After the Blood Dries

      Леон уже держал свой пистолет наготове, продвигаясь вперед быстрыми шагами, словно каждая последующая секунда этого хаоса была детально просчитана в его голове заранее. Он не стрелял бездумно или вслепую — только точные, хирургические выстрелы в голову, режущие воздух команды, отчаянная попытка удержать вспыхнувшую панику под контролем и оттеснить как можно больше кричащих людей к выходу.       Ария тоже не стала терять ни минуты. Она стремительно рванула наперерез паникующей толпе, проталкиваясь сквозь налетающих друг на друга людей и цепко выхватывая взглядом испуганные лица своих коллег по лаборатории.       — Быстро уходите отсюда! Все к выходу, живо! — резко, приказным тоном скомандовала она, умудряясь перекрыть своим голосом общий истошный визг и грохот падающей мебели.       Свой пистолет она на всякий случай держала за спиной, прижимая к бедру, — лишние вопросы от коллег ей сейчас были ни к чему. В ее интонациях в этот момент было столько ледяной, непреклонной уверенности, что спорить или задавать глупые вопросы никто из лаборантов не решился. Сэм, Виола и Винни, почти не оглядываясь по сторонам, послушно и быстро двинулись в указанном направлении. Хорошо. Очень хорошо.       Ария проводила их напряженным взглядом до тех пор, пока последняя знакомая спина не скрылась в темноте дверного проема… и именно в этот момент бар снова наполнился звуками серии выстрелов.       Она резко развернулась на каблуках, вскидывая оружие. В дальнем краю танцпола — в том самом месте, где еще пару минут назад беззаботно играла музыка и смеялись люди — теперь профессионально работал он. Тот самый загадочный незнакомец из-за стойки. Спокойный, абсолютно собранный, монолитный. Он методично расстреливал поднимающихся мертвецов так, будто занимался этим всю свою сознательную жизнь, — ни тени паники на лице, ни одного лишнего или хаотичного движения. Чистая, образцовая тактическая работа.       — Какого, блять, черта… — на одном дыхании выдохнула Ария, уже почти не удивляясь абсурдности происходящего.       Но времени на разгадывание чужих загадок и анализ личностей у нее не было. Она сделала было шаг назад, к выходу… но вместо того, чтобы спасать собственную шкуру, круто развернулась и побежала обратно, в самую глубь задымленного, разгромленного зала.       Кеннеди вел этот бой в одиночку. А оживших мертвецов вокруг становилось слишком много. Разумеется, Леон, будучи первоклассным агентом, справился бы с этой толпой и сам, но Ария об этом знать не могла. Для нее он был просто храбрым незнакомцем с пушкой. Когда она ворвалась обратно на танцпол, обстановка вокруг него уже накалилась до предела. Двое массивных, сочащихся кровью мертвецов сумели зажать мужчину в узкий тупик между барной стойкой и колонной, и они были уже пугающе, критически близко к нему.       Выстрел. Оглушительный, безупречно точный. Пуля калибра 9 мм пробила затылок первого зомби, и тот мгновенно рухнул на пол, словно у марионетки в один миг перерезали удерживающие нити.       Леон даже не обернулся, чтобы посмотреть на стрелявшего, — он просто моментально, на чистом чутье воспользовался секундной заминкой. Скоростной шаг в сторону, резкое, смазанное движение руки — массивный боевой нож хищно сверкнул в полумраке бара, глубоко вошел мертвецу под подбородок, и второй зараженный захрипел, конвульсивно оседая на залитый кровью паркет. Только после этого Кеннеди наконец крутанул лезвие в ладони и коротко, с нескрываемым уважением глянул в ее сторону.       — Ладно, беру свои слова обратно… насчёт хрупкой девушки, — слегка охрипшим от пороховой гари голосом бросил он, быстрым движением вытирая окровавленное лезвие о рукав куртки.       Ария лишь коротко усмехнулась, даже не думая опускать пистолет и продолжая контролировать периметр.       — Пожалуй, сочту это за комплимент, — отрезала она.       Едкий дым уже осел под потолком заведения, выедая глаза. Скользкий от алкоголя пол, вязкая лужа чужой крови прямо под каблуками туфель — для ведения ближнего боя это было худшее сочетание из всех возможных, но Ария держалась на ногах на удивление уверенно. Движения оставались предельно чёткими, дыхание — глубоким и ровным. Было очевидно: она делает это далеко не в первый раз в своей жизни. Но кое-что ее по-настоящему пугало. Что-то здесь было в корне не так…       Эти зомби были значительно быстрее, выносливее и куда агрессивнее тех, с которыми они сталкивались раньше. Даже после прямых, сквозных попаданий в черепную коробку некоторые из тварей продолжали совершать хаотичные, дерганые движения, пытаясь дотянуться до живой плоти. «Новый штамм? Мутация Т-вируса?» — опасная мысль Арии на долю секунды мелькнула в голове и тут же утонула в суровой, бьющей по адреналину реальности.       Щёлк. Затвор застыл в крайнем заднем положении. Пусто. Ария замерла на одну короткую, леденящую кровь долю секунды.       — Твою ж мать… — сквозь зубы выдохнула она, резко отсоединяя магазин и заглядывая в шахту рукояти. Пустой. Запасной обоймы с собой под вечернее платье она, разумеется, не взяла. Отлично, блять, просто отлично…       Времени на панику и долгие размышления у нее не оставалось в принципе. Она начала действовать на инстинктах: резко вернула в кобуру ставший бесполезным пистолет, мертвой хваткой вцепилась в спинку стоявшего рядом деревянного стула, размахнулась всем телом и с дикой силой ударила им о край массивной барной стойки. Толстая древесина со страшным треском разлетелась на куски. В ее тонких руках остались лишь две длинные, расколотые по косой линии заострённые ножки. Смешно. Жалко. Почти первобытное оружие. Но это было в сотни раз лучше, чем встречать смерть с голыми руками.       Она круто развернулась лицом к опасности — и как раз вовремя. Трое оживших мертвецов, хрипя и скаля гнилые зубы, наваливались из полумрака. И они были уже критически близко к ней.       — Эй, загадочный незнакомец! — крикнула она через плечо, делая короткий тактический шаг назад и мертвой хваткой сжимая свое импровизированное оружие. — За тобой должок. Не подсобишь?       Леон на секунду оглянулся на голос Арии. И буквально замер. Чужая кровь на бледной коже. Светлые волосы растрепаны и облепили лицо. Дыхание слегка сбито от адреналина. Чертовы вечерние каблуки, которые ну никак не вписывались в этот кровавый, кошмар… и в тонких руках — обломки расколотого стула. И всё равно — она держалась. Чёрт возьми, эта девушка держалась на ногах увереннее, чем половина его коллег.       Хищная, понимающая улыбка на долю секунды мелькнула на его лице — короткая, почти незаметная в полумраке бара. В ней читалась искренняя мужская и профессиональная гордость за неожиданную силу этой девушки.       Два выстрела в один темп. Два безупречных попадания. Двое зомби тяжело рухнули лицом в пол, так и не успев до нее дотянуться.       Остался последний, третий. И он был уже слишком близко, занося костлявые руки для броска. Леон рисковал зацепить девушку. Но Ария даже не подумала отступить. Вместо этого она сама сделала резкий шаг навстречу. Острые деревянные ножки в ее руках больше не выглядели жалкой, отчаянной импровизацией — теперь это было полноценное, смертоносное оружие. Гармоничное продолжение ее самой.       Зомби рванулся вперед, издавая утробный, хриплый и надрывный звук. Ария плавно сместилась с линии атаки в сторону — почти грациозно, будто в каком-то безумном танце — и в тот же момент всем весом тела резко выбросила руку вперед.       Сухой, влажный хруст ломающихся ребер и рвущейся плоти. Дерево вошло в грудную клетку мертвеца. Глубоко. Чертовски глубоко для такой на первый взгляд слабой девушки. Она не просто ранила тварь — она с филигранной точностью проткнула сердце насквозь, пригвоздив к полу.       На долю секунды всё вокруг будто замерло. Даже Леон зафиксировал это зрелище периферийным зрением. Он до последнего пытался краем глаза контролировать ее безопасность, полностью готовый в любой момент вмешаться и прикрыть, пока сам отбивался от очередной пары нападавших. Но увиденное… оно не укладывалось в его голове. Она кажется и вовсе не нуждалась в помощи. Обычные ученые так себя не ведут.       — Ты сейчас серьезно?.. — выдохнул Кеннеди почти беззвучно, резко уклоняясь от очередного выпада зараженного.       Впрочем, задавать вопросы и выяснять, где она так научилась убивать, времени не было. Вместо этого Леон сработал на опережение. Отточенное движение — и его левая рука выхватила из подсумка на поясе полный запасной магазин калибра 9 мм, метнув его через весь зал в ее сторону.       Внутри него мелькнула единственная, судорожная мысль: «Только бы подошел. Пожалуйста, пусть это будет универсальный калибр».       Ария поймала летящий кусок металла почти вслепую. Пустой старый магазин с глухим грохотом падает на окровавленный пол. Новый — залетает в шахту рукояти и встает на место с четким, металлическим и таким родным щелчком. Патронник дослан. Сел как влитой. Она даже не посмотрела на оружие, продолжая атаки.       — Спасибо за заботу, — бросила она на удивление спокойно и ровно, будто они прямо сейчас находились не в эпицентре кровавого кошмара, а где-то на плановом стрельбище.       Выстрел. Оглушительный хлопок, и пуля вошла точно в лоб очередному нападавшему. Но зомби… не остановился. Тварь лишь неестественно дернулась от удара, запрокинув голову, и с рыком продолжила идти напролом. Ближе. Еще ближе. Ария не растерялась и не отступила ни на шаг. Она хладнокровно позволила мертвецу подойти почти вплотную — на расстояние вытянутой руки, на дистанцию чужого дыхания, если бы это гниющее чудовище еще вообще могло дышать.       И в самый последний момент — ловкое движение снизу вверх. Вторая ножка стула с силой вошла прямо в глотку зараженного, пробивая основание черепа. С хрипом, с вязким сопротивлением костей и мерзким звуком рвущейся плоти. На этот раз — окончательно. Тяжелое тело мгновенно обмякло и мешком повалилось к ее ногам.       — Один-один, — на ходу бросил Леон, укладывая точным выстрелом мертвеца за ее спиной.       Ария лишь коротко хмыкнула, брезгливо вытирая испачканную в темной крови ладонь о подол своего шелкового платья, будто речь сейчас шла о чем-то совершенно обыденном и бытовом.       Кеннеди это увидел. И в этот момент в его аналитическом мозге оперативника DSO что-то окончательно встало на свои законные места. Хрупкая девчонка? Да он теперь даже в самых безумных мыслях не рискнет назвать ее подобным словом. Далеко не каждый профессионально подготовленный боец спецподразделений смог бы с первого раза пробить насквозь плотную грудную клетку или вогнать тупое дерево в основание черепа — да еще и на каблуках. Он коротко, с долей легкой истерики усмехнулся, на автопилоте перезаряжая свое оружие.       Они продолжили этот бой. Но уже совершенно иначе. Без лишних слов. Абсолютно синхронно, словно тренировались вместе долгие годы. Он прикрывает — она контролирует движение. Она отвлекает внимание тварей на себя — он хладнокровно расстреливает их с дистанции. Иногда они мгновенно менялись ролями.       В какой-то момент в этом хаосе выстрелов и брызг крови стало решительно невозможно понять, кто из них за кем следит и кто кого защищает — они просто непрерывно держали друг друга в поле зрения, интуитивно заполняя бреши в обороне. Настоящие партнеры. Эффективные, смертоносные и безжалостные. Пусть всего лишь на одну эту безумную ночь.       Сколько именно длился этот ад — никто из них сейчас не смог бы сказать с точностью. Минуты неестественно растянулись смешавшись с адреналином, оглушительными выстрелами, тяжелым дыханием и липким, удушливым запахом свежей крови.       А потом… наступила оглушительная, звенящая тишина. Они стояли вдвоем посреди разгромленного зала. Под ногами, в неестественных позах, громоздились тела. С десяток мертвецов, не меньше. Ария медленно, словно через силу, опустила руки вдоль туловища. Тонкие пальцы всё еще мертвой хваткой сжимали тяжелую рукоять пистолета, но физических сил в них уже практически не оставалось. Мышцы предплечий и спины бешено гудели, неприятно и резко тянули, напоминая о каждом совершенном маневре. Она чертовски давно не доводила свое тело до такого экстремального предела. Но главное — она справилась. Панический страх не взял над ней верх. Она не замерла испуганной ланью. Не сломалась. И, что для нее было важнее всего на свете, — не стала чьей-то легкой добычей.       Ни одной царапины на бледной коже. Ни единого укуса. Возможно… всё это было не без чужой профессиональной помощи. Она мельком, из-под ресниц глянула на Леона. Этот мужчина действительно оказывался рядом в самые критические секунды, прикрывая. И у него, судя по жесткому выражению лица и немигающему взгляду, сейчас скопилась целая куча вопросов. Впрочем, как и у самой Арии — к нему. Но ни один из них не спешил нарушать молчание и устраивать допрос. Пока еще нет.       Ария первой отвела взгляд, разрывая зрительный контакт. Медленно обвела глазами разгромленное помещение, хладнокровно оценивая изменившуюся обстановку.       Только после этого она сделала уверенный шаг вперед и, проигнорировав неудобство вечернего наряда, плавно опустилась на корточки рядом с одним из затихших тел. Тошнотворный запах ударил в нос сразу же. Трупный яд. Гниль. Кровь. Металл.       Но она даже бровью не повела, никак не отреагировав на подступающую тошноту. Слишком сильна была концентрация. Ария аккуратно, стараясь не испачкать открытые участки кожи, перевернула тяжелое тело лицом вверх, внимательно вглядываясь в искаженные посмертной судорогой черты.       Она его узнала. Не сразу, сквозь налипшую грязь и гематомы, но безошибочно узнала.       — Знакомый? — низкий голос Леона прозвучал на порядок тише и глуше, чем можно было ожидать после всего пережитого грохота.       Он по-прежнему стоял чуть позади, наблюдая за каждым ее движением с предельной внимательностью. Но не потому, что сомневался в ней или ждал подвоха. А потому, что прямо сейчас лихорадочно пытался разгадать этот сложный ребус по имени Ария Вудс.       Девушка ответила далеко не сразу. Ее руки уже работали. Она без малейшего колебания оттянула в сторону пропитанную черной кровью ткань чужой рубашки, обнажая посиневшую грудную клетку мертвеца, словно проводила подобные патологоанатомические осмотры чуть ли не каждый день. Никакой девичьей дрожи в кистях. Никакого брезгливого отвращения. Только чистая, ледяная научная концентрация.       — Да, — наконец сухо произнесла она, так и не поднимая на него взгляда. — Пару недель назад… в аэропорту, предлагал помочь с багажом.       Ее взгляд зацепился за кожные покровы трупа. Почерневшие, неестественно раздувшиеся вены змеились под эпидермисом, создавая отчетливый, пугающий рисунок. Ария сильно прищурилась, анализируя увиденное. Это было в корне не то, с чем ей доводилось сталкиваться раньше. Она плавно провела кончиками пальцев чуть выше по шее мертвеца, отслеживая вектор и скорость некротического поражения тканей.       — Подай мою сумочку, — скомандовала Ария, мгновенно переходя на совершенно другой тон — жесткий, властный, не терпящий возражений командный голос.       Кеннеди на секунду удивленно вскинул бровь. И вовсе не из-за самой бытовой просьбы. Его зацепило то, как именно эта девушка сейчас отдала ему приказ. Но пререкаться не стал. Спокойно оттолкнулся от стойки, быстро нашел глазами брошенный в углу черный кожаный аксессуар и, подойдя ближе, молча протянул ей.       — И раз уж мы наконец остались наедине… неплохо было бы наконец объясниться, — добавила она, забирая сумку и открывая замок, будто бросая эту фразу между делом.       Вот теперь ситуация становилась по-настоящему интересной. Леон плавно присел рядом на корточки, по-прежнему не сводя с нее своего тяжелого, пронизывающего взгляда. Объясниться? Он всё еще находился на секретном задании под прикрытием Правительства США. И до этого рокового момента всё, в общем-то, шло строго по его плану. Теперь — нет. Игра сломалась. Эта девушка увидела слишком много его профессиональных карт. И, что хуже всего для секретности операции… она была слишком умной, чтобы купиться на дешевую ложь.       Ария тем временем уже уверенно открыла свою дизайнерскую сумочку. И внутри, разумеется, обнаружилась вовсе не помада с пудреницей. Шприцы для забора биоматериала. Несколько штук. Насадки, вакуумные пробирки, аккуратно разложенные по внутренним кармашкам. Всё стерильное, готовое к немедленному использованию.       Леон тихо, хрипло усмехнулся, скептически склонив голову чуть вбок:       — Это мне-то нужно объясниться? — в его низком тембре прорезалась явная, острая насмешка. — Под вечерним платьем — ствол, в сумочке — шприцы… Чего еще мне от тебя ожидать? Скрытого клинка в каблуке?       Он даже сам толком не заметил, как в один миг перешел на «ты». Да и не пытался как-то исправиться. После того, как они последние десять минут слаженно прикрывали друг другу спины в кровавой бане, любые светские формальности и выканья выглядели бы просто глупо и смешно.       Ария плавно повернулась к нему всем корпусом. Они оказались слишком близко друг к другу. Настолько, что Кеннеди в полумраке мог без труда рассмотреть каждую микроскопическую деталь ее лица: длинные темные ресницы, смазанные капли чужой крови на бледной коже, холодный, расчетливый блеск в зрачках. Кое-где на ее руках виднелись едва заметные шрамы. И при этом — ни единого намека на типично женское смущение или страх перед мужчиной. Только легкая, ответная насмешка.       — Ты перечислил только самое банальное и скучное, — спокойно, без тени запинки ответила она, буквально приковывая его к месту своим взглядом. — Я уже, признаться, начинаю искренне разочаровываться в твоей хваленой наблюдательности.       Леон всего на одну секунду внутренне задумался. Она сейчас шутит? Или говорит абсолютно серьезно? С ней, черт возьми, это было невозможно понять. Она тотально контролировала каждую свою эмоцию, жест и интонацию. Кеннеди слишком хорошо по собственному опыту знал, чего именно стоит подобный контроль в эпицентре биологического ада. Весь этот ее сарказм, едкая ирония и напускное хладнокровие… Это не был ее истинный характер. Это была ее броня. И у нее эта защита была отточена до абсолютного идеала.       Ария тем временем уже вовсю действовала. Она ввела длинную иглу шприца прямо в синюшную плоть мертвеца. Леон чуть нахмурился, молча наблюдая за тем, как темная, густая, почти черная инфицированная кровь медленно заполняет прозрачный пластиковый цилиндр. Никакой брезгливости на ее лице. Никакого страха заразиться. Будто это была самая обычная, рутинная медицинская процедура.       — Да и вообще, ты ведь у нас тоже парень далеко не промах, — бросила она, даже не глядя в его сторону и аккуратно запечатывая пробирку. — У тебя с собой целая куча запасных армейских магазинов, боевой нож и навыки штурмовика… а у меня в руках всего лишь безобидные, хрупкие шприцы. Кто из нас двоих здесь более подозрителен?       В ее бархатном голосе снова мелькнула тень тонкой насмешки. И что-то еще, что Кеннеди не смог считать.       Она методично взяла еще один мазок ткани. Каждое ее движение оставалось ювелирно аккуратным. Ария прекрасно знала реальную цену малейшей ошибки при работе с активным биоматериалом.       Закончив забор образцов, Ария плавно поднялась на ноги. Слишком легко и грациозно для человека, который только что прошел через изнурительный бой на выживание. Она даже не обернулась назад, чтобы проверить, идет ли он следом. Просто прошла мимо него своей уверенной походкой, словно лужи крови на полу и растерзанные трупы под ее ногами были всего лишь скучной частью дешевой театральной декорации.       Леон медленно повернул голову, провожая ее фигуру долгим, немигающим взглядом. Молча. В самой глубине его серых глаз на долю секунды явственно промелькнули жаркие искры подлинного, глубокого восхищения этой женщиной. И эти искры он сейчас изо всех сил пытался скрыть — вот только уже не от нее самой, а от своего собственного разума. Она была чертовски опасна. И чертовски прекрасна в этой своей опасности.       Ария медленно подошла к полуразрушенной барной стойке. На секунду задержалась, тяжело опираясь на нее ладонями и давая уставшим мышцам короткую передышку. Потом уверенным движением взяла уцелевшую бутылку дорогого бурбона. Налила себе еще порцию виски. Она сделала глубокий, обжигающий глоток. Только после этого медленно повернулась всем корпусом обратно к залу. И посмотрела прямо на него.       — Кажется, мы оба не планируем раскрывать друг другу свои маленькие секреты? — спокойно, с легкой хрипотцой в голосе произнесла Ария, плавно покачивая стакан в руке.       — Похоже на то, — Леон коротко, понимающе усмехнулся, убирая пистолет в кобуру.       Она, почти не глядя, налила вторую порцию в чистый стакан и пододвинула ему по полированному дереву. За счёт заведения. Кеннеди бесшумно подошел ближе, принял стакан и чуть заметно кивнул в знак благодарности.       — Однако… кое-что мы всё же вполне можем обсудить, даже не раскрывая своих карт, — Ария перевела на него сфокусированный взгляд. Внимательный. С уловимым, дразнящим оттенком вызова.       — Например? — Леон пригубил напиток, не сводя с нее глаз.       Вся эта ситуация сейчас балансировала на грани полного абсурда. Они стояли вдвоем посреди разгромленного, залитого кровью ночного бара. Вокруг них — гора растерзанных тел. Запах смерти всё ещё плотно висел в воздухе, буквально впитывался в их одежду, в кожу. Где-то под перевернутым столом с раздражающим звуком капала кровь. И они… хладнокровно пили виски. Как будто это был самый обычный, скучный вечер выходного дня. Как будто всё это — абсолютно нормально.       — Эти твари. Ты с первой же секунды прекрасно знала, куда именно нужно стрелять. Как правильно двигаться в замкнутом пространстве. Как выжить, когда тебя зажимают в угол, — он посмотрел ей прямо в душу, пробивая ее защиту серыми глазами. — Как и я.       Пауза, последовавшая за его словами, была короткой.       — Значит, это уже не секрет..       Ария чуть склонила голову набок, будто рассматривая стоящего перед ней мужчину под совершенно новым, неожиданным углом. Он был абсолютно прав. Скрывать свою боевую подготовку после того, что они только что устроили на этом танцполе, было бы верхом глупости и бессмысленности.       — Допустим, — тихо, неохотно согласилась она.       В её голове мелькнула забавная мысль: «А ведь я до сих пор даже не знаю, как тебя зовут». Но… это знание почему-то прямо сейчас не имело абсолютно никакого значения.       Она лениво провела подушечкой пальца по влажному краю стакана, окончательно собираясь с мыслями и переходя в режим исследователя.       — Но эти… сегодняшние особи были другими, — ее голос стал на порядок тише. Серьёзнее. — Таких агрессивных я лично еще ни разу не встречала.       Леон чуть заметно подобрался, но перебивать не стал, давая ей возможность выговориться. Ария закусила губу — на долю секунды выдав внутреннее волнение — и всё же продолжила, озвучивая свои выводы:       — Они ведь находились здесь весь вечер? Я наблюдала за некоторыми из них. Абсолютно обычные люди. Никаких внешних симптомов, никакой первичной стадии лихорадки или некроза. А потом — бах, и все они одновременно, в одну секунду обратились. Либо… — она сделала тяжелую паузу, — кто-то очень грамотно это спланировал. Точечное заражение заранее, с четко выставленной временной отсрочкой. Либо…       Она не успела договорить.       — Либо прямо в этом баре находится активный источник вируса, — спокойно, пугающе обыденно закончил за неё Леон.       И именно в этот момент его широкие плечи напряглись. Почти незаметно, на долю миллиметра.       Ария медленно выпрямилась, возвращая себе привычную осанку. Подбородок поднялся чуть выше. Взгляд стал еще на несколько градусов холоднее. Она опустила глаза на свой стакан, лениво разглядывая янтарную жидкость, омывающую кубики льда… и вдруг коротко, иронично фыркнула. С сухим стуком она решительно поставила недопитый бурбон обратно на барную стойку.       — Знаешь… что-то мне резко перехотелось пить за счет заведения.       Леон понимающе усмехнулся. Но всё же в точности повторил её жест, отставив свой бокал в сторону. На всякий случай. Профессиональную паранойю никто не отменял.       И в эту самую секунду звенящую тишину разгромленного помещения намертво прорезал вой сирены. Сюда ехала полиция.       Ария на секунду замешкалась, но затем выражение ее лица разительно изменилось. Она больше не думала о странном собеседнике и неудавшемся флирте. Она уже лихорадочно искала выход глазами, сканируя стены. Маршруты отхода. Пожарные лестницы. Углы. Одно было ясно точно — выходить через главный вход, навстречу мигалкам, ей было категорически нельзя.       — Только не говори мне, что у такой предусмотрительной девушки нет официального разрешения на ношение оружия, — лениво, с легкой долей провокации бросил Леон, внимательно наблюдая за ее хаотичным, но целенаправленным поиском путей отступления.       Она изящно выгнула бровь, посмотрев на него сверху вниз.       — Разумеется, оно у меня есть, — соврала Ария абсолютно уверенно, даже не моргнув, и тут же перевела тему. — Но ты ведь знаешь законы. Бар — это общественное место, к тому же здесь продают алкоголь. Мы в принципе не имели права не то что использовать, а даже проносить сюда стволы. И перед полицией сейчас придется отдуваться по полной программе. А мне подобные проблемы с законом на хрен не сдались.              В её голосе не было и капли оправдания. Только сухой, неоспоримый юридический факт. Леон ничего не ответил, лишь продолжал провожать ее взглядом — спокойно, с легким прищуром. Чего она точно не могла знать, так это того, что его личные инструкции и законы были… другими. DSO давало ему право плевать на местные полицейские запреты.       — Ладно, незнакомец, — решительно выдохнула Ария, уже разворачиваясь на каблуках. — Делай, что хочешь. А я лично отсюда сваливаю.       И, не дожидаясь его ответной реакции или попытки ее задержать, она стремительно скрылась за массивной металлической дверью с табличкой «Для персонала».       Леон остался в разгромленном зале в полном одиночестве. Он медленно, тяжело выдохнул сквозь зубы, упираясь крепкими ладонями в полированное дерево стойки.       Профессиональные мысли догоняли его разум с неизбежным адреналиновым запозданием. Ария Вудс. Это имя сейчас крутилось в его голове пугающе громко, слишком навязчиво и отчетливо.       — Кто же ты, блять, такая на самом деле… — негромко пробормотал он себе под нос, глядя в пустоту.       Его цепкий взгляд снова скользнул по залу. По изуродованным телам. По характерным следам недавнего боя. И затем снова вернулся к той самой точке у колонны, где еще минуту назад стояла она. Где двигалась. Как двигалась. Эта девушка сегодня сражалась на уровне… нет. Местами она действовала даже на порядок лучше, чище и хладнокровнее, чем некоторые оперативники спецслужб, которых Кеннеди лично знал по службе.       Леон нахмурился, перебирая в памяти скудные обрывки информации из ее официального личного дела лаборанта. Стандартная биография. Профильное высшее образование. Никаких подозрительных связей или приводов. Где? Где, черт возьми, обычный ученый-биоинжинер, могла получить настолько жесткие, вбитые до мышечного автоматизма боевые навыки? Военные училища? Тайные базы подготовки? Нет.       Он бы стопроцентно знал об этом. Такие люди никогда не проходят мимо радаров спецслужб незамеченными. Значит… здесь крылось что-то другое. Что-то очень темное и глубокое, о чём не пишут в официальных досье для отдела кадров. Он тихо, горько усмехнулся, качнув головой:       — Отлично… просто отлично. Скучная миссия, называется…       Сирены за окнами были уже совсем близко, их ядовито-синий свет уже вовсю резал полумрак через разбитые витрины.       Но теперь Кеннеди это волновало меньше всего. Потому что прямо сейчас куда более опасным фактором, чем локальный вирус, для его миссии становилась девушка, которая только что беспрепятственно исчезла через чёрный выход. И которую он — по совершенно непонятной самому себе причине — так легко отпустил.       Леон плавно коснулся пальцем скрытого в ухе микронаушника связи:       — Ханниган. Срочно отправь по моим координатам группу наших спецов. Нужна полная зачистка периметра и экспресс-сбор биологических образцов. Есть высокая вероятность, что активный источник заражения находится непосредственно внутри этого бара. Все подробности скину позже, — голос Леона звучал абсолютно ровно, ледяным, профессиональным тоном агента. Ни единого намёка на тот хаос, который всё ещё царил внутри него.       Он медленно, еще раз прошелся тяжелым взглядом по разгромленному залу. Разбитые столы, выбитые в щепки окна. Перевёрнутые стулья. Окровавленные тела.       И, наконец, барная стойка. Кеннеди задержался на ней взглядом значительно дольше, чем на всём остальном. Стаканы. Бутылки. Общая система розлива. Возможная точка умышленного заражения через напитки? Самый логичный и очевидный вывод, но пока еще слишком поспешный.       — Приняла, Леон. Группа зачистки DSO уже выезжает, будут через семь минут. Жду от тебя полный, детальный отчёт о заварушке, Кеннеди, — строгий, лишенный каких-либо лишних эмоций голос Ингрид Ханниган привычно прозвучал в динамике. Связь коротко пискнула и оборвалась.       И почти в ту же секунду входная дверь бара с грохотом распахнулась, влетев внутрь. Полиция. Несколько патрульных офицеров штурмовой группой ворвались в помещение, их табельное оружие уже было наготове. Они остановились резко, почти синхронно на пороге… и замерли от шока.       Картина, представшая перед их глазами, была слишком однозначной, пугающей и дикой для обычного городского патруля. Один единственный человек по центру зала. И десятки растерзанных, залитых кровью тел вокруг него. Стволы штурмовых винтовок и пистолетов тут же мгновенно навели на Кеннеди.       — Руки вверх! Быстро! Так, чтобы я, блять, их видел! — голос ведущего офицера заметно дрогнул, несмотря на все отчаянные попытки звучать уверенно и грозно.       Леон медленно, без суеты выпрямился во весь рост. Чуть усмехнувшись уголком губ, он даже не подумал поднять руки над головой. Паника копов его не трогала.       — Спокойно, парни. Свои, — максимально ровно, глубоко произнёс он, гася их агрессию одним своим тоном. — Федералы, DSO. Агент Леон Скотт Кеннеди, — он едва заметно кивнул в сторону заднего кармана своих джинсов. — Мой жетон там.       Воздух в помещении намертво застыл в короткой паузе. Копы переглянулись. Наконец, один из старших офицеров напряженно кивнул:       — Доставай. Медленно. Без глупостей.       Леон абсолютно небрежным жестом достал тяжелую кожаную корочку с серебряным значком министерства и демонстративно развернул перед их лицами. Еще несколько секунд густого напряжения вокруг. И затем старший патрульный разочарованно выдохнул:       — Отставить. Оружие опустить.       Леон спокойно убрал значок обратно в карман и снова лениво оглядел разгромленное помещение. Дальше он говорил с прибывающей полицией сухо, коротко и исключительно по делу, профессионально объясняя суть произошедшего биокупирования, но его внимание то и дело предательски ускользало в сторону. К мелким деталям. К незначительным на первый взгляд мелочам. К тому, что гарантированно могло ускользнуть от взгляда этих местных сыщиков. И к одной конкретной, навязчивой мысли.       Она уже далеко отсюда. И этот факт сейчас беспокоил его куда сильнее, чем вся эта суета. Где-то глубоко внутри Кеннеди искренне, чисто по-человечески надеялся, что эта сумасшедшая девушка добралась до своего дома без новых кровавых происшествий.       А полицейские между тем и не думали расходиться. Наоборот — их в баре с каждой минутой становилось всё больше, приехали криминалисты, и каждый из вновь прибывших выглядел всё более напряжённым и взвинченным. Тяжелый воздух в помещении сгущался с каждой секундой, подпитываемый трупным запахом. Старший детектив округа сделал уверенный шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство агента. Его голос стал заметно жёстче, приобретая давящие, обвинительные интонации:       — Агент Кеннеди, — жестко начал он, буравя федерала взглядом, — при всём уважении к вашему ведомству, мы хотим прямо здесь и сейчас получить от вас полную, детальную картину происходящего. Кто все эти люди на полу и что за чертовщина тут произошла?       Леон даже бровью не повел и не изменил своей позы. Он по-прежнему монолитно стоял у барной стойки, лениво опираясь на нее. Вся его фигура буквально транслировала абсолютное расслабление. Его серый взгляд оставался ледяным, уверенным и слегка надменным. И именно это непрошибаемое, спокойствие федерала сейчас раздражало местных копов сильнее всего на свете.       — Я уже предоставил вам все необходимые первичные данные, — абсолютно ровно, без единой лишней эмоции ответил он. — Чрезвычайная ситуация была своевременно локализована.       — «Локализована»?! — офицер резко, на пару тонов повысил голос, делая еще один агрессивный шаг вперед, сокращая дистанцию. — Агент, у меня здесь гребаный морг посреди гражданского заведения! Десятки тел! И вы стоите перед нами и заявляете это с таким видом, будто всё изначально шло строго по вашему плану и под вашим контролем?!       Леон медленно, с тяжелым прищуром перевел на него свой стальной взгляд.       — Потому что контроль действительно был установлен, — произнес он. Старший офицер приблизился еще на шаг, едва не касаясь его груди.       — Не вам решать, что в моем округе находится под контролем, а что нет, — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая закипающую ярость.              Вся эта вспышка гнева со стороны местного шерифа была не просто формальным юридическим возражением — это было глубоко задетое, уязвленное чувство личной власти. Да, опытный полицейский прекрасно понимал, что Кеннеди действует в рамках особого федерального протокола и имеет на это все полномочия. Но сам факт того, что этот молодой, подчеркнуто хладнокровный агент имеет наглость указывать ему, человеку с огромным стажем за плечами, дико бесил копа. Офицер просто понятия не имел, через какие именно круги ада прошел Кеннеди за свою жизнь, какие биологические «войны» он видел своими глазами и сколько раз восставал из мертвых — иначе, возможно, его тон прямо сейчас был бы совсем другим. Гораздо более уважительным, если не сказать — испуганным. Но сейчас это выглядело как банальное пренебрежение.       — На данный момент — именно мне, — ледяным тоном отрезал Леон.       И это было чистой, непреклонной правдой. Тишина на мгновение повисла между мужчинами. Старший офицер нахмурился еще сильнее, желваки заходили под его обветренной кожей.       — Мои люди на улице опрашивают выживших, — детектив прищурился, пытаясь поймать мимику федерала. — Свидетели утверждают, что в эпицентре бойни здесь, с вами был ещё кто-то. Молодая женщина.       Леон слегка склонил голову набок, словно лениво обдумывая услышанный ответ. На самом деле в его голове в эту секунду шел стремительный расчет — он взвешивал, сколько именно информации можно скормить полиции, чтобы при этом гарантированно не навредить скрывшейся Арии. Он уже отправил Ханниган распоряжение через спутник удаленно заблокировать и полностью изъять все цифровые записи с камер наблюдения этого заведения. Этого должно было с лихвой хватить, чтобы полностью отвести внимание от нее — по крайней мере, на первое время. Пока он лично ведет это расследование, копы со своими допросами не должны путаться у него под ногами. Если они докопаются до личности Арии Вудс, она мгновенно превратится в глазах закона в обычное гражданское лицо, применившее незарегистрированное оружие в баре, и пойдет под суд. А Кеннеди почему-то очень не хотел для нее такого финала. Если и есть за этой девушкой грехи, он сам ее накажет по заслугам.       — В условиях паники перепуганные люди часто видят гораздо больше, чем было на самом деле, — произнёс он абсолютно ровно. Слишком спокойно для человека, стоящего по колено в чужой крови посреди свежей бойни.       — То есть вы это официально отрицаете? — офицер сильно прищурился, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи.       Леон посмотрел прямо на него. В упор. Не моргнув ни единым мускулом лица.       — Я не подтверждаю недостоверную информацию, — отрезал он.       — Вы действительно уверены, агент, что имеете право так разговаривать с нами на месте преступления? — Леон на секунду позволил себе едва заметную, усмешку. Но это не была открытая насмешка над полицией. Скорее… глубокая усталость.       — Абсолютно, — ответил пренебрежительно Кеннеди.       И именно это вызвало мгновенную ответную реакцию — на лице офицера яростно дрогнули желваки, а вена на лбу заметно вздулась и напряглась от прилива крови. Его терпение явно подходило к своему пределу. Стоящие позади патрульные офицеры напряженно переглянулись, перехватив поудобнее свои дробовики. Старший коп шагнул еще ближе, упираясь пальцем в грудь Кеннеди, а его голос сорвался на резкий, давящий рык:       — Здесь наша окружная территория, агент! И здесь действуют наши законы!       Леон наконец плавно выпрямился, убирая локоть с барной стойки. Медленно. Без лишней, суетливой спешки, демонстрируя полное превосходство. Его серый глаза мгновенно стал в разы темнее. Леденее.       — Уже нет, — последовала короткая, но удушающая пауза. — Перед вами — прямая биологическая угроза федерального уровня. А значит, с этой самой секунды это дело находится под исключительной юрисдикцией DSO.       Он добавил это чуть тише, но значительно жёстче, заставляя детектива невольно умолкнуть:       — И, если вам так до смерти нужны юридические детали — моя оперативная группа зачистки уже в пути. Профильные специалисты прибудут через минуту и полностью возьмут всё под свой контроль. Итоговый отчёт ваше руководство получит в установленные законом сроки.       — Вы не имеете права вот так просто отстранять нас от расследования массового убийства!       Леон едва заметно прищурился, и в глубине его стальных зрачков впервые за весь этот долгий вечер мелькнуло настоящее, опасное раздражение.       — Могу, — отчеканил Кеннеди, ставя в этом споре жирную точку. — Потому что природа произошедшего здесь дерьма выходит за рамки вашей юрисдикции.       — Сейчас ваша главная и единственная задача — выставить жесткое оцепление по всему внешнему периметру, ничего здесь не трогать руками и близко не подпускать гражданских внутрь заведения, — его тон окончательно стал жестким, приказным, не терпящим даже намека на возражения. — Особенно блядскую прессу с их камерами.       — Мы будем очень внимательно следить за каждым вашим шагом, агент Кеннеди, — с нескрываемой, ледяной угрозой в голосе процедил напоследок коп.       — Я в этом даже не сомневался, — и затем он добавил небрежно: — Но на вашем месте, шериф, я бы прямо сейчас лучше следил за тем, что происходит там, снаружи.       Он едва заметно повернул голову в сторону разбитой стеклянной витрины, за которой на темной улице уже скопилась приличная толпа зевак, жаждущих поглазеть на настоящее, кровавое место преступления.       — Сейчас это для вашей карьеры значительно важнее.       Офицеры патруля еще раз быстро, напряженно переглянулись между собой. И хотя всё происходящее им дико, до зубовного скрежета не нравилось… приказ сверху был кристально ясен. Они начали медленно отступать к выходу. С явной неохотой, буравя агента злыми взглядами, они один за другим покидали помещение, оставляя Кеннеди в полном одиночестве.       Леон так и остался стоять на месте. Спокойный. Абсолютно непоколебимый со стороны. Но ровно в то мгновение, когда последний из местных полицейских скрылся за дверью и перестал его контролировать… тяжелый взгляд агента на секунду предательски дернулся и задержался на темной обшивке служебного выхода. Туда. В ту самую сторону, где всего несколько минут назад бесшумно исчезла она.       И только после этого, оставшись наедине с трупами, он наконец позволил себе едва заметно, тяжело выдохнуть через нос.       Бешеные, зашкаливающие эмоции после этой неожиданной биологической стычки рвали их обоих изнутри — совершенно по-разному, с разной полярностью, но с абсолютно одинаковой, разрушительной силой.       Вот только Леон, в отличие от большинства обычных людей, умел держать этот внутренний шторм под тотальным контролем. Как и всегда. Привычно запирая лишние человеческие мысли и чувства за глухой, ледяной стеной своего разума. Он на автопилоте раскладывал произошедшее в баре по полкам, искал скрытую логику, причинно-следственные связи и потенциальные масштабные угрозы для штата. И в центре всей этой сложной паутины теперь неизменно находилась она. В его памяти уже была загружена официальная биография этой девушки, предоставленная Ханниган перед миссией, но Кеннеди уже понимал: этот документ можно было смело выбросить в помойку. Настоящая Ария Вудс не имела с бумажным лаборантом абсолютно ничего общего.       А вот у Арии внутри не было этой ледяной стены. Только хаос. Только вопросы — едкие, бьющие наотмашь, бесконечные вопросы. «Кто ты, блять, такой…» Эта навязчивая мысль не отпускала её ни на секунду. Она буквально преследовала её по пятам, цеплялась за обрывки сознания, не давая сосредоточиться и вздохнуть полной грудью даже тогда, когда за ней наконец захлопнулась спасительная дверь её собственной квартиры. — Обычный коп?.. — почти беззвучно, одними губами произнесла она, брезгливо скидывая неудобные, перепачканные туфли прямо у порога.       Нет. Абсурд. Если бы этот парень был простым патрульным или даже окружным детективом — он бы её ни за что не отпустил. Закопал бы в наручники, заставил сдавать пушку и не позволил бы вот так просто, по-королевски уйти с места массового убийства.       — ФБР?.. Оперативник? — уже с глубоким сомнением в голосе пробормотала Ария.       Тоже мимо. Он бы задавал ей глупые протокольные вопросы. А мужчина даже имени её не спросил, хотя прекрасно видел ствол и шприцы. Для федерала из Бюро это было абсолютно неправильно. Нелогично.       Она резко, до боли провела ладонью по растрепанным волосам, застывая посреди погруженной в полумрак комнаты. Перед глазами, как в испорченном проекторе, снова с дикой скоростью вспыхнули кровавые обрывки недавнего боя. Он… был хорош. Ни единой секунды сомнения в глазах. Ни одной лишней, потраченной впустую пули. Каждое попадание — строго в цель. Каждое смещение тела — на долю секунды на опережение врага. Этот незнакомец не просто отчаянно выживал, как все остальные в том баре. Он тотально, хищно контролировал весь этот гребаный бой. И осознание этого факта сейчас пугало куда сильнее, чем сами ожившие зомби.       — Да кто же ты… — выдохнула она, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на саму себя. — Блять… надо было проверить его. Обязательно надо было.       На скрытые укусы. На биологические повреждения. На первичное заражение штаммом. Она со злостью зажмурилась на секунду, до боли сжав зубы. Слишком поздно. Поезд ушел. Он остался там, один на один с копами. А она — здесь. В четырех стенах. Совершенно одна.       Тяжелая входная дверь квартиры захлопнулась глухо, окончательно и бесповоротно отрезая её от внешнего безумного мира. И вместе с этим на нее мертвым грузом обрушилась тишина. Та самая звенящая, липкая ночная тишина, которая давит на психику.       Ария стянула с себя дорогое черное платье, оставаясь в одном кружевном белье. Ткань неприятно липла к разгоряченной коже. Чужая кровь. Чужая смерть. Весь этот кошмар въелся в шелк. Ей хотелось как можно скорее, немедленно смыть, содрать всё это дерьмо с себя.       Горячая, почти обжигающая вода обрушилась на неё в душевой кабине мощным потоком. Но Ария даже не вздрогнула и не попыталась отстраниться. Она стояла под струями, замерев и не двигаясь, будто специально позволяла высокой температуре безжалостно обжигать плечи и грудь — как некое ментальное наказание, как отчаянную попытку почувствовать хоть что-то другое, физическое, кроме того дикого хаоса, что прямо сейчас творился у неё внутри.       Вода лениво стекала по прядям волос, по лицу, по шее, унося с собой в сливное отверстие темные, розоватые разводы запекшейся крови. Чужой крови. Она с силой, почти грубо, до красных пятен провела ладонями по плечам и предплечьям, словно пыталась буквально содрать этот вечер с себя. Стереть тактильные воспоминания. Стереть приторный запах гнили. Полностью аннулировать этот чертов вечер. Но кожа оставалась кожей. А память… память оставалась безупречной, фиксирующей каждую деталь памятью первоклассного ученого.       Она зажмурилась, тяжело упираясь обеими ладонями в мокрую кафельную стену. Перед глазами — снова безжалостные вспышки. Сухие выстрелы. Истошные крики. Глухие, тяжелые удары мертвых тел о деревянный пол. Хрип ломающихся ребер.       И он. Его безупречные движения. Его сумасшедшая, выходящая за рамки человеческих возможностей смелость и ледяная, мужская храбрость.       — Чёрт… — рваный, надрывный выдох сорвался с губ сам собой. Она резко, с силой провела мокрыми руками по лицу, будто физически могла вытолкнуть эти упрямые образы наружу, вышвырнуть их из собственной головы. Не получилось. Ничего, блять, не получалось.       Вода продолжала хлестать по ее телу. Минуту. Две. Целую бесконечность. Ария сделала резкий, судорожный вдох, но прохладный воздух застрял где-то глубоко в груди, так и не дойдя до конца. Горло сдавило невидимыми тисками, как будто её лёгкие в один миг просто забыли, как нужно работать.       Она снова и снова проводила руками по мокрой коже — теперь уже значительно сильнее. Почти до боли, до царапин. Наманикюренные ногти лихорадочно скользили по ключицам, по плечам, вниз по предплечьям, оставляя после себя яркие, горящие красные следы.       Чужая кровь уже давно смылась в водосток. Но само липкое ощущение её присутствия — нет. Оно будто въелось гораздо глубже, чем эпидермис. Под самую кожу. Внутрь мышц. В саму кровь. Она резко, в каком-то слепом порыве оттолкнулась от стены — но ватные ноги больше не удержали её вес.       Скользкий, влажный кафель под ногами. Тело мелко дрогнуло — и она медленно, бессильно сползла по стене вниз. Сначала упала на колени. Потом ниже, теряя остатки самообладания. Пока наконец не оказалась сидящей на холодном полу душевой кабины прямо под тяжелыми струями воды.       Она крепко обхватила себя руками. Сжалась в плотный комок. Словно отчаянно пыталась стать как можно меньше. Словно таким способом можно было прямо сейчас раствориться, исчезнуть из этой реальности. Снаружи, для всего остального мира, она всегда была совершенно другой. Всегда. Максимально собранной. Ледяной. До тошноты уверенной в каждом своем шаге и слове.       Но здесь, наедине с собой, вся эта идеальная, дорогая броня с треском лопнула. Развалилась на куски. Осыпалась бесполезной пылью. Осталась только она сама. И её страх. И это был не тот поверхностный испуг, что заставляет кричать и бежать без оглядки. Всё было гораздо хуже. Это был тот самый глубинный страх, который остается внутри навсегда. Который монотонно, день за днем мертвой хваткой давит на психику изнутри. Она зажмурилась еще сильнее, до боли в веках, и в этот раз слёзы, которые она так долго сдерживала в баре, всё-таки прорвались наружу.       Тихо. Абсолютно беззвучно. Они мгновенно смешивались с потоками воды, исчезая так же быстро, как и появлялись на ее щеках. Но долгожданного облегчения это не принесло.       — Я не успеваю… — едва слышно выдохнула она, и её голос впервые за долгие годы дрогнул. Эти беспомощные слова вышли сами, неосознанно. Она даже не сразу поняла, что действительно произнесла их вслух.       — Я просто не могу это остановить… — И вот это признание уже было по-настоящему, до леденящего ужаса страшным.       Не сама смерть. Не физическая боль от перенапряжения. А это глухое, абсолютное, удушающее бессилие перед лицом катастрофы. Она медленно, безвольно опустила голову на грудь, позволяя горячей воде непрерывным потоком стекать по лицу.       — И если я не смогу… — голос окончательно сорвался на высокой ноте.       Мысль так и осталась висеть в воздухе, не законченная. Но Ария и без слов знала финал. Слишком чертовски хорошо знала, какая у всего этого цена. Сколько человеческих жизней сейчас стоит на кону. Сколько уже безвозвратно потеряно в стенах лабораторий и на грязных улицах. И сколько еще гарантированно будет принесено в жертву этому биологическому кошмару.       Полноценной, слабой женской истерики так и не последовало. Только эти тихие, сдавленные, рвущие горло всхлипы, которые она до последнего, до боли в челюсти отчаянно пыталась подавить в себе. Старая, въевшаяся в подкорку привычка. Всегда, при любых обстоятельствах держать лицо и сохранять контроль. Даже сейчас, когда весь её мир летит в бездну. Даже здесь, в пустой квартире.       Она провела мокрой ладонью по лицу, стирая со щёк остатки слез — как будто прямо сейчас кто-то чужой мог зайти и увидеть её минутную слабость. Но вокруг никого не было. В этой квартире вообще никогда никого не было. Только она сама. И этот неподъемный, бесконечный груз ответственности на её плечах.       Вода всё ещё мощно лилась сверху. Но теперь Ария поймала себя на мысли, что эти струи её больше вообще не греют. Вода просто текла по коже. Бессмысленно. Пусто. Точно так же, как и все её отчаянные попытки смыть с себя то, что в принципе никогда не смывается обычной водой.       Ария медленно, превозмогая физическую усталость, подняла взгляд на стекло душевой. В отражении смертельно уставший взгляд человека, дошедшего до своего предела. Но где-то там, в самой глубине её расширенных зрачков, всё ещё тлел упрямый, злой, несгибаемый огонек.       Она сделала один глубокий, полноценный вдох через рот. На этот раз у нее получилось набрать воздух в легкие. С трудом. С тупой болью в зажатых мышцах груди. Но получилось. И, на секунду крепко закрыв глаза, она прошептала в звенящую пустоту почти беззвучно, одними губами:       — Пошло все к черту! Я не сдамся.       Даже если вся эта чертовщина в конечном итоге сломает её окончательно и сотрет в порошок.