Часть 2

— Мелисса Лилия Гарден решила закончить свою карьеру? — спрашивает Себастьян. Он возвращается с двумя небольшими бутылками воды, явно намекая на недавние заголовки статей. — Ты знаешь, что это не так, — отвечаю я, стараясь не смотреть на него. — Сначала хочу окончить колледж. Он протягивает одну из бутылок мне и садится на прежнее место. — Ты могла бы подписать контракт и по окончании колледжа уже приступить к работе, — продолжает он, пытаясь заполнить тишину безопасной темой. — Не мой вариант, — отрезаю я, ставя бутылку на пол у своих ног. Вода внутри вздрагивает от моего резкого движения. — Не хочу, чтобы на меня это давило. — Я поднимаю на него взгляд, в котором, уверена, сейчас плещется вся моя обида за полгода. — И вообще, мы тут вроде не обо мне говорим. — Это не значит, что я не хочу знать, как у тебя дела, — тихо отзывается Ноа. — Ты прекрасно знаешь, как у меня дела, — возражаю я с едким упрёком. — Ты же общаешься с Конором и ребятами. Ноа замолкает. Он смотрит на меня в упор, словно оценивает, что ему говорить дальше. — Ты всё-таки выбрала дружбу, — произносит он, намекая на отношения Лии и Конора. — У нас всё равно ничего с ним не получилось бы, — пожимаю плечами я. — Но ты хотела, — продолжает настаивать Себастьян. — Какая разница, Ноа? Учитывая, что вы все уехали! — голос предательски срывается, а внутри всё начинает закипать. Он прекрасно знает о том, что происходило между мной и Конором. Да, я не отрицаю: мне нравился Конор, но я скорее восхищалась им как артистом, нежели как парнем. А потом я встретила Ноа, и все остальные для меня просто перестали существовать. Затем случилась та нелепая любовная неразбериха: Конор нравится мне, я нравлюсь ему, но при этом я узнаю, что Лиа давно и безнадежно в него влюблена… В общем, я рада, что смогла свести этих двоих. Лиа, не раздумывая, бросилась за ним в Англию. Но я? Я не думаю, что была бы готова рискнуть так же. Не ради Конора. — Я не хотел такого для тебя, — парень тяжело выдыхает, прикрывая глаза. — Тебе не нужен тот, кто вечно в разъездах. Скорее тот, кто будет ждать тебя, кто постоянно рядом. Кто станет поддержкой и опорой. — Ну что ж, Себастьян, у тебя хреново получилось, — высказываю я свой вердикт. — Да… — это слово вырывается из него с пугающей пустотой в голосе. — Я всё проебал… и тебя, и вообще всё. Ноа откидывает голову назад, с глухим стуком ударяясь затылком о стену. Пару раз с силой потирает переносицу, будто пытается прогнать туман перед глазами. Я молчу, не торопя его. Вижу, как дрожат его пальцы, когда он пытается открыть крышку бутылки, но в итоге просто сжимает её в кулаке, так и не сделав глотка. Пластик жалобно хрустит. — Мы отыграли концерт вчера… — начинает он. Его взгляд застывает на одной точке на ковре, пальцы свободной руки судорожно теребят подол футболки. — Всё было классно. Мы уже готовились идти за кулисы… Он замолкает на полуслове, и я вижу, как напрягаются мышцы на его шее. Ноа замирает, словно ему не хватает воздуха. — Резко в глазах потемнело, и я упал. Очнулся уже в больнице под капельницей. Пролежал там до вечера. Они взяли кровь на анализы и отпустили, сказали ждать результатов. Ноа наконец поднимает на меня взгляд. В его глазах — странная смесь стыда и первобытного страха. — Возможно, они мне что-то вкололи или это из-за таблеток, но меня постоянно вырубало. Примерно на полчаса, не больше. Я просыпался на пару минут, а затем снова отключался. В один из таких эпизодов я решил позвонить тебе. Это немного меня взбодрило, — он криво, болезненно усмехается. — Я думал, ты максимум всех на уши поднимешь. А ты через полдня постучала в мою дверь. Пока я слушала его, внутри всё завязывалось в тугой ледяной узел. Я догадывалась, что что-то не так, но не думала, что всё настолько серьёзно. Обычные слова поддержки сейчас показались бы ему издевкой. Я точно знала: если начать его жалеть, он закроется ещё сильнее, поэтому решила зайти с другой стороны. — Что они сказали? — На удивление мой голос звучал максимально ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Что-то про давление и спазм. Я так до конца и не понял, потому что мой голос… — Ноа замялся, отведя взгляд в сторону. — Что с голосом? — Я хмурюсь. Мне казалось, что сейчас он звучит почти как обычно — разве что чуть тише и глубже, чем раньше. — Это был пиздец, Мел. Я думал — всё, конец, — признается он, и в его глазах на мгновение вспыхивает тот самый пережитый ужас. — Я хрипел так сильно, будто выкурил три пачки самых крепких сигарет за раз. Пытался что-то сказать врачу, а вырывался только этот скрежет. — Но сейчас…? — я осекаюсь, не находя подходящих слов. — Как слышишь, — Ноа криво усмехнулся. — Сказали, был спазм голосовых связок. — И вы ждёте результаты анализов, — задумчиво произношу я, размышляя о его состоянии и пытаясь переварить услышанное. Я знала эту «гонку на выживание» изнутри. Сцена с шести лет приучила меня к тому, что ты всегда должен быть совершенным. Из кожи вон лезть, доказывать, что ты здесь по праву таланта, а не потому, что ты — «дочь той самой актрисы», которую пропихнули везде где ей хочется. Ты изводишь себя репетициями до кровавых мозолей и галлюцинаций, боясь на секунду сбавить темп, потому что на твоё место уже стоит очередь. — У нас должен быть концерт сегодня, — глухо произносит Ноа. — Но, судя по тому, что менеджеры меня особо не дёргают, его всё-таки отменили. — Хорошо. — Я решительно похлопываю себя по коленям и встаю, направляясь к комоду в прихожей номера — туда, где Ноа оставил мой телефон. — Что ты делаешь? — спрашивает Себастьян, внимательно наблюдая за тем, как я быстро листаю что-то в смартфоне. — Смотрю свободные номера здесь или где-нибудь поблизости. Эта информация ему явно не нравится. Ноа хмурится, и на его лице снова проступает та самая упрямая маска, которую я так хорошо изучила за время нашего общения. — Нет, Мелисса. Ты поедешь назад, — отвечает он резко и твёрдо. — Пока я не буду уверена, что с тобой всё в порядке, я никуда не уеду, — так же жёстко отвечаю я, не отрываясь от экрана. Он стремительно встает и подходит ко мне почти вплотную, заставляя меня задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Вблизи его глаза кажутся ещё темнее — в них столько усталости и затаённой грусти, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. — Не делай этого, — произносит парень. В его интонации слышится нежность, за которой он отчаянно пытается скрыть свою надломленность. — Тебе нельзя забрасывать учёбу. Не из-за меня. — Это не обсуждается, Себастьян, — я продолжаю гнуть свою линию, глядя ему прямо в глаза. Мы стоим так несколько секунд, буквально буравя друг друга взглядами. Ноа сдаётся первым. Он шумно выдыхает и отходит, запуская пальцы в волосы и нервно взъерошивая их. — Чёрт!.. — в его голосе слышится раздражение, смешанное с обречённостью. — Почему ты такая упрямая? Его вопрос заставляет меня впервые за этот день расслабиться. Я чувствую, как губы сами собой растягиваются в лёгкой улыбке. — Есть в кого, — ехидничаю я. Я замечаю, как напряжение медленно покидает его плечи. Ноа поворачивает голову в мою сторону, и я вижу ответную, едва заметную улыбку. Он снова шумно втягивает воздух, прежде чем негромко произнести: — Не бронируй номер. — Парень на мгновение заминается, словно подбирая слова. — Ты всё ещё любишь собу? — Да! — радостно откликаюсь я, понимая, что он собирается заказать еду. — С курицей. — Помню, — кивает Ноа. — И это… я начал смотреть «Кровь окаянного пса», как ты советовала. — И как? — я искренне удивляюсь, понимая, что он действительно пытался сохранить связь со мной через вещи, которые мне нравятся. — Если честно, немного странновато, — признается он. — Значит, надо досматривать, — говорю я с пониманием того как мы проведем сегодняшний день. — Поверь, тебе понравится.