VIII

      

VIII

      Некий червячок сомнений, засевший в голове, подсказывал Токано, что все те действия Трейдттора, сомнительные и иногда весьма адекватные, на самом деле были всего лишь его извращённым способом издеваться над людьми. Он любил это делать и занимался издевательствами, подшучиваниями, подтасовыванием фактов, обманом и неприкрытой ложью на регулярной основе, так, будто увлекался этим, как своим хобби. Токано и хотел не вестись на поводу у произвольных догадок, но, с другой стороны, оправданий Трейдттору он тоже не нашёл. Слишком подозрительный в последнее время.       И вообще, если напрячь память, то всплывала целая вереница эпизодов, когда Трейдттор над ним откровенно смеялся с высоты своего положения.              Ни один взмах клинка не смог оставить хотя бы малейшего пореза на чужом теле. Властелин виртуозно отражал все входящие по нему атаки, двигаясь по полю с невообразимой скоростью и даже иногда успевая ставить блоки, чтобы Токано с недовольной миной отлетел назад и впечатался в камень. А ведь это даже не было толковым ударом…       Оскорблённый, он поднялся на ноги и приблизился снова. Выпад вперёд, взмах, ещё один взмах, – на землю посыпались чёрные волосы, выбившиеся из высокого пучка – гаденькая ухмылка на чужих губах прямо напротив и резкая вспышка. Токано очнулся всё на том же камне с дробящей головной болью. Перед глазами стояла пелена, метались чёрные точки и еле-еле вырисовывался приближающийся силуэт. Трейдттор легко смахнул с плеча осевшую соринку и склонился над ним, уперевшись о колени.       Не было никакого желания просить его о поединке снова. Токано хорошо понял – он ему не противник, раз отлетал от одного удара всякий раз, когда властелин нехотя соглашался с ним подраться. Ну, он неизменно выходил победителем. Слишком большая пропасть между ними в умении обращаться с оружием.       - Ладно, неплохая попытка, - Трейдттор хихикнул, - но в следующий раз я достану свой меч, идёт? И не буду просто стоять и ждать, пока ты дотянешься и ударишь меня.       Это унижение. Он сражался с ним – если это вообще можно назвать сражением – в человеческом облике, не используя ни один из своих козырей, просто метясь с одного края площадки к другому, пока Токано едва ли успевал моргать. Что же, если он действительно хотел составить Трейдттору минимальную конкуренцию, то придётся выбивать клин клином – практиковать свои рефлексы и скорость передвижения.       Вряд ли он будет милосердным в следующий раз.       - Ну, не раскисай. Я дам тебе фору и не буду бить больно, обещаю, - он снова хохотнул, на этот раз громко и нагло, - но… при одном условии. Знаешь, мою снисходительность ещё надо заслужить.       Токано стиснул зубы. Во рту скрипел песок, на губах осела пыль, а щёки покрылись румянцем от такого яростного запала. Не было никакого желания отвечать. Нет, не надо вестись на провокацию. Посмеётся и забудет. Нет, нет, нет, нет… Ни в коем случае.       - И как же?       От усталой хрипотцы в своём голосе стало стыдно, и Токано застонал, – от боли ли физической или ментальной, ведь Трейдттор капал на мозги мастерски и с удовольствием – задрав голову к небу. Хотя, куда ещё выше.       Властелин задумчиво промычал. Он приложил палец к губам, прикусил ноготь, хорошенько подумал…       - Скажем так, ты встанешь передо мной на колени и как следует попросишь меня об одолжении, - Трейдттор выпрямился. – Только от чистого сердца, ладно? Не надо меня пытаться уговорить.       У Токано дёрнулся единственный глаз.       - Извини?       - Ты не расслышал?       - Нет, я просто…       - Тогда не вижу смысла повторять ещё раз.       Начался серьёзный мыслительный процесс. Предстояло взвесить все «за» и «против», ответственно раздумывая над каждым принятым решением, чтобы в итоге не выдать что-то непоправимое и имеющее катастрофические последствия. Итак, одно Токано знал точно – увидеть побеждённого Трейдттора с удивлённым выражением лица, может, даже ошеломлённым такой дерзостью со стороны «слабака», хотелось до дрожи в пальцах. Факт ясен, как солнце в зените. Второе – весомы аргумент: каковы шансы, что с некой форой ему удастся одержать победу при раскладе, в котором Трейдттор использует свой чудо-меч?       До кучи он и без того составлял ему никакую конкуренцию. А вот что за фора – вопрос хороший и стоящий внимания.       В общем, Токано решил не в свою пользу, как и все разы до этого.       - Хорошо, - спокойно отозвался он и сполз вдоль ребристой поверхности камня на колени.       Сверху послышалось довольное хихиканье. Должно быть, Трейдттор довольно улыбался. Просто удивительно, как один и тот же человек мог долго и нудно рассказывать про путь самосовершенствования, а потом заставлять пресмыкаться перед ним в угоду собственной гордыне. А не подразумевал ли властелин, часом, под этим умным словом что-то другое? Это бы многое объясняло.       Токано уткнулся лбом в сухую пыльную землю, опиравшись на руки.       - Прошу тебя, Трейдттор, позволь мне… э-э… позволь мне составить тебе должное сопротивление в следующем поединке.       Смех стих.       - Нет, не так. Что ещё за «э-э»? Молитвы не так читают.       Так вот, что это было. Зрачок Токано лихорадочно забегал во тьме перед глазами; он скорчился от осознания, какую именно дикость Трейдттор хотел от него услышать в этот раз.       - Я… я прошу тебя, Трейдттор, дай мне шанс на победу в следующем поединке. Пожалуйста.       - Уже лучше, но всё ещё нет. Придумай что-то интереснее.       - Хорошо, я, м-м… я умоляю тебя, Трейдттор, дай мне шанс на победу в следующем сражении с тобой. Позволь мне одержать её.       - Звучало лучше без второго предложения.       - Пожалуйста, Трейдттор, дай мне…       Это могло продолжаться до бесконечности, пока в одной из вариаций фразы властелин бы, наконец, не услышал то, чего хотел – искренней мольбы. Ну, поскольку на такую Токано не был способен, пришлось сдаться чуть раньше, чем иссякло бы его терпение повторять одно и то же.       - Ладно-ладно, убедил. Так и быть.       Токано с облегчением выдохнул. Он оторвал голову от земли и перевёл обозлённый взгляд на Трейдттора, неизменно довольного своим доминирующим положением и улыбающегося.       Признаться честно, под определённым углом он становился похож на икону Секина, на которую обычно люди и молились. Красивый, утончённый, стройный, симпатичный, привлекательный, милый – если бы Трейдттор реже открывал рот и сидел на месте, то эти прилагательные очень кстати ему бы подошли. Но приятной внешности отвратительный характер не соответствовал.              Токано усмехнулся. Подобных воспоминаний находилось десятки, а то и целая сотня, где всё шло по схожему сценарию из раза в раз. Но были и другие моменты, когда самолюбие удавалось потешить не только зазнавшемуся властелину.       Телевизор что-то болтал про выборы на местном наречии, пока Токано скучающе лежал на кровати, глядя в сторону. Прислушиваться к новостям не хотелось, он слишком устал от вовлечённости в политику.              Иногда обстоятельства складывались таким образом, что Секин, разозлённый присутствием Трейдттора в своей совершенной и защищённой обители, выпрыгивал из кустов и начинал громко верещать о том, что властелину в срочном порядке необходимо ретироваться куда подальше, – в более грубой форме, конечно – иначе он примет меры. Эта угроза могла бы чего-нибудь стоить, не будь Трейдттор таким упёртым. Он не хотел уходить.       Токано отшатнулся, стоило Секину неожиданно появиться сбоку. До его прихода они спокойно сидели, обсуждая незначительные вещи, и вот утопии было суждено разрушиться…       - Урод! Что ты здесь забыл? Хватит мозолить мне глаза! – крикнул Секин, оттащив Трейдттора за шкирку подальше. Он швырнул его в некошеную траву.       - Ещё раз? Как ты меня назвал?       - Урод! Ублюдок, без разницы. Собирай свои вещи и уходи, пока я сам тебя не выдворил.       Вереница глаз Секина грозилась испепелить властелина многочисленными взглядами. Тот присел на корточки, притянул его к себе за ворот фрака и продолжил ругаться дальше:       - Ты, сукин сын, уже достал меня. Я неясно выразился, а? Никакого меча ты не получишь. Пока ты находишься на моей земле, ты в моей власти, усёк? – Секин встряхнул равнодушного властелина. – И бумаги, выписанные глобальной организацией, здесь веса не имеют.       - Сам придумал?       - Разумеется, сам! Я буду делать то, что хочу. И сейчас я хочу, чтобы ты, Трейдттор, встал и ушёл. По-хорошему.       - Я уже говорил, что уйду отсюда только со своим мечом.       - Нет, уйдёшь так. У тебя всё равно он есть. Какая разница? Половиной больше, половиной меньше…       - Если ты такой недалёкий, то нет смысла объяснять.       - Кого ты называешь недалёким, урод, а?       - Тебя, придурок. Тебе нужен был Янокагояки для эксперимента – ты его получил и, видимо, провёл его. Даже с такой огромной массой последствий. Знаешь ли, рано или поздно перед сообществом придётся ответить, и это будешь делать ты, а не я. Не хочу брать на себя такую ответственность.       - А с каким пор тебя волнует мой эксперимент? Я предлагал тебе провести его на какой-нибудь станции, но нет, ты сказал, что не хочешь проблем и отправил меня в эту дыру. Я сделал так, как ты хотел. Что теперь тебе не нравится?       - Тебе конкретно указать?       - Укажи, будь добр.       - Ты мне не нравишься.       Секина, того гляди, разорвало бы от злости. Трейдттор усмехнулся, схватившись за его руки, чтобы божок не разорвал его на части.       - Зато твой отпрыск неплох.       - Кто? Токано?       - А ты видишь здесь кого-то ещё? – Секин покрутил головой. Властелин хихикнул. – Я так и не понял, где ты его взял.       - Сделал.       - С Деви, что ли? Или с Харрикейн?       - Нет, урод. Своими руками. Знаешь, скучно стало, вот и сделал. В рамках эксперимента… другого эксперимента, - глаза сзади уставились на Токано, - как я сказал, тот провалился.       - И когда же я услышу заключение по эксперименту, доктор Менахем?       Вместо ответа Секин закатил глаза. Все разом.       - Нет никакого заключения. Как выяснилось, наука на нынешнем этапе своего развития ещё не способна преобразовывать такие метафизические составляющие окружающего мира, как так называемая «звёздная энергия», в живые формы жизни. Даже огромное количество энергии Янокагояки не способно воссоздать жизнь, хотя и является причиной её зарождения… - глаза не отводили взглядов от Токано, - короче, меч я не отдам. Это всё, что тебе нужно знать.       - Я так и не понял, по какой причине…       - По причине? Не хочу – вот вся причина. Сейчас не та обстановка, чтобы повторять эксперимент, но я буду пробовать ещё раз через… где-то пятнадцать системных лет. Да. Если понадобится твоя помощь, я просто позвоню. А теперь проваливай.       Секин снова швырнул Трейдттора на землю, показал ему средний палец и исчез. Токано слабо себе представлял, куда и как он исчезает.       - Ублюдок, - прошипел властелин, поднимаясь на ноги.       Выглядел он не очень – Секин хорошо его потрепал даже несколькими ударами о землю. Казалось, что это единственный аспект, в котором тот был слаб. Рукопашный бой против кого-то посильнее. Эта мысль плотно засела в голове Токано, но вот что ещё важнее… вопрос про эксперимент.       Когда выдалась возможность поймать вечно занятого неизвестно какими делами Секина, первое, о чём он его спросил – этот самый эксперимент.       - Э-э, не знаю, как тебе объяснить. Скажем так, вот эта энергия по себе нематериальна, но люди вроде Трейдттора могут её контролировать и показывать всякие фокусы с её помощью. Сложно показать на пальцах, лучше самому увидеть, - он развёл руками. – Так вот, эксперимент состоял в том, чтобы из той энергии, из которой Трейдттор сделал себе меч – целых два после некоторых событий – попытаться сделать полноценного человека.       - И какой результат? Получилось?       Секин замолк.       - Неважно, никакой. Как видишь, меч у тебя. Значит, не получилось.       - Стойте… а почему их два? Разве Трейдттор не сказал, что ему нужен его меч?       - Ну-у-у, - протянул он, - почему бы тебе самому не спросить его? Вы же друзья, нет? Хотя я бы не советовал с ним дружить. Он тот ещё ублюдок и лжец.       - Я… когда я спрашиваю что-то про Янокагояки, Трейдттор постоянно пытается забрать его. Но его же нельзя отдавать, так?       - Именно.       - Но почему?       - Ты не сможешь его отдать, а он не сможет его далеко унести. Всё просто.       - Почему?       - Потому что так сложились обстоятельства.       - Почему?       - Да что ты пристал, а? Иди делом займись, - Секин оттолкнул его от себя. – Не можешь и всё. Хватит доставать меня с вопросами.              Чем больше он пытался вспомнить, тем запутаннее становилась история. Выходит, Секин – даже не его имя, а весь материк – побочные эффекты какого-то эксперимента этих двух… уродов. Сейчас Токано ненавидел обоих в одинаковой степени, хотя чувства в разное время всё же отличались. Секин всегда был рядом, пусть и уделял мало времени, а потом бросил его; Трейдттор сделал то же самое. Но пока второй объявился вновь с весьма понятными целями, первый до сих пор сидел где-то там, далеко и одновременно очень близко, и не обижаться на Секина было сложно. Очень сложно.       В общем-то, в жизни он ещё не встречал людей, которые не делали бы зла по отношению к нему. Горькая правда.       Токано оторвал взгляд от качающихся за балконом деревьев и решил послушать, что говорили по телевизору битый час. Он плохо понимал местное наречие, но основную суть уловить мог.       - …и к другим новостям. Специальный отдел Всенародной Ассамблеи заканчивает систематизацию улик против нынешнего правительства Винтегрейнда по делу о нарушении человеческих прав… материалы повторно будут переданы в суд в течении недели…       Телевизор потух. Трейдттор небрежно бросил пульт на соседнюю кровать и уселся рядом, пристально смотря ему в лицо.       - Решил быть в курсе новостей?       Токано медленно оторвал взгляд от стены. Он сел, выпрямил спину, потёр ладони и с ужасом обнаружил, как внутри всё замерло. Что, простите, он только что услышал?       - Эй? Просмотр новостей вредит твоему здоровью, - Трейдттор усмехнулся, - пора закругляться.       Он выглядел непринуждённо, словно не делал ничего вчера, не принуждал его кататься куда попало несколько дней назад, не угрожал и не игрался самым безрассудным образом с его жизнью.       - Что с лицом, Рейн? Плохо спалось?       Повторное расследование… как Токано вообще мог его упустить? Неужели Ассамблея только и ждала, пока он уедет и Домина останется без главного козыря в рукаве? Второй раз так просто они не отделаются, и императрице придётся понести наказание, иначе международное сообщество так просто её не оставит никогда.       - Ты обижаешься? Это из-за того, что было вчера? Да ладно, в этом нет ничего страшного, ты же просто…       Если так оно и вышло, то Ассамблее с лихвой хватит этих нескольких дней, чтобы найти необходимые архивы приказов о казнях. Разумеется, они всё это время существовали, просто толком никто об этом не знал, только сами Токано и Домина, а также парочка приближённых лиц. Не зря сотрудников Ассамблеи не пускали в тот архив.       Приговор суда международного уровня будет ужасен. Вряд ли Домина может умереть привычным путём, и когда это вскроется, начнётся расследование тех экспериментов – жена ему рассказывала об инвестициях в военную промышленность - во времена масштабных боевых действий, после чего Империю вообще можно будет обвинить в желании вмешаться в ту войну. Иными словами, вереница преступлений потянется из шляпы фокусника, стоит только потянуть.       Казалось бы, причём тут Трейдттор…       - …вот, и потом пришлось искать другое безлюдное место. Здесь нет комендантского часа, шум стоит постоянно, круглые сутки. Сущий кошмар. Заметь меня кто-нибудь, и он бы долго не смог прийти в себя, ха-ха… Молчишь?       Зачем Трейдттору таскать его с собой на задания, с которыми он легко может справиться сам? От скуки? Едва ли. И девушки, и парни готовы вешаться ему на шею, стоит только попросить, так что партнёра для путешествий он мог найти любого, а Токано оставить в Довере до начала Прямой линии.       Ответ прост. Осознание тяжким грузом упало на его плечи.       Рывок – Трейдттор с разбитым носом валяется на полу между кроватями, ошарашенно смотря Токано в глаза. Стоило ему попытаться встать, как меч материализовался в руке сам, прошёл насквозь чужую грудную клетку. Властелин раскрыл рот в немом крике.       Вот она – единственная слабость Трейдттора. Неожиданные удары кулаком и собственный меч.       - Что за…       - Зачем ты выключил телевизор, Саторин?       - Я… в каком смысле… - он кашлянул, но наружу вырвались только капельки крови.       - Зачем? Почему? Потому что мне нельзя узнать об этом раньше времени?       Его голос звучал непривычно тихо. Настолько тихо и низко, что Трейдттор едва ли понимал, кто именно с ним разговаривает.       - О чём…       Токано дёрнул рукоять к себе. Остриё меча, прошедшее насквозь, едва ли не располовинило человеческое тело властелина от груди до паха, замерев внизу живота. Он часто видел такую картину – распотрошённое брюхо, испуганное лицо и кровь, немыслимое количество крови повсюду. Токано смахнул каплю с лица.       - Ты всё знал, сукин сын! – крикнул он. – Ты знал! Это ты подстроил всё с самого начала, ублюдок! Ты был в сговоре с Асссамблеей! И не было никакого приглашения от Квинта… ты просто не знал, что он уехал, и написал старый адрес. Чтобы… чтобы вытравить меня из своей страны, пока будет идти повторное следствие. Ты знал! Ты всё подстроил!       Обвиняемый замер. Его губы растянулись в ядовитой усмешке, словно не было огромного разреза на груди и животе.       - Что ещё… в чем ещё я виноват, Рейн? – хрипло прошипел он. Каждое слово давалось ему с трудом, но Трейдттор не терял самообладания.       - Ты… ты… ты хотел разлучить нас. Ты хотел забрать меч. Но я не могу его отдать, знаешь? Не могу физически. Поэтому я нужен тебе вместе с мечом, а лучший способ держать меня рядом – запереть в тюрьме. Я прав?       - Продолжай…       - Поэтому ты способствовал расследованию, но, когда ничего не вышло… помнишь, ты сказал, что только с твоей помощью Домина приняла ту бумажку? Ты явился сам и вскрыл архив, чтобы найти доказательства, а потом приехал на вокзал. Так это было? Отвечай!       Трейдттор рассмеялся сквозь боль. Не то чтобы ему сильно угрожали даже такие ранения, но ощущения не из приятных.       - Нет… не совсем так. У меня несколько иные мотивы, но в целом ты прав… хотя и ошибаешься в некоторых местах, серьёзно ошибаешься. Например, по поводу Домины.       - Что с ней? Ответь. Сейчас же! Не молчи, Трейдттор!       Он снова опустил гаденький смешок.       - Ничего. Ты не учёл одного факта. Знаешь ли ты, как появилась Домина?       - Я… нет. Я не знаю.       - А я знаю. Потому что я её создал. Домина, в какой-то степени, является частью меня.       Токано опустился на колени. Дыхание перехватило, ноги подкосились. Как же так? Как так вышло, что единственный человек, которого он правда любил, оказался частью этого ублюдка?       - Что?       - Вот такая правда… мы всё равно действуем сообща. С ней бы ничего не случилось. Но сейчас я ранен, так что ничего не могу гарантировать…       Это была последняя капля. Меч исчез, как и весь решительный настрой Токано отомстить. Он больше не мог терпеть. С него хватит. Подавив в себе тошноту и поднявшись на ноги, он ушёл. Послышался хлопок двери, торопливые шаги по коридору, переходящие в лихорадочный быстрый бег.       Трейдттор выдохнул. Это не входило в его планы никаким боком, но проблему надо было решать. Потянувшись, он нащупал в кармане за спиной гарнитуру, – простой наушник и микрофон – с шипением надел себе на голову и стал ждать. Единственная кнопка на ней сломалась ещё несколько лет назад, так что позвонить самостоятельно не представлялось возможным; зато, если сильно захотеть и помолиться кое-кому, помощь придёт сама.       Раздалась трель.       - Приём? Приём, как слышно?       - Алло.       - Эй! Трейдттор! Что за херня? Я… я даже не знаю, с какого вопроса начать! – автоматический переводчик не мог скрыть всей ярости, вложенные в эти слова. – Это точно ты? Алло? Слышно? В какой дыре ты находишься? Что случилось с гарнитурой?       - Сложно объяснить в двух словах. Нужна твоя помощь.       - Моя помощь? Что там такое, с чем ты сам не можешь справиться? Эй! Это не смешно, Трейдттор! Отвечай сейчас же!       - Говорю же, сложно объяснить… просто переместись ко мне. Видно же координаты. Я объясню.       - Ты… опять? Я не могу использовать это так часто! Моя удача велика, но не безгранична! Это опасно, в конце концов? Может, мне просто отправить экспресс?       - Нет. Не отлынивай, Афина. Иначе я тебе ничего не расскажу.       На том конце послышалось недовольное цоканье.       - Хорошо. Уговорил. Но только на том условии, что ты мне всё-всё расскажешь, понял? От и до!       - Да… конечно. Давай быстрее.              Сегодня вход в резиденцию президента был закрыт. Перед Прямой линией Квинт и глава государства часто встречались, чтобы обсудить некоторые моменты, поскольку сценарий для такого мероприятия написать нельзя и необходимо соблюдать политкорректность по определённым вопросам, а этот случай не стал исключением. Наступила глубокая, тревожная ночь. Двенадцать часов до прямой линии и сутки до заседания международного суда в Манлоне. Часы на стене тикали, отсчитывая секунду за секундой, время неумолимо шло вперёд, а проблемы так и не решались по щелчку пальцев.       Стояла гробовая тишина. Собрались все, – Аррива, Квинт, Даррен и даже Крайман – но никто не осмеливался открыть рот и произнести хоть слово. Президент смотрела на вино в своём бокале за баснословные деньги, Квинт уставился в стол, сложив руки, а остальные двое переглядывались, будто пытались передать что-то друг другу на языке жестов.       Терпение подходило к концу. Не у всех, конечно, но Аррива уже дошла до точки кипения.       - Так… что мы собираемся предпринять?       Её громкий голос разрезал гнетущую тишину, хотя и звучал тише, чем обычно.       - По какому поводу? – оживился Квинт.       - Вам нужно озвучить повод? Я смотрю, вы хорошо отдохнули, мистер Тарквиний, - съязвила она. – Вы знаете, зачем мы собрались в такое позднее время. Не из-за Прямой линии, даже не из-за предстоящий реформ и не по делам Ассмаблеи… её это касается, разумеется. Правда, мистер Гианни?       - Э-э… да, безусловно.       - Итак, что мы собираемся делать? Повторяю ещё раз.       Никто не ответил. Все лишь попрятали взгляды в прямоугольный стол. В кабинете Арривы было, что разглядывать – картины на стенах, её фотографии, фотографии и портреты предыдущих лидеров, интересные красные обои и бежевые ковры…       - Поскольку это расследование – полностью наша инициатива, мы должны… да-да, наша, господа, я имею ввиду именно нас с вами. Всех четверых. Даже вас, мистер Раптис, - продолжила Дей. – Мы должны хоть немного напрячься, иначе суд не состоится.       Тон голоса Арривы оставался спокойным, хотя именно она в полной мере осознавала весь ужас предстоящих разбирательств.       - Прошу прощения, но причём тут я? – спросил Крайман. – Не припомню эпизода, когда вы вовлекали меня в свой план.       - Разве? Такое было. Вы нам не враг, поймите, однако не будь ваша организация частью плана, вы бы им стали. Так что не отлынивайте.       - Что же… я думаю, суд в любом случае придётся отложить, - тихо предложил Квинт. – Иначе сложно будет проводить его без присутствия главного обвиняемого.       - Разумно, - согласилась Аррива. – Но подумайте сами, мы не можем ждать ещё! И без того пришлось прибегнуть к помощи кое-какого товарища.       - Это вы о Трейдтторе?       Имя «Трейдттор» заскрипело на зубах у каждого, кроме Даррена – тот слышал о нём впервые. Остальные трое скорчились.       - Трейдттор? Это ещё кто? – спросил он.       - Долго объяснять, - отмахнулся Квинт. – Так называемая связующая деталь всего плана. К сожалению, ничего не состоялось именно по его вине.       - Не представляю, как это вообще связанно, - вмешался Крайман. – Вместе со своим другом они были на порученном мною задании в Салехаре буквально вчера. Как он мог переместиться в Винтегрейнд и навести порядок там? Ну, «порядок» - сильно сказано, как раз наоборот, но…       - С другом, говорите? – пророка передёрнуло. – Что ещё за друг?       - Не знаю. Обычный парень с заурядной внешностью. Помню только, что у него повязка на глазу была, не пойму зачем.       - Повязка?       Квинт вцепился в подлокотники кресла, уставившись на Краймана. В его глазах отражался искренний страх.       - Ну да, повязка. Чёрная такая… к чему эти вопросы? Я даже ему не успел заплатить, как оба исчезли.       Пророк обречённо застонал. Он закрыл лицо руками, сполз вниз по креслу, уставился в потолок. Пазл в его голове мигом сложился, и обсуждать эту ситуацию ещё нужды не было.       - Всё понятно. Этот его друг – Рейн Токано. Если они в сговоре, то мы ничего не сможем сделать, - сказал Квинт. – И я не исключаю, что в сговоре все трое. И Токано, и мистер Трейдттор, и миссис Кёнинг. Тогда, как можно заметить, они просто помогли друг другу и благополучно сбежали.       Тишина повисла снова.       - Что-то я совсем ничего не понял, господа, - растерянно произнёс Даррен. – Может, кто-нибудь прояснит ситуацию, а?       - Дела обстоят следующим образом, - отозвался пророк, - Рейн Токано – тайный супруг Домины, который ни на шаг от неё не отходит. Чтобы специальному отделу провести хотя бы допрос, нужно было отправить его куда-то далеко и, желательно, на определённый срок. Поэтому мистер Трейдттор, о котором мы говорили, от моего имени оставил ему записку, якобы я жду его для интересующего его разговора, однако оставил мой старый адрес, чтобы Токано остался ждать меня до Прямой линии в Довере вместе с мистером Трейдттором, пока ведётся повторное следствие.       - И что же пошло не так?       Квинт и Аррива переглянулись.       - Всё, - ответила Дей.       - Именно, - кивнул он, - каждая деталь. Начиная с момента, когда мистер Трейдттор потащил Токано помогать ему с поездками по делам Комитета, заканчивая их исчезновением в Салехаре. Кто знает, чем эти двое сейчас заняты.       - Трейдттор, говнюк… - зашипела Аррива, - я же видела его дружка. У этого Токано хлестала кровь из руки, и я просила, нужна ли ему помощь. Они ехали вместе откуда-то обратно в центральный район.       - О, это было, наверно, после того как мистер Рейн устроился помощником в Комитет, - хохотнул Крайман, но быстро опомнился и принял серьёзный вид. – Прошу прощения, продолжайте.       - Они давно знакомы, - Квинт пожал плечами, - ещё с тех пор, когда я жил вместе с Секином. Так что они запросто могут быть в сговоре.       - Я иногда забываю, что вы пророк, мистер Тарквиний, - усмехнулась Аррива. – Как думаете, сколько вам ещё осталось? Должно быть, хорошо быть вечно молодым.       - Вы не представляете, как мне хочется сгинуть. Столько нервотрёпки, и даже не умереть… я бы вам такого не советовал. Иногда мне кажется, что такая длинная жизнь дана мне, чтобы вечно гоняться за долгоживущим Токано.       - А вы давно этим занимаетесь?       - Сколько себя помню.       - Я читала первые главы Нарратива, но так и не поняла, что имел ввиду Секин, когда выгонял своё же творение к людям. Об этом вообще ни слова, просто подаётся, как факт.       - Боюсь, даже я сам не знаю всей правды, - приврал Квинт. О, он всё знал. Даже больше, чем Трейдттор. – Не нам судить. Возвращаясь к теме…       - Это сущее сумасшествие, - перебил Даррен. – Что мы можем противопоставить этому сомнительному типу, Трейдттору? Разве не вы сами сказали, что они с Токано знакомы давно? Я ещё могу понять, почему мистер Тарквиний и остальные пророки живут так долго, да и сам Сын, но мистер Трейдттор… Кто он такой?       Даже Арриву её подчинённый поразил таким уровнем догадливости. Все четверо переглянулись с ошарашенным лицами.       - И вправду… с кем мы имеем дело? Мистер Тарквиний?       - Это сложный вопрос. Опять же, я не знаю всей правды, но он, похоже, имеет какое-то отношение к Секину, - снова соврал он. Не то чтобы он действительно лгал, скорее, не договаривал всей правды. – Я думаю, они тоже старые знакомые.       - Ну и история развернулась.       - И не говорите.       - Так что в итоге мы решили?       От Краймана ещё не замечали такой вовлечённости в разговор.       - Мы проведём суд над остальными виновными. Не мы, а представители Эстабелисменто, но я настою на том, чтобы и представители Крайны, и наши люди там были в первых рядах, - ответила Аррива. – А Домина… думаю, мы имеем основания для того, чтобы объявить экс-императрицу в международный розыск.       - Такой расклад приведёт к ужасающему кризису в Империи, - протянул мистер Раптис. – Не заставит ли международное сообщество нас вмешаться? Вряд ли у них настолько всё выверенно, чтобы сразу же найти временную власть. Тем более, если мы собираемся представить суду стольких чиновников при дворце.       - Не понимаю, с чего бы вам волноваться о судьбе Винтегрейнда.       - Северян же никто не охраняет. У них нет пророка, а сейчас нет и власти. Более того, всё время до их дела складывались не очень. Отсутствие поддержки в нужный момент – плохое дело, особенно в том случае, если мы можем её оказать.       - На чьей вы стороне, мистер Раптис?       Аррива недовольно уставилась на него.       - На стороне бизнеса, конечно, - он посмеялся. – Ладно, неважно. Уже известны результаты выборов в Эстабелисменто?       - Да, победил мистер Салазар с результатом шестьдесят пять процентов. Неплохой персонаж, с ним можно работать, - задумчиво ответила Аррива. – Я отправлю ему поздравления на досуге.       - Удивительно, что вы называете человека радикально правых взглядом «неплохим персонажем», Аррива, - заметил Квинт. – Я слышал, что мистер Салазар собирался поддержать Комитет.       - Так и есть.       Крайман просиял.       - Выходит, и для вас он тоже неплохой, мистер Раптис.       - Ещё бы, Тарквиний. В Эстадо я получил подпись, так что дело за малым – ещё раз отправить кого-то в Эстабелисменто и получить последнюю там, - он потянулся, - и всё. Комитет сможет работать в полную силу. Я хочу сказать, раз уж Эстабелисменто теперь возглавляет человек, которому близки мои взгляды, то и их председательство во главе Ассамблеи сыграет на руку.       - Так каковы ваши цели, Раптис?       - Деньги и только деньги. Комитет не собирается заниматься благотворительностью. Нужна помощь с защитой человеческих прав? Будь добр заплатить. Вот и вся суть.       - Умно. Особенно для мира, где царит капитализм.       - Рад, что моя затея вам пришлась по душе, Тарквиний, - он снова хохотнул.       Квинт ещё раз переглянулся с Арривой.       Никто из них друг друга не поддерживал. До суда их объединяла общая цель, но теперь, когда она достигнута, участники беспощадной игры под названием «власть» готовы перегрызть друг другу глотки.       - Знаете, случай с Трейдттором и Токано уникален. Нечасто видишь людей, которые спустя такой огромный промежуток времени готовы помогать ради спасения чужой жены из лап правосудия… Как говорится, друг познаётся в беде.