Глава I. Затишье перед бурей

Так повествует служанка,

весь вечер приносившая вино и яства

к столу лорда Лионеля Баратеона...

Эшфорд, 209 от З.Э.

      Дункан заворожённо смотрел на огромный шатер, где на тканых стенах отплясывали резвые тени. Полотнища, натянутые в разные стороны, вздымались от редких порывов ветра. Горчично-жёлтые знамёна с оленями, отчасти выцветшие из-за солнца и дождей, приковывали взгляд рыцаря. Ещё сильнее впечатляли бесчисленные рога, развешанные над входом в шатёр — толстые и огрубевшие, вряд ли принадлежавшие молодым особям. Дунк не был слишком красноречив, однако непременно назвал бы это зрелище изысканным — или даже варварски роскошным, будь ему известны такие слова.       Он бродил по этим краям с раннего утра, и успел повидать немало походных покоев прибывших лордов и рыцарей, но столь грандиозного строение ему ещё не доводилось лицезреть. Дислокация лорда Штормового Предела казалась ему настоящей цитаделью среди скромных палаток других участников.       В компании низкорослого, но от того не менее шумного Фоссовея, Дункан приблизился к входу. Стоящие по обе стороны караульные не обращали на него особого внимания, коротко одарив мужчину скептическим взглядом. Раймун, по всей видимости, и вовсе их не замечал, торопливо отряхивая землю с испачканных ботинок.       Вокруг шумели и смеялись люди, а изнутри шатра, казалось, доносилось ещё больше голосов — и это вызывало почти нестерпимое желание заглянуть туда как можно скорее. Но ощущение собственной неуместности среди всех этих гостей будто не позволяло переступить порог. — Чего стоишь как истукан? — толкнув его в бок, возмутился яблочный парнишка. — Пока ты тут глазеешь, из еды останутся лишь кости да хлебные горбушки, — он отодвинул тяжелую ткань, приоткрывая Дункану дорогу в новый, прежде неизведанный им мир. С довольной ухмылкой Раймун не стал более задерживаться, и тот час же исчез за стенами шатра. Сглотнув тяжёлый ком, межевой рыцарь потянулся к ткани, переводя осторожный взгляд на стражника. Но не отыскав на лице того и капли одобрения, он не решился более тратить время по чём зря.       Дункану хватило одного среднего шага, чтобы оказаться внутри. Где-то впереди ему рукой махал Фоссовей, но расширенные от удивления глаза мужчины уже во всю блуждали из одного угла в другой. Внутри шатёр поражал своими видами ещё больше: центральный шест — ствол многолетнего дуба, пестрил цветными лентами, поддерживая свод. Свет от кованных железных подвесных канделябров ослеплял, но, тем не менее, обеспечивал хороший вид на все красоты пира. Рост мужчины позволял учуять сладковатый аромат свечей, вываренных из пчелиного воска, гораздо раньше, чем пролитый у его ног эль мгновение спустя.              Картина открывалась удивительная: десятки, если не сотни, людей сидели за столами, громко говорили и хохотали, стучали металлическими кубками, разливая крепкие напитки на столы, и совершенно не замечали присутствия незнакомца. От мысли, что даже его рост тут не так бросается в глаза, Дункан облегченно выдохнул. Казалось, можно было бы укрыться среди этих весельчаков хотя бы в этот вечер. Ему как человеку, привыкшему к кострам у дороги и ночлежке под открытым небом, собравшийся здесь люд казался ожившей легендой. Сир Аллан часто рассказывал мальчишке о пирах подобного размаха, но случалось это лишь в годы его буйной молодости. Теперь же, примерив на себя звание межевого рыцаря, он разделял и тот восторг, что исходил от старика.       В воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и крепкого вина, который было нелегко достать такому простаку, как он. Медленно следуя за Раймуном, затерявшимся в толпе, Дункан боялся сделать лишнее движение, чтобы не задеть головой массивных люстр или не наступить кому-то на ногу. Свободных мест оказалось предостаточно, и каждый сидящий был рад предложить путнику разделить с ним птицу или глоток хмельного напитка.       Оруженосец вдруг появился из толпы, хватая великана за локоть. — Идем! Там есть отличное местечко, — бросил Раймун, указывая гостю на свободный участок на деревянной лавке. Путь оказался недолгим, но мужчина всё продолжал крутить головой, ловя каждый новый звук вокруг: где-то снова заиграла лютня, потому что пьяного музыканта подменил чуть посвежевший напарник, с другой же стороны двое мужчин громко спорили о чем-то, заглушая возмущёнными криками чтецов из местных трактиров. Вот, перед ним пробежал невысокий юноша, несущий на деревянном подносе медные тарелки, полные еды. А за столом, где уже было нагрето место, кто-то рассказывал о планах победить соперников на ристалище завтрашним днём.       Скромно кивнув головой в знак приветствия, Дункан тяжело плюхнулся на лавку. Вступать в полемику с соседом по столу он не был готов, и горло неприятно щекотало от жажды. Раймун, будто читая его мысли, тут же принялся наполнять чашу, поданную ему какой-то красавицей. Рыцарь с широкой улыбкой принял кубок, но глотка сделать не успел — громкий, раскатистый смех привлёк его внимание.       Справа по центру, за громадным деревянным столом сидел молодой мужчина, окружённый свитой и всеобщим вниманием. Наряд его скрывался под золотистым плащом, в свете огня переливались кольца на руках, но всё это блекло на фоне пиршественного венца с оленьими рогами, увенчавшего его голову. Очевидно, ещё один настоящий атрибут великого дома, чья тень на стенах шатра казалась огромной, превращая самого лорда в лесное божество из детских сказок. — Лионель Баратеон! — воодушевлённо произнёс Раймун, подмечая интерес новоприобретённого товарища. — Смеющийся Вихрь, как зовут его. — Я думал, он покрупнее, — признался Дунк. Годами слушая россказни наставника, образ бесстрашного всадника, вечно рвущегося в бой виделся ему совсем иначе: грубый, широкоплечий, неотёсанный мужлан, не знающий пощады ни к одному из своих соперников. На деле же перед глазами восседал не воин, а настоящий принц и обольститель женских сердец. Рыцарю ещё не доводилось сойтись с ним в бою, но в подлинности легенд о штормовом лорде он вдруг на миг усомнился.       Широкая рука снова притянула железный кубок к губам, но и в этот раз они не ощутили ни капли вина. Дункан, почувствовавший дружеское похлопывание по плечу, замер — глаза его заметили вставшую по правую сторону от Баратеона девушку. Он хотел было спросить у Фоссовея, кто эта дама, сопровождающая лорда, но тот будто испарился, оставив рыцаря наедине со своими вопросами. — Друзья! — вдруг произнесла она, привлекая внимание гостей. Дункан так и застыл с открытым ртом, позабыв и о жажде, и о тревогах будничных. — Этим вечером на наших столах сытный ужин, а в кубках — дорогое вино. Слух наш ласкает чудная музыка, и сердца полны радости. Но времена переменчивы: сегодня день может быть мирным, а завтра на рассвете кто-то вновь пожелает поиграть в сражения, и перечеркнуть тысячи судеб в один миг, — её пронзительный голос разносился под парусиновыми сводами. Дункану подумалось, что порой не каждый лорд-командующий смог бы так уверенно говорить к своим людям. Но перед ним стоял не солдат, а самая настоящая женщина, чьим словам хотелось верить. Её уста уверенно твердили об ужасах кровавых стычек, будто сама она сражалась там плечом к плечу с мужами. — Давайте не забывать о страшных войнах прошлого, чтобы не допустить их в будущем. Пусть мечи ваши сходятся лишь на ристалище, а доспехи пачкаются грязью, а не кровью товарищей. Сегодня нам дано счастье жить и радоваться, и за наше с вами сегодня, полное веселья и излишеств, стоит поблагодарить Лорда Штормового Предела! Выпьем же за его честь! За Смеющегося Вихря! — подняв кубок, она улыбчиво закончила речь. — Ура! — кричала толпа. — Ура! — неслось вокруг, и люди рьяно подхватывали свои чаши в попытке звякнуть ими, и распить вино за здравие штормового лорда. Радостные возгласы прерывались смехом, кто-то хлопал в ладоши, восхваляя щедрость Лионеля, другие — восхищались ораторскими способностями дивной незнакомки. Теперь она сидела на своём месте, шутливо переговариваясь с мужчиной, и на лице того играла самодовольная улыбка.       Фоссовей, растворившись среди гостей, так и не вернулся к рыцарю. Доставать расспросами сидевших рядом людей не хотелось, и Дунку не осталось ничего другого, кроме как наблюдать. Он принялся внимательнее рассматривать стол Баратеона. Поначалу думалось, что это супруга Вихря, но покопавшись в воспоминаниях о биографии рыцаря, он засомневался. К тому же, сам наряд её противоречил всем принятым в Королевстве нормам. Платье — если таковым можно было назвать присборенную на ней ткань, ложилось по фигуре глубокими складками, подчёркивая каждый изгиб тела. В свете факелов материя переливалась лёгким блеском, цепляя взгляд. Плечи её оставались открытыми, обнажая тонкие ключицы и длинную шею. Причудливые золотые украшения облекали и руки её, и голову, но даже этим драгоценностям было не под силу затмить блеск в глазах девушки. «Удивительно красива», — подумалось межевому рыцарю, когда дама снова рассмеялась, и потянулась отпить из кубка. Она была не здешней, и даже Штормовой предел не был ей домом. Свобода в жестах, мимике, в её широкой улыбке, неприсущей скромным леди, лёгкий приталенный наряд и слабо собранные волосы — всё в ней кричало об этом. Такие барышни, очевидно, привыкли к вниманию извне, и совершенно не замечали ни сальных взглядов от мужчин, ни завести в глазах их женщин.       Дункан почувствовал толчок в плечо, и обернувшись, увидел бородатого мужчину. — Ешь, пока горячее, — тот протянут ему жирный птичий окорок, приятно щекочущий нос своим ароматом. Отказываться совершенно не хотелось, и звук урчащего живота подтолкнул рыцаря принять угощение. Смесь музыки, голосов и звона посуды перебил крик штормового лорда, желавшего поделиться мудрой мыслью, озарившей его. Мужчина что-то твердил о жизнь тысячи лет назад, о турнирах и дивных существах, которые смогли бы воплотить это в реальность. Народ, молча слушающий господина, пытался внять его словам и той глубокой идеи, что он рвался донести им. И только лишь его спутница, скромно опустив взгляд, пыталась скрыть сдавленную улыбку — старания друга, очевидно, смешили девушку. Быть может, ей было известно, о чём говорил лорд, но остальные лишь смущённо переглядывались, не до конца понимая суть монолога.       После подброшенного вверх мешочка с золотом, гости вновь подняли чаши и восторженно завопили. А кого не позабавила бы щедрость лорда, приглашающего мужчин стать ему завтра соперником на поле боя?       Окружённый теплом, едой и веселой компанией, Дункан постепенно начал расслабляться. Он уже плохо вслушивался в речи Баратеона, лишь изредка бросая взгляд на его спутницу.       

. . .

      Стол ломился от переизбытка яств. Ароматы жареного мяса, терпкого вина, горящих свечей и восточных специй кружил голову, но Лионель был не прочь утонуть в этом пьянящем смешении.       Вечер казался ему не столь радостным, как представлялось ещё днем, но милая сердцу гостья скрашивала его одним лишь своим присутствием. — Ну не поверю я, что тебя ни разу не узнали на Розовом тракте! — лорд склонил голову набок, с насмешкой разглядывая девушку. — Ты же у нас самая настоящая серая мышь… и никому, конечно, не бросились в глаза эти серебряные побрякушки, — он небрежно махнул рукой в сторону тканей, аккуратно сложенных за креслом Дерии; по краям поблёскивали пришитые серебряные монеты. Девушка ехидно фыркнула, теребя длинную серёжку в ухе. — Пришлось представиться дорогой заморской куртизанкой, — с её уст это звучало нарочито пафосно, и на лице заиграла хитрая ухмылка, — и озвучит стоимость не меньше той, что позволяла себе принцесса Сейра в Волантисе. После таких условий мужчины разбегались в миг, а жёны их на меня и подавно не смотрели, — дорнийка бросила на товарища короткий взгляд, наблюдая за его эмоциями. — И что, ни один лорд не пожелал разделить с тобой кошель золота? — недовольно возмутился тот. — Какие же нынче скупые мужчины пошли!       Дерия лишь пожала плечами, хмыкая себе под нос. На мгновенье оба затихли, наблюдая за весельем внутри шатра. Завтрашний день обещал быть трудным: кого-то ждала победа, другие же рисковали остаться без скакуна и обмундирования — и хорошо, если конечности удастся уберечь. Но что тебе эти переживания, когда голова хмельна от добротного дорнийского вина, щедро разливавшегося тут. — Знал бы король о твоих выходках… — Но он не знает, — перебила его девушка, нежно хватая за запястье. — Не будем понапрасну тревожить пожилого человека гнусными сплетнями! — на мгновение она задержала на мужчине пристальный взгляд, а затем легко отмахнулась. — Я не открывала своего лица, так что и свидетелей ты не отыщешь.       Баратеон замер, стараясь запомнить ощущение девичьих пальцев на своей руке. Хват её был крепким, чего не сразу ожидаешь от таких изящных кистей. Он упивался даже малейшим прикосновением, боясь пошевелиться и упустить этот момент. Но Дерия сама поспешно убрала ладонь, вновь откидываясь на спинку стула. Взгляд мужчины скользнул по её лицу, задержался на губах, но в следующую же секунду он отвёл глаза, пряча в них тень досады. Тёплый воздух в шатре будто высушил ему горло, и нужно было чем-то смочить его. — Поговаривают, он слабеет на глазах, — лорд лениво покрутил кубок в пальцах, наблюдая, как вино вязким кругом перекатывается по стенкам. — Смерть королевы сильно подкосила его, — Дерия едва кивнула, проводя кончиком пальца по столу и собирая рассыпавшиеся от хлеба крошки. — Страшная всё-таки это вещь — любовь. Она тебя может из могилы вытащить… она же тебя туда и сведёт.       Лионель усмехнулся краем губ, отставляя кубок. Споры об этом чувстве у них происходили регулярно, и каждый раз он оставался в проигрыше. Дерия, имея за спиной отнюдь не самый положительный опыт, никогда не уступала в аргументах. — Порой даже за день, прожитый в любви, не страшно умереть. А у них был столько совместных лет… — лорд на мгновение задумался, подбирая правильные слова. — Цена за такое счастье кажется вполне оправданной.       Принцесса тихо выдохнула, опуская взгляд. Что толку пререкаться, если в жизни девушки любовь всё же занимала важное место: любовь её родителей друг к другу, любовь Короля и леди Мирии, любовь между кузенами и их прекрасными жёнами, почившими и жившими до сих пор. Любовь Дейнейрис к детям, своим и простолюдинов, что резвились с Дерией в Садах много лет назад. Её собственная любовь, отчасти материнская, к племянникам, которых она помогала растить столько лет. Любовь народа к мудрому монарху, которую она ощущала, присутствуя на собраниях Короля. Любовь служанок к тканям и лакомствам, которые она привозила им из отчего дома. Любовь стражников к байкам и россказням прибывших гостей. Любовь мужчин к сражениям и подвигам, и любовь прекрасных дам к битвам за их сердце и руку. Даже любовь её друга Лионеля к вычурным пиршествам и веселью, родившемуся очевидно с ним в один день. — Быть может, ты и прав, — она слегка улыбнулась, раздумывая о многогранности этого чувства в своей жизни.       Лионель вдруг замолк. Слов он подобать не мог: впервые Дерия даже не пыталась опровергнуть сказанное им. Зная нрав подруги, он давно был готов продолжить конфликт. За время её отсутствия лорд провёл много часов в размышлениях, пытаясь отыскать новые доводы своим суждениям, хотя прекрасно понимал, что проигрыш снова будет неизбежен. Но сегодня она, казалось, не была готова к схватке. Уловив нотки смирения в её настроении, Баратеон прищурился, чуть подаваясь вперёд. — Сейчас ты соглашаешься… — в его обращении прозвучала мягкая насмешка. — А когда я пытался открыть тебе глаза, упрямо игнорировала каждое моё письмо! — Что было, то прошло! — поспешно ответила принцесса. Голос её окутал лёгкий оттенок раздражения, но мгновением позже пыл поостыл, и она снова направила свой взгляд к гостям. — Но и ты и вправду удивил меня своей проницательностью.       Лорд тихо усмехнулся, не сводя с неё глаз. За что Семеро покарали его? Чем он провинился за своё недолгое существование? Боги без конца искушали душу присутствием этой женщины в его жизни, но никогда не давали и шанса подступиться ближе дозволенного. Она была пустынной розой — прекрасным ярким цветком, что за своей притягательностью скрывал опасный яд. Хочешь заполучить его — готовься платить жизнью. Но что, если Лионель был только рад отдать эту жизнь? Он не боялся смерти, решительно настроенный идти до конца. Только роза всё не цвела, засыхая в бескрайней пустыне. — Надо было тебе выходить за меня, — наконец молвил он. Пальцы гладили замудренную гравировку на стенках железного кубка. — Зря ты отказалась. — Отец не дал бы согласия, и ты это знаешь, — Дерия снова повернулась к нему.       Лицо, обросшее рано поседевшей бородой, менялось на глазах. Теперь на нём не читалось ни прежнего веселья, ни былого ехидства — лишь тонкая вуаль печали. Казалось, раздражение его, смешанное с юношеской обидой, вот-вот и выплеснется, словно кипящий бульон на королевской кухне. Ожоги будут сильными, и вряд ли до конца сойдут. — Конечно знаю, — хмуро подытожил Баратеон. — Первый отказ во имя чести и долга, и лишь потому, что Алин не был пойман с девками на Шёлковых улицах! Этакий герой войны, с чистейшей репутацией первого сына и будущего лорда.       Мужчина говорил сквозь зубы, процеживая каждое слово через злость. Дерии вдруг подумалось, что вскоре так дойдёт и до скандала. Но прерывать товарища не стала, молча слушая его тираду. — Но ничего, зато Коннингтон отлично проявил себя в семейной жизни! Герой! Неоспоримо, что таков и есть… — Лионель! — девушка потянулась, чтобы снова взять его за руку, но он резко одёрнул ту, желая закончить мысль. — После того, что натворил этот чёртов ублюдок, у твоего отца напрочь исчезло доверие к кому-либо из штормовых лордов. Включая меня, — он пристально посмотрел в глаза собеседницы. Хотелось отыскать там понимания, а не сочувствия, которое так презирал Смеющийся Вихрь. — Не стоило принимать это на свой счет, — снисходительно молвила принцесса, печально смотря в ответ. — Из моих слов он знает, что ты совсем другой… — Но так и есть! — вновь перебил её Лионель, повышая тон. — Если бы ты только пожелала, я бы переубедил его. Или хотя бы короля. Он бы одобрил этот союз — он знал, что я не оплашаю! И я почти сделал это… — он вдруг замялся, окунаясь с головой в печальные воспоминания прошлого, — но ты озвучила второй отказ.       Девушка нервно заёрзала на стуле, сглатывая тяжёлый ком. Краем глаза она усекла, что близсидящие люди уже начали оборачиваться на их голоса, заметив перемену в настроении мужчины. Ей не хотелось освещать семейные драмы на широкую публику, и принцесса подала товарищу знак, сердито сдвинув брови и дёрнув головой.       Лорд недовольно глянул на зевак, одним своим видом вынуждая их отвернуться и продолжить своё празднования, не грея уши. Но возмущения свои прекратил, поставив точку в старой недосказанности. — Ты был ветреным юношей. Хорошим, но слишком свободолюбивым. Сам бы отдал свою дочь такому претенденту? — она слабо улыбнулась, пытаясь выманить на свет старый облик друга — веселый и отходчивый. — Они хотели как лучше. — Будь это моя дочь, я бы хотя бы попытался разглядеть потенциал в мальчишке перед тем, как давать отворот-поворот, — наконец в голосе его осталась лишь досада без капли былой злости.       Они снова замолчали, думая каждый о своём. Очевидно, гордость Штормового Лорда была задета слишком сильно, раз даже спустя столько лет он всё никак не мог примириться с решением возлюбленной. Дерия сейчас видела в нём обиженного мальчика, не получившего желанную игрушку, но точно не рыцаря. Не было в нём ни стойкости, ни выдержки к ударам, ни желания сохранить лицо. Только честность, которую он проявлял лишь в отношении самых близких из людей. И на протяжении многих лет принцесса оставалась в их числе.       Когда молчание затянулось, дорнийке захотелось снова разговорить Лионеля, отпустив старые обиды. Он, конечно, ещё не раз вернётся к этому вопросу, добиваясь своего — лорды Предела славились своей непробиваемостью. Но пусть пройдёт чуть времени, и гнев его утихнет. — Что толку теперь горевать об этом? — мягко отозвалась Дерия, вновь взглянув на мужчину. Нежная улыбка заиграла на её лице, как могут улыбаться матери, наблюдающие за капризами отпрысков. — Нынче я в самом выгодном положении: свободна от семейных обязательств, вольна делать, что пожелаю… и никто не вправе навязывать мне свою волю. Я сама себе хозяйка — и этого уже не отнять. — А чем плохо было бы стать хозяйкой Штормового Предела? — он прищурился, внимательно наблюдая за её реакцией. Глаза его блестели в свете фонарей, и девушка была готова поклясться, что видела в них собирающуюся влагу. — Дракона в башню не усадишь, друг мой, — она снова взяла его за руку, крепко сжав её. Вкладывая в этот жест всю свою мягкость, на которую девушка была способна, она продолжала улыбчиво смотреть на лорда, ожидая его примирения с ситуацией. Постепенно хмурость начинала оставлять лицо мужчины, а пальцы медленно поглаживали её руку в ответ. — Нет у меня башни для тебя. Только бушующий залив Разбитых Кораблей, — он задержал взгляд на их соединённых ладонях, — и полная свобода.       Какое-то время они не разнимали рук. Дерия расслаблено наблюдала за товарищем, считывая каждую перемену в его лице. Сам же Вихрь, растеряв былую уверенность, даже не поднимал глаз. Он лишь молчаливо гладил костяшки её тонких пальцев, откладывая эти ощущения куда-то в сундучок с воспоминаниями. Вряд ли она позволит ему большее. — Я вдоволь насмотрелась на залив из окон Грифоньего Гнезда, — она аккуратно убрала руку, разрывая их немой контакт. Крепко сжав подлокотники, девушка впилась ногтями в деревянную резьбу по бокам. Голос её притих, и в нём вдруг заиграло равнодушие. — Мне хватило Алина и его выходок. С замужеством, пожалуй, покончено. Я по сей день разбираюсь с последствиями этого развода.       Лионель тихо выдохнул сквозь зубы, и в его взгляде вспыхнуло былое раздражение. Рука потянулась к кувшину, и чаша вновь потяжелела от свежей порции вина. Люди, завидев лорда, радостно подняли кубки и прокричали что-то в его сторону, подхватывая похвалу аплодисментами. Мужчина показательно кивнул, приподняв кубок, и улыбнулся всем присутствующим, но сами слова пропустил мимо ушей. В этот раз глотки были большими, жадными, и разливающееся по груди тепло немного усмиряло его гнев. — Твой кузен сжалился над ним. Я бы вогнал этот клинок ему в самое горло. Вдовой быть проще, чем бывшей женой.       Дерия истерично расхохоталась, прикрывая рот ладонью. Как же прекрасно было бы завершить историю её семейной жизни таким грандиозным финалом, и как греховно это было по своей природе — мыслить о подобном. — Прекрати! — она стукнула лорда в плечо, продолжая заливаться смехом. — Боги покарают тебя за эти слова! И меня вместе с тобой. — Как радостно, что после смерти я не единственный, кто не отыщет покоя, — Лионель снова потянулся за чашей, вальяжно растягиваясь на кресле. Кажется, задор возвращался к его облику. — Мейкар тоже хорош, — от весёлого смеха осталось лишь лёгкое эхо, звучащее в ушах мужчины. — Своим безрассудством он чуть не начал очередную войну. И тебя бы непременно втянули в этот кровавый конфликт с собственным вассалом! — Какой он мне вассал? — возмутился Лионель, громко опуская пустой кубок на стол. Чванно махнув рукой, он подозвал проходящую мимо служанку, чтобы та поднесла ему новый кувшин с вином. Дерию, однако, начинало смущать количество выпитого им алкоголя. — Я слышать-то о них позабыл. Да и войну предотвратил, скорее, Король. Младший его сын не славится такой выдержкой. — Перестань, — она схватила его чашу, отодвигая подальше от товарища. На возмущённый взгляд мужчины принцесса ответила своим, холодным и отрезвляющим. Ей хотелось внести ясность в их диалог, но для этого требовалась серьёзность её собеседника. — Грифонье гнездо сейчас принадлежит его младшему брату — юноше… куда более достойному. В конце концов, он занял мою сторону, ни секунды не колеблясь. Еще и письма с извинениями отправлял до тех пор, пока я не ответила. Нет нужды гневаться на них. Дом и так в упадке после инцидента, — договорив, Дерия расслабилась.       Плечи её осунулись, а взгляд потускнел. Она старалась занимать нейтральную позицию в случившейся истории, и более не уделять семье бывшего мужа ни капли внимания. Но сказать, что обида её прошла, и сердце позабыло боль — было бы истинной ложью. Алин Коннингтон не просто опозорил её — он нанёс ей удар, от которого не оправляются так быстро. Удар, сравнимый с колотой раной, оставленной мечом злейшего врага. И всё же… лучше бы это был удар в спину, чем та показательная казнь, которую устроил Дерии бывший супруг при стольких свидетелях. И речь была совсем не о руке, которую он поднял на жену.       Боги свидетели — она его не проклинала, но и Мейкара за содеянное позже никогда не осуждала. Он первым стал между ней и Алином, когда произошёл скандал. Он вытянул её оттуда, не позволив окончательно растоптать честь кузины. И пожелай она тогда возмездия, кузен не пощадил бы обидчика, выбив из него любое покаяние. Штормовой лорд был прав — Мейкару не было соперников в минуты гнева. О его дурном нраве хорошо знали в королевстве. Тем лучше было для неё в первые дни после случившегося — находиться под защитой брата и его семьи. — А на что они рассчитывали, позволяя себе подобное? — Баратеон говорил тихо, более не желая привлекать лишнего внимания. Служанку Дерия прогнала, и не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать за веселящимся вокруг народом. — Ты — племянница Короля, дочь Мартелла. Сначала они с ликованием встречают тебя, воспринимая как трофей за верную службу, а после — не хотят мириться с мыслью, что кусок не по зубам. Нечего было напрашиваться, коль ума сохранить такую драгоценность не хватает.       Принцесса лишь тихо выдохнула, не находя слов для ответа. Разговор, казалось, сам собой сошёл на нет, оставив после себя странную тяжесть. Каждый из них оказался прав по-своему, но был ли смысл вновь копаться в прошлом.       Дерия молчаливо наблюдала за пиршеством уже охмелевших рыцарей и мелких лордов. Лионелю подумалось, что в шумной толпе она находила куда больше интереса, чем в его присутствии сейчас. Быть может, в этот раз он перегнул палку, высказав ей всё, как на духу, и следовало бы попридержать язык за зубами. Но то ли крепкое вино, то ли душевные раны, изматывающие его не один год, сделали свою работу. Сказанного не воротить, и стоило просто смириться.       Приходилось молча улыбаться всем гостям, желающим обратить на себя её внимание, чтобы не вызывать вопросов о перемене своего настроения. Раз за разом принцесса поднимала кубок в ответ на очередную замудренную речь, но даже губы толком не мочила. А Лионель продолжал тихо наблюдать за ней, боясь вновь копнуть не в том месте. В какой-то момент он, было, подался вперёд, будто решаясь нарушить тишину. Слова, давно заученные им на память, почти слетели с его уст. Но резко изменившаяся в лице девушка, округлившая глаза от удивления, сбила его с толку. — Боги, — восторженно воскликнула она, резко оборачиваясь к другу. Выражение её лица вновь отдавало детской непосредственностью, за которой уже успел соскучиться Баратеон. — Настоящий великан!       Мужчина был ошарашен реакцией принцессы. Из раза в раз, как только он решался открыться ей, и получить свой окончательный вердикт, какая-то неведомая сила разрушала все его планы. И прямо сейчас этой силой выступал юноша, ярко выделяющийся своим ростом в толпе. Не удивительно, что Дерия так оживилась — экземпляр ходил, и вправду, уникальный. — Действительно, — лорд сощурил глаза, присматриваясь к гостю. Издалека узнать его он не мог, и вновь откинувшись на спинку стула, подозвал к себе сира Дугласа. — Какой простой и честный взгляд… совершенно как у ребёнка! — продолжала удивляться Дерия. — Интересно, скольких он смог уложить на поле битвы?       Равнодушно рассматривая новый интерес девушки, Лионель уже давал задание посыльному подозвать к их столу этого чудака.              

. . .

      Оказалось, сойтись на поле битвы можно даже без помощи мечей и быстроногих скакунов. По крайней мере, так подумалось Дункану, когда штормовой лорд в очередной раз задавил его неожиданным вопросом. Не находя правильных слов, мужчина чувствовал себя обречённым на скорую гибель. — Что вы подготовили мне в качестве подарка? — вновь заговорил Баратеон, не спеша попивая из кубка. Он расслаблено восседал на широком кресле, закинув ногу на ногу. Взгляд его то оценивающе гулял по новоприбывшему рыцарю, то вопросительно выжидал какой-то реакции от сидящей рядом дамы. Тёмные глаза девушки тоже частенько поднимались на Дунка, но ощущать на себе её мягкое любопытство было куда приятнее.       Межевой рыцарь замер на месте, явно не ожидавший, что разговор зайдёт в эту степь. Казалось — и леди не разделяла восторга от надменности товарища, но голоса так и не подала, лишь недовольно закатив глаза. — Прошу прошение, сир. Я не знал, что… — он неловко перемялся с ноги на ногу, сжимая в руках недоеденное пирожное с ягодной начинкой. Ещё мгновенье, и джем точно плюхнулся бы ему прямо на носок ботинок. — Хотеть чего-то от лорда — и явиться с пустыми руками! — с притворным изумлением протянул Лионель, косо поглядывая на растерянное лицо парнишки. Лорд выгнул бровь, всматриваясь повнимательнее. За этой простоватостью, натянутой как маска, мог скрываться опасный игрок. — Лорд Кафферен — старый хрыч, который даже налоги платить не спешит. Его люди голодают каждую зиму, пока он тут выплясывает с девками, — мужчина направил тонкий серебряный нож, подаренный ему ранее, в сторону резво пляшущего старика, цепляющего каждую юбку поблизости. — Но даже он не поскупился притащить мне эту безделушку из собственных сундуков! — он чуть поддался вперёд, упираясь локтями в стол. В глазах его отражалось пламя многочисленных свечей. — Человек приходит либо за помощью, либо за смертью. Вы пришли меня убить? — Что?! Нет… конечно нет! — Дункан резко отпрянул назад, задев спиной стоящего за ним торговца. Мужчина, обернувшись, уже был готов буркнуть что-то в ответ, но вид рослого широкоплечего юнца быстро остановил его. Щёки рыцаря вспыхнули, выдавая его смятение.       Баратеон тихо хмыкнул, наблюдая за этой искренней растерянностью. Девушка же, казалось, и вовсе перестала их слушать, схватив со стола ярко-оранжевый плод среднего размера. Сначала она медленно крутила его в своих руках, внимательно что-то высматривая, а затем — резко проткнула пальцем, начиная счищать тонкую кожуру. Свежий сладковатый аромат вдруг ударил в нос рыцарю. — Тогда какого чёрта вы забыли в моём шатре? — поинтересовался лорд, небрежно швыряя холодное оружие на стол. Взгляд его смягчился, но тон оставался требовательным. — Признаться честно… я пришёл поесть.       На мгновенье за широким столом повисла тишина. Люди вокруг продолжали плясать и смеяться, создавая безумную какофонию из слов и звуков. Её дополняли звон кубков, кашель запыхавшегося в танце Кафферена и крики где-то за пределами этой тканой крепости.       Лионель, внимательно смотрел на гостя, недоумевая. А затем — громко рассмеялся, поочередно оборачиваясь на уже хохочущих с ним приближенных. Атмосфера вмиг потеплела, и даже на испуганном лице Дунка заиграла облегчённая улыбка. — Ну ладно! — подытожил Смеющийся Вихрь, демонстрируя рыцарю значение своего прозвища. Его зычный голос заполнял собой пространство всего этого необъятного шатра. — Это звучит правдоподобно.       Девушка, до этого молча наблюдавшая за сценой, чуть склонила голову и наконец обратилась к Дунку. — И как вам местная кухня, сир? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась она. В руках её шарообразный плод превратился в россыпь маленьких долек, обросших белыми тонкими прожилками. — Тяжело подобрать слова, миледи, — парень замямлил, не ожидая получить внимания от дамы. Хотелось выразиться с должным почтением, но в голове была сплошная пустота. — Это… сытно.       Улыбка её стала шире — прямота их собеседника смешила настолько, что болезненно сводило скулы. Но девушка не желала обидеть гостя, и после гнусного допроса, устроенного её товарищем, она старательно держалась, чтобы вновь не расхохотаться. — Как вас зовут? — внимательно рассматривая его лицо, она вновь обратилась к юноше. — Дунк, — мгновенно выпалил рыцарь, смущённый её пристальным взглядом. Но вспомнив о нормах приличия, посмешил исправиться. — Сир Дунк!       Вблизи леди казалась ещё красивее. Черты её лица были даже благороднее, чем думалось вначале, а стан — ещё стройнее. Особенно бросались в глаза тонкие чёрные линии, которыми она подводила свои веки. Взгляд её одновременно виделся томным и будоражащим кровь, что вызвало у юноши нервный ком в горле.       Фигура девушки была точёной — без капли мягкости или округлости, что он привык видеть у благородных дам в этих краях. Губы, слегка припухлые, таили поцелуи солнца — на них местами проступала сухость, присущая любителям прогулок под знойным солнцем. Нет, она точно не была отсюда, в какое платье ты её не наряди. — Как нелепо. И откуда вы, сир Дунк? — в разговор вновь вклинился штормовой лорд. — Из Пенитри, — озвучил рыцарь, не отрывая взгляда от леди, что принялась аккуратно счищать белые ниточки с ярких фруктовых долек. Он даже не понял, от кого прозвучал вопрос, но продолжал свой рассказ, заворожённо смотря на девушку. — То есть, оттуда родом был сир Аллан, у которого я много лет служил оруженосцем.       Дункан вдруг вновь замялся, будто стесняясь открыть все карты до конца. — Сам я родился, увы, не в столь приятном месте. Простите, миледи. Я не знаю, как мне обращаться к вам. — Ох, не утруждайтесь! — легко ответила она, заметив на себе его изучающий взгляд. — Я всего лишь торговка, прибыла из Дорна. А с Лионелем мы просто давние друзья, — она откинулась на спинку кресла, кидая в рот первый кусочек ароматного плода, и пристально взглянула на товарища. Тот, как казалось поначалу, желал ей что-то возразить, но после — тяжело вздохнул и коротко кивнул. — Торговка, торговка, — пробубнел лорд себе под нос, а в руках его вновь засверкал кубок. — Называйте меня просто по имени — Тиена, — девушка протянула руку к рыцарю в приветственном жесте. Слегка обождав, Дункан решился бережно пожать её ладонь в ответ. — Приятно познакомиться, леди Тиена, — с искренней серьёзностью добавил он. — Вы далеко забрели в поисках купцов. — Торговля редко любит осторожных, — дорнийка взяла со стола вторую дольку, медленно протягивая её своему другу. Тот не побрезговал вкусить плод прямиком из женских рук. Но жест этот девушка не оценила, недовольно дёрнув рукой и сморщив нос, чем вызвала улыбку на лице юноши. — Зато награда бывает щедрой. — Чем вы торгуете, если не секрет? — Дункану стало по-настоящему интересно, каковы успехи этой милой леди в столь непростом ремесле. — Ох, всем, что можно съесть! — оживилась она. — Специи, плоды, вино, что вы сегодня вкушали!       Глаза девушки вдруг нервно забегали по столу. Сдавалось, будто она выпустила что-то из рук, и теперь желала поскорее отыскать свою вещицу. Рыцарь немного удивился перемене в её лице, но продолжил молча наблюдать. — Вот, к примеру, даже мандарин, — она снова обратилась к нему, возвращая лицу непринуждённость. — Это цитрусовый фрукт. Пробовали когда-то? — Нет, миледи, не приходилось, — он смущённо опустил взгляд, стыдясь своих познаний в пищевой культуре. Что могло быть известно такому как он о подобных яствах, когда в вечных скитаниях парень делил лишь сухой хлеб и засоленную говядину?       Тиена молчаливо подняла ещё одну дольку, сняла с неё широкую прожилку, и протянула её Дунку. Парень опешил, явно не уверенный в уместности принятия чужого лакомства. Но задорный взгляд торговки, и едва заметный кивок подтолкнули его вкусить мандарин.       Медленно переживав угощение, рыцарь растянулся в робкой улыбке. — Вкусно… — Конечно вкусно, болван! — фыркнул Лионель. Ему Тиена фрукт больше не предлагала, показательно доедая остатки цитруса в одиночку. — Дорнийское солнце творит и не такие чудеса. Неторопливо закончив трапезу, девушка медленно встала из-за стола, похлопала Лионеля по плечу, и потянулась за накидкой, лежащей где-то в стороне. — Прошу меня простить, друзья, — она приветливо всем улыбнулась, останавливая взгляд на рыцаре. — Была рада познакомиться с вами, сир Дунк!       Глаза её горели ещё не потускневшим любопытством — теперь, когда обнаружилась возможность встать лицом к лицу с высоким гостем. Тиену слегка удивила их разнице в росте, вопреки тому, что и сама она была рослее большинства девушек, известных ей. Простояв рядом с новым знакомым ещё мгновение, торговка учтиво поклонилась и последовала в противоположную от стола сторону.       Шум шатра постепенно возвращался к ним: смех, глухой ритм барабанов, песни во всё горло и аплодисменты. Музыка становилась громче и настойчивее, и взгляд Баратеона вдруг засверкал озорными искрами. — Любите танцы? — с хитрой ухмылкой поинтересовался лорд. — А кто же их не любит? — без задней мысли выдал Дункан, почёсывая свой затылок. Мужчины вокруг подозрительно засмеялись, переглядываясь, и парня это слегка насторожило.       Штормовой лорд резво подскочил из-за стола, кивком веля проследовать за ним. Минутой позже двое мужчин уже стояли в центре зала, а круг смыкался в унисон с громкими рукоплесканиями зевак. Лионель выглядел так, будто рождён был перебирать ногами под такт весёлому мотиву, и совершенно не соответствовал сейчас ни единой байке о себе как о страшнейшем сопернике на поединках. — С вашего позволения, лорд… но, быть может, вам стоило пригласить на танец леди Тиену? — взволновано поинтересовался Дунк, пытаясь уловить ритм начинающейся песни. В подобных обстоятельствах он не перетанцевал бы и медведя, но Баратеона это уже не волновало. — Поостынь, дружок, — бросил он с усмешкой. — Увы, леди Тиена не танцует уже много лет.       Рыцарю показалось, что после этих слов лорд начал выплясывать ещё отчаянней, раз за разом толкая и его то в плечо, то в спину, то пытаясь наступить ему на ногу. Музыка подхватывала их быстрее, и времени на размышления уже не оставалось. Неловко двигаясь в начале, Дункан смелел с каждым новым кругом, подстраиваясь и под ритм, и под движения уже собравшихся вокруг людей.       Теряясь в общем вихре радости и голосов, рыцарь окончательно выпустил торговку из виду. Хотя до этого он точно видел, как девушка улыбчиво наблюдала за стараниями старого друга и их нового знакомого, весело похлопывая для поддержки.       Воздух в шатре стал слишком тяжёлым от вина и духоты, а запах пота ударял по голове сильнее всех рассыпавшихся тут специй. Теперь же, когда танцы остались позади, и ночь продолжилась за тем же деревянным столом, что и в начале их знакомства, тёмных глаз Тиены парень более не встретил. Лионель увлёк его разговором — сначала шутливым, затем всё более откровенным. Он говорил честно, смеялся, перебивал сам себя, и временами в его словах проскальзывало даже что-то более тяжёлое, чем просто россказни былой юности. Несколько раз Вихрь обмолвился о некой женщине, сводившей его с ума многие годы, но толком Дункан разобрать ничего не смог. — Дерия… ох, Дерия! — только и твердил он, обрывая собственную исповедь. — Наступит день, и я повоюю с этим клятым принцем за неё! — он резко схватил юношу за шею, и решительно столкнулся с ним лоб в лоб. Глаза его, мутные и опьянённые, могли сейчас поджечь бы целый лес своими ревностными искрами.       Рыцарь молчаливо слушал хмельную проповедь штормового лорда, про себя думая, кем же должна была быть эта загадочная девушка по имени Дерия, что вынуждает мужчину грозиться объявлением войны какому-то из принцев.       Дунк не понимал буквально ни бельмеса, но глубоко внутри ему хотелось поддержать новоприобретённого товарища в его тяжёлых испытаниях. Ему даже зажаждалось увидеть эту дивную леди воочию, чтобы понять масштабы разыгравшейся тут трагедии. — Увы, сейчас я слишком пьян, сир Дунк! — смотря тому в глаза, протягивал Баратеон. — Но обещаю вам, не за горами этот день!