого контроля неизменно оставалась она.       Честно говоря, Кеннеди изначально ожидал от этого вечера чего-то… куда более захватывающего и опасного, чем банальные посиделки с коллегами по работе. Но Ария Вудс не разочаровала его профессиональное чутье — даже здесь, в этом хаосе, грохоте музыки и полумраке, она умудрялась разительно выделяться на общем фоне. И дело было вовсе не в ее привлекательной внешности или струящемся черном шелке. Дело было в ее поведении.       Безупречно ровная спина, будто вдоль позвоночника ее удерживала натянутая, невидимая струна. Подбородок приподнят на пару градусов выше, чем у любого в этом зале. Линия плеч — напряжена ровно настолько, чтобы обыватель принял это за обычную женскую уверенность в себе… если только этот обыватель не знал, куда именно нужно смотреть.       Но Леон знал. Он отчетливо видел, как ее тонкие пальцы на долю секунды замирают в воздухе, прежде чем коснуться бокала. Как ее сканирующий взгляд периодически скользит по залу — быстро, цепко, оценивающе. Как эта девушка не расслабляется ни на одно чертово мгновение, несмотря на алкоголь и смех вокруг.       Он едва заметно, внутренне подобрался, когда Ария плавно поднялась из-за своего стола. И направилась… по прямой траектории прямо к бару. Точнее — к нему. Впрочем, растеряться или выдать себя — это было совершенно не в его стиле.       Леон даже не повернул головы в ее сторону, сохраняя каменное выражение лица. Он лишь небрежным жестом поманил бармена и заказал себе еще один напиток, демонстративно сохраняя всё ту же ленивую, расслабленную и почти скучающую позу одинокого посетителя.       Свободный крутящийся стул по правую руку от него оказался… единственным доступным местом у стойки. Чистая случайность. Или чертовски удобное, кинематографичное совпадение.       Для нее в этот момент Кеннеди был просто очередным безликим незнакомцем. Симпатичным парнем у стойки, одним из сотен таких же мужчин в этом городе. Но вот он сам… он знал о ней уже слишком много. И этот факт делал их безмолвную игру изначально, глубоко неравной.       — Виски со льдом, пожалуйста, — негромко произнесла Ария, слегка наклонившись к бармену через полированную столешницу.       На ее губах в этот момент играла легкая, манящая, почти игривая полуулыбка. Парень за стойкой удивленно приподнял бровь — не каждый день в этом сомнительном заведении столь… утонченная девушка в вечернем платье заказывает чистый, тяжелый алкоголь без колы или сиропа. Но лишних вопросов задавать не стал и потянулся за бутылкой. И тут Леон просто не сдержался. Азарт преследования и скопившееся за недели раздражение перевесили протокол.       — Не слишком ли крепкий и суровый напиток для столь… хрупкой девушки? — его низкий голос прозвучал спокойно, с едва уловимой, бархатной насмешкой.       Но за этой дежурной фразой для пикапа скрывалось нечто куда более глубокое. Тонкое наблюдение. Искренний, хищный интерес. И прямой вызов, брошенный прямо в глаза его невидимой цели.       Ария медленно, с кошачьей грацией повернула голову. И встретилась с ним взглядом.       Взгляд этих зеленых глаз излучал непоколебимую мужскую уверенность и ленивое, почти гипнотическое расслабление. Она открыто изучала его, всматривалась в черты его лица слишком долго, нарушая все негласные правила приличия, но Кеннеди это ничуть не смутило — он принял эту безмолвную дуэль с абсолютным, профессиональным хладнокровием.       — Простите? — ее голос прозвучал тише, но в нем отчетливо зазвенела холодная, отполированная сталь. — Разве за вкусы у нас теперь судят? Тем более в подобных… специфических местах.       Она не собиралась уступать. В ответ на ее колючую реплику уголок губ Леона едва заметно дрогнул, и он коротко, понимающе усмехнулся.       — Не судят, — спокойно ответил он, лениво поворачивая тяжелый стакан в пальцах, отчего кубики льда со стуком ударились о стекло. — Скорее, просто делают определенные выводы.       — И к каким же глубоким выводам вы обо мне уже успели прийти? — Ария чуть повернулась к нему всем корпусом. Крошечное, едва уловимое движение. Но его оказалось вполне достаточно, чтобы невидимая психологическая дистанция между ними стремительно сократилась до опасного минимума.       — Ну, например, к тому, что вы совершенно не любите сладкое, — ответил Леон, не отводя от нее прямого, пронизывающего взгляда. — И вы явно не из тех наивных девушек, кто заказывает коктейли с цветными зонтиками только ради того, чтобы казаться кем-то другим в глазах окружающих.       На секунду в воздухе между ними повисла звенящая пауза. Ария молчала, словно взвешивала его слова на весах. А затем тихо усмехнулась. По-прежнему не отводя глаз.       Она плавно взяла свой свежеприготовленный стакан, лениво покрутила его в пальцах, заставляя янтарную жидкость омыть прозрачные грани льда, и сделала уверенный, глубокий глоток. Без малейшей мимической гримасы. Без судорожной паузы, чтобы перевести дыхание. Словно в стакане у нее была налита обычная чистая вода, а не бурбон.       Леон профессионально отметил этот нюанс сразу, сделав мысленную зарубку в голове. «Она умеет пить. И, что гораздо важнее, делает она это чертовски завораживающие».       — А вы, значит, у нас эксперт по психоанализу незнакомых людей у барной стойки? — Ария оперлась локтем о полированное дерево, подпирая подбородок.       — Исключительно по тем, кто решает сесть по правую руку от меня, — лениво, в тон ей парировал Кеннеди, делая ответный глоток из своего бокала.       — Уверена, вы говорите эту фразу абсолютно каждой симпатичной девушке в этом заведении, — прищурилась она.       Ей было… чертовски интересно. По-настоящему, искренне интересно. В этом наглом, уверенном в себе незнакомце чувствовалась опасная, скрытая сила, которая слишком сильно резонировала с ее собственной натурой.       Загадочный, чертовски привлекательный и подчеркнуто холодный незнакомец у барной стойки — это был до одурения клишированный, почти пошлый образ из дешевых романов. И всё же в этом конкретном мужчине крылось что-то манящее, какая-то темная, притягательная глубина.       Может, дело было в алкоголе, мягкой волной ударившем в кровь после тяжелого дня. А может — в том, что Ария впервые за очень долгое время позволила себе проявить чуть больше вольности.       — Нет, — негромко ответил он. Его низкий голос стал еще на тон тише, интимнее, но от этого — лишь стократно привлекательнее. — Исключительно тем, кто выглядит так, будто готов сорваться с места и бесследно исчезнуть в любую секунду… но почему-то продолжает оставаться.       Пауза. Ария ответила далеко не сразу. Она сделала еще один размеренный глоток из своего стакана. Медленно. Ни на миг не отводя от него своего прямого, гипнотического взгляда. Обжигающая горечь виски привычно опалила рецепторы и горло, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.       Сейчас они находились слишком близко друг к другу. Не столько физически — между их телами по-прежнему оставалось около полуметра, — сколько на уровне концентрированного взаимного внимания, синхронного дыхания и электрического напряжения в пространстве между словами.       — А вы чертовски наблюдательны… — тихо, почти интимно произнесла она. — Это ваше профессиональное качество или просто вредная привычка?       В воздухе зависла легкая, звенящая тишина. В ответ на ее вопрос на губах Леона проступила едва заметная усмешка. Внутри себя он почти рассмеялся — не громко, не явно, одними глазами. Ведь эта женщина даже отдаленно не догадывалась, насколько чертовски точно она сейчас попала в цель.       Его серый взгляд снова скользнул по ней — оценивающе, сканирующе. Он намеренно остановился чуть дольше, чем предписывали рамки обычного приличия. На хрупких плечах, на изящной линии шеи, на острых, точеных ключицах, выгодно подчеркнутых черным шелком. И, наконец, на заметной, контрастной татуировке, уходящей под ткань платья. Леон не знал языка, на котором была сделана эта надпись, но она мгновенно зацепила его. И даже не из-за самого рисунка. Из-за того, насколько гармонично и правильно этот элемент дополнял ее образ. Это было частью ее существа.       — Скажем так… — Кеннеди сделал короткую, выверенную паузу, будто лениво обдумывая формулировку. — Это помогает мне не ошибаться в людях.       Ария чуть наклонила голову набок. Она чувствовала, что за этим фасадом скрывается огромная, тщательно замаскированная история. И ей безумно хотелось ее прочесть.       — Смело, — тихо, почти невесомо сказала она. — Обычно люди ошибаются гораздо чаще, чем им самим хотелось бы признавать.       — Обычно — да, — спокойно согласился он. — Но вы ведь не вписываетесь в эту категорию, верно?       Вот оно. Взгляд — чуть тяжелее, проницательнее. Он не задавал дежурный вопрос ради продолжения беседы. Он утверждал. Ария задержала на нем свой пристальный взгляд дольше обычного, прощупывая границы его уверенности. И в эти несколько секунд в полутемном баре словно стало в разы тише. Или они просто окончательно перестали замечать остальной мир и давящий фоновый шум заведения. Она отвела взгляд первой. Вынужденно отвлеклась.       Потому что в следующую секунду резкий, рваный, неестественный звук намертво прорезал грохочущую музыку — сначала как случайный, грязный всплеск, будто кто-то с грохотом перевернул массивный деревянный стул…       Леон среагировал мгновенно, на чистых, вбитых до уровня безусловных рефлексов автоматизмах. Его правая рука инстинктивно, неуловимым глазу движением дернулась вниз, к скрытой под полой куртки оперативной кобуре, а стальной взгляд в одно единое движение веером охватил погруженный в полумрак зал.       И в тот же миг он периферийным зрением заметил встречное движение. Ария. Девушка тоже замерла на долю секунды — но в ее позе не было ни капли обывательского страха или паники.       Кеннеди напрягся еще сильнее, фиксируя эпицентр заварушки. Прямо у импровизированного танцпола, посреди замершей толпы, началась яростная, хаотичная борьба. Двое парней сцепились друг с другом с такой дикой, животной силой, что их движения казались ломаными, дергаными и пугающе неестественными. Провод пульта диджея с треском вылетела из гнезда, музыка оборвалась на полуслове, и в наступившей звенящей тишине зала стало отчетливо, осязаемо слышно… хрипение. Глухое. Липкое.       Леон неосознанно, до скрипа сжал челюсть, чувствуя, как желваки заходили под кожей. «Чёрт». Он слишком хорошо, до тошноты знал этот утробный, мертвый звук. И, судя по тому, как в одно мгновение стремительно побледнело лицо сидевшей рядом девушки, он был здесь такой далеко не один.       — Твою мать… — едва слышно, на одном выдохе процедила Ария.       И в следующий же момент… она больше не играла роль. Абсолютно наплевав на всё вокруг — на посторонние взгляды, на потенциальных свидетелей, на правила и законы — она резким, хищным движением задрала левый край шелкового платья, обнажая бедро, и молниеносно выхватила пистолет из набедренной кобуры. Быстро. Безупречно чётко. Настолько уверенно, как будто это скрытое смертоносное оружие было самым естественным, будничным элементом ее вечернего гардероба.       Леон на долю секунды буквально застыл. Боевой пистолет. У нее. Здесь. Сейчас. В обычном баре. В его тренированном мозге агента со скоростью пулеметной очереди пронеслись вопросы — один за другим, сменяя друг друга. «Почему, блять, этого не было указано в ее досье? Есть ли у нее вообще хоть какое-то разрешение на ношение оружия в этом штате? Умеет ли она вообще Пользоваться оружием? Какого черта она притащила ствол на обычную пьянку с коллегами? И самое главное — кто она вообще такая и насколько она, черт возьми, опасна?»       Но времени на рефлексию и разбор полетов не было. Вообще. От слова «совсем». Его жесткий взгляд мгновенно вернулся к погруженному в хаос залу. Гражданские люди вокруг уже стремительно начинали паниковать, поддаваясь первичному стадному инстинкту. Из глубин помещения донеслись первые истошные женские крики. Кто-то в ужасе пытался перевернуть столы и прорваться к выходу, кто-то от шока, наоборот, застывал на месте живой мишенью.       Ситуация выходила из-под контроля. Плохо. Очень, блять, плохо.