Часть 2. Бесславное знакомство

      Третье детское воспоминание переносило Эли на берег Узкого моря, прямо у подножия горы, где располагался её фамильный замок. Рональд тащил её за руку, игнорируя хлеставший по щекам солёный ветер и то и дело залетавшие в рот песчинки.       — Быстрее, — бросал он через плечо, не оборачиваясь, — пока прилив не поднялся.       Эли спотыкалась, путалась в подоле, ругалась сквозь зубы, но всё равно бежала следом. Рональд всегда знал, куда идти. Или с детской уверенностью делал вид, что знал — тогда Элира этого не различала.       Они миновали узкую тропу между камнями, где ветер стихал, и выбрались к маленькой бухте, скрытой от глаз утёсами. Здесь было тише. Волны накатывали лениво, тяжело вздыхая о камни, и в воздухе стоял густой запах соли и водорослей.       — Нам нельзя было сегодня выходить, — бубнила она, едва поспевая за долговязым Рональдом.       — Смотри, — сказал Рональд, наконец отпуская её руку.       Он уже стоял у воды, щурясь, и указывал куда-то вперёд. Эли подошла ближе, отряхивая песок с ладоней, и проследила за его взглядом. Сначала она ничего не поняла. Только серые камни, вода, пена… и что-то тёмное у самой кромки моря. А потом это «тёмное» зашевелилось. И тут Элиру осенило:       — Крабы!       Сотни — нет, тысячи — маленьких тёмных тел выползали из-под камней, из расщелин, прямо из песка, заполняя собой всё пространство. Они двигались сразу, как будто кто-то дал им знак, перебирая лапками, щёлкая клешнями, ползя друг через друга. Брат захохотал, когда особенно сильная волна, подступившая неожиданно, снесла самую большую «крабовую гору». И как только солёная вода коснулась панцирей, девочка с восторгом замерла — непримечательные тёмные панцири засветились, точно звёздное небо.       — Штормовые крабы, — с важным видом пояснил Рональд, — смотри, какие красивые, — брат ловко выловил одного из крабов, и безжалостно прополоскав того в воде, показал сестре узоры вблизи, растягивая клешни бедолаги в стороны.       — Ну хватит, — насупилась Элира, — отпусти его.       Брат, вновь засмеявшись и поддразнивая её, поднял краба выше, чтобы та не могла дотянуться — разница в росте тогда уже это позволяла.       — Рональд! — Элира подпрыгнула, пытаясь схватить его за рукав. — Отпусти!       — Поймай — отпущу, — он вновь увернулся, уже совсем злобно загоготав.       — Он же живой!       Отбить бедного краба получилось только тогда, когда за спиной со стороны моря послышался ужасающий грохот наступающего шторма. Дети испуганно переглянулись, поняв, что задержались слишком долго, и, вернув краба к собратьям, бегом ринулись обратно к замку. Эли неприлично задрала подол, но выбора не было, они были на подступе к горной тропинке, когда на них обрушилась стена холодного ливня, и платье стало невыносимо тяжёлым от влаги, мешая бежать.       Она сильно отстала от брата, который прошмыгнул в кухонную дверь как раз в тот момент, когда Элиру остановил суровый голос отца, по громкости тогда сравнявшийся с громом.       — Элира!       Её затащили в замок, схватив за плечо, точно тряпичную куклу, затем поставили у камина, и отец замер над ней суровым каменным изваянием, пока девочка, опустив голову, дрожала — от страха, от холода. В тепле замка особенно чувствовался контраст с мокрой одеждой. Она, не выдержав, одёрнула подол, отлепляя его от ног.       — Кто с тобой был? — басистый голос отца эхом прошёлся по залу, и Эли задрожала сильнее, почувствовав поступившие слёзы.       — Я была одна, — она опустила голову ещё ниже, едва слышно прошептав ответ.       — Не слышу!       Она вздрогнула, и в этот момент двери открылись, в зал вбежала мама, спеша закутать дочь в шерстяное одеяло.       — Алдриан! — возмутилась она, кидая в мужа красноречивые взгляды. — Она же вся дрожит. Отложишь свои нравоучения до тех пор, пока она не переоденется и согреется.       Она подхватила дочь на руки, намереваясь унести, не желая даже спорить с мужем.       — Если дать слабину сейчас, — холодно произнёс он, — толку от слов не будет. Животное учится лишь тогда, когда наказание следует за проступком.       Бранвен остановилась с Элирой на руках.       — Наши дети — не твои псы, Алдриан, — тихо, но жёстко ответила она. — И я не позволю тебе учить их так.       Эли зажмурилась, вжавшись маме в шею, обхватив её обеими руками, и шум крови в ушах заглушил дальнейший диалог родителей. Следующее, что она помнила, как мама отпаивала её настойкой, не позволяя выкутаться из-под двух одеял и поддерживая в ногах горячую угольную грелку.       — Почему не сказала про Рональда?       Девочка удивлённо подняла глаза на маму — ну, конечно, она знала! Бранвен серьёзно смотрела на дочь в ожидании ответа. Та смущенно отвела глаза в сторону, всё ещё не желая признаваться в том, что была не одна. И только пожала плечами, не подтверждая, но и не отрицая. Мама только тяжело вздохнула, вновь поднеся к её рту ложку с настойкой.       Это был последний год, когда она видела старшего брата. Сразу после его взял к себе оруженосцем кузен по маминой линии, — Роланд Блэквуд. Даже маленький Эрик тогда не сдержал смешка — Роланд и Рональд, было похоже на плохую шутку. И вот спустя долгих четыре года они увиделись вновь.       Они оба, — Роланд-кузен и Рональд-брат, — лично приехали, чтобы сопроводить её на Эшфордский турнир. И сейчас они медленно гарцевали по обе стороны от их кареты. Эрик с поразительной ловкостью балансировал на сиденье, наполовину высунувшись в открытое окно и с разинутым ртом слушал рассказы Рональда о тренировках. Элира устроилась тут же рядом, с блеском сестринского обожания глядя на повзрослевшего брата.       Фамильный замок, возвышавшийся на Клешне, всё больше отдалялся, оставаясь позади, а впереди ждало ещё несколько дней пути. Эрик утомился от рассказов только к вечеру и, устроив голову на коленях матери, уснул, игнорируя тряску и ухабы. А вот Элира на первом привале едва смогла разогнуться, разминая кости, пока никто не видел. Тело, непривыкшее к долгим путешествиям, всячески протестовало против подобных приключений, заныв в каждой известной и неизвестной ей косточке.       Через пару дней пути они сделали последнюю остановку в деревянной отштукатуренной гостинице. Не роскошный, но приемлемый вариант. А дюжина гвардейцев и два рыцаря в их сопровождении заняли почти всё свободное пространство, не считая одного уже занятого стола. За ним сидели мелкий тощий мальчишка в капюшоне, из-под которого он испуганно смотрел на собравшуюся толпу, и молодой дворянин, который едва держал голову вертикально, то и дело норовя утопить её в стакане из-под эля перед ним.       — Боюсь, миледи, у меня столько комнат не найдётся, — уперев руки в пышные бока, сообщила хозяйка, — еда — пожалуйста, найдётся.       — Ничего, — вмешался Роланд, кузен, отсчитывая монеты за комнаты, — гвардейцы смогут переночевать на сеновале, с вашего позволения. Главное найдите для леди две комнаты поприличнее. И одну для служанок.       — Хм, — женщина хмыкнула, глядя на позвякивающие монеты, — это я смогу. Желаете ужин в комнаты?       Пока Роланд обо всём договаривался, Элира с любопытством осматривалась. Из замка она выезжала редко, и ещё реже куда-то дальше Королевской Гавани, поэтому всё вокруг казалось ей чем-то необычным. Даже захудалый интерьер дорожной гостиницы — вот, казалось бы, зачем вешать на стену лошадиную подкову, кусок бесформенной лепнины и..?       Осматриваясь, она невольно вновь наткнулась взглядом на испуганного мальчишку. Теперь он выглядел менее испуганным, вглядевшись в знамена на щитах отцовских гвардейцев. Элира неожиданно для самой себя улыбнулась мальчику, — как обычно улыбаются детям, не желая пугать их ещё больше. Сначала он удивленно моргнул, но затем чуть неуверенно улыбнулся в ответ.       — Сестра?..       Рональд отвлёк её, предлагая им с матерью и служанками подняться в комнаты сразу и не стоять здесь в окружении мужчин. Он помог, перехватив у мамы спящего Эрика, и повёл их вслед за хозяйкой. Проходя мимо столика с путниками, Элира вновь бросила на них быстрый взгляд. Мальчик следил за ними скорее с любопытством, а вот его хмельной cпутник глядел на них из-под взлохмаченной длинной чёлки мутным взглядом, а затем его лицо резко побледнело и его тут же вырвало на скамью рядом.       Элира, не выдержав, сморщилась и отвернулась. Хорошо, что Рональд этого уже не видел, успев подняться наверх, иначе бы заставил извиняться за такое поведение в обществе леди-сестры, в конце концов, судя по одежде, пусть и весьма заляпанной, мужчина был дворянского происхождения.       Она быстро забыла о двух незнакомцах, едва только прилегла на в меру мягкую постель, пусть и с бельём из более грубого сукна, чем её родное. Главное — полноценная горизонтальная поверхность на которой можно было растянуться, не страшась случайно оголить какую-то неприличную часть тела перед гвардейцами.       Чуть позже хозяйский сын принёс ей небольшую бадью с тёплой водой — чтобы обмыться, и свежезапечённого медового барашка. Брат, контролирующий, чтобы всё было оставлено в лучшем виде, пожелал спокойной ночи и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Обмыться даже в простой воде после долгой дороги казалось каким-то благословением — не меньше. Когда Бесс хотела помочь ей расчесать волосы, Элира уверила её, что справится сама и отправила ту отдыхать. На самом деле она хотела совсем неприлично наброситься на ароматные ребрышки, не стесняясь перемазаться, но стоило ей только присесть и перекинуть мокрые волосы за плечи, как дверь её комнаты неожиданно открылась.       Возможно, это было её ошибкой предполагать, что у её комнаты выставят хотя бы одного гвардейца, ну и стоило вообще самой закрыться за Бесс на засов, но Элира даже не подумала, что должна была это сделать. Все предыдущие остановки ничего подобного не происходило.       Девушка замерла над едой, уставившись на ввалившегося в комнату мужчину.       «Кричи! Бей! Беги!» — говорило сознание, но она будто остановилась во времени, наблюдая за происходящим со стороны. Тот самый пьяница, которого она видела снизу, даже не огляделся вокруг, едва держась на ногах, он прямиком направился к постели, но дойти не успел, следом за ним вбежал мальчик. Капюшон слетел с его головы, и огонь от свечей заиграл на гладком черепе бликами, на которых Элира сосредоточила своё внимание неожиданно вернувшись в реальность.       — Вы что себе позволяете? — заговорила она, поднимаясь со стула. Получилось не так яростно, как она планировала, поэтому мальчик совсем не впечатлился. Только бросил на неё извиняющийся взгляд и потянул мужчину за рукав обратно. Тот поплёся за ним безвольной марионеткой. Далее сцена заняла буквально несколько секунд, он вывел его — и захлопнул за собой дверь. Элира лишь удивленно моргала, переваривая случившееся.       Она должна немедленно сообщить брату!       Решившись, она с тоской взглянула на остывавший ужин и, накинув плащ, направилась к двери. Как раз тогда, когда в неё уверенно и тихо постучали. Замерев на секунду в раздумьях, она слегка приоткрыла дверь, выглядывая в маленькую щёлочку.       На пороге стоял лысый мальчишка.       — Вы простите моего брата, миледи, — уверенно начал он, — он у нас слабоват на ум.       Он продемонстрировал пальцами, где конкретно находится ум его брата и покрутил у виска, показав, как именно он слабоват.       — Не сердитесь. Вот, — он достал из-за пояса аккуратный бумажный свёрток, — держите. Они свежие, хозяйка засахарила этим утром. Вам лимонные нравятся и персиковые?              Мальчик говорил с такой уверенностью, будто точно знал, что она простит подобный проступок за засахаренные фруктовые дольки. Он расправил плечи, обеими руками протягивая угощение. Элира смотрела на него несколько минут, но это его ничуть не смущало, он продолжал тут стоять.       Наконец, она открыла дверь шире, скрестила руки на груди и постаралась выглядеть максимально оскорбленной. Битва упрямых взглядов продолжилась секунду, затем Элира с улыбкой сказала:       — Персиковые.       Он, с довольным кивком, принялся вытаскивать из упаковки лимонные дольки, запихивая их тут же себе в рот. А девушка тем временем смотрела на его чистые ногти и гладко-выбритый затылок.       — Как тебя зовут? — спросила она, принимая оставшиеся дольки, в конце концов, он прямо тут доказал, что они точно не отравлены. Он пошкрябал по затылку, точно вспоминая как же его зовут.       — Эгг, — он сделал неспешный шутовской поклон, — миледи.       Девушка благосклонно кивнула, подыгрывая, и присела в глубоком реверансе.       — Элира.       — У вас красивые глаза, леди Элира, — неожиданно сказал Эгг, ухмыльнувшись. И тут же выдал себя, — слышал, леди нравятся подобные комплименты.       Засмеявшись, девушка прикрылась рукой, стараясь сдержать хоть какое-то достоинство.       — Вы не жалуйтесь брату, пожалуйста, — попросил Эгг и тут же уточнил: — своему, я имею в виду.       Она выдержала драматическую паузу, прислушиваясь к шумящим внизу гвардейцам, на самом деле делая только вид, что размышляет над просьбой Эгга, но долго держаться снова не смогла и быстро закивала.       — Так и быть, не буду, — кивнула Элира с улыбкой и тут же серьёзно добавила, — ну ты уж следи за братом, не все простят подобное за персиковые дольки.       — Ага, — Эгг отвёл свои большие тёмные глаза в сторону, точно врал, — прослежу.       Из соседней комнаты послышался шум: что-то упало, и Эгг, попрощавшись, поспешил туда. А Элира, наконец, поела полностью остывшие рёбрышки, закусив действительно свежими персиковыми дольками в сахаре.