Silk, Steel & Silence Before The Storm

      Этим утром Ария проснулась удивительно рано — даже для человека, привыкшего к дисциплине и ранним подъемам. На этот раз причиной не был кошмар, заставляющий сердце биться в горле. Просто тело само решило, что лимит отдыха исчерпан. Но как только сознание прояснилось, ночная тревога вернулась с новой силой. Предвкушение предстоящего мероприятия тяжелым камнем легло на грудь. Интуиция вопила о подвохе, но разум, как ни старался, не мог нащупать точку опоры: откуда именно ждать удара?       Оглядевшись, она не обнаружила Кеннеди рядом. Это означало лишь одно — Леон спит, наконец позволив себе короткую передышку. На журнальном столике поблескивал стакан с недопитым виски. Ария невольно задержала на нем взгляд, и в голове мелькнула мысль: вполне вероятно, что мужчина сомкнул глаза всего пару часов назад.       Мягко потянувшись, девушка заставила себя подняться с дивана, успевшего стать почти родным. В ванной прохладная вода помогла окончательно смыть остатки сонливости, пробуждая не только мышцы, но и мысли. Однако для того, чтобы мозг заработал в полную силу, критически не хватало кофе.       Вернувшись в комнату, она бесшумно взяла свой ноутбук. Нужно было закрыть один важный вопрос — Ария твердо решила, что утро Леона должно начаться хотя бы с одной хорошей новости. Действуя на цыпочках и едва дыша, чтобы не нарушить чуткий сон Кеннеди, она принялась колдовать над кофемашиной, стараясь приглушить каждый щелчок. Набрав номер подруги, Ария дождалась ответа.       — Доброе утро, родная, — раздался в динамике сонный, едва различимый голос.       Девушка тут же убавила звук до минимума, опасаясь, что чужой тон потревожат тишину в квартире.       — Доброе. Как ты? — шепотом спросила Ария, забираясь с ногами на высокий стул у барной стойки.       — Я-то нормально, Вудс, — послышался очередной зевок, за которым последовал шорох одеяла. — В отличие от некоторых, я наслаждаюсь заслуженным выходным.       Ария привычно закатила глаза, чувствуя легкий укол доброй зависти. Собеседница на том конце провода, видимо, окончательно приняла вертикальное положение, потому что голос ее зазвучал четче и проницательнее:       — Ладно, выкладывай, что стряслось. По твоей мордашке вижу, что обмен любезностями оставим на потом. Что за дело, которое не ждет завтрака?       — Я… эм… Кейт, когда я переезжала в Грецию, я ведь оставила тебе все свои документы. Они же в сохранности? — Ария начала издалека, тщательно подбирая слова.       На том конце экрана Кейт, увлеченная чисткой зубов, на мгновение замерла. Её взгляд сразу утратил остатки сонливости, становясь острым и цепким. Она медленно прополоскала рот и, наконец, повернулась к камере, вытирая лицо полотенцем.       — Знаешь, Вудс, после такого вопроса в приличном обществе юристы делают харакири канцелярским ножом. «Сохранились ли они?» — в голосе Кейт послышались стальные нотки профессиональной обиды. — Я храню твоё досье бережнее, чем Ватикан — грехи Папы Римского. Если завтра случится апокалипсис, в живых останутся только тараканы и папка с твоими документами в моём сейфе.       Она сделала паузу, буравя Арию взглядом через объектив, отчего та невольно втянула голову в плечи. Это был тот самый «прокурорский» взгляд, под которым свидетели начинали заикаться, а Ария чувствовала себя провинившейся школьницей. Она прекрасно знала: задеть профессиональную гордость Кейт — это всё равно что попытаться пронести бомбу мимо Леона Кеннеди. Почти невозможно и крайне травмоопасно.       — Тебе что конкретно нужно? — Кейт сложила руки на груди. — Свидетельство о рождении или тот безумный контракт, по которому ты едва не продала почку в рассрочку?       — Я знала, что на твоём надгробии будет высечено «Порядок во всём», но решила уточнить на всякий случай, — Ария выдавила слабую, виноватую улыбку. Пальцы нервно дрогнули, едва не потянувшись к волосам, но она вовремя сжала край столешницы. — Рассрочка на почку подождет…       Девушка на мгновение запнулась. Она бросила быстрый, почти затравленный взгляд в сторону комнаты, где спал Леон, и понизила голос до едва различимого шепота:       — Мне нужен старый договор с «Амбреллой» о компенсации. Тот самый.       Тишина, воцарившаяся после этих слов, показалась оглушительной. Кейт застыла. Полотенце так и осталось в её руках, зажатое мертвой хваткой. Саркастичная маска, которую она носила с таким изяществом, сползла, обнажая секундное, неприкрытое замешательство. Она нахмурилась, и в глубине её глаз, обычно искрящихся иронией, промелькнул холодный укол тревоги. Воздух между ними будто наэлектризовался.       — О компенсации? — Кейт переспросила медленно, почти по слогам, будто пробуя слова на вкус и находя их невыносимо горькими.       Ей тоже было тяжело возвращаться в тот период — время, которое обе они предпочли бы вычеркнуть из памяти. Кейт отбросила полотенце на край раковины и приблизилась к камере, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Сарказм окончательно испарился, оставив после себя лишь обостренные инстинкты опытного защитника, привыкшего чуять опасность за версту.       — Почему ты спрашиваешь о нем именно сейчас? — голос Кейт стал сухим и деловым. — Прошло столько лет, Ария.       Ария почувствовала, как по спине пробежал отчетливый холодок. Нужно было отвечать быстро и уверенно, пока Кейт не начала выстраивать свои безупречные логические цепочки. В умении распутывать ложь ей не было равных, и малейшая заминка могла стать роковой.       — Понимаешь... — Ария заставила себя издать короткий, почти правдоподобный смешок, стараясь замаскировать предательскую дрожь в голосе. — Мой банк в Вашингтоне внезапно решил устроить «праздник аудита». Проверяют все крупные поступления за последние десять лет. И этот перевод от «Амбреллы» торчит у них в системе, как красная тряпка. Им нужно официальное подтверждение, что это была именно юридическая компенсация, а не... ну, знаешь, скрытый доход или что-то в этом роде.       «Прости меня», — мысленно взмолилась Ария, выдерживая прямой, честный взгляд подруги. — «Прости, что лгу тебе. Но если ты узнаешь правду, ты не просто потеряешь сон — ты станешь целью».       Ложь ощущалась на языке липким, неприятным привкусом. Ария знала: Кейт — её единственный надежный тыл, последняя связующая нить с нормальным миром, где проблемы решаются параграфами закона и подписями на бумаге, а не биологическим оружием и пулями агентов спецслужб. Втянуть её в этот кошмар, позволить тени «Амбреллы» коснуться жизни Кейт было бы для Арии высшим предательством. Она держала спину ровно, сохраняя на лице выражение легкой досады на бюрократов, в то время как внутри всё сжималось от страха за единственного близкого человека.       — Банк? — Кейт прищурилась, и в воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая пауза. — Ты из-за американской бюрократии так побледнела?       — Ты же знаешь, как я ненавижу бумажную волокиту, — Ария постаралась придать лицу выражение крайней досады, хотя внутри всё дрожало. — К тому же, этот менеджер… он невыносимо дотошный. Если я не представлю оригинал с четкими пунктами о целевом назначении средств, они грозятся заморозить мои текущие счета до выяснения обстоятельств.       Кейт долго молчала, методично барабаня пальцами по столешнице. Ария почти физически ощущала, как подруга взвешивает каждое её слово, прощупывает пустоты в этой наспех придуманной легенде. Зачем Арии вдруг понадобился договор семилетней давности — документ, который она подписывала с разбитым сердцем и невыносимой болью от утраты родителей?       — Хорошо, — наконец выдохнула юрист, но напряжение в её плечах никуда не делось. — Я достану его из архива, но только вечером. Однако учти: если эти банковские ищейки начнут требовать от тебя чего-то сверх нормы — ты сразу звонишь мне. Слышишь? Я не позволю им выставлять тебя преступницей.             — Конечно, Кейт. Сразу же, — эхом отозвалась Ария. Сердце в груди совершило болезненный, неритмичный толчок.       Она получила то, что хотела, но цена оказалась пугающе высокой. Теперь Кейт тоже начнет копаться в этом договоре. Из профессионального любопытства, из желания защитить — она обязательно его перечитает. И если в тексте действительно скрыто то, что ищет Леон, Кейт окажется в лабиринте, из которого Ария сама не видела выхода. На этот случай придется придумать ложь куда более убедительную, чем байка о банке.       — Кстати… а ты вообще где? — Кейт подалась вперед, внимательно разглядывая фон за спиной подруги. — Это же не твоя квартира.       Как раз в этот момент из спальни донесся едва уловимый шорох — Леон проснулся. Ария инстинктивно сжалась и понизила голос до едва различимого шепота, надеясь, что микрофон не передаст лишних звуков из глубины коридора.       — Переехала. В той квартире, оказывается, просто ужасная шумоизоляция, — выпалила Ария с таким видом, будто это был самый логичный аргумент и кристально чистая правда.       Кейт на мгновение замерла. Интерьер, мелькавший за спиной Вудс, едва ли соответствовал её обычным доходам, а уж тем более положению человека, чьи счета якобы вот-вот заморозят за сомнительные транзакции. «Прокурорская» сосредоточенность юриста мгновенно сменилась чем-то совершенно иным. Взгляд Кейт скользнул за плечо Арии, туда, где в дверном проеме спальни возник высокий мужской силуэт, о присутствии которого сама Вудс еще даже не догадывалась. Лицо Кейт медленно расплылось в той самой хищной и ослепительной улыбке, которую она обычно приберегала для триумфальных финалов в зале суда.       Она вальяжно оперлась локтями о столешницу, и на всякий случай перешла на безупречный французский, чеканя каждое слово.       — Значит, «шумоизоляция ужасная», говоришь? — Кейт буквально светилась от восторга. — Дорогая, с таким… экземпляром любые стены покажутся картонными. Он же просто убийственно сексуален!       Кейт не на шутку завелась: она впервые видела Арию в таком непринужденном виде рядом с мужчиной, да еще и на одной территории.       Леон, судя по всему, вовсе не планировал прерывать их диалог, но обстоятельства сложились слишком удачно, чтобы ими не воспользоваться. Он замер в дверях, и его взгляд, буквально испепеляющий спину Арии, девушка ощущала себя загнанной в угол, с одной стороны ее испепеляет Кейт, а с другой Кеннеди.       Кейт заговорщически подмигнула, явно наслаждаясь тем, как густая краска заливает щеки подруги.       — Ты вся пылаешь, родная! Признайся, он заставляет тебя шуметь гораздо громче, чем те несчастные соседи? — Кейт не собиралась останавливаться, её любопытство не знало границ. — Расскажи мне всё! Не вздумай упустить ни одной жаркой подробности!       Ария на секунду потеряла дар речи от зашкаливающего градуса неловкости. Воздуха в легких стало катастрофически мало, но, сделав над собой усилие, она всё же попыталась взять себя в руки, хотя предательское тепло внизу живота и горящие уши выдавали её с поличным.       — Кейт, замолчи! — прошипела Ария, чувствуя, как Кеннеди следит за ней. — Это совсем не то, что ты думаешь... Мне пора, я перезвоню!       Она захлопнула крышку ноутбука с резким, оглушительным в утренней тишине хлопком. Внутри всё полыхало от смеси стыда и паники. «Черт, черт, черт!» — билось в голове. Кейт не должна была его видеть. Не сейчас, не в такой обстановке и, желательно, вообще никогда.       Ария вцепилась в чашку кофе, как в спасательный круг. Сделав глоток, она едва не поморщилась: сейчас ей куда больше подошло бы что-то крепостью в сорок градусов, чтобы унять этот пожар в груди.       Леон, сохраняя абсолютно непринужденный вид, медленно прошел к кухонной зоне. Каждое его движение было абсолютно спокойным, что только сильнее давило на Арию, превращая её собственное состояние в комок оголенных нервов. Он занялся кофемашиной, будто и не замечая той бури, что происходит в голове девушке.       — Прости, если разбудила. Говорила со своим юристом, — Ария заговорила первой, просто потому что тишина стала невыносимой. Она лихорадочно прощупывала почву, пытаясь угадать по его лицу: сколько он слышал? А главное — владеет ли он французским так же виртуозно, как огнестрельным оружием?       — Ты не разбудила, — отозвался он, не оборачиваясь. Затем, дождавшись, пока напиток наполнит кружку, Леон присел рядом. — И что она сказала?       — К вечеру она всё отправит, — ответила Ария. Диалог казался странно натянутым. Но больше всего её беспокоила едва заметная, двусмысленная ухмылка, заигравшая на губах Кеннеди.       — Честно говоря, просматривая твои документы раньше, я представлял себе педантичного старичка, который полжизни варится в бюрократическом болоте, — Леон негромко усмехнулся, бросив на Арию короткий, проницательный взгляд. — Мои восхищения. Она не просто отличный специалист, но еще и весьма очаровательная особа.       Ария удивленно выгнула бровь. Профессиональный комплимент от Кеннеди — вещь редкая и дорогая, но в данном контексте слово «очаровательная» прозвучало для неё крайне подозрительно. В груди шевельнулось странное, колючее чувство.       — Она не просто отличный специалист, — твердо обозначила границы Вудс, стараясь вернуть беседе деловой тон. — Кейт — моя лучшая подруга.       Леон едва заметно приподнял брови, принимая информацию. Он понимал, что Ария не может быть абсолютно одинока в этом мире, но Кейт казалась полной её противоположностью — яркой, дерзкой и опасно проницательной. Контраст между ними был настолько разительным, что это невольно заставляло задуматься о том, сколько еще тайн скрывается за сдержанной маской Арии.       Леон долго, не мигая, всматривался в лицо девушки, словно пытался препарировать её реакцию: был ли это мимолётный укол ревности, обычное смущение или нечто более глубокое?       — Я… проверил того парня, хромоножку. Это не он был в твоей квартире. Травму он получил несколько дней назад, официально обращался в травмпункт, — холодно произнес Кеннеди, делая глоток крепкого кофе.       Его голос звучал ровно, но в нем отчетливо проступила глухая, едва сдерживаемая злость — та самая, что охватывает профессионала, когда многообещающая зацепка рассыпается в прах, оказываясь пустышкой. Он ненавидел тратить время на ложные цели.       — Чертов идиот действительно просто упал с лестницы, — добавил он, и в этой короткой фразе сквозило ледяное презрение к чьей-то бытовой неосторожности, которая так не вовремя сбила их со следа.       — Очаровательно, — Ария криво усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает встречное раздражение       Он медленно поднялся из-за стойки, его движения были лениво-грациозными, и направился в сторону ванной. Однако в самом дверном проёме он на секунду замер, оборачиваясь.       — Я, кстати, знаю французский, — Кеннеди победно усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный озорной огонек.       Дверь за ним закрылась, оставляя Арию наедине с этим оглушительным признанием. Девушка застыла на мгновение, а затем с глухим стуком уронила голову на столешницу. Сказать, что ей было стыдно — значит ничего не сказать; она буквально сгорала изнутри от неловкости. Кто бы мог подумать, что этот суровый агент понимает язык любви? Но в следующий миг в ней вскипело упрямство. В конце концов, это ведь не её слова! Это Кейт несла чепуху, это мысли подруги, а не её собственные.       «Да пошел ты, Кеннеди!» — подумала Ария, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму, а на смену стыду приходит привычное раздражение.

***

      Подготовка к вечернему приёму шла полным ходом, превращаясь в хаос. Ария, лихорадочно перебирая содержимое своей сумки, с ужасом осознала, что в её походном гардеробе не предусмотрено ничего даже отдаленно напоминающего вечернее платье. И эта проблема вылилась в полноценный скандал: Ария выплеснула на Леона всё своё негодование по поводу отсутствия подходящей одежды.       Ей стоило невероятных усилий и двух проваленных попыток уговорить Кеннеди отпустить её в ближайший торговый центр. Успех пришел лишь на третий раз, когда Ария, окончательно потеряв терпение, пригрозила наплевать на всякий дресс-код и явиться на раут в самом откровенном белье из своего арсенала. Это была чистейшая манипуляция, блеф, но Леон почему-то поверил. Видимо, он уже успел уяснить: если этой девушке что-то запретить, она расшибется в лепешку, но сделает это — исключительно из чувства противоречия и назло.       Сам Кеннеди покинул квартиру задолго до начала торжества. Его ждала, оперативная работа: координация охраны и личная проверка периметра на наличие любых потенциальных угроз. Мероприятие обещало быть более чем «интересным» в самом плохом смысле этого слова. К обеспечению безопасности привлекли не только Кеннеди, но и капитана Криса Рэдфилда с его элитной командой. Слишком много высокопоставленных «шишек» в одном месте. Тематика вечера сама по себе наводила на мрачные мысли: в мире, где корпорации играют в богов, всегда найдется безумец, желающий продемонстрировать свои смертоносные разработки прямо в разгар фуршета.       Арии удалось отыскать не просто наряд, а настоящее оружие, идеально подходящее как для самого мероприятия, так и для её внутреннего состояния. Рассматривая собственное отражение, она ловила себя на странной, почти кощунственной мысли: как в такие темные времена, когда мир трещит по швам, она может всерьез беспокоиться о фасоне платья? Но правда была в том, что ей до боли необходимо было выйти хоть куда-то, где пахнет дорогим парфюмом, а не лабораторией.       Вудс замерла перед зеркалом в спальне Кеннеди, сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Час унизительного, пропитанного адреналином бега по торговому центру под взглядом приставленного Леоном агента стоил каждой потраченной секунды. Результат превзошел все ожидания.       На ней было оно. Платье алого цвета, уходящее подолом в пол и усыпанное миллиардом мельчайших искр, которые вспыхивали при каждом движении. Тяжелая ткань облегала тело подобно второй коже, подчеркивая каждый изгиб тела Вудс. Высокий ворот-халтер заставлял держать осанку безукоризненно прямой, обнажая точеные плечи и острые ключицы. Спина оставалась полностью открытой — соблазнительно, вызывающе, но без единой капли вульгарности. Именно то, что требовал вечер, где каждый взгляд — это оценка.       Ария повернулась вполоборота, прищурившись. Из зеркала на нее смотрела не напуганная девушка, а настоящая хищница, искусно замаскированная под светскую львицу. Помада в тон ткани, гладко зачесанные в пучок волосы, открывающие линию шеи, — образ казался завершенным и ослепительным, как клинок, только что вышедший из-под пресса.       Она чувствовала, как с каждым мгновением неуверенность тает. В этом платье она не просто войдет в зал конференции — она им завладеет.       На губах заиграла та самая «хищная» улыбка, которую она так тщательно скрывала от окружающих.       «Ну что ж, Кеннеди, — пронеслось в голове, — попробуй сохранить свое хваленое профессиональное хладнокровие, когда я буду рядом».       Ария коротко подмигнула своему отражению, поправила невидимую складку на ткани и решительно направилась к двери.       Дорога до места проведения конференции заняла больше времени, чем Вудс планировала; стрелки часов неумолимо свидетельствовали об опоздании. Однако Хэйл, не спешил бить тревогу. Он покорно ожидал появления девушки у входа.       На пропускном пункте всё прошло гладко, что принесло Арии мимолётное облегчение. Никаких заминок или неловких пауз — её имя значилось в списках приглашённых, подтверждая право находиться здесь. Казалось, всё идёт строго по плану, но чем ближе автомобиль подкатывал к парадному входу, тем гуще становилась тревога, разливаясь в груди. Что это было? Страх перед масштабом события? Осознание несоответствия своего статуса рангу присутствующих «вершителей судеб»? Или же томительное, граничащее с паникой ожидание того момента, когда её взгляд встретится со взглядом Кеннеди?       — Мисс Вудс, вы выглядите просто сногсшибательно! — Хэйл учтиво протягивал ей руку, помогая выбраться из салона.       — Благодарю. Вы тоже, мистер Хэйл, — Ария оперлась на его ладонь и выпрямилась. — Прекрасный костюм.       Она невольно отметила, что за пределами офисного кабинета её начальник преобразился. В строгом вечернем выходе он казался более живым, уверенным и даже статным.       — Прошу вас, давайте сегодня обойдемся без этих официальных «мистеров», — он мягко улыбнулся своей самой располагающей улыбкой, от которой в уголках глаз собрались лукавые морщинки. — Всё-таки сегодня вы — моя спутница.       Ария позволила себе едва заметную ответную улыбку, чувствуя, как его тон немного разряжает обстановку.       — Согласна. Сегодня можно.       Особняк «Блэквуд» предстал перед ними во всем своем готическом величии — монументальное сооружение из темного кирпича, которое казалось немым свидетелем эпох, идеально подходящим для декораций мероприятия. Его высокие окна изливали наружу янтарный свет, превращая прилегающий парк в игру теней.       Внутри здание удивило своей массивностью. Воздух был особенным — пропитанным благородным ароматом антикварного дерева, воска и дорогого табака, дым которого лениво таял под сводами потолков.       Персонал двигался между гостями подобно призракам: официанты во фраках и белоснежных перчатках. Они обладали пугающей способностью материализоваться ровно в ту секунду, когда бокал пустел, и исчезать в полумраке залов прежде, чем гость успевал коснуться их взглядом.       Зал был переполнен «сильными мира сего». Мужчины в смокингах, чья стоимость могла бы покрыть бюджет небольшого города, вели неспешные беседы с дамами, чьи бриллианты сияли холоднее льда в ведрах для шампанского. Здесь собрались все: от титанов фармацевтических конгломератов до теневых «консультантов» по безопасности с непроницаемым прошлым. Они ослепительно улыбались друг другу, оттачивая искусство светской любезности, но их глаза оставались расчетливыми, колючими и оценивающими.       Двери главного зала распахнулись и Ария, опираясь на руку Хэйла, шагнула внутрь. В ту же секунду она ощутила, как на нее обрушилась тяжесть сотен оценивающих, пронзительных взглядов. Внимание гостей обжигало кожу; инстинкты требовали немедленно отступить, скрыться в привычной тени лабораторий, подальше от этого блеска.       «Смотри прямо. Дыши ровно. Не дай им услышать, как бешено колотится твое сердце», — беззвучно приказала она себе, крепче сжимая пальцы на локте спутника.       Ария кожей чувствовала фальшь этого празднества, сочащуюся из каждой улыбки. Мимо проплыл официант, предлагая поднос с шампанским. Она взяла бокал — не ради напитка, а лишь для того, чтобы занять руки, — и ощутила, как кончики пальцев едва заметно дрожали.       В стенах «Блэквуда» время словно застыло. Арии казалось, что из-за тяжелых, пыльных портьер за ней наблюдают не только живые гости, но и призраки тех, кто когда-то имел неосторожность перейти дорогу присутствующим здесь магнатам. Под звуки классического вальса здесь, в полумраке залов, вершились судьбы и заключались сделки, истинной ценой которых были миллионы человеческих жизней.       Она медленно обвела зал взглядом. В дальнем конце, у массивного камина, сгруппировались мужчины. Ария мгновенно узнала несколько лиц — эти профили она видела в закрытых архивах «Амбреллы». Они непринужденно смеялись, обсуждая акций и рыночные стратегии, но в воображении Арии картинка искажалась: вместо бокалов с коньяком в их руках виделись шприцы, наполненные вирусом.       На мгновение ей показалось, что стены особняка начинают медленно сжиматься, вытесняя кислород. Весь этот ослепительный блеск хрусталя, шорох дорогого шелка — всё было лишь ширмой, скрывающей гниль.       Где-то здесь, в этой пропитанной лицемерием толпе, скрывался Леон. Его присутствие она ощущала на биологическом уровне — как незримый ток, проходящий по нервным окончаниям. Ария знала: если их взгляды сейчас встретятся, вся её тщательно выстроенная легенда, вся ее броня рассыплется в прах, обнажая её перед ним — настоящую и совершенно беззащитную.       — Мне здесь тоже не по душе, — внезапно нарушил тишину Хэйл, когда они остановились у столика с изысканными закусками.       Ария удивленно вскинула брови и коротко усмехнулась; ей казалось, что подобный блеск и статусная суета — его стихия. Мужчина словно безошибочно считал внутреннее напряжение своей спутницы и решил подставить плечо, разряжая обстановку.       — Раз ты уже здесь, значит, ничем не хуже остальных приглашенных, — добавил он, понизив голос. — А во многом даже лучше, если быть до конца честным.       — Я просто слишком привыкла к лаборатории, — призналась Ария, мельком взглянув на него. — А здесь… как по мне, слишком много пафоса на квадратный метр.       Хэйл одарил её мягкой, понимающей улыбкой, в которой не было и тени офисного официоза.       — Не могу не согласиться. Да и шампанское, честно говоря, так себе, — он шутливо протянул свой бокал в пригласительном жесте.       Металлический звон столкнувшегося хрусталя поставил точку в их официальной дистанции. Ария впервые увидела в начальнике не просто строгий силуэт из кабинета, а живого человека. Вне рабочей обстановки он оказался на редкость приятным собеседником, от которого не хотелось сбежать спустя минуту разговора. Среди накрахмаленных воротничков Хэйл выделялся непринужденностью и какой-то живостью. Но важнее всего было другое: рядом с ним Ария больше не чувствовала той угрозы, что сковала её в день их первой встречи. Он раскрывался как человек, который презирал этот фарс ровно так же, как и она, предпочитая доказывать силу делом, а не светскими речами.       Они стояли чуть в стороне, вполголоса обсуждая присутствующих. Легкое, невинное сплетничание помогало Арии окончательно прийти в себя, узел тревоги в груди начал понемногу распускаться.       Ария невольно улыбнулась. На краткий, обманчивый миг ей действительно показалось, что этот вечер может пройти без катастроф.       Хрупкий щит её спокойствия треснул в ту самую секунду, когда Ария кожей ощутила на себе тот самый взгляд. Это не было похоже на липкое, навязчивое внимание местных богатеев или полный яда женский прищур. Это был удар по нервам — четкий, тяжелый, обжигающий ледяным пламенем. Ария медленно, словно ведомая невидимым магнитом, подняла голову, уже заранее зная, кого именно увидит.       Леон стоял на втором ярусе, в глубокой тени массивной колонны. Кованая балюстрада отделяла его от общего беззаботного веселья, превращая в сосредоточенного наблюдателя. Классический черный смокинг сидел на нем так же безупречно и естественно, как тактическая броня, но сейчас агент выглядел пугающе официально. И чертовски привлекательно. Его лицо застыло маской профессионала, однако глаза… В их темной, штормовой глубине полыхал такой яростный пожар, который он даже не пытался скрыть.       Их взгляды встретились, и всё огромное, заполненное людьми и шумом пространство между ними словно схлопнулось, перестав существовать.       Ария почувствовала, как в легких застрял воздух, а сердце забилось в безумном ритме. Она так отчаянно хотела выглядеть в его глазах хладнокровной хищницей, хотела, чтобы он оценил её силу и этот маленький триумф. Но под этим пристальным, темным, всепроникающим взором она вдруг ощутила себя девчонкой, которая совсем недавно дрожала перед зеркалом. Он смотрел на неё не как на объект миссии и не как на проблему. Он смотрел на неё как на женщину, которая своим присутствием творит нечто немыслимое, разрушительное и в то же время прекрасное с его мыслями и хваленым самоконтролем.       Пальцы Кеннеди сжали перила так сильно, что кожа на костяшках побелела, а металл, казалось, вот-вот жалобно заскрипит под его хваткой. Его буквально захлестнуло волной яростной, почти первобытной, собственнической ревности. Он знал, что она наденет платье, но он не был готов к этому. Алый цвет не просто привлекал внимание — он кричал о вызове, он притягивал голодные взгляды всех мужчин в этом зале, буквально раздевая её.       Леон каждой клеткой тела ощущал дикое, неконтролируемое желание сорваться с места, преодолеть расстояние в несколько прыжков и закрыть её оголенную спину своим пиджаком, спрятать ото всех, увести прочь от этих сальных, оценивающих глаз.       Она выглядела ослепительно — и это было худшее, что могло случиться в этот вечер. Она была слишком заметной. Слишком уязвимой в своей вызывающей красоте. И то, с какой легкостью этот человек, Хэйл, вызывал её улыбку, заставляло Леона всерьез прикидывать: насколько быстро он сможет сократить дистанцию и нарушить к чертям все инструкции, лишь бы оказаться рядом.       Ария, поймав его реакцию, заставила себя выпрямиться еще сильнее. Она медленно, почти демонстративно отвела взгляд, заставляя себя сосредоточиться на собеседнике, чтобы не вызвать лишних подозрений у Хэйла. Однако она кожей чувствовала, как тяжелый взор Леона продолжает прожигать в её обнаженной спине дыру, и это осознание дарило ей странное, болезненное удовлетворение — горькую смесь триумфа и тоски.       Кеннеди в этот момент вел внутреннюю войну с диким желанием выругаться вслух. В этом алом безумии Ария не просто выделялась — она стала эпицентром этого пространства. То, с какой естественной грацией она держалась рядом с Хэйлом, вызывало в нем уже не просто ревность, а ярость. Сейчас она выглядела как идеальная мишень — блестящая, искрящаяся цель, которую хотелось немедленно спрятать в самый защищенный бункер, а не выставлять на растерзание стервятникам в дорогих смокингах.       — Кеннеди, прием? — Внезапно ворвался в наушник приглушенный, сухой голос Криса Рэдфилда. — Ты вообще здесь, Леон?       Кеннеди едва заметно вздрогнул, но так и не отвел взгляда от Арии. Крис стоял на противоположной стороне зала, на первом этаже, небрежно прислонившись к массивной колонне. Капитан глубоко ненавидит подобные светские рауты, но его взгляд оставался острым, сканирующим толпу. Рэдфилд уже несколько минут наблюдал за этой безмолвной сценой: за тем, как напряжены мышцы Леона и с какой пугающе он сверлит глазами Вудс. Но больше всего Криса настораживала та злоба, которую Кеннеди транслировал в сторону её спутника. Рэдфилд вынужден был признать: у Вудс получалось сохранять лицо и держать себя в руках куда успешнее.       — Да. Слежу за периметром, — коротко отрезал Леон в микрофон, едва шевеля губами, чтобы не привлекать внимания окружающих.       — Ну-ну, — хмыкнул Крис, поправляя гарнитуру и едва заметно качнув головой. — Твой «периметр» в красном платье сегодня особенно опасен.       — Рэдфилд, займись делом, — процедил Кеннеди сквозь зубы. Он заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь выровнять пульс и сбросить хотя бы каплю напряжения. В приоритете была безопасность всех присутствующих, даже тех, кто, по его глубокому убеждению, не заслуживал и капли защиты.       — Я и занимаюсь делом, — невозмутимо хмыкнул Крис, поправляя гарнитуру. — Слежу за тем, чтобы ты не прожег в Арии дыру и случайно не грохнул ее спутника. От твоего взгляда искры летят через весь зал, Леон. Расслабься.       Кеннеди резко перевел взгляд на Криса. В его глазах полыхала ярость — не столько из-за слов напарника, сколько из-за унизительного чувства, будто его, как мальчишку, застукали за чем-то неподобающим.       В этот момент Хэйл и Ария, заметив в толпе Алистера Кроуфорда, направились в противоположную часть зала. Ария почувствовала, как под её рукой напряглось предплечье спутника — начальник заметно нервничал перед встречей от которой зависит будущее его компании. В успокаивающем, невесомом жесте Ария положила ладонь ему на плечо.       — Все будет хорошо. Алистер больше всего ценит искренность, — тихо, но уверенно произнесла она. — Веди себя естественно, и ты ему понравишься.       Хэйл вслушался в её мягкий голос и коротко кивнул, благодарно принимая совет. Он знал, что Ария понимает Кроуфорда гораздо лучше, и её присутствие рядом возвращало ему утраченное самообладание. К тому же, трудно было отрицать очевидное: когда рядом такая женщина, любой мужчина невольно стремится выглядеть лучше.       — Ария? Не может быть! — раздался приветливый голос. Заметно поседевший, но по-прежнему статный Алистер расплылся в широкой улыбке и развел руки для объятий. Ария искренне засияла и без тени сомнения шагнула к нему. Кроуфорд вызывал в ней теплое чувство благодарности; этот человек сделал для её профессионального и личностного роста больше, чем кто-либо другой, помимо Кейт.       — Рад тебя видеть, дорогая, — произнес он, окинув её отеческим взглядом. — Ты выросла и, я вижу, стала увереннее в себе. Настоящая королева этого вечера.       — Спасибо, Алистер. От тебя это вдвойне приятно слышать, — произнесла Ария достаточно тихо, чтобы слова предназначались только ему.       Она поймала его понимающий взгляд и едва заметно улыбнулась. Кроуфорд всегда был с ней суров, порой до жесткости, и именно поэтому его одобрение ценилось выше любых официальных наград. Ария мягко отстранилась, сохраняя дистанцию, продиктованную этикетом и присутствием спутника.       — Мистер Хэйл, рад и с вами наконец-то познакомиться лично, — Алистер переключил внимание на спутника Арии, протягивая ему руку для крепкого рукопожатия.       — Взаимно, мистер Кроуфорд, — отозвался Хэйл.       Несмотря на внешнюю вежливость, между мужчинами на мгновение повисла тяжелая неловкость — столкновение двух разных миров и амбиций. Ария на секунду задумалась, не стоит ли оставить их наедине, но любопытство и желание контролировать ситуацию перевесили. Она решила разрядить обстановку, вбросив в разговор легкую, ни к чему не обязывающую тему, чтобы последующий диалог был более легким.       — Как поживает моя старая команда, мистер Кроуфорд? — спросила она, непринужденно пригубив шампанское и стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно.       — Ох, Ария... — Алистер на мгновение помрачнел, и в его глазах промелькнула тень искреннего сожаления. — После твоего ухода всё пошло прахом. Группа фактически распалась, пришлось заменить почти всех. Только Глория осталась на посту. Ты была нашим связующим звеном, тем самым стержнем, на котором всё держалось.       Он быстро взял себя в руки, вновь надевая маску светского льва, и повернулся к Хэйлу:       — Мистер Хэйл, вы даже не представляете, какое сокровище заполучили. Вам невероятно повезло, что она теперь в вашей команде.       — Пока у мисс Вудс идет испытательный срок, — отозвался Хэйл, и в его тоне промелькнуло сожаление. — Она присоединилась к Virexion Corp совсем недавно, но я не сомневаюсь: у нас еще будет масса поводов восхититься её талантами.       Ария почувствовала, как внутри всё на мгновение сжалось от этого напоминания о её шатком положении. Но она лишь изящно качнула бокалом, не позволив ни единой мышце на лице выдать свое напряжение. Что казалось, почти невозможным, когда взгляд Леона заставлял кожу покрываться мурашками.       — Прошу прощения, господа, но я все еще здесь. Кажется, чтобы обсудить мою скромную персону в полной мере, мне стоит оставить вас наедине, — Ария непринужденно усмехнулась.       Этой легкой фразой она виртуозно разрядила обстановку: Хэйл бросил на нее мимолетный, полный признательности взгляд за помощь в начале диалога, а Кроуфорд ответил восхищенной улыбкой — он не мог не заметить, какой эффектной стала его бывшая протеже.       Оставив мужчин, Ария плавно скользнула вглубь зала, выбрав столик в самом дальнем углу, подальше от любопытных глаз. К ее искреннему изумлению, совсем неподалеку обнаружился Крис Рэдфилд. Его присутствие стало для нее полной неожиданностью. Крис ответил ей едва заметной, вымученной ухмылкой человека, смертельно уставшего от светского маскарада, но не произнес ни слова. Ария лишь коротко кивнула в знак приветствия, сохраняя дистанцию и делая вид, что они совершенно не знакомы.       — Мисс, позвольте угостить вас шампанским? — словно из воздуха перед ней возник мужчина лет сорока, протягивая искрящийся бокал.       Ария окинула его изучающим взглядом. Принимать напитки из чужих рук в таком месте было не просто плохой идеей — это граничило с безумием. Она холодно скользнула глазами по его лицу.       — Благодарю, но я не пью, — отрезала она.       В этот момент её взгляд пересекся со взглядом Криса. Тот едва заметно повел бровью, безмолвно спрашивая, всё ли у неё под контролем. Ария ответила ему самодовольной, дерзкой улыбкой, давая понять: «С этим я справлюсь сама, даже без оружия».       — С тем господином из Virexion вы только что пили. Лгать при знакомстве — не лучший тон, мисс, — незнакомец не отступал, сохраняя нагловатую уверенность. Ария лишь выше вскинула подбородок, сохраняя ледяное спокойствие. — Позвольте представиться: Шон Гилберт, «Этельгард Фарма». Для вас — просто Шон.       Он сделал шаг вперед, бесцеремонно нарушая её личное пространство.       — Мистер Гилберт, ваше внимание становится навязчивым, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Ария. — Позвольте мне насладиться вечером и прошу избавьте от своей компании.       Она демонстративно отстранилась на несколько шагов и подчеркнуто медленно взяла с фуршетного стола сырную шпажку. Краем глаза она заметила, как Рэдфилд напрягся, готовый вмешаться по первому её сигналу, но Ария одарила его коротким, усмиряющим взглядом.       — Брось, к чему эта ложная скромность? Выпей со мной, потанцуем, и я обещаю: этот вечер станет лучшим в твоей жизни, — он шагнул вплотную, обдавая её запахом дорогого парфюма и самоуверенности.       Ария едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться этому ничтожеству в лицо, настолько жалко и предсказуемо звучали его подкаты. Стоявший неподалеку Рэдфилд даже не попытался скрыть эмоции — он выразительно закатил глаза и издал короткий, едва слышный смешок. В голове Криса промелькнула мимолетная мысль: «Хорошо, что Кеннеди этого не слышит». Ария планировала поступить мудрее — просто уйти, проигнорировать пошлость и не привлекать лишнего внимания. В любой другой ситуации она бы, не задумываясь, приложила его локтем в солнечное сплетение и добавила коленом в пах, но сейчас на ней было слишком много взглядов.       Однако Гилберт не привык к отказам. Стоило Арии развернуться, чтобы уйти, как он грубо, по-хозяйски вцепился ей в локоть. От неожиданности и резкой боли Вудс издала короткий, сдавленный вскрик.       Это стало последней каплей. Крис не выдержал и решительно вышел из тени, сокращая дистанцию в два широких шага.       — Мистер, отпустите девушку, — его голос прозвучал как удар хлыста — негромко, но с отчетливой сталью в интонации.       Ария метнула в сторону Рэдфилда недовольный взгляд: «Зачем ты лезешь? Я справлюсь!». Но Крис демонстративно проигнорировал её протест, не сводя глаз с Гилберта.       — Всё в порядке, ей всё нравится. А ты — займись своей работой, сынок, — Шон окинул «охранника» высокомерным, угрожающим взором, явно не понимая, с кем имеет дело.       Ария попыталась вырваться, чувствуя, как локоть начинает ныть под тяжелой хваткой, но пальцы мужчины впились в кожу еще сильнее. Судя по всему, он решил продемонстрировать свою власть. Руки Арии были связаны легендой; она могла бы уложить его на лопатки в три секунды, но сейчас ей оставалось только довериться Рэдфилду.       — Сомневаюсь. Я сказал: отпусти её, — повторил Крис, и в его глазах блеснуло нечто такое, что заставило бы любого разумного человека отступить.       Шон вызывающе ухмыльнулся. Он разжал пальцы на локте, но лишь для того, чтобы властно переложить руку на талию девушки и грубо притянуть её к себе, нарушая все границы дозволенного. Крис мгновенно считал реакцию Арии: её плечи напряглись, а пальцы сжались в кулак — она была в секунде от того, чтобы нанести сокрушительный удар и выдать свою подготовку. Крис смирил её тяжелым, предостерегающим взглядом, требуя выдержки. И Ария, вопреки собственному гневу, подчинилась, замирая в руках Гилберта, словно кукла.       — Да ты хоть знаешь, кто я? — процедил Гилберт, и в его голосе прорезалась спесивая ярость. — Один мой звонок, и тебя не то что в охрану не возьмут — тебя из страны вышвырнут с позором!       Крис едва сдержал искренний, громкий хохот. Угрозы? Ему? Эта страна ему по гроб жизни обязана. Одно слово Рэдфилда — и вся империя этого выскочки рассыпалась бы в прах за считаные часы. Но Крис не стал тратить слова на оправдания. Он просто сократил дистанцию. Один короткий, ювелирно точный удар в солнечное сплетение — и бизнесмен согнулся пополам, судорожно пытаясь поймать ртом ускользающий воздух.       Крис подхватил Гилберта за плечо с обманчивой заботливостью. Со стороны это выглядело так, будто старый друг помогает перебравшему приятелю удержать равновесие. Но пальцы Рэдфилда впились в плечо Шона мертвой хваткой, безошибочно находя нервный узел; по руке бизнесмена прошла парализующая искра острой боли.       Наклонившись к самому уху Гилберта, Крис заговорил низким, лишенным эмоций голосом. От этого тона веяло могильным холодом, заставляющим волоски на шее встать дыбом:       — Если ты возомнил, что статус дает тебе право распускать руки — ты фатально ошибся. Если я еще раз увижу, что ты забываешь о манерах, ты на собственном опыте узнаешь, как быстро и легко ломается человеческая шея.       Крис чуть заметно встряхнул его, заставляя Гилберта судорожно, со свистом глотнуть воздух, и добавил еще тише, почти неразличимо для окружающих, но предельно ясно для своей жертвы:       — У тебя есть ровно три секунды, чтобы вспомнить, как пользоваться ногами, и исчезнуть отсюда. Время пошло.       Крис отстранился, вернув на лицо маску вежливой и холодной профессиональной отстраненности. Легким, почти приглашающим жестом он указал в сторону выхода, словно предлагая дорогому гостю освежиться на ночном воздухе. Ария с нескрываемым удивлением наблюдала за тем, как Шон, еще минуту назад сочившийся спесью, буквально позорно бежал, едва не спотыкаясь на ровном месте. Ей оставалось только гадать, какие именно слова Крис вложил ему в уши, чтобы вызвать такой первобытный ужас.       Только когда Гилберт скрылся в толпе, Рэдфилд повернулся к Арии. Его взгляд мгновенно переменился: ледяная ярость испарилась, уступив место глухому беспокойству, которое он тщетно пытался замаскировать под сухую исполнительность.       — Рука в порядке? — негромко спросил он, мельком, но внимательно осмотрев её покрасневший локоть, на котором уже проступали отчетливые следы чужих пальцев.       — В порядке. Спасибо, Крис, — выдохнула она, потирая ушибленное место. — Но... я бы и сама справилась.       Рэдфилд коротко усмехнулся. В этой фразе он услышал не столько упрек, сколько искреннюю, хоть и приправленную гордостью благодарность.       — В этом я даже не сомневался, — он сделал несколько шагов назад, возвращаясь на безопасную дистанцию, которая не выдавала бы их связи в глазах случайных свидетелей. — Но иногда, Ария, стоит позволять мужчинам брать это на себя. Особенно когда дело касается защиты женщины. Этому идиоту надо было преподать урок хороших манер.       — А ты, оказывается джентльмен, Рэдфилд, — Ария насмешливо вскинула брови и, поддавшись импульсу, салютовала ему бокалом, прежде чем сделать глоток.       — Не слишком налегай на выпивку, Вудс, — бросил он через плечо, уже начиная растворяться в толпе. — Вечер вполне может закончиться грандиозной бойней.       Ария едва не поперхнулась, судорожно сглотнув шампанское. Она замерла с немым вопросом в глазах, глядя вслед удаляющемуся Крису, на губах которого играла довольная, едва уловимая ухмылка. Фыркнув от его невозмутимости, она всё же послушно отставила бокал на край стола.       В этот самый момент к ней вернулся Хэйл, чей вид говорил о завершении важных переговоров, но начать разговор они так и не успели — атмосфера в зале начала стремительно меняться.       Зал наполнился приглушенным, предвкушающим гулом, когда яркие лучи софитов плавно переместились на сцену, выхватывая её из полумрака. Громогласный голос диктора торжественно разрезал пространство: «Дамы и господа, поприветствуйте — министр здравоохранения Соединенных Штатов! Себастьян Кейн» Под оглушительный шквал аплодисментов на сцену вышел мужчина в безупречно скроенном костюме — само воплощение политической непоколебимости и абсолютной власти.       Ария стояла рядом с начальником чуть в стороне от основного скопления гостей. Она заставила себя выпрямиться, гордо вскинув подбородок; её осанка была безупречной, транслируя уверенность, которую она обязана была демонстрировать. Однако, вопреки торжественности момента, её взгляд не был прикован к сцене. Она смотрела на Леона.       Кеннеди замер в тени одной из арок, словно хищник, слившийся с окружением. Он был живым воплощением холодного, отточенного до блеска профессионализма. Его голова едва заметно, почти механически поворачивалась — он сканировал толпу, ярусы балконов, каждый вход и выход с методичностью безупречно настроенного радара. Каждое мимолетное движение его глаз было выверено до миллиметра: он искал малейшие нестыковки, лишние жесты в толпе, любые намеки на скрытую угрозу.       Ария поймала себя на том, что невольно залюбовалась им. В этом строгом смокинге, который лишь подчеркивал мощь его тренированного тела, Леон выглядел смертоносно красиво. Его лицо казалось высеченным из мрамора: резкие, острые скулы, плотно сжатые губы и этот взгляд — ледяной, предельно сосредоточенный и абсолютно непроницаемый для окружающих.       «Чертовски хорош», — пронеслось в её мыслях вопреки здравому смыслу. Она едва заметно сглотнула, понимая, что в этом человеке идеально сочетались изящество светского гостя и первобытная опасность солдата, готового в любую секунду превратить этот праздник в поле боя.       Она невольно отметила, как холодный свет хрустальных люстр играет на его волосах и как жестко, почти болезненно напряжена его челюсть. В Леоне не было и капли той суетливой нервозности, что заполняла зал. Он был хищником на страже, и эта абсолютная, граничащая с самоотречением преданность делу вызывала у Арии глубокое уважение, смешанное с чистым эстетическим восторгом.       Леон физически чувствовал её внимание. Каждый раз, когда его взгляд совершал очередной круг по залу, он неизбежно натыкался на вызывающее алое пятно её платья. На краткое, почти неуловимое мгновение его глаза встречались с её — изучающими, пронзительными. Он видел, что ей совершенно неинтересна речь Кейна. Он знал, что она наблюдает за ним.       Но Кеннеди оставался верен своей выучке. Ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одна тень не пробежала по суровым чертам. Он игнорировал её присутствие с такой филигранной точностью, что это граничило с оскорблением. Для него сейчас существовал только периметр и вверенный объект. Леон обрывал зрительный контакт резко, мгновенно переключаясь на следующую точку обзора: второй ярус балкона — чисто. Официант с подносом у бокового входа — чисто. Ария — проигнорировать. Слепая зона за массивной колонной — чисто.       Ария видела это намеренное, подчеркнутое равнодушие и лишь едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась. Его ледяная отстраненность не отталкивала её; напротив, она лишь сильнее разжигала азарт. Ей до дрожи хотелось узнать, что на самом деле скрывается за этой глухой стальной стеной профессионализма и в какой именно момент эта безупречная, выточенная годами выдержка даст свою первую трещину.       Тем временем министр неспешно подошел к трибуне. Он поправил микрофон и на мгновение обвел зал уверенным, тяжелым взглядом, дожидаясь, пока стихнут последние отголоски аплодисментов. Его голос — низкий, бархатистый и идеально поставленный — заполнил пространство, транслируя окружающим непоколебимую, монументальную государственную мощь.       — Дамы и господа, коллеги, — начал он, и в его вкрадчивых интонациях отчетливо проступила холодная сталь. — Мы собрались здесь в переломный, во многом сакральный момент для нашей нации. Сегодня биоинженерия окончательно перестала быть просто областью академического интереса. Она превратилась в ключевой фундамент нашей национальной безопасности и стратегической устойчивости.       Он сделал паузу, давая присутствующим в полной мере осознать масштаб сказанного. Зал замер, внимая каждому звуку.       — Правительство Соединенных Штатов рассматривает развитие передовых биологических технологий не только как прямой путь к медицинскому прогрессу, — продолжал он, чеканя каждое слово, — но и как необходимый, жизненно важный инструмент защиты государственного суверенитета. Наша цель — создание глобальной системы опережающего реагирования. Мы инвестируем в будущее, где любая патогенная угроза будет нейтрализована еще на стадии своего зарождения. Это вопрос высшей государственной целесообразности и нашего прямого долга перед гражданами.       Себастьян слегка наклонился вперед. Его лицо стало подчеркнуто суровым, а голос понизился, приобретая зловещую глубину, от которой по спинам присутствующих пробежал холодок.       — Однако мы не должны питать иллюзий. Грань между созиданием и разрушением в наше безумное время тонка как никогда. Угроза биотерроризма — это не фантастический сценарий из далекого будущего, а вызов, с которым мы сталкиваемся в уже сегодня. Угрозы, исходящие от тех, кто готов хладнокровно превратить достижения науки в инструмент хаоса и массовой дестабилизации, требуют от нас беспрецедентной, абсолютной бдительности. Мы обязаны быть на шаг впереди. Те, кто посягает на безопасность нашего общества, используя биологическое оружие, должны знать: наш ответ будет быстрым, решительным и технологически сокрушительным.       Министр медленно выпрямился, вновь принимая облик доброжелательного и мудрого лидера. Он завершил свою речь на мажорной, но твердой ноте:       — Наше тесное, неразрывное сотрудничество с ведущими корпорациями — включая те, чьи блестящие представители находятся сегодня в этом зале, — это залог того, что знание навсегда останется щитом, а не мечом в руках безумцев. Благодарю за внимание. Наслаждайтесь вечером.       Кейн коротко, официально кивнул. Зал мгновенно взорвался аплодисментами. Кеннеди даже не шелохнулся во время оваций. Его лицо оставалось застывшей маской. Пока министр рассуждал о высоких материях и «безопасности нации», Леон был, пожалуй, единственным в этом огромном помещении, кто эту безопасность обеспечивал в реальности.       Он не вслушивался в пафосные слова — он анализировал, впитывал реакцию толпы, выхватывая тех, чьи хлопки были слишком лихорадочными или чьи руки намеренно оставались в карманах. Кеннеди прекрасно понимал: речь министра могла вызвать острую ярость у тех, кто не желал искоренения биотерроризма. Этот зал, битком набитый влиятельными фигурами, теми кто мог повлиять на исход, представлял собой идеальную засаду — возможность устранить все угрозы разом. Идея проведения этого мероприятия была чудовищной, но президент оставался непоколебим. Конференцию нельзя было отменить: на кону стояла не только наука, но и большая политика, хрупкое международное сотрудничество. Именно поэтому Леон был здесь — последний рубеж, гарантирующий, что вечер не закончится катастрофой.       На долю секунды его взгляд, словно по инерции, снова скользнул к Арии. Она стояла, чуть склонив голову набок, и свет тяжелых люстр выгодно подчеркивал изящный изгиб её шеи. Леон зафиксировал это как сухой тактический факт — «Вудс на позиции, не отвлекается» — и тут же вернулся к монотонному сканированию второго яруса. Но внезапно что-то внутри екнуло. Интуиция, отточенная годами на грани жизни и смерти, глухо прошептала, что там, наверху, назревает нечто неправильное.       — Рэдфилд, второй ярус, правый сектор. Проверь, — произнес Леон. В его голосе не было приказного тона — только ледяная сосредоточенность и настойчивая просьба, которую старые друзья понимают с полуслова.       — Принял, — отозвался в наушнике Крис.       Кеннеди вновь нашел глазами Арию. Она о чем-то вполголоса беседовала с Хэйлом, по всей видимости, обсуждая тезисы министра. Леон изо всех сил старался задавить в себе непрошеную мысль о том, что их разговор может касаться чего-то личного. Он не хотел верить, что они могут общаться как старые добрые друзья, пока он здесь, наверху, охраняет каждый её вдох, сам того не замечая, обманывая себя.       Леон бесшумной тенью сопровождал министра на выход, когда Крис начал свое восхождение на второй ярус. Ария, чье чутье было заточено не хуже, чем у лучших агентов, мгновенно считала это внезапное, напряжение в движениях Кеннеди и суровую, предельную сосредоточенность Рэдфилда. Воздух в зале словно наэлектризовался перед бурей; она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, каждым коротким вдохом. Однако она оставалась на месте. Она не вмешивалась, не имела права — она дала Леону слово, и сейчас это обещание жгло ей грудь.       — Эй, Ария? Ты меня слышишь? — До её сознания наконец пробился мягкий, чуть обеспокоенный голос Хэйла.       — Да, прости, Николас. Задумалась о словах министра, — она мгновенно надела привычную маску — чуть утомленную, но обволакивающую улыбку, скрывающую внутренний шторм.       — Спасибо, что была рядом сегодня, — Хэйл сделал шаг ближе, его голос зазвучал тише и проникновеннее. — Кроуфорд согласился на сделку, и я прекрасно понимаю, что именно ты стала решающим фактором. Он доверяет тебе, Ария. Но важнее всего для меня то, что ты нашла в себе силы быть здесь и помочь. Это огромный кредит доверия с твоей стороны, и я сделаю всё, чтобы его оправдать.       Он отвесил ей легкий, почти рыцарский поклон и одарил такой обезоруживающе искренней, счастливой улыбкой, что Ария на мгновение почувствовала укол совести. Для него этот вечер был не просто бизнесом — это было личным триумфом. Она глубоко вдохнула, позволяя себе мимолетную ответную улыбку, и решилась.       — Знаешь, Николас, ты можешь оправдать моё доверие прямо сейчас, — она замолчала, поймав его заинтригованный взгляд. — Ответь мне всего на один вопрос. И ответь абсолютно честно. Не как мой начальник, а как… в знак нашей зарождающейся дружбы.       Хэйл замер. Его взгляд стал задумчивым, почти расчетливым — он словно взвешивал на весах всё, что она могла спросить, и последствия своего ответа. Наконец, он медленно, с достоинством кивнул. Лицо его стало предельно серьезным — так смотрит мужчина, который готов нести полную ответственность за каждое свое слово.       — Я постараюсь быть с тобой предельно откровенным, — подтвердил он.       — Ты обмолвился, Ник, что кто-то или что-то намеренно мешает моему повышению, — Ария буквально сканировала его реакцию, не упуская ни малейшего мимического сокращения.       Она увидела, как он изменился в лице: на мгновение сквозь маску уверенного лидера просочилась тень, похожая на настоящий, не поддельный испуг. Он отвел глаза, но Ария не позволила ему уйти от темы, продолжая мягко, но настойчиво:       — Расскажи мне, что на самом деле происходит за моей спиной.       — Ария... — Николас тяжело потер ладонью лоб, словно пытаясь выстроить в голове хрупкую логическую цепь. Он сделал медленный, нервный глоток шампанского, прежде чем продолжить.       — Если бы я только знал... совет директоров выступает категорически против твоего повышения. Они аргументируют это твоим резюме — мол, ты слишком часто меняешь компании. По их мнению, ты лишь временный гость в коллективе, и нет никакого смысла допускать тебя к стратегическим уровням, если рано или поздно ты всё равно уйдешь.       Ария на секунду замерла, переваривая услышанное. Значит, совет директоров... Кто-то из них явно был тем самым кукловодом, который с упоением дергал её за ниточки, контролировал.       — Поверь, никто в компании не ставит под сомнение твой профессионализм, — Хэйл поспешил добавить нотку тепла в свой голос, стараясь подбодрить её. — Просто иногда корпоративная политика стоит выше личной веры в человека. Если тебе от этого станет хоть немного легче — я неоднократно пытался на них повлиять. Но, к сожалению, мой голос в этом вопросе не всегда оказывается решающим.       Он осторожно, положил ладонь ей на плечо, но Ария едва это зафиксировала. Она уже была далеко, погруженная в свои мысли. Ей нужно было проверить каждого члена совета, найти скрытые связи... и для этого ей был жизненно необходим Кеннеди с его доступом и чутьем. Сердцебиение участилось, отдаваясь глухими ударами в висках. Это была зацепка — первая по-настоящему сильная нить. Возможно, она была в шаге от разгадки.       — И кто именно входит в совет? — ледяным тоном спросила Ария, не сводя с него глаз.       Но судьба, имевшая на этот вечер свои планы, не пожелала дать ей ответ так просто. Со второго яруса внезапно донеслись чьи-то истошные крики, а следом пространство зала вспорол сухой, резкий треск выстрелов.       Ария мгновенно напряглась, инстинктивно уходя в низкую стойку, и краем глаза отметила, как по залу поползла первая волна паники. Она бросила мимолетный взгляд на пустующее место, где только что стоял Леон, и криво усмехнулась.       —Твою мать… И почему я не удивлена, что все заканчивается именно так… — процедила она сквозь зубы.