Пролог

«Из записей великого мейстра Рилинда, весной 209 года от З.Э.»

      Глухой отзвук быстрых шагов разносился по тёмным коридорам замка, отражаясь от холодного камня и теряясь где-то под сводами. Девушка, на ходу поправляя у шеи тугие завязки тяжёлого дорожного плаща, уверенно двигалась к королевским палатам. Горящие факелы дрожали в полумраке, рассыпая по стенам золотые отблески, что на короткое мгновение оживляли старые гобелены и изъеденный временем скальник. Гвардейцы, расставленные вдоль стен, учтиво склоняли головы в знак приветствия. Едва уловимый сквозняк проносился мимо их огрубелых от службы лиц, а вслед за ним тянулся тонкий аромат южных пряностей — тёплый, чуждый этим каменным залам, как напоминание о солнце и песках далёкого Дорна.       У высоких резных дверей девушка не замедлила шага. Створки распахнулись с глухим скрипом, поддавшись усилию стражи. Звук эхом прокатился по покоям и привлёк внимание мужчины, ещё мгновение назад стоявшего у окна и вглядывавшегося во внутренний двор. Не обернувшись сразу, он медленно отступил от каменной балюстрады, опираясь сморщенной рукой на трость, и направил свой взгляд в сторону гостьи.       Молодость и красота давно покинули его осунувшееся лицо, уступив место усталости, выточенной прожитыми годами и потрясениями, слушавшимися в последнее время. Девушка остановилась в нескольких шагах от короля, обеспокоено рассматривая мужчину. С каждым новым приездом принцесса замечала всё больше седины в его волосах, всё глубже становились морщины на побледневшей коже. Некогда полный сил и уверенности облик монарха теперь хранил в себе тихую изнурённость — и ту редкую, почти безмятежную мудрость, что приходит лишь после тяжёлых испытаний в жизни. — Дерия, — произнёс он, наконец, медленно поворачиваясь к ней и протягивая широкую ладонь. — Солнце моё…       Голос с легкой хрипотцой был пропитан теплом. Из-за мужского плеча тянулись редкие весенние лучи, прорвавшиеся сквозь тучи. Свет коснулся его фигуры, скользнул по серебру волос и остановился на её лице. Девушка жадно ловила глазами эту картину, стараясь запечатлеть её в памяти как можно дольше.       Когда она подошла ближе и сжала его ладонь в ответ, в горле предательски защекотал тяжёлый ком. — Дядя, — ласково произнесла она. — Лошади уже готовы. Я хочу отбыть сейчас. — Ты только прибыла, и снова покидаешь меня, — голос короля Дейрона звучал мягко, окутанный лёгким флёром грусти. Так мог бы звучать голос отца, тоскующего по своим детям. — Если задержусь дольше, то уже не поспею к открытию, — Дерия мягко улыбнулась, поправляя перчатки для верховой езды. — Дорога до Эшфорда не станет короче, сколько ни смотри на неё из окон вашего замка. — Ты хочешь отправиться в путь, толком не смыв пыль Дорнийских Марок? Это безнравственно, дитя. Уж точно не в твоём статусе. — Отдохну в стенах Эшфорда. К тому же, я обещала леди Касвелл погостить в Горьком Мосту. Вот она-то мне и расскажет о нравственности и порядке в жизни каждой дамы. Вы знали, что трое из её дочерей готовятся стать молчаливыми сёстрами? — Дерия растянулась в хитрой улыбке, аккуратно обнимая короля за правое предплечье. В тёмных глазах искрилась детская непосредственность, столь нехарактерная девицам её возраста. — Так что не беспокойтесь, Семеро не оставят меня без крова.       Молчание затянулось на какой-то миг. Смотря в глаза дяди, девушка ловила себя на мысли, что нутро её окутывало звенящие чувство тревоги. Путь её из Дорна был гладким и быстрым, насколько это вообще было возможно. И вестей никаких она не получала ни от матери из Солнечного Копья, ни от служанок из Красного Замка. Даже Бейлор в последнем письме на удивление живо рассказывал о делах будничных, не упоминая лишних хлопот. Время было мирное, и жизнь текла своим чередом, но сердце девушки покоя не находило.  — Я не о том тревожусь. Розовый тракт полон хороших постоялых дворов, — король тяжело оперся на резную спинку кресла. Лицо его накрыла пелена строгости. — Сколько гвардейцев поедет с тобой? — Целый отряд, — уклончиво ответила она. Чёрные, как ночь, зеницы нервно забегали по ткани королевского наряда. — Странно. А вот Лора не насчитала и дюжины, — Дейрон чуть прищурился, не сводя с неё глаз. В этом взгляде не было ни упрёка, ни гнева — лишь спокойная уверенность человека, привыкшего видеть каждую крупицу лжи ещё до её повеления.       Принцесса вздохнула, осознав, что перехитрить дядю ей не удастся. Стоило ли надеяться на иной исход? Виновато покачав головой, она призналась: — Восемь. Восемь мечей, хотя я предпочла бы не больше трех, — девушка отпустила руку короля, делая несколько шагов к балкону. Смотреть в ответ было по-детски стыдливо, но незаконченная мысль крутилась на кончике языка. — Лишние всадники только привлекут больше внимания. — Дерия, — голос мужчины заиграл холодом, в глазах блеснула сталь. — Пусть время и прошло, но почитатели Блэкфайров не сидят, сложа руки. Золотые мечи за морем только и ждут удачного момента, а их сторонники здесь прячутся средь простого народа, рыская в поисках наших слабых мест, — он крепче схватился за кресло, словно пытаясь скинуть с плеч тяжесть сказанного. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом двора за окнами. — Кто знает, под чьей личиной ты встретишь врага на тракте? Побереги сердце старика, позволь мне спать спокойнее.       Дорнийка теперь сидела за столом, молчаливо сложив руки в замок. Глаза её резво бродили по предметам интерьера, стараясь зацепиться за один из них. Воспоминания детских лет коснулись чего-то тёмного, тяжёлого, что не хотелось ворошить. Тень той давней смуты, как ей помнилось, долго не сходила с земель Королевства. Люди ещё не забыли, как бастард, возомнивший себя драконом, поднял знамёна против законного короля, как брат шёл на брата, а верность предателю обернулась кровью на полях сражений. История гласила, что мятеж был подавлен, а его зачинщики низвергнуты. Но было ли это концом или лишь временным затишьем перед бурей – известно было лишь Богам. — Лоре давно пора укоротить её длинный язык, — Дерия хлопнула ладошками по ногам в попытке разрядить обстановку. — Сколько раз просила её не болтать о том, что не велено. — Она в обиде на тебя — ты отказалась брать её в Эшфорд, — лицо мужчины смягчилось, он с добрым лукавством наблюдал за досадой племянницы. — Лора не ездит верхом, а повозка лишит нас драгоценного времени. Я и так разминулась здесь с Бейлором: ей было тяжело ехать через Костяной путь, и нам приходилось останавливаться у каждого ручья. Задержусь еще хоть немного, и буду лицезреть лишь остатки роскоши и пустые кубки, а не турнир! — она сердито скрестила руки, ожидая новой порции нравоучений. — И что с того? — король слабо отмахнулся. — Ни Бейлор, ни Мейкар не выходят на ристалище в этом году. Они там лишь как дипломаты, едут присматривать за порядком. — Но участвуют их сыновья. А я давно не видела мальчишек. Поговаривают, Валарр решился снова оседлать коня после смерти младенцев, а Эйгон в этом году дебютирует как оруженосец Дейрона. Я не могу это пропустить!       Король молчаливо смотрел на племянницу, наблюдая за эмоциями девушки. Как много нежности и заботы было в этих словах, в том, как она произносила имена племянников. Ей, по натуре буйной и своевольной, так к лицу было бы материнство. Мирия, его почившая жена, при жизни много раз молилась в септе за принцессу, за её благополучие в браке, и за надежду на рождение детей. Но Боги, старые и новые, были глухи к мольбе женщины — судьба не дала Дерии ни того, ни другого.  — Ладно, поезжай, — устало прикрыв глаза, Дейрон кивнул в знак согласия. — И не злись на старушку, она с тобой с самых пеленок. — Не буду, — пообещала Дерия, встав из-за стола, чтобы обнять мужчину в знак благодарности. — Прогуляйся со мной по саду перед отбытием. А то уедешь сейчас, и в следующий раз можешь и не застать старика на этом свете… — король упёрся рукой в деревянный бостон, переминаясь с ноги на ногу. В последнее время силы быстро оставляли его, вынуждая уменьшить количество прогулок. А он, любивший их с юности, показательно игнорировал наставления мейстров при каждом удобном случае. — Дядя, прекрати! — в голосе принцессы промелькнуло истинное беспокойство. — Тебе идёт лишь шестой десяток. Старый король Джейхейрис правил почти до восьмого. Равняйся на него и не гневи Богов. К тому же, я собиралась вернуться из Эшфорда прямиком сюда, и остаться с тобой на некоторое время, если позволишь.

.   .   .

      Они медленно шли по дорожке, усыпанной сухими иглами сосен. С Черноводного залива тянуло солью и весенней прохладой, а где-то внизу, у подножия утеса, глухо рокотал прибой. Весна в этом году пришла с опозданием, радуя простой народ долгожданным теплом и надеждой на скорое лето. — Как поживает твоя мать? — нарушил тишину король. — Давно она не баловала меня письмами. — Слава Семерым, здоровье её не подводит, — Дерия чуть замедлила шаг, подстраиваясь под тяжелую походку дяди. Её тонкие руки крепко придерживали локоть Дейрона, облегчая его движение. — А силы щекотать нервы отцу у неё найдутся всегда.       Монарх едва заметно усмехнулся, глядя на пышные кусты ещё нерасцветшей сирени. Образ сестры, вьющей не просто верёвки, но крепкие канаты из супруга, возник перед глазами. Ему грела душу мысль, что брак её оказался столь же успешным, как и подписанный с Дорном союз о перемирии. — Он её разбаловал, — на пожилом лице заиграла довольная улыбка. — С самого первого дня, как привез в Солнечное Копье. — Разве это не обязанность каждого любящего мужа? — принцесса вопросительно вскинула бровь. Она, с детства привыкшая видеть счастливую семейную жизнь своих родителей, не принимала иной правды. Их стараниями её отчий дом был тихой гаванью в дни сильных бурь. — Безусловно, — коротко кивнул Дейрон.       Они продолжили прогулку в тишине, каждый думая о своём. Лицо мужчины выглядело безмятежным, когда порывы морского бриза касались седины в его волосах. Дерия смятенно смотрела на дядю, крепче обнимая его за плечо. Неуверенно, она всё же решилась озвучить мысль, жгущую её язык с самого прибытия: — Перед отъездом мы с ней говорили о Деймоне, — полушёпотом произнесла девушка. — Я нашла письма, дядя. Письма, которые он писал ей перед тем, как поднять знамёна против тебя.       Они остановились у парапета, где внизу тёмные волны заигрывали с редкими лучами солнца. Его лицо окаменело, а челюсти сомкнулись с такой силой, что на скулах заиграли желваки. Блеск в глазах мужчины сменился холодным, свинцовым безразличием, которого принцесса никогда ранее не встречала. — К чему уделять внимание предателю короны, Дерия? Его имя должно быть предано забвению, — сухой, хриплый голос отдавал нарочитой грубостью, пытаясь отсечь разговор в самом его начале. — Мать сказала так же, — девушка расстроенно отвернула взгляд, всматриваясь в тёмные глубины залива. — Инициатива шла от меня.       Дейрон тяжело вздохнул, и последовал примеру племянницы. Морщинистые руки, что предательски выдавали возраст, легли на бетонную балюстраду. Девушка была готова поспорить, что слышала ругань, произнесённую им себе под нос. — Тогда не тяни. Спроси сейчас, что тебя волнует. — Говорят, что он любил её… — неуверенный голос озвучил мысль. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но Дерия видела, что тема эта для дяди была исключительно тягостной. Своими словами она снова возвращала мужчину в смутное время, принёсшее столько горя его людям. Но вместе с этим она также знала, что никто другой не ответит ей на все возникающие из раза в раз вопросы. — Он желал обладать ею. Управляло ли им чувство выгоды или истинная страсть — я судить не в силах. Но своими действиями он подтверждал обратное. Дейнейрис потеряла ребёнка, мысленно хороня и тебя. Так ли поступаю, когда искренне любят? Любовь созидает, Дерия, — король запнулся на мгновенье, подбирая нужные слова, — Деймон же только разрушал. — Он был уверен, что и она его любила, — подняв на короля взгляд, принцесса жаждала от него подробностей в эту минуту возможного откровения. Никто и никогда не позволял ей заводить подобной беседы, отмахиваясь или ссылаясь на свою непричастность в этой истории. Но он знал — Дейрон был в центре событий, и просто не мог не знать этих деталей. — Это он тебе так сказал? — мужчина недовольно изогнул бровь, косо поглядывая на собеседницу. — Да. В лагере, — ветер играл с её растрепавшимися волосами, выбившимися из тканевого кокона на голове. Дорнийские мотивы дорожного наряда так и норовили привлечь внимание мужчины. — Он казался раскаявшимся. Словно сожалел о содеянном. — Не верю, — отрезал Дейрон, и в этом голосе прозвучала властная резкость монарха. — Слова Деймона никогда не заслуживали доверия. Впрочем, отбрось эти мысли, дитя. Его уже нет с нами. Лишь эхо безумных фантазий осталось под перьями мейстеров. Не давай этому эху звучать в твоей голове. — В письме, найденном мною, он винил тебя в случившемся, и утверждал, что всего можно было бы избежать, выполни ты обещание. Мать отказалась объяснять мне значение этих слов, хотя эмоции на её лице говорили сами за себя.       Дейрон прикрыл глаза, словно отгоняя нахлынувшие тени прошлого. Лишь молитвами его жены и других женщин их семьи, сыновья вышли живыми из битвы на Краснотравном поле, успев отыскать там Дерию. Кто знает, чем закончилась бы эта история, одержи Блэкфайр победу или доведи он свой замысел до конца?       Повернувшись к племяннице, он с тоской взглянул на неё: а что, если бы не успели? Если бы не нашли её живой? Если бы упустили в руки своего дяди-бастрада. Простила бы его тогда Дени? Смогла бы Мирия смириться с бедой, погубившей их любимую девочку? Смог бы он сам жить с мыслью, что не уберёг этого ребёнка?       Её молодое, слегка загорелое от дорнийского солнца лицо часто выражало неподдельное счастье. Дерия никогда не падала духом, не унывала, и тем самым дарила силы бороться его семье даже в самые тёмные дни их жизни. Но он хорошо знал, сколько слёз могли пролить эти глаза, и сколько их ещё таилось в глубине. Как много ночей было не доспано, и сколько слов застыло на губах. Племянница, его названная дочь, которую боги так и не послали им с Мирией, всегда была их опорой и поддержкой. Но достаточно ли она сама получала всё это в ответ от семьи?       Дейрону вдруг стало не по себе от мысли, что за всю её доброту и преданность он не может отплатить девушке даже такой простой монетой. Ещё больше его терзала мысль, что напасти Дерии не закончились и с возвращением в Красный замок. Последующие годы оказались для принцессы, быть может, ещё большим испытанием, и виной тому стали прямые действия короны. — Мне хочется верить, что брак твоей матери сложился удачно, и она спокойно проживает свои годы под крылом достойного человека, — мужчина взял тонкие ладони в свои, сухие и грубые, ласково поглаживая нежную кожу большими пальцами. Дерия снова разглядела мягкость в его взгляде. — Но если ты, правда, так желаешь знать, что тогда произошло в этой семье… давай вернёмся к этому разговору после твоего приезда. Не уверен, что мне хватит сил и времени открыть тебе все карты здесь и сейчас.       Смущённо заулыбавшись, девушка крепко сжала руки короля. Казалось, камень с души упал, и в ней воцарился долгожданный штиль. Количество вопросов росло в её голове быстрее коней, что вот-вот поскачут в сторону Эшфорда. Но заметив перемены в облике Дейрона, и подавленность, что выражали его плотно сжатые уста, она решилась быстро сменить тему. — Бейлору предстоит долгий путь, — произнесла принцесса, снова подхватывая дядю за локоть. — Не велика ли честь, чтобы сам Десница короля собирал гостей по стране? Ему следовало ехать прямой дорогой, а не петлять по Маркам.       Король продолжил свой тяжёлый шаг, крепко опираясь на резную трость. Пока его рука ощущала поддержку извне, силы на прогулку стремительно возвращались к нему. — Это я попросил сына сделать такой круг, — тихо ответил он.       Дерия удивленно взглянула на дядю. Тот смотрел под ноги, не поднимая лиловых глаз, и в глубоких морщинах под ними залегла печаль. Голос его снова окрасился грустью, возвращая тревогу девушки. Неужто предчувствие её не подвело? — Мейкар не желал ехать, — продолжил мужчина, — чем удивил нас всех. Он написал Бейлору, что старший из сыновей стал сам не свой: снова запил, зачастил скандалить с отцом и умолял его не ехать в этот раз. Мальчишке привиделось нечто, что он даже вслух боялся произнести. Последней выходкой, и вовсе, напугал сестёр. Сын не справляется с ним. — Я не знала таких подробностей, — Дерия расстроенно выдохнула. Ей многое было известно об этом мальчишке, и сны его она любила трактовать по юности. Но череда событий в их жизни разделила семью, оставив Дейрона один на один со своими кошмарами. — Он до последнего молчал, не желая впутывать нас. Я знал, что там не всё так гладко, чувствовал это, но он не раскололся. Смерть Мирии снова разрушила все мосты, что мы так долго выстраивали с ним после кончины Дианны, — девушка молча слушала старика, в чьём голосе теперь звучала дрожь, и он с трудом сдерживал скупые отцовские слёзы. Король все ещё не отошел от потери любимой супруги, как жизнь снова вынуждала его забыть о печали и скорби, чтобы сохранить порядок в стенах замка и среди его жителей. — Когда Дианна покинула этот свет, твоё присутствие подле него очень выручило нас с королевой. Он не желал делить это горе ни со мной, ни с матерью, ни с одним из братьев. Но именно твоя мягкая рука направляла Мейкара в те смутные дни, и ты была единственной, чье присутствие он не оспаривал. — Он сам справлялся со своим горем, дядя. Я лишь пеклась о детях, что потеряли свою мать, — девушка отвернула голову, скрывая полные печали глаза от Дейрона. Ещё один тяжёлый период в жизни их семьи. Ещё одна история, которую ей придётся скрывать от близких до самой смерти, чтобы избежать лишних разговоров. Так много слов было сказано тогда, но ещё больше их застыло где-то в воздухе, оставшись не озвученными. — Мейкар написал брату, что впервые за столько лет готов прислушаться к сыну. Заговорил о дурном предчувствии, гнетущем его в последние дни. Бейлора это сильно удивило, ведь из них четверых скорее Эйрис придал бы значение таким вещам. Десница решился ехать за ним лично, чтобы успокоить Мейкара и наставить племянников. В конце концов, половина страны съедется в Эшфорд ради встречи с молодыми драконами. С нашей стороны было бы позором не выполнить собственное обещание…       Прогулочная тропинка вдоль длинного каменного променада подходила к концу. Лошади, готовые к путешествию, недовольно брыкались, привлекая внимание всадников. Чуть в стороне, мирно пожёвывая сено, красовался белый конь, подготовленный для Дерии. Его гордая осанка, вытянутая морда и мирное дыхание говорили о породе громче любых слов — чистая, дорнийская красота, подаренная ей Мароном, отцом девушки. Верный друг и надёжный спутник в её вечных скитаниях по песчаным скалистым тропам. Дорога вела к выходу из стен Красного замка, где Дейрон готовился проститься с милой сердцу гостьей. Позади зашуршал подол мейстерской рясы. Мужчина средних лет с начала прогулки тихо ступал позади, присматривая за монархом. После отбытия принцессы, он должен был сопроводить короля назад в покои. — Вчера Бейлор прислал письмо, что турниру всё же быть. Мейкар прислушался к брату, а Дейрон показался ему вполне трезвомыслящим человеком. Сын пообещал племяннику, что в случае опасности непременно постарается предотвратить её. — Значит, причин для беспокойства нет? — оживлённо спросила девушка. Ей хотелось прогнать печаль с лица дяди ещё до своего отъезда. Шум прибоя уже не щекотал их слух, теперь вокруг снова зазвучали голоса гарнизона, слуг, и прочий людской гул. — Кто знает, дитя... — король тяжело закашлял, крепче сжимая тонкую руку племянницы. Немного отдышавшись, он снова обратился к девушке. — Дерия, прошу тебя, присмотри за ними. Мои мальчики давно выросли, и сами стали отцами, но трезвости женского ума в их обществе давно не хватает. Быть может, Дейрон увидел то, что скрыто от всех нас, но тебе он точно сможет объясниться.       Они пошли дальше по тропе, мимо плакучих ив, чьи ветви касались воды в каменных фонтанах. Тишина между людьми больше не была тягостной — она была наполнена переживаниями мужчины о пути Дерии, и её собственным предвкушением долгожданной встречи с кузенами.  — Дорнийское солнце определенно пошло тебе на пользу, — наконец произнес Дейрон, когда они подошло к запряженным лошадям. — Ты снова выглядишь живой. — На пользу мне пошло отсутствие мужа под боком и необременённая браком жизнь, — Дерия горько усмехнулась, принимая из рук конюха поводья своего скакуна. — А солнце — это так, приятное дополнение.       Король вздохнул, глядя, как легко девушка вскидывает ногу в стремя. — Милая моя... неужели ты и правда согласишься прожить остаток дней в одиночестве? Не пожелав открыть свое сердце кому-то снова?       Дерия уже находилась в седле, возвышаясь над Дейроном. На ней был дорнийский наряд из плотного шелка, цвета закатного солнца. Голову украшал изящный тюрбан, играющий на солнце свисающими серебряными украшениями. Он крепко удерживал тонкую, полупрозрачную вуаль, которая защищала лицо от пыли дорог, но совершенно не скрывала решительного блеска её глаз. Сейчас она выглядела чужой в этом сером замке — ярким экзотическим цветком среди камней. — Мое сердце надёжно заперто, дядя, — ответила принцесса, поправляя поводья. — А ключи я выбросила в воды Летнего моря. — Море иногда возвращает то, что мы в него бросили, — король поцеловал руку племянницы в знак прощания, а затем сделал шаг назад, кивая гвардейцам. — Поезжай. И привези мне добрые вести из Эшфорда.       Он повернулся к командиру её эскорта — суровому рыцарю в чешуйчатом панцире. — Сир Конклин, — голос Дейрона внезапно обрел стальную мощь, заставив гвардейцев выпрямиться. — Вы в ответе за главное сокровище Королевства. Если с её головы упадёт хоть один лишний волос, а пыль дорог коснётся лица чаще, чем того требует путь — я спрошу с вас без капли милосердия. Берегите принцессу.       Дерия, поправляя тонкую вуаль, звонко рассмеялась. Этот смех, чистый и дерзкий, пронесся над притихшим двором, заставив даже угрюмых стражников у ворот невольно улыбнуться. — Дядя, пощадите бедного рыцаря! — сквозь хохот крикнула она, поудобнее перехватывая поводья. — С такими напутствиями мне и шагу не дадут ступить. Но ведь я дорнийка — пыль и ветер моему сердцу ближе шёлковых перин! — она пришпорила коня, и тот загарцевал, готовый сорваться в галоп. — Прощайте! Как вернёмся с кузенами назад, больше не позволим вам нагонять тоску на замок!       Принцесса рванула с места, и её маленький отряд последовал за всадницей, вылетая из ворот Красного Замка. Добрый король долго смотрел вслед уходящему в пыльной дымке оранжевому пятну её плаща. Он знал, что весна — коварное время. Она приносит жизнь, но она же и обнажает старые раны, которые не успели зажить. В сердце мужчины тлела надежда, что путешествие сие снова сплотит дух его семьи, и стены этой крепости обретут заблудшую в горести жизнь. Дейрон был уверен, что его солнечной девочке это под силу.       Но чего монарх знать не мог, так это о запрете племянницы, высказанной гвардейцам часом позже: никаких остановок у леди Касвелл она не планировала, изящно извинившись в письме женщине, и обещая погостить в другой раз. Тревога Дерии была столь велика, что разум совершенно не позволял терять и минуты времени, скоротечно уходящего из их жизни. Добраться до Эшфорда нужно было как можно скорее, и цель эта оправдывала все средства.