Глава IX. Восстание Блэкфайра. Часть VI. Устами младенца

Часть VI. Устами младенца

Из хроник Великого Мейстра Рилинда,

запечатлевшего дни отрочества и юности

принцессы Дерии Мартелл

Простор, Краснотравное поле, 196 от З.Э.

— Потянули, ребята! — крикнул кто-то из мужчин. Другие тут же подхватили его команду и взялись помогать. Шелест травы давно не ласкал слух. После дождя, что обрушился страшной силой, усмиряя пылающие крыши оставшихся шатров, каждый дюйм поля превратился в грязную вязкую кашу из болота, крови, остатков тел и палёной древесины. Теперь над полем стоял лишь гул вороньих криков, а в воздухе тягуче висел горький запах изжаренной плоти. Осознание действительности пришло к нему не сразу. Какое-то время Мейкар просто сидел на земле, неотрывно вглядываясь в остатки тех стен, где Дерия должна была прятаться. Он был так близко к ней, но все надежды вмиг сотлели вместе с чёрной тканью, рухнувшей тяжёлым пластом где-то на горизонте. Чёрный Дракон пал. Героически, доблестно — как подобает члену династии. Но всё равно он пал, оставив после себя лишь имя бастарда-мятежника на страницах истории. Остатки его армии бежали, а вместе с ними укрылся и второй бастард — Эйгор Риверс. «Однажды он вернётся», — проскользнуло в голове принца, когда кто-то из гвардейцев оповестил его обо всём произошедшем за последний отрезок времени. — «Вернётся за тем, что не забрал его чёртов брат». Но кроме этой мысли, больше Мейкар ничего вспомнить не мог. В голове смешались воедино разные картины: как он поднялся с колен, как прошёл мимо лежавшего на земле Деймона, утыканного стрелами с головы до ног, как дошёл до разнесённого в щепки шатра. Не помнил он и того, как снял свой окровавленный доспех, сжимавший грудную клетку словно раскалённые тиски. Кажется, кто-то с криками подбежал к нему, когда упавшее к ногам железо подтвердило их опасения: на доспехах засыхала не только кровь врагов, но и его собственная. Из последних сил сжимая рёбра, он оттолкнул какого-то юнца и продолжил шагать к шатру, тяжело дыша. А бедняга, страшась его гнева, не нашёл ничего лучше, кроме как бежать к наследнику короля и упрашивать того вразумить младшего брата. Броня спасла ему жизнь, но множество ран и то безумное упрямство, что гнало его вперёд, грозили увести Мейкара в могилу быстрее, чем можно было себе представить. По его личному приказу мужчины стали разбирать завалы шатра, но как он велел им это сделать — принц тоже вспомнить не мог. Чёрное тягучее полотно охватило его разум, не пропуская более ни одного воспоминания о Дерии. Словно с её исчезновением растворилась и сама мысль о ней. Может, её и не было вовсе? Ни тёмно-синих глаз, ни длинных локонов, ни этих густо рассыпанных по щекам веснушек? Имя её было лишь выдумкой его разума, смех — спутанным воспоминанием из прошлого, а само существование Дерии — просто легенда, придуманная кем-то из прихоти поиздеваться над мужчиной. Её не существовало, ведь если бы Дерия была — она бы не погибла. Просто не посмела бы. Из спутанных иллюзий его вытянули громкие голоса мужчин, собравшихся вокруг горы деревянных балок и тяжёлых полотен. — Разом — взяли! — скомандовал один, и солдаты стали расходиться в разные стороны. Гвардейцы, упираясь сапогами в скользкую грязь, с нажимом стали тянуть оставшиеся растяжки в стороны, выравнивая упавшую ткань. Всё, что осталось от некогда огромного, богатого шатра — лишь груда изжёванного, побитого сукна и разломанных деревянных сводов. Им понадобилось немало времени, чтобы расчистить себе путь через усыпанное стрелами поле, а затем — вытащить оставшуюся их часть из самого строения. Работали они быстро и слаженно, хотя каждое следующее движение давалось им тяжело после пережитого боя. Под слоем сажи и высохшей крови на лицах мужчин читались тревога и едва скрываемое разочарование. Слух о том, что под изрезанными тряпками покоится тело юной принцессы, натолкнул многих на мысль, какие тёмные времена ждут королевство. Все знали, с каким теплом к ней относились король с королевой и как трепетно любили девочку её родители. Да что уж говорить, если народ, имевший счастье видеть этого ребёнка, с большим благоговением отзывался о ней. Война забирает жизни многих детей, но скольких из них будут оплакивать с такой тоской, как принцессу Дерию — свет и радость Королевской Гавани? И что ждёт их потом, когда вспыльчивый лорд Марон прознает о гибели любимой дочери? Рискнёт ли он начать ещё одну войну? Приказ, отданный принцем, вскоре был исполнен. Кроме требования поднять стены и расчистить путь, солдаты больше не услышали ни звука из его уст — остальным командовал юный лорд Коннингтон. Без лишних слов он контролировал работу мужчин, подсказывая, как лучше действовать, пока Мейкар лишь отстранённо глядел в одну точку, даже не шевелясь. Когда разваленное полотно шатра с горем пополам вновь удалось расправить, Алин вытащил свой меч и воткнул его в землю недалеко от входа. Искоса глянув на принца и не заметив ни капли жизни в его взгляде, он вошёл внутрь с тяжёлым вздохом. За ним последовали ещё двое парней. Спустя какое-то время лорд вновь появился, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. Вид его был бледен, а ноги едва слушались. Юноша вернул меч в ножны, прежде не желая заходить с оружие туда, где места ему не было, а после медленно подошёл к Мейкару, который так и продолжал стоять как вкопанный. Тот, глядя на вход в шатёр, скрытый за мраком неизвестности, все ещё хранил молчание. — Мой принц, — глухо отозвался лорд. — Мы нашли труп девочки. Мейкар не шелохнулся, но бровь его едва заметно поднялась. — Я не могу утверждать точно — её лицо было задето стрелой и… — он вдруг запнулся. — На девочке живого места нет. И лица тоже нет. Он поднял взгляд на принца, не найдя и малейшей перемены на лице того. Бродящие вокруг солдаты замерли, вслушиваясь в донесение Коннингтона. Кто-то перешёптывался с товарищем, другие просто переглядывались. Но были и те, кто вовсе поспешил уйти от этого места подальше, тяжело качая головой. Здесь пахло смертью, с которой они более не имели сил бороться. — Я не могу утверждать, чт… — Признаки жизни? — вдруг подал голос принц. Алин опешил от вопроса, удивлённо округлив глаза. Переглянувшись с выходящими из шатра гвардейцами, он сглотнул тяжёлый ком. — Извините? — переспросил юноша. — Живая или мёртвая? — нахмурившись, добавил Мейкар. Молодой лорд застыл от ужаса, вслушиваясь в вопрос. Он стал бродить туда-сюда, не находя себе места, а затем вновь взглянул на принца. Только теперь парень понял: Мейкар словно не осознавал, о чём именно шла речь. Взгляд его, твёрдый и уверенный, нынче растерял весь свой живой запал, что ещё утром вёл их в пущу сражения. Теперь там затаилась лишь пустота и растерянность. — Ваше высочество, там труп! — вдруг выкрикнул Алин, совсем позабыв о приличии от испуга. Не осмеливаясь подойти ближе, он лихорадочно всматривался в глаза принца, ища в них хотя бы проблеск понимания. — О чём вы спрашиваете? Лишь крики воронов, парящих над красным полем, нарушали затянувшуюся тишину. Мейкар вдруг дёрнулся, переведя тяжёлый взгляд на юношу. Удивлённо сведя брови, он снял оставшиеся на руках перчатки и бросил их на землю. Покрытые свежими трещинами и мозолями пальцы почувствовали дуновение ветра и задрожали, словно желая уцепиться за это ощущение прохлады. Отведя взгляд в сторону, мужчина сглотнул. Казалось, испуганный выкрик подчинённого вернул его к реальности. Он тряхнул головой, прикрывая глаза. Из груди вырвался медленный, обречённый выдох. Руки вновь обхватили рёбра, ткань на которых уже изрядно пропиталась кровью. Тот самый малец, что ушёл на поиски Бейлора и мейстра для принца, уже вернулся. Но не успел он и слова вымолвить, как вновь был прогнан Мейкаром. Стиснув зубы от боли, особенно острой теперь, он нахмурился. Состояние принца не укрылось и от глаз молодого грифоньего лорда, но перечить командиру он не желал. Убедившись, что тот более не теряется в собственном забвении, Алин махнул оставшимся солдатам, чтобы те разбрелись по своим нуждам, и уже сам намеревался уйти восвояси. Но остановился, услышав сухой, короткий кашель за спиной. — Прими мои соболезнования, Алин, — прохрипел Мейкар, поднимая взгляд на юношу. — Мне жаль, что я не успел познакомиться с твоим братом. Лорд посмотрел в ответ, удивляясь той скорости, с которой принц смог взять себя в руки. От недавнего смятения и растерянности не осталось и следа. Быть может, всё это время и вправду здесь стоял не Мейкар, а лишь его подобие? Парень облегчённо выдохнул, про себя думая, что, наконец, может оставить эту беду на плечах мужчины. Пусть теперь разбираются сами — он и без того слишком многим пожертвовал, участвуя в их семейном раздоре. — Его гибель… — продолжил принц. — Этот долг нам не отплатить. — Он делал то, что должен был, ваше высочество, — тихо ответил юноша, обернувшись в ту сторону, где на деревянной повозке уже покоилось найденное тело его брата. — Спасибо. На какой-то миг у руин шатра повисло молчание. Алин переступил с ноги на ногу, ощущая, как сапоги липнут к размокшему болоту. — Вы всё равно должны войти туда, — отозвался он, рассматривая испачканные носки своей обувки. — Я… я не был знаком с принцессой и совершенно ничего не могу утверждать. Мейкар согласно кивнул, но разговор продолжать не стал. Оставшись стоять на том же месте, он всем своим видом дал понять лорду, что того здесь более не задержат. И вскоре юноша затерялся среди гор развороченных тел и остатков разбитого вражеского лагеря. Голоса то стихали, то вновь становились громче и живее. Дождь прекратил свой ход, и среди тёмных туч даже пробился первый луч полуденного солнца, хотя вскоре и он исчез. Жизнь вновь запустила свой цикл, а тревога постепенно стала прятать свои когти, оставляя мужчину наедине с дорогой, ведущей в темноту. Принц, было, попытался сделать шаг, но всё тщетно. Казалось, ноги налились свинцом и камнем впились в землю. Любое движение отзывалась тупой болью, словно тело стянули стальными цепями. Мужчину не покидала мысль, что он не имел ни малейшего права ступать туда, где жизни больше нет, и лицезреть то, что когда-то ещё дышало земным воздухом. Словно Неведомый в наказание за опоздание закрыл перед ним двери к её останкам. Он позволил Дерии погибнуть, а значит — более не смеет даже взглянуть на неё, утратившую свой дух. Тяжёлая поступь Бейлора послышалась за спиной, и вскоре он сровнялся с братом. Доспехов принц не снял, но шлем давно покоился на руках кого-то из подчинённых. После битвы воздух почти истратил свою свежесть, пропитанный смрадом запёкшейся крови и металла. Вдыхать это всё сквозь ещё один пласт железа сил уже не было. — Тебе нужно к мейстру, Мейкар, — отозвался принц, сам едва держась на ногах. Тело его было избито не меньше, чем у брата, но кровь ещё не прильнула к ранам и не испачкала тканей под доспехами. Младший принц ничего не ответил, только прищурился, вглядываясь в темноту внутри шатра. — Я не буду с тобой церемониться, — возмутился Бейлор, оборачиваясь к брату. Ребячество в его характере, смешанное с бесконечной упёртостью, как никогда раздражало его сейчас. Они едва выжили, чтобы теперь так шутить со своими жизнями. — Я надеюсь, ты убил его сам? — наконец отозвался Мейкар, глядя на того в упор. — Потому что я не намерен ждать ни минуты. О Бриндене Бейлор хотел говорить сейчас меньше всего. Судьба их дяди будет предрешена позже, когда они вернутся домой. Если только умелый мейстер не укоротит её к тому времени, латая его раны. — Он потерял глаз, — мужчина вытер пот со лба, тяжело выдохнув. Вид едва стоящего на ногах брата откровенно пугал его. — По-моему, с него пока достаточно. — Он потерял совесть и честь, — выплюнул принц. — А глаз — это лишь мизерная плата за его лживые игры. Мейкара уже заметно подкашивало, но он упрямо держал корпус, отчаянно разглядывая восстановленные стены деймоновского шатра. Пальцы его судорожно сжались на рукоятке клинка, висящего на поясе, — так сильно, что едва подсохшие ранки вновь лопнули, пуская капли алой крови. — Ты на взводе, — Бейлор постарался смягчить голос, не провоцируя брата на новый конфликт. Он и сам с трудом сдерживался, нехотя смиряясь с мыслью о судьбе девочки. Но худшее, что они сейчас могли сделать — поддаться эмоциям. — Остынь. — Он клялся своему брату! — громче прежнего отозвался Мейкар, приближаясь к Бейлору. — Своему королю! Голос его сочился не столько ядом, сколько отчаянием — глухим, почти животным. Наследник короля опешил, страшась, что справиться с братом в порыве гнева будет не так просто. А зеваки, навострив уши, лишь добавят слухов к их словесной перепалке. — Клялся вернуть живой, а не по частям! — на выдохе договорил принц. От резкого движения его повело в сторону: Мейкар тяжело качнулся, но Бейлор успел подхватить его под руку, удерживая на месте. Сил сопротивляться младший брат уже не нашёл в себе. В тишине наступившего мира слышалось лишь тяжелое, прерывистое дыхание принца, когда израненный бок вновь отзывался тупой болью. — Как нам теперь смотреть в глаза отцу? — почти шёпотом вымолвил Мейкар, глядя на брата. — А матери? Я обещал ей, Бейлор! Мужчина зажмурился и лбом, покрытым холодной испариной, уткнулся Бейлору в плечо. Бессилие слышалось в его голосе, и старший брат сглотнул тяжёлый ком. Он не знал об их с Мирией беседе, и теперь отчаяние юноши стало ему весьма понятным. — Королева и без того презирала меня всю эту клятую жизнь! — принц почти завыл, вжимаясь в руку брата. — Да она в петлю полезет, как только узнает об этом. Бейлор поднял тяжёлый взгляд, исподлобья наблюдая за Мейкаром. А тот судорожно глядел в ответ, ища понимания в лице наследника. Мог ли тот хоть на мгновение представить себе тяжесть обещания, данного матери? И ему ли жить с проклятиями, которые сам Мейкар уже готовился выслушать, не смея осуждать женщину. Ибо он заслужил их. — Это война, брат, — глухо произнёс Бейлор. Голосу мужчины не хватало прежней уверенности. Мейкар даже дёрнулся, а лицо его, вымазанное сажей, исказила скалящаяся судорога. На миг он резко отстранился, дёргано веря головой в отрицании. Принц был готов услышать от брата что угодно, но только не примирение со случившимся. От нахлынувшей злости юноша схватился за клинок, грубо вытягивая его из-за пояса. — Оправдывать его вздумал?! — выкрикнул он, вновь шагнув к Бейлору и ткнув острием клинка ему в грудь. Бейлор даже не шелохнулся. — Я лишь говорю то, что скажет и отец. — А наша мать скажет, что Бринден больше не жилец, — ответил Мейкар, но в его заметно притихшем голосе всё же прорвался тот яд, что въелся в сердце. — И я охотно исполню её волю, Бейлор. Я лично принесу его голову и швырну ей в ноги. Старший принц только смиренно выдохнул, сдвигая острие клинка со своего доспеха. Взгляды их не разрывались, и Бейлор мог поклясться, что в минуты подобного отчаяния даже боялся брата. О нём, как о наследнике Дейрона, часто говорили, что характером он мягче и покладистее своих братьев, а рукою — сильнее и крепче. Но так рассуждали лишь те, кто плохо знал младшего сына короля. В боях на ристалище соперников Бейлору было трудно найти, и даже Мейкар во многом уступал ему. Но здесь, на поле боя, четвёртый принц был в своей среде, не зная себе равных. И давно доказал это каждому, кто служил под его командованием. — Шатёр давно стоит. Чего ты ждал? — наследник вдруг съязвил, желая этим укором усмирить пыл Мейкара. Но сразу осёкся, ругая себя: зачем он срывался на брата? Зачем кинул это ему в лицо? Чем пытался осадить его? Заставить глядеть воочию на их самый страшный кошмар? Чувство стыда болезненно кольнуло где-то между рёбер. — Я не могу, — с пересохших губ принца это вылетело неожиданно резко. Растерянность в его голосе не укрылась от Бейлора. Он медленно убрал клинок, особо не тревожась о том, как его выпад с приставленным к груди наследника лезвием выглядел перед подчинёнными. Не их забота, как ему говорить с братом. А длинные языки потом можно будет и укоротить самым болтливым. Не найдя понимания во взгляде Бейлора, принц нахмурился. — Я не войду туда. — Ты можешь сколько угодно упрямиться словно мальчишка, — качнул головой Бейлор, пытаясь подавить в своём голосе ноты отцовских наставлений. — Но нам всё равно придётся это сделать. — Я повинен в её смерти не меньше Бриндена, — прохрипел Мейкар. — Я должен был отправиться раньше и не терять столько времени, — он вновь схватился за рёбра, обессиленно прикрыв глаза. — Я ведь знал, что ему нельзя доверять. — Мейкар, прекрати… — он подошёл к брату, желая вновь взять его под руку и помочь с передвижением. Но не успел принц потянуться, как младший резко отпрянул, словно коснулся настоящего пламени. — Я не могу, Бейлор! — он сорвался на крик, а затем резко сжал желваки. Беспомощность его взгляда остудила подступающую злость, и наследник короля лишь тяжело выдохнул, согласно кивая головой. К мейстру он идти не желал, в шатёр — уж тем более. Быть может, самым разумным было бы и вправду оставить его в покое и не давить? Война быстро меняла людей, выжимая из них здравый рассудок словно воду из половой тряпки. Сейчас Бейлор осознавал это особенно ясно, теряя контроль над собой. Тело отзывалось ноющей болью, голова раскалывалась, а мысли превратились в одну сплошную кашу. О чём он только думал, желая надавить на Мейкара? Тот, превозмогая страх и полное понимание их возможного поражения, сдержал врага и помог брату с дорнийским войском добить людей Деймона. Он мог погибнуть, но всё равно взялся за это дело и довёл его до конца. А теперь, пройдя ад наяву, просто не решался войти туда, где, очевидно, покоилось тело их сестры. И за это Бейлор позволил себе съязвить, упрекая брата в бездействии? Или просто он сам боялся увидеть то, что их там ждало, но признаться даже самому себе в этом смелости не нашёл? Чувство стыда, смешанное с физической болью, быстро отрезвило его. С сухим хрустом воткнув свой меч в сырую землю, он сделал ещё один шаг и положил ладонь на плечо Мейкара, вкладывая в этот жест всё тепло, что ещё хранилось в его сердце. Едва ощутимо сжав пальцы, Бейлор одобрительно кивнул брату, а затем двинулся к шатру, вымаливая у Матери смелости перед предстоящей картиной. — На левом плече должно быть три родинки, — хриплым шёпотом слетело с губ младшего принца. Бейлор вдруг обернулся, ощущая, что слова эти ударили по спине хлёстким кнутом. Сглотнув ком, он вопросительно приподнял бровь. Рука так и замерла, не коснувшись полога шатра. — Мне было сказано, что лица там нет, — пояснил Мейкар, прикусывая пересохшую губу. Сил взглянуть на брата у него не нашлось, и он отвернулся, вновь прижимая ладонь к занывшей ране на боку. Сколько времени простоял он так, ожидая вердикта брата, сказать было трудно. Проходящие мимо мужчины сходились во мнении, что сын короля был чернее тучи, молчаливо скользя взглядом по истоптанной, окровавленной земле. Каждый вдох давался ему с трудом — об этом особенно ясно говорили подрагивающие, осунувшиеся плечи. По-хорошему, ему бы облокотиться на кого-то из солдат и добраться до мейстра, но никто не осмелился потянуть принца силой. Мгновения тянулись, превращаясь в вечность. Мейкар поднял глаза к небу, разглядывая расплывающиеся в стороны облака, и попытался вновь вспомнить лицо Дерии. Но смысла это не имело: ни взгляда, ни голоса, ни недовольно сморщенного носа с веснушками — ничего не приходило ему в голову. Он забыл её, словно и вовсе никогда не знал. Сердце болезненно кольнуло, а принц лишь разочарованно прикрыл глаза. Очередной болезненный выдох ещё не успел вырваться из его груди, когда за спиной послышался шорох тканей. Мейкар не осмеливался повернуться к брату, а тот — не решался заговорить. Вокруг стали собираться люди — то поодиночке, то небольшими группами, ожидая, что же скажет им наследник короля. Тишина, не нарушаемая никем из собравшихся, давила словно каменная глыба. Мейкар почувствовал, как в горле всё пересохло и запекло, будто дорнийский яд растёкся по его глотке. «Молчит» — мысль острым лезвием пронеслась в голове, и принц был готов поклясться, что никогда ещё не ощущал себя настолько ощутимо мёртвым. Мир вмиг застыл и почти рухнул перед глазами. — Это не она. Налитые кровью глаза Мейкара широко распахнулись, когда сказанное братом дошло до него. Он резко обернулся, превозмогая боль и мысленно требуя других объяснений. Наследник короля молчаливо осмотрел собравшихся зевак, прожигающих его испуганными взглядами и едва слышными шепотками. В конце он остановился на Мейкаре, читая на его лице страх, смешанный с недопониманием. — Бейлор? — хрипло переспросил принц, сжимая рёбра уже испачканной в кровь рукой. — Это не Дерия, — твёрже повторил брат, переводя дух. — Её в шатре нет. Голоса вокруг стали громче, сопровождаемые облегчёнными вздохами. Мужчины даже позволили себе улыбнуться, радуясь, что хотя бы эта страшная весть обошла их стороной. Воодушевление читалось на лицах каждого из них, кроме самих принцев. Мейкар всё ещё глядел на брата, ожидая подробностей. — Там была… другая девочка, — куда тише вымолвил он. — Её сильно изранило стрелами. Неожиданно для стоящих вокруг гвардейцев и не успевшего подойти брата, Мейкар сорвался с места и быстрым шагом направился к шатру. Пропуская мимо ушей всё, что пытался сказать ему Бейлор, он одёрнул полог и вскоре оказался внутри, едва различая искромсанные предметы. Тьма давила со всех сторон, но одинокий факел, оставленный, по-видимому, Алином, хорошо освещал труп. Тело, давно лишённое и жизни, и своей невинной, юной красоты, лежало прямо посередине в неестественно скрюченной позе. Очевидно, эта несчастная пыталась уползти из шатра, после того как первая стрела угодила ей в ногу. Но несколько следующих пронзили живот, голову и лицо, изуродовав ребёнка хуже некуда. Мейкар опешил. Алин оказался прав — не так просто было бы понять, Дерия это или нет. Но теперь он видел сам: её участь постигла другую девочку. Возрастом они были схожи, как и ростом. Даже размеры сапог и одежды, очевидно, совпадали. Но это была не Дерия. Не её волосы. Не та длина и густота. И даже оттенок был не тот. Не её кисти рук и толщина запястий. Не то телосложение, не та шея, и даже уши не те. Очевидно, Бейлор сомневался, о чём свидетельствовал разрез её одежды на плече: родинок там не нашлось. «Нет… не Дерия» — подумалось Мейкару, и даже боль свежей раны поутихла. Он спрятал лицо в ладони и громко выдохнул, благодаря Семерых за то, что молитвы его были услышаны в этот раз. Но спокойствие не вернулось к нему. Напротив, теперь тревога охватила его с новой силой, болезненно терзая одним единственным вопросом: а где же тогда Дерия, раз уж не здесь? Если удар на себя принял другой человек, отдавший свою жизнь за принцессу, куда делась сама пленница? И знал ли о её исчезновении Бринден? Принц быстро выбрался наружу, пропуская теперь внутрь трёх других солдат: Бейлор отдал приказ вынести тело и подготовить к захоронению. Мейкар успел подойти к нему, намереваясь оговорить случившееся, но его прервал подбежавший верхом юнец. Следом за ним появилась ещё дюжина мужчин, чьи кони недовольно затоптали землю копытами после резкой остановки. — Ваше Высочество! Один из пленных проболтался, что принцесса сбежала! — запыхавшись, выкрикнул Хью, дёргая животное за узды. — Он обмолвился, что это произошло ещё до начала битвы! Братья встревоженно переглянулись, выслушивая его донесение. Хью ещё раз дёрнул коня, а затем быстро слез с него, ведя того за собой. Парень выглядел бледным и едва стоял на ногах, словно только что сам оторвался от погони. — Люди Деймона пустились за ней вслед, но до сих пор не вернулись! — задыхаясь, стрелок показал рукой в сторону виднеющегося за небольшим холмом леса. — О поражении Блэкфайра они знать не могли и, вероятно, привели бы её сюда. У нас ещё есть шанс! Мейкар более не слушал. В тот же миг он выхватил узды из рук Хью и ловко вскочил на жеребца, словно и не было на его теле тяжёлых ран, а руки его не знали усталости после убийства сотни врагов короны. Наследник короля только и успел, что рвануться за ним, но было поздно. Молодой принц уже перехватил поводья и на ходу принимал свой меч, подобранный по пути другим всадником, с привычным звоном загоняя сталь в ножны. — Мейкар! — грубо выкрикнул Бейлор, желая отрезвить брата. Он попытался подойти к скакуну и схватить того за узды, останавливая. — Куда ты собрался?! Ты ранен! — Нет времени, — выкрикнул тот, пришпорив коня и отскочив назад. — Собери людей и готовься встречать их тут! — Мейкар, — закричал принц, продолжая быстро идти в его сторону, — не смей ехать! Это приказ! — И вели мейстрам закончить с мордой Бриндена к моему возвращению, — он ухмыльнулся, и пересохшая губа едва заметно треснула в левом уголке. — Перебинтуюсь по пути. — Я в последний раз тебе говорю — не смей! — гневно выкрикнул Бейлор, но конь младшего принца уже встал на дыбы и в следующий миг унёсся в сторону тёмного леса, что удивительным образом ещё век назад начал пускать свои корни вглубь широкого простора. Окружившие их солдаты расступились, пропуская колонну из десятка гвардейцев, следовавших верхом за принцем. А те погнались бешеным вихрем, даже не нуждаясь в приказе. Провожая ускакавшего брата рассерженным взглядом, Бейлор громко выругался себе под нос и пошагал к шатру мейстра, где должен был находиться брат короля.

. . .

Где-то посреди леса в Просторе

Конь нёсся, не разбирая дороги, под звуки всхлипов и мольбы ребёнка на своей спине. Дерия хватко вцепилась в гриву, боясь не удержаться в седле, и прижалась к горячей шее животного. Пальцы стали неметь, ладони чесались от грубой, колючей шерсти, а каждый удар копыт о землю отдавался пульсирующей болью где-то внутри черепа. В ушах давно не звучал щебет птиц или болтовня бродячих туда-сюда солдат. Теперь девочка слышала только громкий стук своего сердца и собственное, судорожное дыхание. Верхом на чёрном скакуне принцесса двигалась в неизвестном направлении, доверив свою судьбу напуганному животному. Дерия не знала, куда ехала и сколько времени прошло с тех пор, как ей удалось покинуть вражеский лагерь. Только шум ветра и частый топот копыт, неустанно перепрыгивавших разбросанные по пути бревна и стволы, были ей отчётливо слышны. — Беги… — шептала девочка, зажмурившись. — Беги, мой хороший! Мысли были спутанными, лишая и спокойствия, и веры в побег, а растущая в груди истерика душила словно тугая верёвка. Дерия замотала головой, пытаясь отогнать уныние и страх, и сильнее вцепилась в гриву коня. — Не останавливайся! — обращалась она к нему сквозь слёзы. — Не смей! Позади вдруг послышался свист, а за ним — громкие мужские голоса. Всадники были ещё далеко, но стремительно догоняли их, запугивая скакуна своими криками и лаем собак. — Найти её! — мужской голос отчётливо отдал приказ где-то за спиной, и по телу Дерии пробежали мурашки. Тревога с новой силой схватила её за тело, сжимая мышцы болезненными спазмами. Дорнийка обернулась и с ужасом стала пересчитывать солдат: их было двое, трое, может, пятеро. Чёрные силуэты то появлялись, то вновь исчезали среди стволов, но с каждым её следующим вдохом оказывались всё ближе. Перед глазами девочки всё поплыло от подступающих слёз, а сердце заколотилось с такой силой, будто вот-вот вырвется наружу. — Нет… — выдохнула она, вновь повернувшись вперёд. — Нет, нет, нет… Мольба её становилась тише, а всхлипы — громче. Проглотив комок соплей, она закашлялась, не успевая вдыхать холодный воздух. В груди болезненно запекло, и девочка от подступающего бессилия едва не вылетела из седла, ухватившись за гриву сильнее прежнего. Дорнийка только намеревалась вновь обернуться, когда её слух пронзил до ужаса противный свист. А затем другой, и третий. Каждый раз он обрывался где-то совсем рядом, и принцесса стала растерянно вертеть головой, пытаясь понять, откуда он доносится. В какой-то миг животное резко дёрнулось, сбившись с шага, и беспокойно заржало. Дерия начала сползать в сторону, но успела схватиться за узды. — Тише! — забормотала она. — Тише! Беги! Конь вновь пустился в бегство, из последних сил неся испуганного ребёнка, куда глаза глядят. Ноздри зверя вздулись, а с губ стала слетать белая пена. Дерия пригнулась к его шее, ожидая следующего прыжка через бревно. Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох, а затем вдруг почувствовала сильный толчок и услышала громкий рёв своего скакуна. В следующий миг теплоты его тела она уже не ощущала: только болезненный удар об землю и хлёсткие тычки по лицу от растущих под ногами кустовых веток. Девочка слетела с коня, перевернулась несколько раз и остановилась, врезавшись спиной в ствол старого дерева. Сквозь закрытые глаза и звон в ушах принцесса ясно слышала вой упавшей позади скотины: стрела задела его левое бедро, а вторая — пробила грудную клетку справа. Животное продолжало истерично дёргаться, пытаясь встать. Хриплые, рваные вздохи всё сильнее перебивались голосами приближавшихся мужчин. — Она должна быть там! — послышалось из-за чащи леса, и Дерия вновь открыла глаза, перевернувшись на спину. Крики людей отрезвили её и заставили приподняться, превозмогая слабость. Голова кружилась и пульсировала, спина отдавала тупой, ноющей болью, а едва зажившая после пореза ступня вновь запекла до слёз в глазах: подсохшая корка отошла от кожи, выпуская свежую кровь. И если в последние дни Дерия уже могла наступать на неё, теперь даже пошевелить ею оказалось нестерпимо болезненно. Девочка зашипела, сжав кулаки. Времени отлёживаться не было — ей был дан один-единственный шанс, и она не имела никакого права упустить его. Стиснув зубы, дорнийка поднялась, придерживаясь за ствол. Растерянно обернувшись по сторонам, она поняла, что высокие кусты дикой ежевики временно скрывали её от преследователей. Исцарапанной о ветки рукой Дерия нащупала на боку под плащом свой нож и, облегчённо выдохнув, принялась хромать дальше, путая следы между деревьями и кустарниками. Спустя несколько первых шагов принцесса попыталась полностью наступить на порезанную ногу, но от болезненной вспышки колено подломилось, и она вновь рухнула, упав лицом в гору сухих листьев и травы. Внутри сапога становилось влажно и тепло, а сама ступня начала пульсировать и саднить. Дерия норовила подняться, но усиливающаяся боль в спине и ноге окончательно выбила её из колеи. А голоса подступающих солдат ещё сильнее давили на разум, сводя ребёнка с ума. — Я не могу, Эйгон… — бормотала она, теряя фокус в глазах. — У меня не получится… Обессиленная, напуганная и почти лишившаяся рассудка от всего происходящего, Дерия зарыдала, прижимая ладони ко рту. Всхлипы рвались наружу вместе с дёргаными вздохами, как бы сильно девочка ни пыталась их скрыть. Осознание очередного провала довело её до мысли, что теперь ей остаётся лишь закончить то, на что прежде не хватало ни сил, ни смелости. Голоса зазвучали слишком громко, чтобы казаться наваждением, и Дерия поняла — они совсем близко. Судорожно осмотрев землю вокруг себя, принцесса обнаружила небольшую впадину чуть поодаль, где можно было затаиться и успеть перерезать себе горло ещё до прихода людей Деймона. Набрав полную грудь воздуха, дорнийка напряглась и стала ползти по земле, цепляясь пальцами за прелую хвою и мокрую землю. Тело отзывалось тупой болью, на ладонях стали появляться мелкие порезы и царапины, а рукава заполнились землёй и торчащими сучками. Но Дерия продолжала волочиться, окончательно приняв для себя решение закончить собственные муки там, скрывшись от чужих глаз. До желанной лунки оставались считанные дюймы, и девочка сделала последний рывок, подтянувшись к ней. Но дна ямы ребёнок так и не почувствовал, потеряв равновесие и кубарем рухнув вниз. Над головой девочки смыкались густые, раскидистые лапы папоротника, нависали корни многолетних деревьев и кустарники диких ягод. Ветки, большие и маленькие, точно костлявые пальцы, цеплялись за её испачканный в болоте плащ, рвали ткань в клочья и царапали нежную детскую кожу. Колючки, томно поджидающие своего часа на разросшихся кустах, безжалостно впивались в её руки и шею, а давно иссохшая листва пряталась в длинных прядях расплетённой косы. Дерия всё летела и летела вниз, раз за разом охая, пища и всхлипывая, когда тело с силой ударялось о холодную землю. Но полёт её прекратился так же резко, как и начался: девочка оказалась на дне густо заросшего оврага, где отыскать её не смог бы даже самый умелый следопыт. Приземлившись исцарапанным лицом в сырую землю, Дерия отчаянно завыла, не то благодаря Семерых за то, что путь её был прекращён, не то проклиная их, что всё ещё не отняли её жизнь за все эти испытания. Пролежав так какое-то время, принцесса едва слышно выдохнула и перевернулась на спину, пытаясь открыть глаза. Свет слабо пробивался сквозь заросли травы над головой, но достаточно освещал пространство вокруг. Простонав, девочка попробовала повернуть голову, но в шее болезненно запекло, а где-то меж рёбер закололо пуще прежнего. Не стерпев, Дерия отвернулась назад и обречённо захныкала, вжимая ногти в ладони до самой крови. Болело всё: нога, спина и ушибленный бок, голова, изрезанные руки и саднящее лицо. В глаза попала земля, когда она летела вниз, и жутко мешала ей открыть их хоть немного шире. Она лежала на земле — ни живая, ни мёртвая. Тело, почти лишённое сил, разум — потерявший остатки рассудка. Не имея возможности вывернуть руку должным образом и дотянуться до того проклятого ножа, девочка стала сквозь рыдания молить Неведомого о смерти. — Я устала! — отозвалась принцесса, захлёбываясь слезами и соплями. — Я больше не могу… Стиснув зубы, она завыла, ударяя кулаками по земле. Раз, другой, лёжа на спине, дорнийка продолжала нещадно бить окровавленными ладошками по грунту, ругая себя самыми страшными словами, какие только слышала от разозлённого отца или гвардейцев. Шум голосов и леса сменился гнетущей тишиной, и звон в ушах постепенно стал стихать. Но пульсирующая боль в висках продолжала давить изнутри, не позволяя в полной мере разомкнуть глаза. — Да почему же ты не сдохла до сих пор, никчёмное ты создание! — выругалась Дерия на саму себя, задыхаясь от подступающих слёз. — Что ты рыдаешь тут, дура?! В какой-то миг нахлынувшая на неё истерика стала вытягивать из ребёнка все оставшиеся силы, толкая её в забытие. Неподвижно лежа на холодной, сырой земле, Дерия подняла испачканные ладони к лицу и спряталась в них, глуша растущее рыдание. В голове кубарем смешались воспоминания этого дня, нагоняя на принцессу дикую тоску и мучительное чувство безысходности. — Что ты наделал, Эйгон… — сквозь всхлипы прошептала принцесса, отчаянно вертя головой. — Что ты наделал?! Перед глазами вновь всплыли картины утренней беседы.

. . .

За несколько часов до этого.

Утро. Разгар битвы на Краснотравном поле

Внутри шатра было непривычно свежо, и Дерия даже вздрогнула, почувствовав прикосновение сквозняка на своей шее. Хотя, быть может, беспокоила её вовсе не утренняя прохлада, а мысль о смерти, что гуляла сейчас снаружи. Запах росы витал в воздухе, а вместе с ним без приглашения здесь проносились ароматы горелой соломы и холодного металла. Лагерь мятежников давно не спал: земля гудела под сотнями обутых в железо сапог, и Дерия собственным нутром ощущала дребезжание стен этой крепости. Издали послышалось остервенелое ржание коней, а часовые стали о чём-то громко перекрикиваться, срывая голоса. Дерия зажмурилась на миг, отгоняя страх. Где-то там, как никогда близко, уже должны были восседать на своих лошадях Бейлор и Мейкар, держа оборону. Очевидно, переговоры о мире с Деймоном ещё не завершились, если вообще начались: никто до сих пор не пришёл к ней и не оповестил о ситуации снаружи. Даже Эйгон куда-то пропал, ничего не объяснив ей перед уходом. Лицо его было на редкость встревоженным, взгляд — растерянным, а слова путали свой порядок. Она не стала докучать ему с расспросами, но ощущение недосказанности с его стороны и собственных переживаний теперь болезненно сводило живот. Принцесса тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Она стала завязывать кожаные шнурки своих новых сапог, скрипя зубами и превозмогая жжение в старом порезе. Юная служанка с перепуганными глазами упросила её поменяться обувкой с ней, толком не изъяснившись. Сил расспрашивать её о чём-то Дерия уже не имела и, махнув рукой, молча отдала ей свою — старую, изорванную. В этой тревожной предрассветной тишине её разум отчаянно пытался сбежать от надвигающегося ужаса, и мысленно Дерия снова провалилась во вчерашний бессонный вечер. Сон совершенно не желал приходить к ней, почти убаюканной запахом травяных отваров и медового, разогретого воска. Укутавшись в грубое шерстяное покрывало, принцесса поджала к себе ноги, облокотилась на деревянный столб у изголовья своего тюфяка и молчаливо наблюдала за играющими на сквозняке фитилями свечей. Усталость и тревога изморили её за последние дни, но заснуть без присутствия Эйгона под боком Дерия уже не могла. Шорох тяжёлой ткани у входа заставил дорнийку дёрнуться: служанка вошла внутрь, коротко взглянув на пленницу. Дерия удивилась, заметив её. За все дни своего пребывания здесь эту девочку она не видела ни разу. По возрасту та была не старше самой принцессы, юркая и тихая, желавшая быть незамеченной среди этих просторов. Служанка ещё раз несмело глянула на Дерию, а затем живо принялась собирать со стола медную утварь, оставшуюся после умывания и скромного ужина девочки. Тяжёлый таз слегка позвякивал в её тонких руках. — Как тебя зовут? — спросила Дерия, не переставая играть пальцами с почти распустившейся косой. Девочка замерла, но обернулась не сразу. Через какое-то время она всё же позволила себе ещё один короткий взгляд из-под густой чёлки, но тишины не прервала. Недетская настороженность читалась в её глазах, и Дерии категорически не понравилось то, что она увидела. Ещё больше её рассердило глухое, упрямое безмолвие в ответ. Драконий характер мигом отозвался жаром в груди, а отцовская гордость не приняла такого поведения со стороны прислуги. Если кто и имел право играть здесь в молчанку — то лишь она сама, украденная у семьи самым грязным способом. — Ну?! — возмутилась принцесса, подавшись вперёд. — Когда к тебе обращаются, стоит отвечать хотя бы из уважения! Голос её зазвенел едва скрытой злостью: то ли из рождающегося в ней высокомерия от осознания собственного статуса, то ли просто от усталости и страха, что выворачивал её нутро, как ему вздумается. Тем не менее, договорив, Дерия тут же осеклась и застыла, ощутив стыд. В ушах эхом отозвались те же требовательные интонации и тот же грубый тон, не так давно брошенный ей в лицо Деймоном — в их первую встречу. Родственные связи между ними оказались куда ближе, чем ей самой хотелось бы, и это перевернуло мир девочки с ног на голову. А осознание собственной схожести с самым заклятым врагом вызвало чувство отвращения к самой себе. Вид напуганной служанки натолкнул Дерию на мысль, что по эту сторону баррикад её могли видеть таким же чудовищем, которому они были вынуждены прислуживать. Из-за её семьи и чёртового трона все эти люди рисковали потерять своих близких или погибнуть сами, пока её саму удерживали здесь в тепле и относительной безопасности — пусть и вопреки воле. Впрочем, осуждать их принцесса не собиралась — на войне нет места милосердию. Разочарованно выдохнув, дорнийка оставила служанку в покое, отвернулась и принялась переплетать косу. А закончив с волосами, она натянула покрывало повыше, плотно укуталась в него и уже хотела прикрыть глаза, чтобы вновь попытаться отыскать заблудшую дремоту. Но тихий, детский голос снова привлёк её внимание. — Мне запрещено говорить с вами, принцесса, — прошептала девочка, сжимаясь и страшась собственного дерзновения. Взгляд свой поднять она так и не осмелилась, крепко сжав в руках медный таз с посудой. — Чего?! — возмутилась Дерия, подскочив на месте. От недовольства она даже скинула с плеч толстый плед, ворочаясь на лежаке. Вид переминающейся с ноги на ногу служанки, готовой в любой момент броситься наутёк, быстро прогнал её усталость. — И кто это такие приказы глупые раздаёт?! Паника читалась в фигуре девочки без особых усилий: она почти дрожала, вертя головой по сторонам. Страх быть пойманной или услышанной заставил её покраснеть до кончиков ушей, и Дерия более не стала поднимать голос, почувствовав прилив сочувствия к этой бедняжке. Но на ум совершенно не приходило имя человека, додумавшегося отдать этот приказ. И, быть может, вошедшая гостья разоткровенничалась бы немного больше под её детским, южным напором, но их короткую беседу прервал другой нежданный гость. Полог шатра вновь отодвинулся, и в свете факелов появилась высокая фигура беловолосого мужчины, сопровождаемая новым порывом ночного сквозняка. Под недовольным взглядом принцессы Деймон коротко глянул на дрожащую служанку и лёгким жестом руки велел ей покинуть шатёр, намереваясь избавиться от лишних свидетелей. Девочка мигом исчезла, задвинув за собой тяжёлые ткани. При виде принца Дерия нахмурилась, разочарованно вздохнув. Беседы с ним скорее пугали её, чем утомляли, но она предпочла не показывать этого бастарду. — Завтра нас ждёт тяжёлый день, — мужчина подошёл к столу, взял стул и лёгким движением руки поставил его ровно напротив тюфяка. — Исторический, я бы даже сказал. Затем он присел на него и слегка пригнулся, скрестив руки в замок перед собой. Его широкая фигура теперь заслоняла самый большой источник света, и Дерия лишь со временем смогла разглядеть затаившиеся под глазами мужчины тёмные круги. Ощущение нарастающей тревоги вновь отозвалось в ней, и девочка сглотнула тяжёлый ком, собираясь с мыслями. — Впервые вижу, чтобы кто-то с таким восторгом ожидал собственной смерти, — отчеканила она, шмыгая носом. Принц рассмеялся — искренне и громко. За последние дни встреч с пленницей он не устраивал, оставив вопросы её надзора и воспитания своему наследнику. А потому, успел даже соскучиться по этой дерзости в её словах. — Нет, ты точно не изменишься… — честно признался Блэкфайр самому себе, рассматривая морщинку меж её бровей. — Зачем вы пришли? — Дерия слегка подалась вперёд. — Если ради беседы — смысла в этом нет. Вы не умеете разговаривать. — Как и ты — слушать, — Деймон продолжал улыбаться, разглядывая девочку. Её схожесть с родной матерью он с каждым днём подмечал всё сильнее: как внешнюю — в привлекательности, что только распускалась в её юном лице, так и внутреннюю — через характер и упёртость. Мысль о том, что его сыну суждено прожить жизнь с такой женщиной, одновременно радовала принца и нагоняла на него нескончаемую тоску. В отличие от своего отца, Эйгон был куда мудрее и наблюдательнее в этом юном возрасте, сумев отыскать путь к её холодному сердцу. И несмотря на сложившиеся обстоятельства, приближённые Деймона успели донести ему, что между детьми отношения давно выровнялись и в компании друг друга проводили они времени куда больше, чем поодиночке. Быть может, если им с Дени не повезло, то их продолжение сможет создать тот союз, что был предрешён свыше: крепкий, искренний, настоящий. Деймону хотелось верить в это в преддверии надвигающегося ужаса. — Мы не в той ситуации, чтобы ждать лучшего момента для этой беседы. Между ними повисло молчание. С улицы продолжали доноситься крики солдат, скрип телег и лязг оружия: война была уже на пороге, играя на их спокойствии как на струнном инструменте. Только вместо музыки тут звучал вой собак и шёпот людей, а вместо бардов бродили полупьяные мужчины, готовые лишиться жизни с рассветом. Дерия вздрогнула, ощутив ещё один порыв ветра. На миг ей подумалось, что Эйгон давно не заходил к ней, и внутри родилось дикое, почти чуждое прежде желание побежать и найти его, схватив за руку. За его спиной тревоги она не ощущала, всецело доверяя мальчику свою жизнь. — Мой сын бывает довольно… требователен, — вдруг отозвался Деймон, словно читая её мысли. От удивления принцесса даже насторожилась. — Не то чтобы он никогда прежде не проявлял инициативу. Но с твоим появлением здесь голос его стал твёрже, а слово — куда резче. Дорнийка вновь нахмурилась, не понимая, к чему ведёт бастард. — Это не может не радовать, — принц стал осматривать шатёр, тщательно подбирая каждое слово во избежание конфликта с ребёнком. — Он становится мужчиной, и во многом это твоя заслуга. — Эйгон всегда был мужчиной, — выпалила Дерия, подавшись вперёд. — Куда большим, чем каждый из вас. Принц пропустил это замечание мимо ушей, но взгляд свой вернул к девочке. Он не возражал, не улыбался и не злился, только прищурился и слегка наклонил голову. Дерия, посчитав свою эмоциональность излишней, отодвинулась назад и вновь обняла себя за ноги, отворачиваясь от мужчины. Одно его присутствие здесь вызывало в ней такой сильный, необъяснимый страх, что тошнота всё сильнее подступала к горлу. — Я никогда не считал себя безгрешным, — вновь отозвался Блэкфайр, ища её внимания. — От моей руки часто гибли невинные. Но если я решался на грязные действия, то лишь из понимания, к чему они приведут. Принцесса молча слушала, не поворачивая головы. Слышать его спокойный голос и ощущать честность в признании было опасно: девочка боялась проникнуться к мужчине сочувствием, просто взглянув ему в глаза. — И пусть меня не прозвали Добрым, как моего брата, или Благословенным… однажды каждый из них поймёт, зачем всё это было. Вдруг полог шатра дёрнулся, и в проёме показался Эйгон. Дерия только и успела, что дёрнуться в его сторону, жалобно взглянув, но дальше двигаться не осмелилась. А юный принц, похоже, был предупреждён об этой беседе и не имел права присутствовать здесь. Он успел сделать лишь шаг, но, увидев возле девочки отца, переглянулся с ним, а затем и с самой принцессой, всем своим видом выражая ей сочувствие. И, едва заметно поклонившись, вскоре исчез, не проронив ни слова. А жаль, ведь останься он тут ещё хоть на миг — и Дерия бы не теряла ни минуты, упросив жениха сбежать от этих пугающих разговоров с его отцом. — Я знаю, что ты напрочь отказываешься верить в это, — продолжил Деймон, всё ещё глядя туда, где только что показался сын, — но правда есть правда. И ты заслуживаешь знать её. Обернувшись к мужчине, принцесса только молчаливо вздохнула и потянулась к перемотанной ноге. После их последней прогулки верхом девочка неудачно слезла с лошади и вновь зацепила давно ноющую рану. Порой ей казалось, что та не проходила вовсе — своей дёрганой болью каждый раз напоминая Дерии, с чего начался весь этот ужас в её жизни. Не желая спорить с Деймоном, она принялась разматывать ступню, чтобы ослабить тугой бинт. Чем больше он говорил, тем меньше ей хотелось огрызаться или хоть как-то ему отвечать. — Я вас внимательно слушаю, — отозвалась принцесса, усмирённая его убеждённостью. — Я любил твою мать. Руки девочки замерли, едва заметно сжав посеревшую от пыли ткань. Но спустя мгновение Дерия продолжила возиться с тряпкой, даже не поднимая взгляда. — Любил долго, трепетно… искренне. И моё сердце разрывается на части от мысли, что она никогда не простит мне всего этого, — он замотал головой, прикрыв глаза. — Даже если однажды поймёт. Выносить приговор самому себе всегда сложно, и убогий вид раскаивавшегося принца подтолкнул Дерию посмотреть на него. — Я любил её так, что был готов отдать за это жизнь, — чуть громче продолжал Деймон, устало облокотившись на спинку стула. — Но самое невыносимое — это знать, что Дени испытывала те же чувства. Услышав последнюю фразу, девочка показательно закатила глаза. Порыв дяди открыться ей и рассказать о сказках вроде бессмертной любви между ним и её матерью изрядно утомил дорнийку, и она принялась быстрее перематывать ступню, уже заранее продумывая, чем будет прерывать его душевные истязания. — Наша с ней история могла иметь продолжение, — он не смотрел на племянницу, уткнувшись взглядом в чёрный потолок шатра. — Мы могли повенчаться и создать свою семью, как того и хотели всегда. — Значит, Семеро просто сжалились над ней, осветив ей путь к Дорну, — принцесса в последний раз дёрнула бинты, плотно связывая их между собой. — Она бы не пережила эту войну. Закончив с ногой, девочка вытянула её, слегка покрутила, сощурив нос от неприятных болезненных покалываний, и накрыла её пледом, не желая лишний раз сталкиваться с расспросами о случившемся. — Но войны бы не было, Дерия, — Деймон подался вперёд, выровнявшись. Пленница с недоумением посмотрела на мужчину. — Дени не позволила бы, — спокойно продолжил принц, — а я и не стал бы. Просто не пошёл бы против её воли. — Охотно верю. — Мне обещали этот союз, — игнорируя насмешку в её голосе, Деймон нахмурился. — Мою возлюбленную сестру. Место возле брата-короля. А затем обманули и украли всё, что было обещано. Он скрестил руки на груди, приподняв бровь в недовольстве. Плечи его напряглись, а на лице заиграли желваки. Вспоминая прошлый их разговор, девочка встревоженно заёрзала на месте. — Но я не какой-то проходимец с улицы! Я был сыном короля и принцессы Дейны Таргариен, — он пристально глядел на ребёнка, выискивая понимание всей истины в её глазах. — По-твоему, я заслужил, чтобы об меня вытерли ноги и наплевали на все клятвы? Блэкфайр терпеливо ожидал ответа, уверенный, что сидящее перед ним дитя вполне способно выстроить в своей голове картину произошедшего. Пусть характер девочки был скверен и общего языка с ней он не нашёл, говорить с Дерией принц хотел на равных. — Если вы так близко к сердцу приняли отказ дяди потакать вашим желаниям, зачем тогда воюете за трон? — наконец отозвалась принцесса, качнув головой. — Вы слишком ранимы для его бесчисленных лезвий. Деймон какое-то время просто глядел на неё, а затем улыбнулся. Его смешила не её детская непосредственность, а собственное неумение видеть некоторые вещи настолько очевидно. Скольких проблем удалось бы избежать, если бы каждый в его совете был способен на такую честность в изречениях. Девочка отвечать на его улыбку никак не стала. — Я хочу справедливости, Дерия, — мужчина вновь приблизился к ней, наклонившись. — Для себя и для своей Дени. Дорнийка почувствовала, как внутри снова возникает раздражение и обжигающее чувство злости. — У нас забрали право на любовь, — продолжил он. — В отместку я верну своё право на трон. Это меньшее, что я теперь могу сделать для нас. — Говори за себя, Деймон! — вспыхнула девочка, поднимаясь на ноги и превозмогая боль в ступне. — Это только твои желания, а не моей матери! — Не будь так категорична. — Прекрати рассказывать о своей любви, — не унималась принцесса, сжав кулаки от злости. — Её просто нет. Ты не любишь мою маму и никогда не любил. Улыбка на лице мужчины сменилась смятением. — Дерия, я … — он хотел усмирить её гнев, достучаться до разума и найти там признание своей беды. Но в глазах ребёнка разгоралось лишь пламя ненависти — к нему и к его правде. — Она давно замужем и счастлива без тебя! — девочка сделала ещё один шаг вперёд, непроизвольно потянувшись рукой к поясу, где безызменно хранился маленький нож. — У неё есть мой отец, мои братья и новый дом — там, в Дорне. Деймон смотрел на неё неподвижно, потеряв дар речи. Слова лились из её уст обжигающим ядом, что капал на его душевные раны, прижигая их. Быть может, так было даже лучше, и они станут меньше нарывать на его пути к трону и собственной победе. Он не останавливал её, обессиленно опустив руки. — Мама давно научилась жить без воспоминаний о тебе, а ты напрочь отказываешься принять это. Но если бы любил по-настоящему, то смирился бы. — Послушай, Дери… — вырвалось у мужчины в беспомощной попытке защититься от колючих слов племянницы. — Потому что любовь — это смириться и принять, что человек может быть счастлив без тебя, — принцесса вновь перебила его, продолжая свой эмоциональный монолог. — Принять, что ты просто не нужен ему настолько, насколько он нужен тебе. Блэкфайр сглотнул тяжёлый ком, более не обрывая её. Последние слова отозвались в висках болезненным звоном, и он откинулся на спинку стула, принимая их, словно стрелу в сердце. Этот ребёнок ведь просто не знал другой правды, а значит — не поверит в неё и впредь. И никто не был в этом виноват. — Вот что значит настоящая любовь, — девочка сдула упавшую на глаза прядь, продолжая стоять прямо перед принцем. Взгляд её метался по его лицу. — А ты только о том и твердишь, что мама была твоей… и что её у тебя украли. Дорнийка тяжело закашлялась, отведя взгляд. Речь оказалась слишком громкой и надрывной для её ослабевшего тела, и, слегка пошатнувшись, она схватилась за деревянный столб. Чувство раздражения скручивало живот до противного урчания: надежда разозлить Деймона угасала на глазах. Пусть возмутится, крикнет на неё, дёрнет за руку. Пусть скажет, что она глупа и молода, что ни черта не смыслит в любви. Пусть даст ещё хоть одну причину ненавидеть его сильнее, а не сочувствовать его истории глубоко в душе. Но мужчина молчал, внимая каждому её выкрику. Осознание того, что и в его словах могла быть своя правда, вызывало в девочке отвращение к самой себе. Она тяжело плюхнулась на тюфяк, схватившись за разболевшуюся ступню. — У мамы был язык, чтобы выказать своё желание стать твоей женой, — Дерия взглянула на него исподлобья. — Как и возможность рассказать мне о тебе и о своих чувствах. Но этого не случилось, Деймон. Мужчина провёл ладонями по лицу, стирая подступившее чувство разочарования. Уткнувшись опустевшим взглядом в точку на стене напротив, он принял окончательное решение больше никогда не поднимать эту тему с девочкой. Как и решение призвать Дени ко двору, чтобы та научила дочь покорности и манерам будущей королевы. Силой женщину он держать не станет, но видеть свою дочь она сможет только в стенах Красного Замка. Не откажет он сестре лишь в желании остаться подле себя, сохранив жизни её сыновьям. Но говорить об этом сейчас было рано. — Твоя мать — очень мудрая женщина. Она никогда не подвергла бы тебя такому риску, рассказав правду, — он опустил взгляд на девочку, наблюдая за её смятением. — Дени сделала свой выбор, посвятив жизнь другому мужчине и вынужденному долгу. Дерия молчала. Ей хотелось возразить, но слов она не находила. Не потому, что принц смог убедить её в собственной правоте, но потому, что любой её выпад он принимал мягко, почти безболезненно, готовый воевать с её длинным языком не одну ночь. Когда-то Мейкар сказал ей, что порой лучше смолчать, если сказать нечего. И сейчас его совет всплыл в памяти как никогда отчётливо, сдерживая очередной порыв дорнийки наговорить бастарду гадостей. Деймон, заметив, как девочка притихла, ошибочно принял её задумчивость за смирение и облегчённо опустил плечи. — Признаю, — заговорил он после недолгой паузы, — с моей стороны было глупо надеяться, что ты могла знать об этом. — Хватит, — почти шёпотом выдохнула Дерия, замотав головой. — Мне надоели эти разговоры. Она устало опустилась на тюфяк и натянула на себя шерстяное покрывало. Медленно поморгав несколько раз, девочка вновь взглянула на принца. — Я всё равно никогда не поверю твоим словам. Ты обманщик, Деймон. Обманщик и предатель. Блэкфайр поднялся со своего места, но не спешил уходить. Взгляд его по-прежнему был обращён к девочке. — Однажды ты тоже полюбишь, Дерия, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Хочется верить, что это будет мой сын, но, по правде говоря… — мужчина на миг задумался. — Лишь Семерым известно, кто поселится в твоём сердце в один прекрасный день. Принцесса не решилась ответить. Она молча смотрела на него, пытаясь понять, что именно скрывалось за этой улыбкой — отцовская нежность или привычная насмешка. — И я буду молиться, чтобы тебе никогда не пришлось скрывать своих истинных чувств, глядя в глаза любимому человеку, — Деймон опустил взгляд, пытаясь скрыть от ребёнка подступающую тоску. — Жить, понимая, что не имеешь никакого права даже желать встречи с ним. Улыбка ещё хранилась на его губах, но прежней лёгкости в ней не осталось. — Это тяжело, Дерия, — девочка нахмурилась, слушая его, — и очень страшно. — Ты давно отрёкся от Семерых, так что и молитв твоих никто не услышит. Ледяное презрение в голосе ребёнка подтолкнуло его быстрее покинуть это место. Деймон развернулся и пошагал к выходу, но у самого полога шатра вновь остановился, будто замешкавшись. — Сын сообщил мне твои требования, — он чуть повернул голову, глядя на принцессу в профиль. — Могу лишь обещать, что на моём мече не будет крови твоих родственников. Но в остальном… Более он не позволил себе продолжить, искоса поглядывая на пленницу, которая теперь выглядела живым призраком его стараниями. Мало было просто желать увидеть её королевой — нужно было ещё вдохнуть в неё жизнь по возвращении домой. Деймон уже отодвинул тяжёлую ткань полога, впуская внутрь сквозняк и шум бодрствующего лагеря, когда ему в спину из полумрака донёсся тихий детский голос: — Даже если завтра вы одержите победу, я тоже буду молиться… о твоей смерти, Деймон. Дерия вздрогнула, возвращаясь в реальность. Голос мужчины ещё отдавался в ушах тягучим эхом, но действительность этого утра ворвалась в шатёр с новым порывом ветра. Снаружи стало подозрительно тихо, хотя принцесса прекрасно знала, что, вопреки движению всей армии Блэкфайра, часть людей была оставлена им для чуткого караула над украденной дорнийкой. Девочка всё ещё держала в пальцах шнурок, когда полог шатра резко откинулся. На пороге стоял Эйгон, почти полностью облачённый в доспехи — красивые, блестящие и жутко холодные, как виделось самой принцессе. — Разве ты не должен быть сейчас на поле вместе с отцом? — нахмурилась Дерия. С недоверием она стала разглядывать мальчика, продолжая шнуровать сапог: выглядел он уж слишком обеспокоенным для человека, готовящегося вот-вот назваться наследником нового короля. Лицо юнца растеряло былую беззаботность, волосы жутко растрепались, а дыхание стало сбивчивым и прерывистым. — Дерия, переоденься, пожалуйста, — он резко задёрнул полог, ещё раз выглянув наружу, и быстро пошагал к девочке. — А я, по-твоему, танцую здесь? — буркнула дорнийка, затянув последний узел. Косо глянув на перепуганного жениха, не находящего себе места, и свёрток тёмной ткани в его руках, она потянулась за вторым сапогом. — Тебе надо б… быстрее переодеться, — затараторил он, остановившись прямо возле сундука, на котором сидела Дерия. Аккуратно положив свёрток на деревянную крышку, он принялся бегло разматывать его. Внутри оказались длинный поношенный плащ, перчатки и старый штопаный жилет. — Не поняла, — возмутилась девочка, округлив глаза от удивления. Принесённые им вещи были ей без надобности. — Может, ещё чего сделать?! — Я прошу тебя! — мальчик сжал её запястье, смотря на неё в упор. — Без лишних вопросов, просто возьми и смени верхнюю одежду! — Эй, — Дерия накрыла его руку своей ладонью, сменяя гнев на милость. — Что с тобой? Его встревоженный вид стал пугать её, наталкивая на самые страшные домыслы. Она опустила голову, пытаясь поймать его взгляд, но Эйгон отводил его то в одну, то в другую сторону. Принц продолжал хранить молчание, отпустив её запястье и присев напротив. Почти трясущимися руками он забрал у неё шнурок и принялся быстро завязывать второй сапог. — Это не смешно, Эйгон, — буркнула девочка. — Ты меня пугаешь. Блэкфайр ничего не ответил, лишь коротко взглянул на неё, а затем — на брошенный рядом плащ. Принцесса неохотно потянулась к жилету и стала натягивать его поверх рубахи, завязывая шерстяную нитку на груди. Резкость его движений заставили её притихнуть, но в отместку за его молчание Дерия нарочито медленно выполняла каждое последующее движение, следя за его реакцией. Вопросы крутились в голове и жгли ей горло, просясь наружу, но Дерия стиснула зубы, ожидая объяснений от товарища. Но вот Эйгон уже закончил со вторым сапогом, бережно опустив её ногу, и принялся накидывать дорожный плащ ей на плечи, не отпуская длинных завязок. Он делал всё быстро, игнорируя её медлительность, и ни слова не проронил. Лишь тяжело дышал, стараясь больше не пересекаться с принцессой взглядом. — Почему ты молчишь?! — Дерия не выдержала и ударила его в плечо. — Мы же договаривались не лгать друг другу! Говори немедленно! Принц разочарованно посмотрел на девочку, пытаясь найти слова. У дорнийки перехватило дыхание от того, насколько растерянным выглядел её товарищ, ещё недавно умудрявшийся ответить ей на любой вопрос. — Дерия, — выдохнул он, собираясь с мыслями, — тебе надо бежать. Слова ударили по ней, словно плеть по молодому скакуну. Она отшатнулась, едва не свалившись с сундука на спину, но в последний момент была подхвачена мальчиком за руки и усажена на место. От недовольства Дерия резко спрыгнула с сундука, оттолкнув Эйгона от себя. Глаза её вмиг запылали гневом, а дыхание стало громким и рваным. Сжав кулаки от злости, она почти зарычала. — Ты что такое говоришь?! — выкрикнула девочка, уставившись на принца. — У нас был уговор! Я не стану его нарушать! — Послушай меня, Дери… — Нет, это ты послушай! — рявкнула она, перебивая. — Я обещала свою жизнь в обмен на жизнь кузенов и дяди! Услышанное вывело её из себя настолько, что даже боль в порезанной ноге, казалось, улетучилась, больше не докучая ей. Одна только мысль о том, что и он — Эйгон — решился обмануть её, ложно пообещав сохранить жизни братьям, доводила почти до истерики. Она поверила ему, окончательно распростившись со своей свободой, вверила в его руки собственную жизнь и позволила решать за неё, какое будущее их ждало, — лишь в обмен на жизнь её семьи. И он обещал ей, клялся почти слёзно, а теперь предлагал нарушить всё это жалкой попыткой побега в разгар битвы? От глупости этой затеи девочка раздражённо закатила глаза, отступая от Эйгона на несколько шагов. — Я ни за что не откажусь от своих слов, а твой отец… — Мой отец — мятежник! — громче прежнего выкрикнул принц, перебивая дорнийку. Предугадав её новую попытку ударить его, он ухватил Дерию за запястье, притягивая к себе. — Он пошёл против своего короля. Он развязал войну и прямо сейчас стремительно одерживает победу! Дерия замерла, испуганно разглядывая его лицо. Рот её приоткрылся, но ни слова из него так и не вылетело. Будто каменная статуя, она уставилась на товарища, более не шевелясь. Осознанно игнорируя крики снаружи, всё утро девочка провела, сидя на этом сундуке, и прячась в собственных воспоминаниях, напрочь оторвавших её от реальности. Она думала о том, как дома тихо и беспечно, и только смех её громких братьев нарушал покой родителей. О том, как мягок голос её тётки Мирии, когда она поёт свои колыбельные ей и Дейрону, засыпавшим у неё на коленях. Думала о том, как весело биться с Бейлором на деревянных мечах и слушать сказки Эйриса про старую Валирию. Принцесса вспоминала болтовню с невестками и то, как Дженна позволяла гладить свой округлившийся живот, а Дианна — кормить Эйриона с ложки и баюкать в саду в тёплый обеденный час. Припоминалось ей и то, как добра к ней была Алис, и как молчалива Элинор, вечно гуляющая к Святой септе. Но даже в своей скрытности она позволяла Дерии идти с ней и молиться о чём-то своём, детском, не задавая лишних вопросов, но подсказывая — как сложить руки или зажечь новую свечу. Вновь и вновь она мыслями искала Мейкара — больше других и отчаяннее, чем следовало бы. В глубине души Дерия сама не понимала, почему так хочет найти ещё хоть одно воспоминание о нём, но удержать эти мысли в голове не могла. Она думала о том, какой тихий, низкий голос бывает у кузена, когда он что-то объясняет. Как крепко он всегда держит её за руку, помогая оседлать лошадь, и как внимательно проверяет каждый ремень её снаряжения. Как строго смотрит, если она начинает учить Дейрона шалостям, и как мягко улыбается, если ей удаётся рассмешить его. Редко, но так искренне и красиво, как не умеет даже Бейлор. Дерия думала об этом всё утро, мечтая поскорее увидеть их лица, обнять каждого и убедиться, что опасность им более не угрожает. Мысли её были столь громкими и красочными, что шум разбушевавшейся снаружи битвы не пробился к её сознанию, прочно скрывая изнеможённый детский разум от ужаса, рождающегося прямо под её носом. В этот миг до девочки вдруг стали доноситься бесчисленные крики людей, звон металла и ржание лошадей. Она ужаснулась тому, что этот шум, очевидно, давно был слышен здесь, но уловить его прежде дорнийка просто не сумела, затерявшись в собственных грёзах. Она растерянно закивала головой, отказываясь принимать слова Эйгона. — Часть отцовского отряда уверенно продвигается дальше, — продолжал мальчик, крепко удерживая Дерию. — Другая его часть почти добралась до стен Красного Замка. Твой кузен, Мейкар… — Нет! — закричала принцесса, пытаясь вырваться из цепкой хватки. — Даже не смей говорить о нём! Он не может… Дорнийка задёргалась, грубо отталкивая принца локтями. Страх услышать о неминуемом доводил её почти до сумасшествия. Эйгону даже пришлось приблизиться и крепко перехватить её за плечи, настойчиво встряхивая заходящееся в истерике тело, чтобы привести её в чувства. — Дерия! — крикнул он прямо ей в лицо, осознав причину этого страха. — Он — жив, но его гарнизон понёс ужасные потери! Сам же Мейкар стойко продолжает вести людей и отказывается отступать! Принцесса вновь застыла, и мальчик стал читать в её взгляде неописуемый ужас. Шум войны, окружившей их шатёр, больно ударял по вискам, но теперь Дерия могла различить только его голос — громкий, грубый, совершенно несвойственный его доброму нраву. — И я не знаю, сколько ещё Мейкар продержится там, понимаешь?! — Мне надо его увидеть! — зашептала девочка, пытаясь высвободиться из кольца знакомых рук. — Он сдастся, если я попрошу… Пусти меня… — Дерия, перестань! — он снова встряхнул её, пытаясь вернуть в чувство. Но девочка, казалось, уже толком и не понимала, чего от неё хотят. Завидев, как она дрожит, не в силах совладать с собой, Эйгон отпустил её плечи и обеими ладонями обхватил лицо принцессы, заставляя смотреть на себя. — Нельзя ему сдаваться, пойми же ты! — отчаянно зашептал мальчик. — В этой войне не будет пощады ни от кого, и даже если твой кузен прикажет сложить оружие, дольше положенного он не проживёт. — Ты обещал мне… — прошипела Дерия ему в лицо, пытаясь отодвинуться, но Эйгон удержал её, не позволяя отвести взгляд. — Ты лгун! Обманщик! — Я не… я не лгун… — его голос на мгновение дрогнул. Принц почти растерял прежнюю уверенность, наблюдая в глазах девочки лишь ненависть и злость, без капли понимания. — Я… — Как ты мог! — Дерия стала бить его кулаками в грудь, рыча, словно загнанный в угол зверь. — Ты обещал, что я воссоединюсь с семьёй! — Так и будет, — выдохнул он, терпеливо принимая каждый её разъярённый удар. — Нет, не будет! — она стала брыкаться, случайно наступив сапогом ему на ногу. Мальчик стиснул зубы, но даже не шелохнулся. — Ты не даёшь мне увидеть их! Она вцепилась пальцами в его доспех, вжимаясь в металл до боли под ногтями. — Я могу помочь, Эйгон, — судорожно зашептала принцесса. — Пожалуйста… дай мне показаться им живой. Эйгон тяжело выдохнул, качая головой. Хватка его ослабела, а руки стали медленно отстраняться от лица принцессы, но в тот же миг она сама ухватилась за его запястья, сжимая до побелевших костяшек. — Бейлор увидит меня, Мейкар… и Бринден! — торопливо пробормотала Дерия, подаваясь к нему всем телом. — Он быстро увидит меня — у него ведь столько шпионов и… — Нельзя, дурочка, нельзя… — отчаянно проговорил юноша, глядя на неё с такой досадой. Дорнийка осеклась, заметив, как резко Эйгон повернул голову к выходу, словно кого-то ожидая. — Почему?! — она схватила его за воротник и притянула к себе. — Бринден и так знает, что ты жива, — слова вырвались из него, словно лезвие, одним точным касанием лишающее жизни. Он испуганно посмотрел на девочку, пытаясь скрыть разочарование от собственных слов. — И ему это не нужно — как же ты не поймёшь? — Что ты несёшь, дурак? — она отшатнулась, намереваясь дать ему пощёчину за столь опрометчивые слова, но тот ловко увернулся от её ладони. — Как смеешь ты вообще говорить о таком?! — Дерия, у меня правда нет времени, — он схватил её ладонь, крепко сжав. — Быстрее надевай перчатки. Не дожидаясь её действий, Эйгон сам принялся натягивать их по одной на её исхудавшие руки. Мысль о том, что он слишком долго задержался здесь и вскоре отец сможет убедиться в отсутствии сына под боком, подгоняла его быстрее выпроводить Дерию из этого места, укрыв от лишних глаз. Человек, охранявший их снаружи и согласившийся помочь принцу в этой авантюре, как и ожидалось, потребовал несоизмеримую плату за свою услугу. Но взамен обещал оберегать их жизни ценой собственной, сохранив эту тайну. Если же сам Деймон узнает о содеянном руками старшего сына, вряд ли смилуется над ним, оставив в живых. — Нет времени на что? — она выдернула свою руку из его пальцев, а затем резко стянула с себя плащ и швырнула его в юношу. — Объяснись или я сейчас выбегу прямо туда и… — Ты веришь мне? — перебил её принц, притягивая к себе. — Я убью тебя, Эйгон! — девочка вновь попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче обнял её, прижимая к себе. — Дерия, ты веришь мне?! — громче переспросил принц, требуя честного ответа. Дорнийка тяжело сглотнула, уткнувшись лицом ему в грудь. Дав себе несколько мгновений, она громко шмыгнула носом, а затем немного отстранилась и подняла на него уже изрядно намокшие глаза. — Верю… Слеза предательски покатилась по её щеке, и Дерия хотела было вытереть её, но юноша оказался быстрее, бережно проведя большим пальцем по мокрой полоске. — Но мне страшно, Эйгон, — она пристально взглянула на него, дрожа от испуга. — Я не понимаю тебя. Парень сделал шаг назад, расправил брошенный ему плащ и вновь накинул тёмное полотно на её плечи. Шнурок плохо поддавался его пальцам, и он судорожно дёрнул головой, собираясь с мыслями. Запах поношенной, дешёвой тряпки, предназначенной скорее для простолюдинки, нежели для принцессы и его будущей жены, ударил в нос. Но Эйгон знал, что делал: только внешняя неряшливость дорнийки сейчас могла помочь ей скрыться. Завязав последний узел, он бережно поправил ткань на плечах, взял девочку за руку и подвёл к противоположной от выхода стене шатра. Там, прижав палец к её губам, юноша велел Дерии молчать, а затем медленно отодвинул ткань, показывая прорезанный в ней проход. Принцесса от испуга ахнула, прикрыв обеими ладонями рот: всё это время у неё под носом был путь к побегу, а она и знать не знала, бродя здесь кругами, словно птица в клетке. — Ты сейчас выйдешь отсюда, — прошептал парень, — оседлаешь того чёрного коня, — он показал пальцем на высокого жеребца, узды которого держал какой-то молодой гвардеец, — и убежишь прочь. — Что?! — выкрикнула Дерия, но принц мгновенно прикрыл ей рот своей рукой. — У меня нет времени объяснять тебе всего, Дерия! — голосом, полным отчаянной мольбы, он обратился к ней, пытаясь достучаться. — Я и так слишком долго задержался здесь. Люди отца скоро хватятся меня. — Эйгон, я не уйду! — она отскочила назад, отталкивая его. — Я должна быть здесь, с тоб… — Ты должна убежать, — продолжал юноша, одним резким движением вернув её за руку на место. — Скакать так быстро и далеко, сколько хватит сил, — он взял дорнийку за подбородок и убрал за ухо выпавшую из косы прядь. — А если у коня не останется сил, бросить его и бежать. Без остановки, Дерия. Бежать, чтобы исчезнуть. — Эйгон, мне страшно, — она попыталась отвернуть лицо, пряча вновь подступающие слёзы. — Ничего не бойся, моя хорошая, — юноша прижал её к себе. — Ничего. Всё будет хорошо. Нужно только немного подождать. — Эйгон, я не хочу бежать, — она крепко обняла его в ответ, дрожа от подступающего страха. — Я не могу, я… — Ты всё можешь. Он отстранился от неё, сжал её бледную ладонь и повёл за собой через прорезь в шатре. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что на задворках лагеря никого нет, Эйгон махнул гвардейцу, подозвав того к ним. — Всё будет хорошо, слышишь? — мальчик вновь повернулся к принцессе, сжимая её трясущиеся пальцы. — Ты сейчас сядешь на коня и уедешь, спрячешься и будешь ждать… Они тебя найдут, — он едва заметно улыбнулся. — Твоя семья придёт за тобой. — Эйгон, а ты? — Дерия испуганно глянула на него. — А что ты будешь делать? — Сейчас тебе очень страшно, Дери, — продолжал Блэкфайр, намеренно оставляя её вопрос без ответа. — Но всё пройдёт: и страх, и боль, и все кошмары, что мучают тебя каждую ночь. Поверь мне, — он ласково коснулся её щеки, вновь вытирая пробежавшую по ней слезу. — Ты же знаешь — я не стал бы тебе лгать. — Эйгон, ответь мне! — девочка не отступала, пытаясь успокоиться. Но всё было тщетно — слёзы, словно буйные ручьи, вновь и вновь продолжали течь. — Что ты будешь делать?! — затараторила она, оттягивая его руку. — Ты туда пойдешь? Ты хочешь драться? Ты же умрёшь, дурак! — Никогда ничего не бойся, Дерия, — принц вновь обхватил её лицо руками, пытаясь унять собственную дрожь. — У тебя всё будет хорошо — я это видел, — он смотрел ей прямо в глаза, надеясь усмирить тот животный страх, что разгорался в ней. — Будет семья рядом, свобода. Будет человек, которого ты полюбишь всем сердцем, а он — полюбит тебя и никогда, слышишь?! Никогда не обидит, — нежность его касаний отдавала жаром на её щеках, и Дерия зажмурилась, готовясь вновь оттолкнуть мальчика, чтобы побить пуще прежнего. — Всё будет так, как должно быть. Я тебе обещаю. Принцесса вздрогнула, услышав где-то сбоку громкий клич среди солдат, а затем — гул бесчисленного множества мужских голосов. Война была уже здесь, за её спиной, и бежать от неё казалось настолько же глупым, насколько и опрометчивым. — Эйгон! Идём со мной! — взмолилась дорнийка, вцепившись в его руки мёртвой хваткой. — Я прошу тебя… Давай убежим вместе?! Я помогу тебе спрятаться. Пожалуйста! — Дерия, успокойся, — он вытер её бесконечно текущие слёзы, качая головой. — С каких пор ты стала такой плаксой? Юноша взял её за руку и попытался подвести к коню, но девочка упёрлась ногами в землю и потянула его обратно, упорно отказываясь сдвинуться с места. — Ну пожалуйста… — она лихорадочно обвила руками его шею и крепко прижалась к парню, когда он потянулся за ней. — Бежим со мной! Давай не в Красный Замок? Давай в Дорн?! Я спрячу тебя от отца, от всех них! Пожалуйста, идём со мной! — Дерия, нужно ехать… — Ты погибнешь там! — девочка сорвалась на крик. — Ты не выберешься! — Дери, не кричи, — скрипя зубами от досады, он оттянул её от себя и силой повёл к коню, несмотря на её мольбы и попытки увернуться. — Всё будет хорошо, но ты должна кое-что мне пообещать. — Не стану! Даже не проси… Она пыталась отбиваться, царапая Эйгона и колотя его по плечам, но парень не отступал и в следующее мгновение уже ухватился второй рукой за узды скакуна. — Ты будешь жить! — сказал принц куда громче прежнего, требуя, чтобы она услышала его приказ. — Не смотря ни на что — будешь. От твёрдости в его голосе по коже Дерии пробежала волна мурашек. — Всем назло: Бриндену, моему отцу и тем остальным, кто желает тебе зла, — глаза его пылали такой уверенностью, какую девочка никогда прежде в нём не видела. Словно перед ней стоял не Эйгон, а лишь его облик, который сам Воин избрал для себя, чтобы донести до неё эти слова. Она смотрела на мальчишку, не узнавая в нём того робкого друга, что прежде боялся задержать на ней взгляд дольше дозволенного. — Ты будешь жить и никогда не сдашься, — он потянул узды, и конь подошёл к ним, смиренно склоняя голову. — Почему Бринден хочет моей смерти?! — принцесса уже захлёбывалась слезами, крепко вцепившись в его плечи. — Что я ему сделала? — Не это сейчас должно тебя волновать, Дери, — он бережно вытер слёзы с её щек, нахмурившись. — Важно лишь то, что ты должна жить… и ты будешь. Я это видел. — Я молю тебя, Эйгон… — девочка вдруг обессиленно рухнула перед ним на колени в сырую предрассветную траву, отчаянно хватаясь пальцами за его ноги. — Не прогоняй меня… Я одна больше не справлюсь… Едем со мной! Ты мне нужен… Она уже не то кричала, не то срывалась на визг, едва различимый сквозь громкие рыдания. Слушая этот отчаянный вой, Эйгон испытывал к себе такую ненависть и омерзения, что невольно был готов вернуться к отцу и выпросить себе смертную казнь за те страдания, которым подвергал Дерию. Один только её вид — измученный, запуганный до смерти — вводил его в ступор, лишая дара речи. Но время неумолимо ускользало, и счёт уже шёл на жизни тех людей, которые клялись ему в верности. Он рисковал собственной судьбой, рисковал человеком, который с ног до головы был скрыт под прочной бронёй, но продолжал молчаливо наблюдать за этой душераздирающей сценой. Но больше всего Эйгон рисковал ею — дорнийской принцессой, которую клялся защищать. И пусть она проклянёт его, пусть сама пожелает снести ему голову мечом его отца — он покорно станет на колени и позволит ей совершить эту казнь за все те страдания, на которые сейчас обрекает девочку. Если только не лишится её раньше — на поле боя, возле отца и брата. Пусть она ненавидит его всю оставшуюся жизнь, но однажды сама поймёт — он никогда не смог бы защитить её в этом змеином логове так, чтобы она могла спокойно существовать. Он знал: каждый день рядом с ним станет для неё испытанием души на веру, а сердца — на прощение, ибо нет добрых помыслов в действиях его отца — и никогда не будет. В глазах Эйгона, в его мечтах и надеждах, Дерия заслуживала лучшей жизни. Без этих проклятых требований и ограничений её свободы. Без мук совести за то, что предала собственную семью и встала на его сторону. Она заслуживала бежать отсюда и никогда больше не видеть ни Деймона, ни его самого — наследника Чёрного Дракона, которому предстояло идти по стопам отца-мятежника и предателей короля. Она должна была мчаться отсюда, не оборачиваясь, — исчезнуть и забрать своё право на жизнь вопреки всем планам Блэкфайров. И она сделает это, чего бы ему ни стоил результат. Слушая её пронзительный вой, резавший сердце мальчишки без ножа, и чувствуя крепкую хватку её пальцев на своих щиколотках, Эйгон стиснул зубы и до боли сжал кулаки. — Да встань же ты, глупая! — выкрикнул он, грубо беря дорнийку под руки и поднимая с земли. Гвардеец, стоявший рядом, дёрнулся к принцу, желая помочь, но тот быстро отмахнулся рукой, останавливая его. — У нас нет времени на эти истерики! — возмущался юноша, заставляя девочку стать на ноги. Но Дерия стала только сильнее брыкаться, пугая своей резкостью даже спокойное прежде животное. Конь недовольно заржал, испуганно попятившись назад, но солдат тут же вернул его на место. — Зачем ты это делаешь… — задыхаясь, почти шёпотом бормотала девочка. — Я тебя… Я ненавижу тебя, Эйгон! — теперь она схватила его за лицо испачканными землёй ладонями, требуя услышать её призыв к совести юноши. — Так нечестно! Я буду жить, а ты — нет?! Чем ты заслужил это? Эйгон замер, растерянный от её слов. Он сам давно похоронил себя, не веря в победу своих людей. Воевать за собственный дом или захватывать то, что никогда тебе и не принадлежало по праву — не одно и то же. Каждый из его солдат сейчас был настоящим воплощением греха, а не геройства, подняв меч против законного короля. Их ждала смерть, но смерти мальчик не боялся. Он страшился быть заживо похороненным ею — Дерией, слишком прозорливой, чтобы поверить в благоприятный итог этой истории. Боялся услышать, как она станет оплакивать его прямо здесь и сейчас, потому что именно это он и хотел скрыть от её глаз. Но она уже видела то, что было неизбежно. И, по непонятным ему самому причинам, упорно отказывалась принимать этот исход, даже если он сулил ей свободу и возвращение домой. Она не отпускала Эйгона — не позволяла ему умереть и тем самым отпустить себя. — Дерия, я прошу тебя, — он зашептал, не отводя взгляда. Голос его дрожал всё сильнее с каждым словом. — Прямо сейчас я иду наперекор отцу, брату… — юноша смолк на мгновение, — наперекор судьбе. Я рискую жизнью многих людей. Но я знаю, зачем это делаю. Доверься мне и просто выполни, что я прошу… — он схватил её ладони, крепко сжимая их. — Неужели я о многом просил тебя все эти дни? — Я не смогу без тебя, Эйгон, — девочка, дрожа от нахлынувших эмоций, вновь бросилась обнимать его, страшась отступить хоть на дюйм. — Ты… ты нужен мне! — И я всегда буду рядом, обещаю, — ответил принц, крепко обнимая в ответ. Уткнувшись подбородком в её трясущуюся макушку, он сжал её сильнее, надеясь усмирить тот страх, что лишал девочку здравого рассудка. — Где бы ты ни была — я всегда буду за твоей спиной, — он ласково провёл ладонью по её волосам, — буду следовать по пятам и наблюдать. — Нет, ты лжёшь… — Дерия закашлялась, задыхаясь от не стихающего рыдания. — Такое обещают только перед смертью, идиот! — Ты самое прекрасное, что случалось со мной, Дерия, — он отстранился, вновь заглядывая ей в глаза. — Эйгон, нет! — принцесса завыла сильнее прежнего, сжимая его лицо так сильно, что на щеках и скулах остались красные следы. — Прекрати говорить это… — Я каждый день благодарю Семерых за то, что они позволили мне повстречать тебя в этой жизни, — продолжал он, словно зачитывая священную клятву перед святым ликом. — Ты показала мне, что даже самое тяжёлое бремя, данное нам, не страшно нести на своих плечах, если есть ради кого. — Эйгон, не смей! Не говори мне этого! Истерия девочки не ослабевала. Разглядев безумие в её взгляде, молодой гвардеец даже отвернулся, разочарованно покачав головой: у них ничего не выйдет, если не поторопиться. Пламя войны и смерти подступало к ним всё ближе. — Ты вернёшься ко мне, слышишь? — тараторила Дерия, уже совершенно не замечая, что с каждым следующим словом Эйгон подводил её обессиленное тело к скакуну. — Я приду за тобой, я заберу тебя у них! Только останься в живых. — Спасибо, что позволила открыться тебе и быть с тобой честным, — юноша, не отрывая от девочки взгляда, вновь взялся за узды и перекинул их, чтобы она смогла вцепиться в кожаный ремень, едва оседлает коня. — Спасибо, что позволила полюбить тебя. — Нет! Не говори глупостей, дурак! — закричала Дерия, вновь ударив его в плечо. — Будешь говорить мне это на свадьбе! У алтаря, как и должно быть! — слёзы замылили ей взгляд, и она даже не успела заметить, что уже вплотную стояла возле животного, всё ещё находясь в руках юноши. — Не смей оставлять меня… — Спасибо, что научила меня смелости, — он улыбнулся, широко и искренне, почти смеясь, но продолжая глядеть на неё своим пристальным, нежным взглядом. — Научила не бояться рисковать и делать то, чего желает сердце. Эйгон осторожно коснулся её лица, убирая влажные пряди с щеки. Несколько секунд он просто смотрел на Дерию, будто пытаясь запомнить каждую черту. И прежде чем принцесса успела выкрикнуть ещё хоть слово, юноша подался вперёд, бережно целуя её в губы — невероятно трепетно, едва касаясь, вложив в это короткое мгновение всё, что так и не успел сказать. Дерия растерянно замерла. Вся её истерика вмиг угасла, уступив место оглушительному биению собственного сердца. Принцесса даже не шевельнулась. Лишь пальцы, сползшие к его плечам, сжались ещё сильнее — до побелевших костяшек. — Спасибо, — прошептал он ей в губы, — что была моей хотя бы на мгновение. Дерия подняла на него испуганный, растерянный взгляд, теряя связь с реальностью. Всё, что лежало у неё на сердце, всё, что крутилось в голове, так и не слетело с её уст. Остались лишь рваное, судорожное дыхание и немая мольба в глазах. Тщетная и бессмысленная, ведь Эйгон был настроен как никогда решительно. И пока она не успела прийти в себя, мальчик рывком поднял Дерию с земли и ловко закинул в седло чёрного жеребца. — Эйгон… Гвардеец, живо подбежав, тут же вложил поводья в её онемевшие пальцы, переглянувшись с принцем. А тот, не оставляя девочке ни единого шанса опомниться, со всей силы замахнулся и звонко шлёпнул коня ладонью по крупу. Жеребец взвился на дыбы и с оглушительным ржанием рванул туда, куда была направлена его морда. — Эйгон, нет! — заверещала Дерия, резко оборачиваясь к юноше. — Эйгон! Но крик её уже терялся среди тумана и шелеста играющей на ветру травы. Принцесса исчезала за горизонтом, унося за собой покой из его сердца. Принц ещё продолжал смотреть ей вслед, когда за спиной послышались возня и шаги. — Невесту упустил, трон отдал мне, — заворчал гвардеец, стягивая шлем. — Поверить не могу, что мой родной брат оказался таким дураком. Тяжело вздохнув, Эйгон обернулся к солдату и разочарованно взглянул на него. — Как отцу собираешься это объяснять? — поинтересовался Эймон, расплываясь в ехидной ухмылке. — Это уже не твоя забота, Эймон, — мальчик улыбнулся в ответ, протягивая руку. — Спасибо, что помог. Эймон покосился на вытянутую ладонь, но через мгновение ответил на жест, крепко сжав руку брата. Наследник Деймона вновь обернулся к почти исчезнувшей на горизонте девушке, сжав губы от досады. Вид его был красноречивее любых слов, и Эймон, подойдя ближе, похлопал брата по плечу, устремляя свой взгляд туда же. — Зря отпустил, — на выдохе признался младший принц. — Хотя, я всё ещё не понимаю, что она в тебе нашла. Они переглянулись, а затем едва слышно рассмеялись, каждый думая о своём. Притихнув, Эйгон горько выдохнул, словно прощаясь с этой главой своей юности. — Тебе бы отыскать её после всего, — добавил Эймон, вновь надевая шлем. — Она уже и замуж за тебя была не против выйти. — У неё другая судьба, — мальчик толкнул брата в плечо, мысленно умоляя прекратить эти мучительные разговоры. — И меня в ней быть не должно. — Не строй из себя героя, зануда. Эйгон вновь рассмеялся, вторя движениям брата. Приподняв забрало шлема, он подошёл к Эймону и стал поправлять его доспехи по старой привычке, оставшейся ещё с тренировок. — Если выживем, так и быть, — он улыбнулся, — прислушаюсь к твоим словам. Эймон лишь скептически приподнял бровь, заранее зная, что тот врёт, даже не краснея. Но, отбросив эту мысль, тут же проверил нагрудник старшего брата, думая о своём. — Та служанка, о которой мы говорили, — отозвался принц, обращаясь к Эйгону, когда они уже почти достигли поля битвы. — Я отправил её в шатёр, как ты и просил, и отдал ей одежду Дерии. Эйгон ничего не ответил, лишь благодарно кивнув брату. Быть может, его план ещё имел шанс на успех, но юноша всё же решился обратиться к Семерым в последний раз, отчаянно повторяя имя дорнийской принцессы в своей молитве.

. . .

Воспоминания этого утра постепенно отпускали Дерию из своих цепких, удушливых объятий, возвращая в суровую реальность. Девочка не понимала, как выбралась изо рва. В памяти остались лишь отдельные обрывки: холодная земля под ладонями, острая боль в ноге и тупая, ноющая — в спине, осыпавшиеся под пальцами комья грязи, сбившееся дыхание и липкий пот под слоем плотной одежды. Бесконечные попытки подняться, новые падения и вой от нестерпимой боли, крики воронов и отдалённый лай собак — всё это она видела перед глазами, но беспорядочно. Дерия помнила, как ползла, как звала маму и отца, как молилась задохнуться и больше не открыть глаза. Помнила, как продолжала проклинать Эйгона и его предательство их общего будущего. Но совершенно не помнила, как смогла выбраться изо рва и оказалась наверху. Она продолжала идти, не разбирая дороги. Перед глазами тянулся незнакомый путь, по обеим сторонам которого темнели высокие деревья и кусты, а впереди сгущались облака, торопя надвигающиеся вечерние сумерки. Принцесса плелась, не выбирая направления и не ища укрытия. Она просто переставляла ноги одну за другой, следуя туда, куда сами собой вели её ступни. Разорванный плащ волочился за ней, цепляясь за ветки, волосы спутались и липли к лицу, а каждый шаг отзывался едва терпимой болью в повреждённой ноге, не позволяя толком на неё опереться. Старые слёзы давно высохли на щеках, но лицо её всё ещё было мокрым от новых — безостановочно скользивших, растягивающих грязь по коже. Иногда губы девочки сами собой шевелились — это Дерия едва слышно повторяла слова, которые никак не выходили из её головы.

Ты будешь жить. Несмотря ни на что.

Она стиснула зубы, вновь неловко наступив на раненую ногу. Громко шмыгнув, девочка утёрла нос пыльным углом плаща и тяжело, прерывисто вздохнула.

Я всегда буду рядом, обещаю.

Дерия споткнулась о торчащую ветку и, едва не упав, остановилась. Глаза закрылись сами собой и перед ней вновь возникло лицо Эйгона, его тёплые руки и добрая улыбка, а затем — едва ощутимое прикосновение его губ. Она судорожно всхлипнула и покачнулась, будто теряя равновесие. — Нет, не будешь, — прошептала девочка, делая следующий шаг. — Ты никогда не вернёшься ко мне, Эйгон. Медленно перебирая ногами, Дерия уже не плакала. Не было сил даже на то, чтобы поднять глаза и посмотреть перед собой. Всё, что ещё оставалось внутри, превратилось в тупую, бесконечную боль, не позволявшую ни думать, ни чувствовать ничего, кроме желания исчезнуть хотя бы на несколько мгновений. Сумерки тем временем всё гуще опускались на лес, превращая его в зловещий лабиринт из вытянутых, изломанных теней. Древние деревья смыкали кроны над головой Дерии, окончательно отсекая остатки предзакатного света, а ночной холод вкрадчиво пробирался под драный плащ, вымораживая последние остатки тепла. Природа жила своей пугающей жизнью: где-то в вышине отчаянно скрипели усохшие стволы, под лапами невидимых ночных зверей шуршала пожухлая листва, а густой туман вползал между корнями, стелясь по земле молочно-белым саваном. Между стволами уже почти не оставалось света, и ветви над головой сливались в чёрную спутанную сеть. Дерия несколько раз ловила себя на том, что принимает изгиб старого дерева за человеческую фигуру, а качнувшийся от ветра куст — за человека, стоящего в стороне и наблюдающего за ней. В темноте ей чудились лица — то знакомые, то совсем чужие. Стоило моргнуть, и вместо них оставались лишь корявые стволы да голые ветви, протянутые навстречу ей, словно руки. Где-то в чаще перекликались ночные птицы, шуршала трава, и каждый случайный хруст под ногами заставлял её вздрагивать. Дерия уже не различала, что слышит на самом деле, а что рождается в её измученном сознании. События этого дня вытянули из неё не просто силы, но и саму надежду на жизнь и возвращение домой. Мысль о том, что там, на поле, уже давным-давно могли погибнуть все, кто был ей так дорог, подталкивала её к давно обдуманному решению. Быть может, именно поэтому, когда за спиной раздался шорох, Дерия даже не дёрнулась. Она услышала, как что-то хрустнуло в траве, но продолжала медленно идти, не ускоряя шага. Сил на побег давно не осталось, а на то, чтобы встретиться с преследователем лицом к лицу, не было и вовсе. Вслед за шорохом вскоре долетело нервное, громкое ржание коня, а затем — его недовольное фырканье. Понимая, что неизбежное близко, Дерия на ходу принялась заторможенно нащупывать дрожащими пальцами рукоять дорнийского ножа, скрытого под складками плаща. Лезвие едва успело блеснуть в её исцарапанной руке, когда тяжёлое дыхание лошади и звяканье упряжи раздались прямо за её спиной. Всадник, казалось, буквально нависал над Дерией, но через мгновение девочка поняла, что это было лишь игрой её затуманенного разума. Девочка замерла, чувствуя, как бешено заходится сердце. Только она стояла неподвижно, не оборачиваясь, как в следующий миг уже ринулась вперёд, в последний раз решившись на побег. Но стоило ей сделать несколько первых рывков, как нога подвернулась, и девочка с глухим стоном рухнула лицом в жёсткую землю. Нож выскочил из её слабой хватки и со звоном отлетел в пыль. Превозмогая дикую боль в сбитых коленях, принцесса поползла следом, вслепую выхватила оружие из травы и резким, отчаянным движением приставила острие к горлу. — Дерия, не смей! — загремел между деревьев сорванный до хрипоты голос всадника. Принцесса тяжело задышала, зажмурившись. Рука дрожала, прижимая холодное лезвие к бледной коже. Тонкая красная полоска уже проступила на коже, когда за её спиной вновь громко фыркнула лошадь. — Я приказываю тебе бросить нож!