Breathe. With Me. Just This Once.

      Накатившая волна болезненных воспоминаний вынудила Арию сменить привычный комфорт такси на прохладу вечернего Вашингтона. Ей нужно было проветрить голову, вытравить из сознания призраков прошлого, которые преследовали её даже здесь, за океаном.       Она шла по безлюдной улице, вслушиваясь в гулкие шаги, эхом отскакивающие от мостовой. Возможно, Америка — это не совсем то адское место, которое она себе рисовала. Конечно, чувство истинного дома по-прежнему ускользало, оставаясь лишь недостижимым миражом, но что-то внутри всё же цеплялось за эту реальность. Может, дело было в родном языке, или же она просто отчаянно не желала признавать, что на всей планете для неё не осталось ни одного безопасного уголка.       Чтобы заглушить навязчивый шум прошлого, она заставила себя переключиться на работу. Сейчас её аналитический ум был единственным оружием, способным удержать её на плаву. Она принялась методично раскладывать факты по полочкам, пытаясь докопаться до логики этого безумия. Результаты анализа вещества, обнаруженного в том баре, всплывали в памяти с пугающей четкостью.       Зачем кому-то прилагать столько усилий, чтобы создать подобную дрянь? Эксперименты ради удовлетворения больного любопытства? Чистая ненависть к миру? И почему именно Вашингтон? Почему не выбрать укромную дыру, где можно творить свои злодейские замыслы в тишине?       В голове Арии пульсировала единственная мысль, от которой по позвоночнику пробежал ледяной табун мурашек. Вашингтон. Столица. Сердце власти, Белый дом, правительство под боком. Что, если эти локальные инциденты, эти мелкие вспышки вируса на улицах — лишь разогрев перед чем-то чудовищным? Её прошиб холодный пот. Она до боли хотела ошибаться, надеялась, что это лишь плод её паранойи, но логика была беспощадна.       Ситуация стремительно теряла управляемость. Зомби становились умнее, быстрее, а способы распространения заразы теперь напоминали работу расчетливого хирурга. Что, если цель — не просто отдельный квартал, а распыление вируса над всем городом? А если в планах — целая страна или весь мир? Мысль о глобальности этих биотеррористических амбиций казалась невыносимой. В таком сценарии даже её навыки выживания не стоили ничего: если состав с вирусом накроет её облаком прямо здесь, на этой тихой улице, борьба закончится, не успев начаться.       В этом была какая-то извращенная ирония: как бы яростно ты ни цеплялся за жизнь, она могла оборваться в один миг, по щелчку пальцев невидимого кукловода.       Прохладный ночной воздух, еще недавно приносивший облегчение, внезапно стал тяжелым. Голова, пульсирующая от бесконечного потока размышлений, внезапно отошла на второй план, уступив место инстинктам. Ария кожей ощутила опасность — липкую, осязаемую, притаившуюся прямо за её спиной. Это было ощущение тяжелого, пристального взгляда, буравящего пространство между лопатками.       Ария сохраняла пугающее спокойствие. Она не остановилась. Даже не замедлила шаг. Лишь чуть сместила вес, нарочно оступившись, будто из-за каблука, и наклонилась, чтобы его поправить. Движение было почти небрежным — и в этот короткий момент она позволила себе быстрый, аккуратный взгляд назад.       Этого мига хватило, чтобы выхватить из темноты силуэт. Широкие плечи, черная куртка, лицо, надежно скрытое капюшоном. Шаги преследователя были уверенными, координация движений — безупречной. Это был человек. Не зараженный, не потерявший разум зверь, а мыслящий субъект.       Сердце в груди забилось с частотой отбойного молотка, но снаружи Ария оставалась ледяной статуей. Рука непроизвольно скользнула к бедру, нащупывая холодную рукоять оружия. Однако вместо ожидаемого спокойствия внутри разлилась тяжелая, гнетущая тревога. Убивать нечто лишенное сознания, жаждущую крови пустую оболочку — это было вопросом выживания. Но поднять пистолет на живого человека? Эта черта была для неё сакральной. Ей казалось, что если она прольет кровь того, в чьих глазах еще теплится жизнь, она навсегда лишится права называться человеком, захлебнувшись в бесконечной ненависти к себе и к этому миру.       Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь подавить нарастающий хаос в мыслях. Конечно, она была достаточно сильна, чтобы постоять за себя, но габариты преследователя не оставляли иллюзий: в прямом столкновении её грация и ловкость могли оказаться бессильны против этой грубой силы.       Идеи, одна безнадежнее другой, метались в сознании. Пойти на прямой конфликт? Вызвать такси и надеяться, что водитель успеет до того, как этот человек догонит её?

Unknown:

      «Не свети пистолетом по пустякам, не забывай, что у тебя нет разрешения. На следующий развилке сверни налево. Незнакомец»       — Откуда… — Ария оборвала себя на полуслове. Воздух в горле застыл колючим комом.       Откуда, черт возьми, он знает мой номер? Откуда ему известно про отсутствие лицензии на оружие? И главное — что ему известно о том, что происходит прямо сейчас.       В голове вспыхнул тревожный сигнал: а вдруг этот поворот — ловушка? Тупик, куда её загоняют, как дичь в клетку? Но Ария безошибочно узнала бы силуэт незнакомца. Даже сквозь глубокие тени капюшона, даже в этой неестественной обстановке она опознала бы его среди тысячи. И за спиной, точно был не он.       Тело среагировало быстрее, чем успел выстроиться план. На развилке она свернула налево почти инстинктивно, не тратя времени на оглядку. Ария, не выдержав, почти перешла на бег. В паре метров, в полумраке, у припаркованного автомобиля стоял незнакомец.       — Подожди, ты же не думаешь… — начала она, но слова застряли в горле.       Леон молча распахнул пассажирскую дверь, коротким кивком приглашая внутрь. Его лицо в свете тусклых уличных фонарей казалось высеченным из камня.       — У тебя есть пара секунд, прежде чем тот, кто шел за тобой, окажется здесь, — бросил он.       — Черт, ладно, — выдохнула Ария и нырнула в салон.       Она уже потянулась к ручке двери, ожидая, что он сейчас сядет рядом, но Леон не торопился. Вместо этого он наклонился, оказавшись лицом к лицу с ней. Его взгляд — тяжелый, пронизывающий — уперся в её зеленые глаза. Ария видела в них холодную сталь, за которой скрывалось нечто большее. Агент всматривался в её расширенные зрачки, в ту искру страха, которую она тщетно пыталась упрятать глубже.       — Сиди здесь. Не выходи, — отрезал он, в его голосе звенел металл приказа.       Он захлопнул дверь. Ария, почувствовав прилив внезапного порыва, дернула ручку, собираясь возразить, но дверь захлопнулась снова, прежде чем она успела выбраться.       — Просто, блять, сиди в машине, — процедил Кеннеди.       Его голос стал грубее, лишенным всякой любезности. Он щелкнул кнопкой, блокируя замки, окончательно лишая её шанса вмешаться. Ария замерла, сжимая кулаки. Она лихорадочно осматривалась, вглядываясь в темные окна автомобиля, пытаясь выцепить в пустоте улицы хоть какое-то движение.       Ей было страшно, но этот страх был направлен не на себя. Она боялась за него. Тон Леона пугал её больше, чем преследователь — в нем читалась не просто решимость, а опасная, сдерживаемая ярость. Она боялась, что он выплеснет это напряжение на того, кто шел по её следу.       Ария прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как Леон скрылся за углом. Он шел уверенно, прямой походкой охотника, идущего навстречу опасности, не оглядываясь на ту, которую только что запер в своем автомобиле. Темнота поглотила его фигуру, оставив Арию в оглушающей, давящей тишине салона.

***

      Леон заметил слежку за Арией ещё несколько кварталов назад. Оказалось, что не он один «опекал» Вудс в этот вечер, но если сам Кеннеди действовал как тень, то преследователь вёл игру грубо. Его действия не были попыткой скрытного наблюдения: он намеренно сокращал дистанцию, давя на психику, методично загоняя девушку в угол. Он жаждал, чтобы она его заметила.       Леон не планировал вмешиваться — у него была своя задача. Однако позволить какому-то подонку играть на нервах Арии он не мог. И дело было вовсе не в симпатии; точно так же он поступил бы с любым гражданским, попавшим в прицел. Пусть это и означало риск выдать собственное присутствие, раскрыть карты раньше времени — сейчас у него был приоритет важнее: выяснить, кто этот человек и чего именно он добивается от Вудс.       Её непокорность, её попытки вырваться из машины выводили его из себя. Он знал: если не заблокировать двери, она бросится следом, а он не мог позволить себе роскошь тратить время на её спасение. Каждая секунда промедления была на вес золота.       Завернув за угол, Леон увидел мужскую фигуру. Тот, заметив агента, на мгновение замер, а затем рванул с места, пытаясь скрыться. Леон, не раздумывая, бросился в погоню. Внезапно в руках беглеца блеснула сталь. Раздались выстрелы — хаотичные, «слепые» очереди, прошившие воздух в опасной близости от агента. Преследователь явно был либо дилетантом, который впервые сжимал оружие в руках, либо просто пытался выиграть время, создавая хаос.       Когда цель была почти настигнута, мужчина прыгнул в старый, неприметный автомобиль, притаившийся в тени переулка. Машина сорвалась с места, едва успев захлопнуть дверцу. Леон на бегу открыл огонь по колесам, высекая искры из асфальта, но старый кузов лишь вильнул, не сбавляя скорости, и растворился в ночном лабиринте улиц.       — Твою мать! — яростно выплюнул Леон, провожая взглядом удаляющийся автомобиль.       В голове, словно на кинопленке, зафиксировались детали: потрепанная черная «Тойота», отсутствие номеров, глубокая тонировка. И главное — тот факт, что за рулем сидел сообщник. Преследователь не работал в одиночку. Это меняло всё: ситуация оказалась куда сложнее и опаснее, чем предполагал Кеннеди. Это не была случайная выходка уличного хулигана.       Он нажал кнопку связи на гарнитуре, его голос звучал сухо и жестко, не терпя возражений:       — Ханниган, мне нужно немедленно отследить маршрут. Пересечение Грант-авеню и L-стрит. Черная «Тойота», без номеров. Найди мне этих ублюдков. Сделай всё, что потребуется. Сейчас же.

***

      Водительская дверь с глухим стуком распахнулась. Леон, наэлектризованный яростью, ввалился в салон. Он упустил их. Ошибка, непростительная для агента его уровня, жгла внутренности, заставляя гнев разливаться по венам густым, отравленным потоком.       — Какого хера здесь происходит?! — Ария почти сорвалась на крик. Её голос дрожал, в нем смешались шок, ярость и тот липкий ужас, который она пыталась скрыть последние часы. Она слышала выстрелы — резкие, сухие хлопки, от которых до сих пор звенело в ушах.       Леон не повернулся к ней сразу. Его дыхание было тяжелым, а пальцы, сжимавшие руль, побелели.       — Может, это ты мне скажешь? В конце концов, это не за мной устроили вооруженную слежку, — его голос звучал как ледяная крошка, лишенный привычной ироничной мягкости. Он ударил по рулю, сам не ожидая от себя подобной злости.       Ария вздрогнула. В этом холодном, отстраненном тоне не было ни капли сочувствия, по крайней мере ей так казалось. Она невольно вжалась в дверцу, пытаясь увеличить дистанцию между ними, но тесная кабина лишь подчеркивала их вынужденную близость. Леон заметил её жест, и внутри него что-то болезненно дернулось. Он понимал, что срывается, понимал, что она — не виновата, но гнев был сильнее. Она была слишком тесно связана с тем самым «пиздецом», который угрожал поглотить город.       — Я… я не знаю! — Ария с трудом подавила подступающий приступ паники. Слова вылетали рваными обрывками. Вооруженная слежка? За ней? Где она просчиталась? Где оставила след? Дыхание стало прерывистым, коротким. — Ты… ты догнал его?       Сердце билось где-то в горле, лишая возможности дышать. Она судорожно вцепилась в подлокотник, пытаясь нащупать опору. Воспоминания, запах пороха и крови в баре, ускользающие время, биооружие, мертвецы на улицах — всё это спрессовалось в единый комок, который грозил разорвать её изнутри. Злость Леона стала последней каплей. Сдерживаться больше не было сил.       Леон замер. Его внутренний шторм мгновенно стих, когда он увидел, что взгляд девушки начал мутнеть, теряя фокусировку. Она была на грани.       — Эй. — Его голос внезапно сменился. Ледяной тон испарился, уступив место низкому, властному, но лишенному прежней жесткости призыву. Он резко развернулся к ней всем корпусом, безжалостно уничтожая дистанцию, которую она так отчаянно пыталась сохранить. — Смотри на меня. Не отводи взгляд.       Она не слышала. Или сознание уже начало услужливо отключаться, сужая мир до одной единственной точки — пульсирующей боли в груди, где сердце металось.       Леон коротко, почти болезненно выдохнул сквозь зубы. Раздражение окончательно сменилось осознанием опасности. Сейчас, в этот самый момент, она была беспомощна, и он не позволит ей провалиться в эту бездну. Он знал это чувство, знал, что с ней происходит.       — Ария. — Он произнес это имя, даже не задумываясь. Сорвалось с языка само собой, разрушая последние барьеры между ними. В этом не было нужды — скрывать правду уже не имело смысла, когда она была на грани срыва. Ария вскинула на него испуганный, расфокусированный взгляд, и этот зов сработал, словно электрический разряд, вырвавший её из оцепенения. Леон накрыл ладонью её руку, впившуюся в подлокотник, и с силой, но удивительно осторожно, по одному пальцу, заставил её разжать побелевшие костяшки. — Прости. Дыши. Медленно. Со мной.       Он сделал глубокий, подчеркнуто шумный вдох, вынуждая её подсознание следовать этому ритму, как метроному. Его вторая рука легла на её подбородок — не для того чтобы удержать, а чтобы направить, заставляя зафиксировать взгляд на его глазах.       — Забудь про того, за дверью. Его здесь нет. Сейчас есть только я и ты. Вдох. — Он выдержал паузу, чувствуя, как плечи девушки продолжают дрожать под тяжестью невидимых оков, но легкие уже начинают наполняться воздухом. — И выдох. Так. Еще.       Он не отпускал её, ощущая под пальцами, как сбивчивое, почти паническое сердцебиение начинает замедляться. В тесном салоне воцарилась звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь звуками их дыхания — её рваным, прерывистым, и его — нарочито спокойным, служившим для неё единственным якорем в бушующем шторме.       — Ты в безопасности, — произнес он глухо. В его голосе не было привычной колкости или иронии, лишь голый факт, который он пытался вбить в её сознание. — Слышишь? Никто в тебя не стрелял. И не собирался. Но если ты сейчас отключишься, я потеряю нить. А мне нужно знать, что происходит.       Его тон оставался ровным, почти сухим, но сквозь эту профессиональную отстраненность пробивалось нечто иное — отголосок требовательности, смешанной с отчаянной попыткой удержать контроль. Она начала возвращаться, медленно, но уверенно.       — Теперь по порядку, — продолжил он, не отводя взгляда и не убирая руку, словно боясь, что стоит ему отстраниться — и она снова рассыплется на осколки. — Только медленно. У тебя есть враги? Кто-то, кто мог бы… — он запнулся, подыскивая слово, — интересоваться тобой настолько настойчиво?       Ария зажмурилась, делая очередной глубокий вдох. Она позволила себе эту минутную слабость перед незнакомцем. Черт возьми, ей хотелось остаться в темноте, не открывать глаза, не возвращаться в реальность. «Дура, — безжалостно кольнула она себя, — ты конченная дура, Ария Вудс». Но случившееся уже нельзя было отыграть назад.       Она распахнула глаза. Леон смотрел на неё пронзительно, изучающе, но той испепеляющей ярости, что кипела в нём мгновение назад, больше не было. Ария осторожно, но уверенно убрала его руки со своего лица и подлокотника. Взгляд снова обрел холодную ясность, подбородок приподнялся, осанка вытянулась в струну. Она снова была прежней. Хотя внутри всё еще бушевал пожар, а сердце колотилось в ребрах, как пойманный зверь. Она балансировала на краю — одно неверное слово, один неверный жест, и паника могла вернуться. Леон прекрасно это понимал, поэтому сам сдерживал каждый мускул, каждую эмоцию, чтобы не спугнуть её хрупкое равновесие.       Он позволил себе едва заметную, почти горькую усмешку, когда увидел, как она спешно восстанавливает дистанцию. Стала ли она в его глазах слабой? Отнюдь. Он лишь испытал странное удивление, осознав, что внутри этой стальной оболочки, оказывается, пульсировала живая, ранимая душа.              — Нет… наверное, — задумчиво, почти шепотом проговорила Ария, чувствуя, как внутри снова разрастается липкое недоверие. — Блять, я понятия не имею.       Она сделала рваный вдох, пытаясь унять дрожь в груди, но осознание всей абсурдности ситуации накрыло её с новой силой. Он назвал её по имени. Появился из ниоткуда. Закрыл в своей машине. Знал номер телефона, который был известен лишь Кейт. Кто он, черт возьми, такой? Подхваченная новой волной отчаяния и животного страха, Ария в одно резкое движение — быстрее, чем он успел бы среагировать, — приставила пистолет к его лбу. Леон замер. Он не стал перехватывать оружие, не дернулся, лишь смотрел на неё — пристально, изучающе, без тени агрессии.       — Повторяешься, — уголок его губ едва заметно дрогнул, но шутка умерла, не успев родиться. Он понимал: она на пределе, и любое лишнее движение может стать фатальным.       Он мог выбить оружие из её пальцев за долю секунды, даже не моргнув, но вместо этого Леон замер, давая ей возможность почувствовать хотя бы иллюзию контроля. Он хотел, чтобы она поняла: он не собирается причинять ей вред. Его недавняя грубость была лишь плодом эмоционального срыва, ошибкой, которую он корил себя за то, что допустил.       — Кто ты, блять, такой?! — крикнула она. Её голос срывался, руки мелко дрожали. В баре, когда она целилась в зомби, руки были стальными, но сейчас... сейчас всё было иначе.              — Опусти пистолет, Ария, — проговорил Леон, стараясь сделать голос максимально ровным, лишенным даже намека на раздражение.       — Отвечай на мой вопрос! — она сильнее надавила стволом ему в лоб. Голос дрожал сильнее, к горлу подступил ком, и слезы, которые она так яростно сдерживала, заблестели в глазах. Пистолет стал невыносимо тяжелым, словно налился свинцом.       — Всё, что я могу сказать: я тебе не враг. По крайней мере, сейчас. Мы в одной лодке — это ведь твои слова, помнишь? — Леон не отводил глаз. Она всматривалась в его зрачки, ища там ложь, но видела лишь пугающую искренность. Он аккуратно, медленно накрыл её руку, сжимающую оружие, своей ладонью. — Я хочу докопаться до истины так же сильно, как и ты.       Она не сопротивлялась, когда он мягко, но настойчиво потянул её руку вниз. Оружие опустилось. Леон позволил себе выдохнуть — коротко, едва слышно.       — Что значит «по крайней мере, сейчас»? — её голос всё еще дрожал, но в нём появилось нечто иное — проблеск разума, пробивающийся сквозь туман эмоций.       Леон не убрал руки с её пальцев. Эта связь, пусть и мимолетная, казалась ему необходимой, чтобы удержать её здесь, в реальности.       — Это значит, что если за тобой вели охоту, значит, ты кому-то перешла дорогу и я хочу знать кому, — он говорил правду, но лишь ту её часть, которая была безопасна для них обоих. Свои подозрения, свои опасения насчет того, чью игру она ведет — осознанно или нет, — он оставил при себе. Сейчас не время для допросов. Сейчас нужно было просто не дать ей сломаться окончательно. Потому что эти перепады его пугали, он не знал, чего еще можно ожидать от нее.       Звонок разорвал тишину, врезаясь в пространство между ними. Зрительный контакт нарушился. Леон наконец убрал руку с её, но взгляд остался цепким, следящим — вдруг она решит вновь поднять пистолет и на этот раз выстрелить. Вдруг та хрупкая нить, что только начала натягиваться между ними, оборвётся так же внезапно, как и возникла.       Он принял вызов, не сводя с неё глаз.       — Леон, им удалось скрыться. Машина брошена. Что произошло? — Голос Ханнигана звучал сухо, без эмоций, но в нём чувствовалось напряжение профессионала, который не любит докладывать о неудачах.       Кеннеди замер на секунду, переваривая информацию. Брошена. Значит, те, кто был внутри, уже сменили транспорт, растворились в городе, оставив после себя только холодный металл и пустоту. Это плохо.       Леон закрыл глаза и на мгновение прижал пальцы к переносице, стараясь подавить импульс ударить кулаком по рулю. Ему хотелось сорваться с места, утопить педаль в пол и нестись по ночным улицам, выпуская пар в бешеной гонке. Но он заставил себя замереть. Рядом сидела девушка, чья психика сейчас напоминала тончайшее стекло, готовое разлететься вдребезги от любого резкого звука или дерзкого маневра. Как бы она ни пыталась казаться стальной, сейчас она была пугающе хрупкой.       — Понял, — отозвался он, голос звучал холодно, но подчеркнуто сдержанно. — Если найдешь хоть что-то, держи меня в курсе. Всё объясню позже.       Он завершил вызов одним коротким жестом и завел мотор. Автомобиль тронулся плавно, почти бережно; Леон намеренно держал скорость в рамках правил, боясь, что даже лишний рывок может спровоцировать у Арии новый приступ. Он сам не понимал, почему ломает себя, почему тратит остатки терпения и сил ради неё. Кем бы она ни была — угрозой или жертвой — человечность в нем оказалась сильнее профессионального цинизма.       Ария отвернулась к окну, вглядываясь в проплывающие мимо размытые огни Вашингтона. Она пыталась не смотреть на него, но глаза предательски скользили к водителю. Его руки, крепко сжимающие руль — до побелевших костяшек, руки с отчетливо проступившими венами — казались воплощением немого напряжения. Растрепанные русые волосы, уверенный профиль... Казалось, даже глядя на дорогу, он видел не ночной город, а что-то глубоко спрятанное в памяти. Впервые Ария поймала себя на отстраненной мысли: он чертовски красив. Возможно, это была реакция на эмоциональное истощение, а может, просто усталость стерла все барьеры восприятия.       Они ехали в молчании, каждый из них переваривал этот сумбур. Наконец, Ария не выдержала.       — Прости, — почти шепотом произнесла она, не оборачиваясь. — За то, что тебе пришлось увидеть.             Леон на мгновение покосился на неё, удивленный до глубины души. Извинений он точно не ждал.       — За то, что приставила ко мне пистолет во второй раз? — попытался он перевести всё в плоскость иронии, лишь бы не акцентировать внимание на её недавнем срыве. Ария коротко усмехнулась, не глядя на него.       — За это тоже, — ответила она тихо.       Но он не мог выбросить из головы то, что именно его резкость и его холодность стали триггером, запустившим её панику. Он чувствовал странную ответственность за этот сломанный момент, хотя меньше всего в жизни стремился становиться чьим-то психологом.       Леон поймал на себе её взгляд. В нём больше не осталось той нервной дрожи, что терзала Арию не так давно. Сейчас она смотрела на него сосредоточенно, уверенно, и в этой глубине проступило нечто новое — почти неуловимый оттенок тепла и доверия, который казался чем-то невозможным в их обстоятельствах.       — Я думала… — начала она, подбирая слова. — Почему за мной могли следить? Единственная идея, которая пришла мне в голову…       Ария замолчала, словно взвешивая, стоит ли открывать карты. Она долго колебалась, но интуиция подсказывала: сейчас это было жизненно важно. Это был единственный момент, когда она сознательно нарушила свои принципы. Леон внимательно слушал, не перебивая, чтобы не спугнуть.       — Я проверила то вещество из бара в лаборатории «Virexion», — на одном дыхании выпалила она. — Но я не оставила следов. Всё подчистила, за собой… я была осторожна.       Леон лишь едва заметно кивнул. В глубине души он ожидал чего-то подобного — Ария не была из тех, кто привык просто наблюдать за катастрофой, сложив руки. Всё вновь сводилось к «Virexion Corp».       — И что ты узнала? — голос его оставался спокойным, лишенным упрека, хотя внутри кипел поток ярости из-за того, насколько безрассудно она рисковала собой. — Оно стоило того?       Ария начала рассказывать о пулях, о структуре найденного компонента, о странных биологических маркерах, которые она обнаружила. В ответ Леон, отбросив привычную скрытность, поделился своими данными. Их разговор перерос в нечто большее, чем просто обмен информацией: они строили логическую цепочку, отсекая лишнее и выстраивая план действий.       Это было странное, почти пугающее чувство. Легкость. Ей было удивительно просто довериться этому мужчине, чьего имени она до сих пор не знала. Но сейчас это не имело никакого значения. Все нити, которые они распутывали, неизбежно вели в коридоры корпорации. Они были на одной стороне — по крайней мере, в этом вопросе. Впервые они говорили без язвительных подколов, без масок, честно и по существу.       — Ты можешь узнать, связана ли корпорация с разработкой этих пуль? — спросил Леон, и только в этот момент осознал, что они уже битый час наматывают круги по спящему Вашингтону. Он был настолько поглощен их диалогом, что полностью потерял ориентацию в пространстве.       Ария тяжело вздохнула, глядя в боковое стекло, где мимо пролетали пустые улицы.       — Пока я на третьем уровне доступа, мои руки связаны, — с горечью призналась она, виновато взглянув на него. — У меня нет доступа к закрытым базам данных корпорации, где хранится вся «грязная» информация. А с учётом того, что меня уже «пасут»… — она сделала паузу, чувствуя, как внутри снова шевельнулась тревога. — Я даже не представляю, сколько времени может занять повышение уровня допуска. Если меня раньше не вычислят и не устранят.       — А… — начал было Леон, намереваясь предложить очевидный вариант с кражей пропуска, но Ария перебила его на полуслове. Она уже прокручивала этот сценарий в голове десяток раз.       — Нет, там двухфакторная аутентификация, всё работает через сканер отпечатка ладони, — отрезала она, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. — Даже если я раздобуду ключ-карту, система меня не пропустит.       В её воображении на мгновение мелькнула пугающая картинка: отсеченная рука нужного сотрудника, приложенная к сенсору. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.       — Черт, — Леон с досадой откинул голову на кожаное подголовье кресла. Он прикрыл глаза, вновь подавляя вспышку ярости, но на этот раз шторм внутри утих быстрее. Профессиональная выдержка брала верх над эмоциями. Смирившись с неизбежным, он чуть сбавил скорость и повернулся к ней. Его взгляд стал предельно серьезным, лишенным всякой игры.       — Ладно. Делай то, что должна, — произнес он тихим, предостерегающим тоном. — Но, пожалуйста… если тебе понадобится что-то проверить или куда-то влезть, передай это мне. Не высовывайся и не вызывай подозрений.       Ария внимательно всматривалась в его профиль. Но она была уверена твердо: свою работу она не доверит никому. Ни коллегам, ни этому внезапному защитнику.       — Ладно, — бросила она короткое «да», которое прозвучало фальшиво. Леон лишь едва заметно закатил глаза. Кеннеди знал, что она лжет. А она знала, что он это понял. Но спорить сейчас было бесполезно — упрямство этой девушки могло сравниться только с его собственным.       Автомобиль плавно свернул в жилой квартал и припарковался прямо у дома Арии. Она даже не вскинула бровь от того, что он знает её адрес. После всего произошедшего это было логично. Из их обрывистых диалогов она уже сделала вывод: этот человек — не просто рядовой коп и даже не агент ФБР. Много ресурсов, слишком холодная голова и специфическая хватка. У неё была догадка, но она предпочла оставить её при себе.       Машина замерла. Тишина в салоне стала почти осязаемой. Ария поняла, что задерживаться здесь дольше положенного — значит давать ему повод для новых расспросов.       — Может, пришло время представиться? — спросила она, уже положив руку на дверную ручку.       Мужчина усмехнулся — одними уголками губ, в глазах на мгновение мелькнул многозначительный блеск. Он промолчал, выдерживая паузу, которая весила больше, чем любые слова. Ария приняла этот безмолвный отказ, кивнула сама себе и вышла из машины, но внезапно, неуверенно обернулась.       — И… спасибо, незнакомец. — он все-таки смог подавить приступ паники, даже не смотря на то, что по больше части стал ее причиной. И оказался в нужное время, в нужном месте. Она не строила догадок, но все могло закончиться куда хуже. Так что да, он заслужил благодарности.       Холодный ночной воздух ударил в лицо. Она почти дошла до входной двери, когда тишину пустой улицы разрезал его голос — негромкий, но отчетливый, заставивший её сердце пропустить удар:       — Леон Скотт Кеннеди.       Ария не обернулась. Она даже не замедлила шаг, но на её губах заиграла едва уловимая торжествующая улыбка. Позади послышался резкий, хищный звук шин по асфальту — Леон сорвался с места, уходя в ночь. Ей не нужно было представляться в ответ или оборачиваться, чтобы он понял: она услышала. И она запомнила.