Глава 2. «Операция: уничтожь стерву и останься живым»

      — Получается, ты необычная ведьма? — начала Кэролайн, разворачивая свой сэндвич из бумажной обёртки.       — Получается так, — Камелия активно закивала головой. За эту неделю многое произошло: Стефан расстался с Еленой и превратился в живую мумию, которая хмурится и томно вздыхает; Кэтрин сделала первый ход и оказалась связанной с оборотнем Локвуд; Мейсон Локвуд очень рассердился на Сальваторе за попытку убийства, но, пожалуй, самое главное… Кэролайн стала двойным агентом и докладывала обо всём, что происходит Пирс, поэтому все к ней относились осторожно: ничего не рассказывали лишнего, старались держаться на расстоянии вытянутой руки, но продолжали делать вид, что всё нормально.       — Мы с мамой опять поругались, — отчаянно произнесла Кэролайн и опустила голову. — Она старается держаться рядом, но я не могу. Она ненавидит вампиров, а, значит, ненавидит и меня.       — Мне кажется, если она даже об этом узнает, то и это не заставит её ненавидеть тебя. Она же твоя мама. Кэролайн вынуждено улыбнулась, хотя понимала, что слышит лишь то, что хочет услышать. Камелия не была в команде Елены и двух Сальваторе, но новость о том, что её единственная подруга — шпион, конечно, тоже пошатнула доверие. Недостаточно, чтобы она кидалась на неё с деревянным колом, но достаточно для излишней осторожности. Кэролайн только начинает привыкать к вампиризму, поэтому её нынешний образ поведения, слегка отличался от привычного. Но она по-прежнему была той девчонкой, которую все обожали и любили. Жаль, что сейчас она нуждалась в поддержке, а никто толком не мог её оказать.       — Она член совета, который уже доказал всем, что готов на всё, чтобы уничтожить нашу породу. Они сожгли заживо людей и продолжают спокойно спать, пока ко мне каждую ночь приходит тот парень с фестиваля!       — Это тебя и отличает от других вампиров, — Кэролайн возвела на неё свой взгляд. — Вампиры — верхушка пищевой цепочки. Они не знают пощады и не жалеют никого, потому что это в них заложено на генетическом уровне. А ты обладаешь неизмеримым чувством совести. Кэролайн тепло улыбнулась и зубами вцепилась в прожаренную хлебную булку. Сок в перемешку со жиром, брызнули ей прямо под ноги, что заставило девушек звонко рассмеяться.       — Кто тебя учил так есть бутерброды? Это вне закона! — продолжила Камелия.

***

      — Историческое сообщество в очередной раз оказывает помощь городу. Благодаря пожертвованиям семьи Фелл, мы находимся сейчас на месте нашего нового городского парка! Спасибо всем вам, кто пришел сегодня, чтобы предложить руку помощи. Спасибо! — торжественная речь мэра завершилась бурными аплодисментами. Камелия тянула по всему парку огромный ящик, периодически останавливаясь, и пинала его своими кроссовками. У неё определённо были другие планы на этот день, но чудо-опекун Деймон, не мог представить и минуты спокойной жизни для неё. Солнце упрямо остановилось на небосводе, разгоняя облака, что сжалились над бедными людишками и пытались заслонить его хотя бы на пару минут. Синоптики обещали сегодня дождь, но, судя по всему, они тоже имели свойство ошибаться. Вообще, голова была забита сотней задач, которые накопились за несколько недель, однако, она даже не спешила их решать, отложив всё на завтра, а потом на послезавтра и так далее. Всё же, отдельной головной болью оставались: непереведённая рукопись и двойник — Кэтрин Пирс, что легла на самое дно, но все по-прежнему ощущали её присутствие. Елена и Стефан были тому прямым доказательством — расстались, чтобы у Кэтрин не было лишнего повода влезть к ним в жизнь. И бедняга Кэролайн, которая хотела присутствовать в жизни свои подруг — Бонни и Елены, но вынуждена наблюдать издалека, а ещё и стукачить обо всём, под страхом собственной смерти. Казалось, что они расправились со всеми проблемами, которые могли мешать нормальной жизни, но она снова поворачивалась к ним задницей и подкидывала ещё десять.       — Эллиот! — крикнула Камелия, рассмотрев кудрявую голову среди толпы, что предпочитала делать вид работы, нежели действительно замарать руки. — Не знала, что ты записался в волонтёры. Похвально!       — Да… — парень почесал затылок, обернувшись назад. — Это обязательная программа от шерифа. — Камелия цокнула языком и развернулась в другую сторону. — Эй! Стой! — он схватил её за руку. — Да, я опять попался. Но это всё по глупости! Дурацкое стечение обстоятельств. Я не хотел тебе говорить… У тебя, вроде, всё стало приходить в норму.       — Спасибо за заботу, па-пу-ля. Девушка внимательно его осмотрела, как врач на приёме в больнице. Почему-то его поведение именно сейчас казалось каким-то странным. А, может, это уже паранойя подкралась незаметно и постучалась в лоб… Морвен заметила Кэролайн, что плыла от одного столика к другому, словно вообще ненавидела всё это, хотя сама три дня уговаривала всех пойти. Камелия забеспокоилась, что что-то сейчас произойдет, поэтому уже сделала шаг в её сторону.       — Камелия… я хотел тебе кое-что сказать, — МакКолл перехватил её за руку и потянул за собой к самодельной беседке. — Мои родители… — она нахмурилась. — Ну, в общем, они не вернутся больше сюда и…       — Нет! — сразу перебила девушка, замотав головой в разные стороны. Эллиот обречённо вздохнул. В его семье всегда был раздор, а очередное исчезновение означало, что дела настолько плохи, что никто не выдерживает присутствия друг друга. Эллиот в таких ситуация надевал на себя жилет спасателя и рвался на помощь.       — Я должен был тебе сказать это намного раньше, но подходящих слов не находил, — парень почесал затылок. — Но я уезжаю. Завтра меня уже здесь не будет. Это не навсегда, правда…       — Почему я всегда узнаю о важном последняя? — возмутилась она. Но тут же перешла на более спокойный тембр, заметив полную смену настроения в глазах друга. — Я так понимаю, что там катастрофа размером с Апокалипсис? — МакКолл кивнул. — Ох, это так всё невовремя. Но ты бы не уехал ни попрощавшись?       — Вообще, я планировал пригласить тебя на небольшую прогулку сегодня вечером, но ты нашла меня раньше…       — Ты же вернёшься? — вдруг спросила она и подняла на него глаза.       — Конечно. Как я могу оставить тебя одну в этом сумасшедшем городе! Камелия улыбнулась, потому что он был чертовски прав про этот город. Но каждый подумал о своём. Она подошла к нему ближе и обняла так крепко, будто действительно провожала на войну. Хотя, зная его семью — это тоже была правда. Девушка отпрянула от друга, когда вокруг поднялся холодный ветер. Кажется, что синоптики снова соврали. Она посмотрела назад: Кэролайн исчезла, как и остальные из супер отряда. Это был дурной знак. Внутри что-то запульсировало, будто сердце готово было словить инфаркт. Тревога забила во все свободные уголки мозга. Камелия вновь обернулась назад, среди высоких и одинаковых деревьев вырисовывался облик женщины без лица. Морвен пришлось пару раз моргнуть, чтобы оценить: это галлюцинация из-за пекла или реальность. Незнакомка махнула рукой в зазывном жесте и двинулась вперёд. Она шла между деревьев, будто не касалась земли, а просто плыла по воздуху. Камелия шла по лесу, как зачарованная. Перед её глазами мелькал размытый, будто сотканный из самого тумана, силуэт женщины, который рукой показывал ей путь. Она не видела лица. Только тёмные волосы и длинное белое платье.       — Эй! — крикнула Камелия, когда позади уже даже не виднелись деревянные постройки. Женщина не ответила, лишь продолжала идти между деревьями. И почему-то Камелия шла следом, словно невидимая нить тянула её вперёд. С каждым шагом становилось холоднее и страшнее. Но, если об этом задуматься, то она всё равно бы продолжила идти, только уже с большей осторожностью. Впереди показался вход в старый склеп, что принадлежал семье Локвуд, по легенде — они там раньше держали рабов, но время шло и от этой части истории они отреклись. Помещение осталось заброшенным на века, хотя являлось излюбленным местом для пьяных вечеринок, которые заканчивались не очень хорошо. Силуэт остановился и рукой показал на лестницу.       — Я не спущусь туда, ни за что, — проворчала подросток. Незнакомка ничего не произнесла, только с порывом ветра развеялась, будто до этого тут вообще никого и не было. Выстрел разорвал тишину настолько внезапно, что звук показался не просто громким — невозможным. Грохот ударил по ушам оглушительной волной. На долю секунды Камелии показалось, что время остановилось. Она не сразу поняла, что произошло. Тело среагировало раньше разума. Сердце дёрнулось так резко, словно попыталось вырваться из груди. Воздух застрял в лёгких. Пальцы непроизвольно сжались. Плечи напряглись. Каждая мышца мгновенно приготовилась либо бежать, либо защищаться. Страх пришёл не мыслью, а инстинктом. Холодным ударом где-то под рёбрами. Глаза широко распахнулись, пытаясь найти источник опасности. В груди нарастала паника. Казалось, весь мир вдруг стал одновременно слишком громким и слишком тихим. Где-то внизу кто-то закричал. Что-то упало. Но звуки доходили словно сквозь толстый слой воды. А затем всё повторилось: снова и снова. Благодаря своему авантюризму, глупости или всплеску адреналина в крови, Камелия спустилась вниз. Её сердце замедлило ход, испугавшись увиденного. На песке валялось несколько трупов: среди полицейских, она заметила и двух Сальваторе. Девушка бросилась к вампирам и упала на колени между ними. Они не шевелились, а их грудная клетка еле вздымалась. На их теле было множество ран, которые не успевали затягиваться под действием вербены. Она была настолько испугана, что, даже не заметила Елену, Кэролайн и шерифа Форбс. Они что-то говорили между собой, кажется, даже спорили, но девушка пропускала всё мимо ушей.       — Господи… — произнесла она и засунула палец в одну из ран на теле Деймона. Елена делала тоже самое. Деревянные пули летели в песок, пока покрасневшая кожа зарастала новым слоем. Камелия хорошенько ударила вампира по лицу, чтобы привести его в чувства, но он по-прежнему был без сознания.       — Им нужна кровь, — тихо произнесла Елена. Камелия набрала в грудь воздуха, потому что становилась соучастницей в преступлении, где никто не знает, кто преступник. Она схватила одного из полицейских за руку и протянула ближе к Сальваторе. Боковое зрение зацепилось за блондинку, чьё лицо было всё в крови, а глаза наполнились виноватыми слезами.       — Кэр… — начала Камелия.       — Сейчас помощь нужна не мне, а им, — перебила она и стряхнула с себя слезинку. Морвен кивнула, затем положила искусанную шею одного из помощников шерифа, на губы Деймона. Она надавила ему на кожу, чуть выше круглых отверстий, позволив сосудам выпустить ещё несколько капель свежей крови. Вампир стал приходить в себя. Она это поняла по тому, как его рука сжалась на затылке мужчины.       — О нет, — слабо пробормотал он, приоткрыв один глаз. — Если это загробная жизнь… Она закатила глаза.       — Ты жив.       — Тогда это точно не Рай. Камелия невольно улыбнулась. К этому моменту, Стефан также уже очухался и судорожно разглядывал склеп.       — Крайне невыгодная ситуация: два помощника мертвы и… — Деймон шатко поднялся на ноги и развернулся к шерифу. — И ты. Что мне с тобой делать?       — Ты ведь никому не расскажешь? — спросила Кэролайн, пока Камелия вытирала её лицо от следов крови. — Мама? Мама! Пожалуйста! Я знаю, что мы мало общаемся и ты ненавидишь меня, но я твоя дочь. Ты ведь сделаешь это ради меня? Мама… Он убьёт тебя. Деймон активно закивал головой.       — Тогда убей! — умоляюще протянула женщина. — Я не смогу. Убей меня сейчас же! Деймон стал подходить к ней ближе.       — Ты же собиралась сделать это мучительно… — Деймон резко схватил её за плечи и рывком поднял с камня. Кэролайн подскочила с места, а Елена и Стефан стали кричать на него.       — Расслабьтесь! — произнес Деймон. — Никто никого не убьет. Ты мой друг. Дождёмся, когда вербена выведется из твоего организма и заставим забыть. Камелия скривила лицо и посмотрела на лестницу. Кажется, она надеялась вновь увидеть тот призрак, который преследовал её везде: во снах и наяву. Но после сегодняшнего происшествия, появилось стойкое чувство, что она не просто так появляется и даже помогает… Эта мысль глубоко осела в её голове, отчего хотелось узнать ещё больше. Кэролайн переехала в особняк Сальваторе, чему Камелия была даже очень рада, хотя именно это и пугало братьев. Она потратила остатки дня, чтобы приготовить комнату, где новообращённая могла чувствовать себя комфортно и в безопасности. Кажется, их прежняя дружба стала понемногу возвращаться. Камелия видела в ней себя и это придавало ей больше сил, потому что сама знала, как трудно принять новую версию себя, от которой уже не избавиться.       — Ну как вам? — спросила она, дёрнув вниз, дверную ручку. Стефан и Деймон зашли внутрь и раскрыли рты, потому что до этого были уверены, что она может только закапываться в куче хлама, нежели разбирать давно забытую комнату.       — И ты это убрала всего за три часа? Стефан не мог этого сделать десятки лет, — отшутился Деймон, хлопнув прямой ладонью по груди брата. Комната оказалась довольно уютной: светлые стены, деревянный пол и окно, почти во всю стену. Бежевые шторы со следами засохшей краски, под порывами ветра из открытого окна качнулись вперёд. А вампирское обоняние позволило им уловить запах свежих цветов. На подоконнике красовались два керамических горшка с белыми орхидеями. В углу комнаты стояла двуспальная кровать со свежим постельным бельём в нежных тонах, а также несколько декоративных подушек поверх пледа. Всё, как любит сама Кэролайн.       — Я знаю, что она здесь пробудет всего пару дней, — начала Камелия. — Но я решила, что лучше будет показать ей, что в этом доме её никто не осудит.       — Ты умница, Камелия, — похвалил Стефан и улыбнулся.

***

День приближался к своему завершению, когда небо разукрасили оранжево-красные пятна, будто неряшливый художник потянулся за кистью, но превратить белый холст в завораживающий пейзаж — не получилось. Белые облака лениво брели по небу. Также лениво, как Камелия пыталась доделать математику. Стараясь поглощать не только знания, но и сухой сэндвич, что должен был стать её ланчем. Когда голову уже заполнила усталость, а мысли о математике были сравнимы с позывами к самоуничтожению — она громко захлопнула учебник и швырнула через весь стол. А следом, как-то диктовал эффект «Домино», на пол полетели и остальные книги. Среди которых красовался исторический журнал из Нового Орлеана: история формирования города и легенды, которые обычные граждане считают страшилкой для детей, но не за правду. Когда-то этот город считался домом для волков и… ведьм, пока более сильная сословие не вытеснила их всех. Вся шумиха вокруг города выстроена именно на ведьмах: их культуре, магии, ритуалам, спиритизму… Каждый раз, когда Камелии приходилось брать журнал в руки — внутри просыпалось неутомимое желание посетить этот город, чтобы ощутить на себе эту историю. Но пока это оставалось невозможным. Мечтой, которая будет вести тебя всю жизнь, но ты так и не прикоснешься к ней. Из порыва собственных мечтаний, её вытеснил грохот на первом этаже. Сначала, она всё скинула на разборки Сальваторе. Но, когда грохот сменился ещё чьими-то болезненными стонами — пришлось идти туда.       — Вы можете не руга… — начала Камелия, спрыгивая с последней ступеньки. Из гостиной показались две головы: Стефана и Деймона. Первый отчаянно замотал головой и руками, как предупредительными флажками. А второй… победно вознёс над головой окровавленную руку, что сжимала плоть. Рвотный позыв без предупреждения подкрался к горлу и девушку вынуждено развернулась к ним спиной.       — Просто скажите, что это не кто-то из моих друзей. Пожалуйста.       — Ну… — замямлил Деймон. — Если ты дружишь с волками, то у меня для тебя дурные новости, лопата и любимый его ошейник.       — Что?! — возмутилась Камелия, повернулась к ним лицом и сделала несколько уверенных шагов. На деревянном полу, укрытый цветным покрывалом, лежал Мейсон Локвуд. В его груди отчетливо виднелась сквозная дыра, размером с кулак. Камелия цокнула. Пока девушка распиналась перед ними с речью о том, что лишними убийствами они только привлекут к себе ненужное внимание, о том, что у него могла быть семья, дети и любимая жена, о том, что Тайлеру просто необходимо было пообщаться с тем, кто знает через что он проходит. Но всё это было сказано в стенку, потому что Деймон нашел телефон Мейсона и стал рыться по контактам.       — Последний набранный номер. Ух, кто же это мог быть? — вампир поиграл бровями. А его пальцы стали активно нажимать на кнопки. Стефан рванул вперёд и попытался выхватить телефон из его рук, но тот прекрасно уворачивался, пока по ту сторону разносились мелодичные гудки.       — Нет! Не провоцируй её!       — Не угадала. Он позади меня, хотя его сердце находится в другом конце комнаты. Я сегодня был очень занят: убил оборотня, нашёл лунный камень, — Камелия подняла брови на Стефана, но тот отмахнулся, мол позже объяснит. — Эй, а ты знала, что он спрятал камень на дне колодца, полного вербеной. Видимо он не так уж и доверял тебе. Он любил тебя. Бедняга. Кстати, где ты? Я бы мог привезти его. Слова прощания и все такое. Ох, я вставил гвоздь в твой коварный план? Прости… Дом теперь больше походил на лагерь для пионеров, что собирались в поход, который по планам должен продлиться три дня, но его финиш наступит уже в первые сутки, потому что кто-то подхватит ротавирус и заблюет половину палатки. Но все продолжали работать, строить планы, продумывать пути отхода и немедленной эвакуации. Даже Бонни согласилась прийти, так как Кэтрин решила начать действовать. И первой жертвой на её пути стала Дженна. Это перевернуло всё с пола на потолок. Елена решила обезопасить не только себя, но и семью, поэтому рассталась со Стефаном и не участвовала в этом безбашенном плане. Камелия прекрасно понимала почему она так сделала и винить в этом — большая глупость, но наблюдать за страданиями Стефана, как накапать себе в глаза лимонный сок.       — Работает на сжатом воздухе. Спусковой крючок здесь. У меня таких два, разных размеров, — Аларик демонстрировал всё оружие, что сумел дотянуть на своих плечах. Рядом с ним стоял Джереми, повторяя каждое движение учителя. — Рекомендую это… — мужчина натянул на предплечье тканевую обёртку, где располагался механизм с двумя колами. — Отлично сидит под рукавом пиджака. Когда нужно просто нажми сюда. Аларик нажал на металлическую пластину из его рукава, прямо в руку, выскочил тонкий, но очень острый, деревянный кол. Затем мужчина замахнулся и на выдохе провёл оружие между пальцев, что, конечно, заставило Стефана и Деймона слегка насторожиться.       — Он просил показать, как убивать вампира, — оправдался Зальцман.       — Послезавтра бал маскарад в доме мэра. Мы должны покончить с Кэтрин. Но я не хочу, чтобы Елена об этом узнала, — признался Стефан, обращаясь к Аларику.       — Хорошо, я за ней прослежу, — ответственно произнес мужчина.       — Тогда… — Сальваторе повернулся к Камелии. — Если кто-то желает свалить, то…       — Да, трусишки сделайте шаг вперёд, — начал Деймон. — Я не хочу, чтобы всё сорвалось из-за того, что кто-то струсил. Камелия посмотрела на подростков, что продолжали стойко держаться на месте. Она махнула ногой вперёд, приготовившись сделать шаг.       — Камелия, тебя никто не спрашивал. У тебя отдельная миссия, ты помнишь об этом?       — Да-да… это та часть, где завожу пьяную истерику и позволяю всем посетить бесплатное шоу на первом этаже, пока вы дерётесь на втором. Да, Деймон, я помню. Ты же не сможешь полноценно насладиться вечером, если меня не запекут в психушку. Стефан остановился напротив неё и взял за руки, методично размахивая ими вперёд-назад.       — Ты же знаешь, что не обязана это делать ради нас? — спросил он, а Деймон ударил себя по лбу. — Это не твоя война.       — Брось, Стефан. Это мой шанс показать актёрское мастерство в самом правильном свете. Глядишь, и стану киноактрисой, — она улыбнулась. Телефон в заднем кармане активно завибрировал, сообщая о звонке. — Наверное, это Эллиот. Он сегодня вечером уезжает, я должна… Стефан ничего не ответил, только понимающе кивнул головой. Камелия вышла во двор, чтобы никто не мог услышать её разговор по телефону и, конечно, очень пожалела об этом. За металлическим забором был припаркован автомобиль, но не в стиле Эллиота. Она нахмурилась и приложила телефон к уху.       — Привет, ведьма, — перед ней, словно из мрака ночи, материализовалась Кэтрин. — Пока, ведьма. Вампир положила свою ладонь ей на затылок и хорошенько приложила лбом об изгородь. Камелия даже не успела вскрикнуть. Секунду назад вокруг была только ночная улица, шелест листвы и собственные мысли. А в следующую — рука Кэтрин резко вцепилась ей в затылок. Мир перевернулся. Страх пришёл мгновенно. Не как чувство, а как удар. Перед глазами вновь мелькнула каменная изгородь. Слишком близко. Инстинкт подсказал закрыться руками, но она не успела. Раздался глухой звук, а по бровям стала стекать тёплая жидкость. В глазах вспыхнуло белым. Боль прокатилась через голову тяжёлой волной, от которой подогнулись ноги. На несколько секунд исчезли все звуки, остался только высокий звон в ушах. Камелия попыталась вдохнуть, но не получилось. Паника затопила сознание. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Чувствовала холодный воздух на коже. Чувствовала, как ускользает контроль над происходящим. Кэтрин потянула её через забор. Она что-то говорила, но её голос звучал приглушённо, будто из другого конца длинного коридора. Слова не складывались в смысл. Камелия попыталась сфокусировать взгляд. Но мир кружил в активном вальсе. Последнее, что она разглядела — это чёрная дверца багажника. Камелия не сразу пришла в себя. Голова гудела, а в ушах стоял пронзительный звон, словно хор из тысячи голосов. Она коснулась тремя пальцами до лба. Подушечки нащупали сухую корочку, значит ей это не приснилось и в отключке она находилась целый день. Камелия зажмурила глаза. Внутри царил полумрак. Воздух был тяжёлым, неподвижным, пропитанным запахом сырости, старой бумаги и древесины, которая десятилетиями медленно гнила под воздействием времени. Казалось, здесь не открывали окна многие годы. Каждый вдох отдавался на языке привкусом пыли. Высокий потолок терялся в тенях. Деревянные балки, почерневшие от возраста, пересекали его подобно рёбрам какого-то огромного мёртвого существа. Между ними свисали длинные нити паутины, серебристо поблёскивающие в редких лучах света. Эти лучи проникали сквозь высокие узкие окна под самым потолком. Стёкла были мутными от грязи и времени, поэтому солнечный свет казался болезненно бледным. В его полосах лениво кружились бесчисленные пылинки, словно крошечные призраки прошлого. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды шкафов. Некоторые из них давно перекосились. Дверцы висели на одной петле. Где-то дерево треснуло, обнажив потемневшие волокна. На полках лежали сотни папок, книг и коробок, покрытых толстым слоем пыли. На корешках ещё можно было различить выцветшие надписи. Местами бумаги высыпались прямо на пол, образуя целые сугробы пожелтевших документов. Многие страницы почернели по краям от влаги. Другие скрутились и стали хрупкими, словно сухие листья. Тишина здесь была особенной. Она словно впитывала каждый звук. Скрип половиц разносился по помещению слишком громко. Шорох одежды звучал почти неуместно. Даже дыхание казалось вторжением. В дальнем углу стояли массивные металлические стеллажи. Ржавчина покрывала их поверхность буро-красными разводами. Некоторые полки обрушились под весом документов, оставив после себя хаотичные завалы бумаги и дерева.       — Где я? — спросила она, оттолкнувшись руками от пола. — Что это за место? Кэтрин спрыгнула с подоконника и вздохнула: наконец-то она очнулась! На её худощавом лице мелькнула улыбка, которую можно было сравнить с пастью зверя. Её силуэт перемещался плавно, будто они не в незнакомом помещении, а на подиуме.       — Эванстон, Чикаго, — кратко ответила вампирша.       — ЧТО? Как я сюда попала? Зачем ты меня привезла сюда?       — Это преимущество вампиров: загипнотизировала пилота частного самолёта и он доставил тебя сюда в лучшем виде. Пирс присела перед ней на корточки, не постеснявшись неприлично короткой юбки, что задралась ещё выше. Она всматривалась ей в лицо и радовалась, когда взгляд цеплялся за раны, оставленные её же руками.       — Ты знаешь, что я могу закричать?       — Конечно. Тогда я сверну тебе шею раньше, чем ты вдохнёшь. Но я пришла поговорить. Камелия закатила глаза. Она попыталась подняться на собственные ноги, но тут же свалилась перед вампиршей на колени. Стены завибрировали от её смеха, а зрелище это было и впрямь жалким.              — Почему все психопаты говорят это перед чем-то ужасным? Кэтрин наклонила голову набок.       — Потому что обычно это правда. Чего ты боишься больше всего?       — Тебя сейчас.       — Врёшь. Тяжёлый ком застрял в горле, мешая ей вздохнуть. Кэтрин устроила игру, но правила так и не объяснила. Если её что-то не устроит — Камелия лишится не только остатков достоинства, но и головы.       — Ладно. Неизвестности, — честно ответила она, скрестив пальцы на ногах.       — Уже ближе. Камелия в растерянности замотала головой в разные стороны, в попытках найти выход отсюда.       — Если однажды придётся выбирать между тем, кого ты любишь, и собой — выбирай себя. Морвен подняла на неё не менее удивлённый взгляд. Она пыталась понять чего добивается Пирс, но она задавала всё больше и больше странных вопросов.       — Я не ты, — сухо ответила Камелия.       — Пока нет. Ты знаешь, почему я прожила пятьсот лет? — она отрицательно качнула головой. — Потому что я знаю, когда бежать. А ты нет. Ты понятия не имеешь, что приближается.       — Ты решила устроить игры разума? Если да, то я пас!       — Нет. Впервые за эти долгие минуты, Кэтрин перестаёт улыбаться.       — Первородные вампиры. Первые. Настоящие. Те, рядом с которыми Деймон выглядит школьником. Знаешь, сколько людей погибло из-за твоей матери? Камелия нахмурилась, а затем замотала головой в разные стороны. Она всё ещё надеялась, что это галлюцинации, которые скоро развеются.       — Оливия. Красивое имя, — продолжила Пирс.       — Ты её знала? Кэтрин усмехается.       — Благодаря ей я прожила пятьсот лет. И, конечно, благодаря своим навыкам выживать в мире, где каждый смотрит на тебя так, словно они хищники, а ты невинный ягнёнок. Каждое слово — удар молота по наковальне.       — Что? — решилась спросить Морвен.       — Она должна была помочь провести ритуал, где необходима была моя жертва.       — Проклятье «Солнца и Луны»? — вампир кивнула. — Тогда почему не помогла? Кэтрин игриво улыбнулась, словно ответ лежал перед ней, с золотой лентой и это было так очевидно, что не знать его — большая глупость.       — Потому что вместо этого помогла мне сбежать. Она объединилась с одним вампиром и они вдвоём спрятали меня.       — Почему ты вообще рассказываешь мне это? — напряглась Камелия. В любом боевике, когда преступник рассказывает о своём прошлом, делится подробностями… следующий кадр и пуля летит тебе между глаз. Кэтрин долго молчит. Потом неожиданно честно отвечает:       — Потому что я задолжала ей. Тогда твоя мать умерла вместо меня. Камелия зажмурила глаза. Все её рассказы никак не вписывались в рамки нормальной жизни. Сотрясение давало о себе знать, потому что девушка ещё не осознала, что она слишком плохо знала свою мать.       — Что?       — Не буквально, — усмехнулась Кэтрин. — Сотворила заклинание, которое заставило их побегать по лесу в поисках мнимой Катерины Петровой. Оливия считала, что каждая жизнь чего-то стоит. Очень глупая женщина. — уверенно произнесла Пирс, но в голосе слышатся нотки уважения. — Клаус Майклсон не прощает предательства. Он придёт не только за мной, но и за ней. — Камелия подняла на неё глаза. — За Оливией.       — Пусть позвонит мне, когда сможет воскресить её, — отшутилась Камелия.       — Ты уверена? Твоя мать проживала жизни. Снова и снова, — Кэтрин внимательно посмотрела на неё. — А если одна из них ещё продолжается? Камелия закрыла глаза и приложилась затылком к сырой стене. Иногда правда не приходит, как удар. Иногда она приходит как тихо произнесённая фраза. Камелия слышит каждое слово. Понимает их смысл, но внутри что-то отказывается соединять услышанное с реальностью. Словно между разумом и сердцем внезапно возникает стена. Голос Кэтрин продолжает звучать. Слова продолжают складываться в предложения. А Камелия смотрит на него и думает только одно: «Нет». Не потому, что это невозможно, не потому, что это неправда. А потому, что если признать это правдой, придётся изменить всё, во что она верил до этого момента. Кэтрин двинулась к одному из стеллажей. Пальцы стали скидывать с полок книги. Слой пыли поднялся ещё выше, закружив на потолке. Камелия смотрела прямо, как загипнотизированная. Вампирша схватила толстый журнал с верхней полки и кинула в ноги Морвен.       — Что это? — спросила она.       — Наследство, — кратко ответила Пирс. — Ты очень мало знаешь, а наблюдать за твоим потерянным взглядом — лучше любого кино. Но, благодаря этому. — она кивнула в сторону журнала. — Ты становишься важной фигурой. Камелия открыла журнал. Несколько страниц уже посыпались на пол, подхватывались поток ветра, и разносились по всей комнате. На листах было множество записей и в конце каждой стояла подпись: Н. Морвен.       — Ноа… Кэтрин кивает.       — Твой отец создал организацию. Такое сообщество, которое изучало сверхъестественные аномалии. Всё. Вампиров. Оборотней. Двойников. Первородных. В день «авиакатастрофы». — она специально пальцами приставила последнему слову кавычки. — Он искал очередную гробницу.       — Какую? — спросила Камелия. Кэтрин улыбается.       — Если бы я знала, уже была бы там. Камелия пару раз хлопнула ресницами. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить: не употребила ли она в тот день что-то новое. А речи Кэтрин — последствия, которые через пару дней исчезнут. Потому что поверить во всё это — признать себя невменяемым. Она пролистнула журнал до последней страницы. И то, что она прочитала, заставило ещё больше сомневаться в реальности происходящего: «Если с нами что-то случится, не позволяйте ей узнать правду слишком рано. Она не просто дочь Оливии». Камелия перечитывает это снова и снова, а затем вспоминает рассказ Изабель: Твоя мать долго не могла забеременеть. Ни один врач не мог ей помочь. В одну ночь ей приснилась женщина, которая сказала, что может ей помочь и заключила с ней сделку.       — Что это значит? — Камелия смахнула слезинку. — Зачем ты это делаешь? Кэтрин впервые выглядит искренне заинтересованной, потому что даже она не знает ответа.       — Вот это, Камелия… Вопрос, из-за которого однажды начнут убивать. Телефон в кармане пиджака Кэтрин заверещал на всё пространство. Она отвлеклась на него, что дало немного времени для Камелии. Она пальцами зажала кулон: её шея и пальцы покрылись красной вуалью.       — Я тебя недооценила… — с её уст это звучало, как похвала. Кэтрин рванула прямо на неё. Камелия вытянула руку вперёд, а вампир стала прогибаться на к собственным коленкам, хватаясь за голову.       — Я заставлю тебя проглотить эту книгу, — прошипела Кэтрин.       — Возможно, но не сегодня, — она сжала ладонь в кулак, а шея Пирс развернулась в другую сторону, с характерным звуком. Камелия схватила журнал и побежала в сторону выхода. Пока она бежала, то параноидально оглядывалась по сторонам. Здание стояло в черте города, хотя рядом с ним разрастались небольшие туристические домики. Девушка посмотрела на небо. Звёзды приветливо моргнули. Бежать к домам — хорошая идея, но такая предсказуемая. Тем более, она не знала, насколько далеко зашла Кэтрин и не превратила ли она мирных жителей в союзников? Тогда, лучшим решением стало бежать через лес. Камелия бежала, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу и рукам, цеплялись за одежду, царапали кожу, но она почти не чувствовала боли. Сердце колотилось так быстро, что каждый удар отдавался в горле. Воздуха не хватало, лёгкие горели. Но остановиться было страшнее. За спиной остался старый архив, полный тайн, которые ей, возможно, никогда не стоило находить. Перед глазами всё ещё стояла картина последних минут. Кэтрин лежала без сознания среди старых документов, непривычно тихая и неподвижная. Настолько неподвижная, что это казалось неправильным. Камелия сглотнула, пытаясь избавиться от этого образа и не получилось. Он продолжал преследовать её вместе со звуком собственного дыхания. Лес вокруг казался бесконечным. Тени между деревьями вытягивались в странные силуэты. Каждый треск ветки заставлял её вздрагивать, каждый порыв ветра казался шагами позади. Она несколько раз оглядывалась через плечо. Никого, но страх никуда не исчезал. Наоборот — он становился сильнее. Потому что неизвестность всегда страшнее преследователя. Камелия перепрыгнула через поваленное дерево и едва не упала, зацепившись ногой за корень. Ладонь больно ударилась о землю. Грязь прилипла к коже, на мгновение захотелось просто остаться там. Сесть, закрыть глаза, перестать бежать, перестать думать. Но паника мгновенно подняла её обратно на ноги. Она снова сорвалась вперёд, продолжала бежать. Потому что иногда страх толкает вперёд сильнее любой надежды. А сейчас именно страх не позволял ей остановиться. Перед глазами всё расплывалось. Но потом между деревьями мелькнул свет. Сначала один., потом второй. Дорога. Настоящая дорога. Камелия едва не заплакала. Она выбежала из леса так резко, что чуть не рухнула на асфальт. Камелия выбежала из леса почти вслепую. Ветки расцарапали руки, колени дрожали, каждый вдох отдавался болью в груди. Она не знала, сколько бежала. Сердце колотилось так сильно, что её мутило. Она обернулась: лес стоял неподвижный, тёмный, — но ей всё равно казалось, что Кэтрин сейчас появится между деревьями. А на её лице будет сиять улыбка. Именно тогда вдалеке показался свет фар. Автомобиль приближался быстро. Камелия шагнула прямо на дорогу. Воздух вокруг заполнился визгом тормозов. Машина остановилась буквально в нескольких метрах. Из машины вышел высокий светловолосый мужчина в дорогом костюме, словно ехал с Президентской встречи.       — Обычно люди голосуют на дороге. А не бросаются под колёса. Камелия ничего не ответила, потому что сил не оставалось даже, чтобы ровно стоять. Незнакомец изучил её внимательным взглядом. Внимание привлекли: грязная одежда, огромная трещина на лбу, стёртые до крови коленки и ладони. С его лица моментально сползла улыбка.       — Кто-то причинил Вам вред? — спросил он.       — Не-е-ет, — протянула она и махнула рукой. — Пробежка оказалась слишком долгой. Мужчина нахмурился. Да даже дураку понятно, что она врёт, но, всё же, спорить не стал.       — Тогда, куда Вас отвезти? — поинтересовался он.       — Что? — переспросила она. Кажется, её мозг окончательно превратился в кашу.       — Выглядите так, будто вот-вот упадёте в обморок, — он слегка кивнул на машину. — Я предлагаю помощь. Камелия подозрительно посмотрела на него, хотя изначально добивалась именно такого исхода. Шестое чувство заскреблось где-то в затылке.       — И почему? Мужчина усмехнулся.       — Возможно, сегодня я решил побыть хорошим человеком. Камелия нахмурилась. Но, всё-таки подошла ближе к машине. Она попросила отвезти её к ближайшему автовокзалу. Спустя несколько минут, они уже мчали по ночной дороге, где единственный источник света — фары машин, что проезжали мимо них и фонарные столбы. В салоне тихо играла музыка. Стало удивительно спокойно, хотя ей казалось всё это очень подозрительным и неправильным, поэтому она держалась за дверную ручку, готовясь к смертельному прыжку.       — От кого вы убегаете? — неожиданно спросил мужчина. Камелия посмотрела в окно.       — Я сама не знаю уже, отчего именно бегу, — тихо произнесла она. Мужчина, словно услышал это и понимающе кивнул. Дальше машина снова погрузилась в тишину. И за это она была благодарна ещё больше. Через минут двадцать впереди показались огни вокзала. Множество автобусов, повсюду люди и их голоса. Жизнь. Машина остановилась у одной из платформ. Камелия на несколько секунд оказалась обездвижена, но потом, всё же, открыла дверь и опустила ноги на асфальт.       — Спасибо, — искренне поблагодарила она. Мужчина слегка наклонил голову.       — Берегите себя. Она уже собиралась выйти, но вдруг обернулась.       — Как вас зовут? На губах незнакомца появилась лёгкая улыбка.       — Ник. А вас? — спросил он. Она колебалась всего секунду.       — Камелия.       — Приятно познакомиться, Камелия.