Глава 3. «Поворот не туда»

      — Она предала нас, брат! — парировал Деймон, расхаживая по гостиной с бутылкой бурбона в руках. — У неё была всего одна задача и она даже с этим не справилась, просто исчезла! И, если бы не таинственная связь Бонни с той ведьмой, то закончилось всё иначе.       — Мы правда будем верить в её предательство? — спросила Елена. — Если её похитили? Или что-то такое случилось, что она была вынуждена бежать. Деймон посмотрел на брюнетку, что продолжала дрожать. Всего пару часов назад они столкнулись со злом, что похуже Катерины. Но сейчас они были настолько заняты рассуждениями о пропаже Камелии, что упустили момент, когда состояние Елены резко перешагнуло от напряжения до страха.       — Да? Хочешь, я расскажу тебе, кто такая Камелия Морвен? Стефан схватил брата за рукав куртки и отдёрнул назад.       — Деймон, прекрати!       — А я долго думал: когда же проявится Стефан-спасатель, который готов выдернуть младенца из горящего дома, стать против волны цунами, использовать собственное тело вместо зонта, рискнув всем. Ты защищаешь её, но твои глаза говорят об обратном. Стефан поспешил скрыть глаза за полотном век. Он не хотел верить ни во что из услышанного. Потому что тогда Камелия всё ещё оказывается в весьма шатком положении: либо она подвергает их опасности, либо сама в опасности. И вампир уже не знал, что хуже из этого. Внимание всех в гостиной резко перешло на входную дверь. Ручка повернулась и полотно сдвинулось с места. В коридор ввалилась Камелия.       — Вы не представляете, что со мной произошло! — на выдохе произнесла она. Из гостиной вышли оба Сальваторе и смотрели на неё таким взглядом, от которого внутри всё покрывается холодной корочкой. Девушка выглядела измотанной, словно бежала сюда несколько штатов: её одежда пропахла дешёвым топливом, открытые участки тела пылали красным и от них исходил запах засохшей крови, уголки губ потресканы, а сами губы покрылись мёртвой коркой. Под её глазами виднелись огромные синие пятна.       — Где ты была, Камелия? — спросил Стефан.       — Опять торчала где-то со своими друзьями-наркоманами? Мы рассчитывали на тебя, а ты… Камелия застыла возле комода, после обрушенных в её сторону обвинений. Гнев подступал с каждым произнесённым словом. Руки машинально сжались в кулаки, а на лице появилась кривая улыбка, будто ей только что рассказали самый смешной анекдот.       — Кэтрин меня похитила и увезла далеко отсюда, просто рассказывала какой-то бред о грядущей беде, о моей семье… — начала оправдываться она. Но осеклась, когда встретилась взглядом со Стефаном, который разочаровано опустил голову. Не нужно быть гением, чтобы проанализировать ситуацию и понять, что они снова ей не верят. Если раньше она скидывала всё на своё прошлое, поганый характер, то сейчас ей не просто было больно… на неё словно вылили ведро с лавой и наблюдали со стороны, как она сгорает изнутри.       — Не ври, Камелия! — сорвался Деймон. — Елену похитили, но Кэтрин уже была в гробнице! Ты нас обманула, снова. А мы… — он обнял брата за плечи. — Как дураки поверили тебе. Камелия стала хватать воздух губами, потому что именно сейчас выбрала сказать правду обо всём, но её ни просто не верят, её обвиняют в том, что это она предатель.       — Мы думали, что ты изменилась. Ты заставила нас в это поверить. И это было больнее всего слышать, потому что она действительно менялась. Да, полностью не избавилась, желание употребить что-то никуда не делось, но она этого не делала.       — Знаете… — она развернулась к ним лицом, убрала ладони с головы. — Пошли на-хрен. Все!       — Да, воспользуйся любимым методом: дави на жалость! Это же так просто: развернуться ко всем спиной, поплакаться, покидать вещи со столов, — чтобы потом добряк Стефан подошел и извинился за то, что ты такое дерьмо.       — Да ты даже слушать не хочешь! Меня похитила Кэтрин, держала в каком-то подвале… я несколько часов бежала по глубокому лесу, в темноте! Но ты, конечно, был слишком занят своими нравоучениями. И тебя ничто не тревожит, пока это не коснётся тебя самого, — прокричала она в ответ. — Первый раз говорю вам правду целиком и выбираете не поверить мне!       — Мы могли все погибнуть тогда, — подал голос Стефана.       — Да? И чем бы я вам помогла, если вы хотели использовать меня, как отвлекающий манёвр?! Можете оправдывать это чем угодно: недоверием или страхом, — мне всё равно! Но не стоит кидать такие обвинения, требовать от меня объяснений и не верить всё равно. Камелия посмотрела в глаза Стефана, что ещё старался держаться подальше от этого конфликта, но именно в них она увидела блеск сомнения. Едва уловимый, но, всё же, он присутствовал.       — Да посмотрите же на себя! В кого вы сами превратились?! — она пальцем указала на двоих Сальваторе. — Деймон угробил множество жизней, он убил Зака! А ты продолжаешь вести себя так, словно ничего не было. Ему всё сходит с рук! Бегаете вокруг Гилберт и даже не заметили, что меня не было здесь несколько дней. Если ты считаешь, что это семья, то я больше не хочу быть её частью. Камелия отодвинула верхний ящик комода и достала оттуда ключи. Она подкинула их прямо к ним в руки, а сама в это время рванула из дома, хлопнув дверью.       — Камелия! — подал голос Стефан, но девушка даже не обернулась. Камелия шла по лесной тропе, смахивая слёзы рукавом кофты. И вот, её самый страшный сон предстал перед ней и в явь. От неё отвернулись все. И самое обидное, что поставили её слово на один уровень со словом Кэтрин, лживой стервы, которая скажет, что угодно, чтобы остаться в живых. Дорожка резко сменилась на поляну, что была усыпана сухими листьями, а вокруг — множество старых, высоких деревьев. Камелия пару раз хлопнула глазами, чтобы осознать, что сама пришла сюда… к развалинам сгоревшей церкви… к гробнице, где сейчас Сальваторе пленили Пирс. Девушка сжала пальцы в твёрдые кулаки, а внутри поднялся целый ураган из злости и полной уверенности, что сегодня она обязана получить ответы.       — Привет, ведьма, — раздался слабый голосок из глубинки гробницы. Камелия обернулась и увидела Кэтрин, медленно плывущую из тени волшебной тюрьмы. Только это была совсем не та Кэтрин, которая похитила её. Перед ней стоял измученный зверь, попавший в ловушку. Её походка была шаткой, словно через пару шагов — она завалиться набок. В тёмных глазах уже не плясали черти, только две тускнеющие стекляшки. Кожа почти сливалась со стенами.       — Ты предпочла гробницу свободе? — спросила Камелия.       — Нет.       — Тогда что?       — Выбор между двумя тюрьмами, — она выдержала театральную паузу. — И эта была лучше. Конечно, это не входило в мои планы по завершению карнавала. Но сюда войти никто не сможет, иначе — застрянет навсегда. Значит, я в безопасности, в отличии от вас всех.       — Ты настолько боишься Клауса? Кэтрин тихо усмехнулась.       — Ты ещё даже не представляешь насколько. Камелия вернулась в то место, куда поклялась больше не возвращаться. Дом Бена по-прежнему стоял на краю улице. Кажется, время едва коснулось его стен: такие же каменные, такие же пропитанные самыми болезненными воспоминаниями. Девушка остановила напротив входной двери. Она ногой сдвинула камень у крыльца, куда она спрятала ключ и был благодарна маленькой себе, что сохранила его там. Дверь с тяжёлым скрипом сдвинулась с места, а перед Камелией побежала целая киноплёнка, будто её посадили в кресло в кинотеатре, выдали очки и включили фильм. Девушка зажмурила глаза, стараясь отвлечься на что-нибудь, не заставляющее мозг транслировать самый тёмный этап жизни. Память — очень странный механизм, созданный в качестве защиты, учителя и карателя. Иногда мозгу настолько тяжело хранить в себе информацию, приносящую физические и моральные страдания, что он просто вычёркивает их из себя. Так пропадают целые эпизоды собственной жизни, словно этого никогда и не было, хотя шрамы напоминали о том, что тогда происходило что-то страшное, но, что именно — ты никогда и не вспомнишь. И вместе с этими шрамами ты проносишь боль и страдания, которые не вспомнишь детально, но этого будет достаточно, чтобы мозг передавал сигнал: сюда не ходи, здесь было страшно. Камелия упала на собственные колени, сжимая голову. Боль была невыносима, словно кто-то пинцетом вытаскивал воспоминания из черепа. Она заскулила, как подстреленное животное, хотя ощущала себя сейчас именно так.

***

Утро наступило неожиданно, без привычных игривых лучиков, без дорожного ралли за окном, без пения лесных птиц, без Стефана и Деймона, которые любят встать пораньше, чтобы перекинуться парочкой оскорблений. Камелия едва смогла сомкнуть глаза: ей казалось, что она слышит абсолютно всё, видит то, что не должна. В ушах стоял звон, будто в её черепе открылась колокольня и сейчас самое время отпевания. На заднем фоне шумело радио: тихий, спокойный мужской голос диктовал гороскоп на сегодняшний день и объявил, что сегодня особенно дождливая погода. Через пару часов, решив, что продолжать лежать на диване в депрессии — больше в духе Джереми Гилберта, она отправилась в дом Сальваторе. Слова Кэтрин, её страх, из-за которого она лишилась свободы — не выходили из её головы. Она могла бы поговорить об этом с кем-то, но понимала, что её даже выслушать не захотят. А Эллиот был неизвестно где: на звонки и сообщения не отвечал, даже не читал их.       — Некрасиво оставлять голую девушку ранним утром, — из гостиной вынырнула миловидная девушка с короткими, непослушными волосами и широченной улыбкой. Она завязала пояс халата, а затем, всё же, удосужилась поднять голову. — Прости, я думала это Деймон. Тут никого нет, только я.       — Я знаю, поэтому и пришла за вещами, — ответила Камелия. — А… кто ты такая? Незнакомка вышла на свет настенных ламп, позволяя разглядеть себя со всех сторон.       — Я Роуз, — представилась она и протянула руку.       — Камелия. Дверь позади неё вновь открылась. И уже две девушки повернулись, чтобы посмотреть на ещё одного незваного гостя.       — Камелия? — подала голос Елена. Морвен кивнула. Теперь три девушки метали взгляды от одной к другой и так по кругу, пока Елена не решилась начать говорить:       — Я пришла поговорить с тобой, Роуз. Теперь и Камелия, и Роуз уставились на брюнетку, словно она произнесла сейчас самое невозможное. Вампирша согласно кивнула и двинулась в сторону лестницы, намекая, что разговор состоится уже после того, как она сменит халат на более приличную одежду. А подростки вернулись в гостиную.       — Стефан сказал, что ты уже несколько дней не ночуешь дома, где-то обосновалась и никто не знает где… в школе тоже не появляешься. Что происходит? — засыпала вопросами Гилберт.       — Происходит то, что Сальваторе выбрали верить Кэтрин, а не мне. Они поставили её слово наравне с моим, — чётко ответила Морвен. — И я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. А стою здесь исключительно в собственных интересах и, чтобы новая пассия Деймона не убила тебя, а меня не обвинили и в этом. Кто она?       — Это очень долгая история… Елена вкратце поделилась своими страшными воспоминаниями недельной давности. И с каждой её фразой — челюсть Камелии рисковала остаться где-то на полу, у её ног. Оказывается, что Роуз и её друг Тревор, похитили Елену, чтобы обменять её на собственную свободу. Но это не самое интересное. А делали это они ради очень старого, древнего вампира по имени Элайджа. Роуз спустилась со второго этажа раньше, чем они думали и оказалась в весьма неловком положении. Она кашлянула, чтобы сообщить им о своём возвращении. Елена приподнялась с дивана и начала толкать свою речь, что ей необходимо встретиться с информатором Роуз, но для каких именно целей — она решила тактично промолчать.       — Это очень плохая идея! — парировала Роуз.       — Вовсе нет. Насколько я знаю, у твоего друга Слейтера, есть информация на Клауса. Вы с Деймоном сдались, даже не попробовав.       — Потому что кто-то взорвал кофейню, когда мы были там. Камелия широко разинула рот, осознав, что пропустила слишком многое, чтобы являться участником сего безумия. Но с каждым произнесённым словом — любопытство брало бразды правления на здравомыслием, что ей самой захотелось поехать по делам Елены, углубившись в саму историю древних вампиров. Но больше её интересовала связь Оливии со сверхъестественным миром. И, если Кэтрин не могла дать точного ответа, то у вампира, помешанного на исследованиях — они точно должны быть.       — Можно узнать больше. Нужно лишь найти способ, — продолжила Елена.       — Почему ты говоришь это мне? — вампирша сложила руки в боки.       — За тобой должок. Одно моё слово и Сальваторе тебя убьют за похищение.       — А может они просто не хотят, чтобы ты это делала? Но сейчас они слишком озабочены лунным камнем… Камелия повернулась к Елене, дожидаясь объяснений: каким образом им удалось достать этот камень и почему она до сих пор не в курсе.       — Мы не сошлись во мнениях. Они готовы рискнуть всеми, кого я люблю, а я не хочу.       — Они лишь пытаются защитить тебя.       — А ты уже доказала, что тебе плевать на мою безопасность. Поэтому ты отвезешь меня к Слейтеру.       — Чего конкретно ты хочешь добиться? В общем, как вы поняли, диалог зашёл в тупик, а Елена покинула дом, оставшись ни с чем. Камелия ещё какое-то время сидела на диванчике, переваривая всю эту паутину событий, которая сводиться к одному — к первородным. Девушка долго разглядывала фигуру вампирши, которая мелькала перед её глазами в порыве гнева, что её просят о невозможном.       — У тебя нет дневного кольца, — подметила Морвен. Роуз посмотрела на свои пальцы, будто волшебным образом оно появилось там. — Что, если я могу предложить тебе кольцо, а ты свозишь нас с Еленой к своему другу? Роуз остановилась напротив неё, а в глазах зажглась надежда на свободное существование где угодно, когда угодно.       — И зачем тебе это? — поинтересовалась она.       — Скажем так, я хочу помочь подруге и кое-что узнать для себя. Мы договорились? — девушка протянула ей руку. Роуз недолго думая, пожала её. Машина затормозила у ног Елены, что едва успела отпрыгнуть назад, чтобы не оказаться под колёсами.       — Никогда не умела водить машину, — произнесла Камелия и высунула голову из водительского окна. Елена неоднозначно наклонила голову. — Чего стоишь? Нас ждёт увлекательная поездка.       — Роуз же сказала, что не будет помогать, — отмахнулась Гилберт.       — А я ей предложила вариант, от которого она не смогла отказаться, — подмигнула Камелия и нажала на кнопку. Автоматический механизм со скрежетом заработал, опустив все окна в автомобиле. Роуз высунула руку, где на среднем пальце красовалось кольцо с лазуритом.

***

      — Слейтер, открывай! Это я, Роуз! — кричала вампир, убедительно постукивая по деревянной двери. — Его нет. Простите.       — Нет, мы не зря проделали этот путь, — возмутилась Елена. Камелия подушечками пальцев обхватила кулон.       — Ictus, — произнесла она и дверь перед ними раскрылась. Это были шикарные апартаменты с высокими потолками и лестницей, что вела на второй этаж. Комнаты были огромных размеров, что могли вместить в себя целый школьный лагерь! Но квартира выглядела слишком пустой, будто человек, проживающий здесь, предпочитал затворничество. Окна были завешены плотной тканью, чтобы не пропускать дневного света. В воздухе витал аромат кофе, виски и дешёвых сигарет. Камелия вдохнула поглубже и тут же закашляла, когда толстый слой пыли осел в носоглотке. Роуз по-хозяйски расхаживала по коридору, пока не задержалась в проходе к одной из комнат. Раздался приглушённый крик.       — Вряд ли он сможет нам помочь, — произнесла Камелия, первая подбежав к ней. На полу валялось серое тело вампира, а из его груди торчал деревянный кол. Девушки оглянулись по сторонам, потому что внутри появилось стойкое, мутное ощущение, что убийца всё ещё мог быть здесь. Роуз закрыла их в кабинете, а сама пошла обследовать территорию квартиры. И только были слышны хлопанья дверей: одна за другой.       — Видимо, кто взорвал кафе, нашёл его. И убил за то, что он знал, — Елене только не хватало шляпы, бежевого плаща и огромной лупы, чтобы больше вписываться в образ самого догадливого сыщика. Камелия слегка повела бровями.       — Тогда мы в огромной, глубокой заднице, — Камелия даже не постеснялась руками изобразить то, что говорит. — Потому что добровольно сдались в руки убийце. Это было слишком предсказуемо.       — Да? Тогда зачем создала кольцо дневного света Роуз? Она тоже может вести двойную игру. А вот об этом Камелия совсем и не подумала. Глупо было принимать такие решения, не спавши пару ночей, находясь в лёгком опьянении. Можно было скинуть всё на помутнение рассудка, но кому она будет это объяснять, если их в этой квартире и убьют?       — Тут всё чисто! — сообщила Роуз и открыла перед ними дверь. — Ну, почти… Роуз держала под руку напуганную девушку, лет двадцати пяти. Она неестественно дрожала, а под глазами собрался в комки весь её макияж.       — Это Элис, девушка Слейтера, — произнесла Роуз и усадила беднягу на кожаный диван. Девушки плавно переместились на кухню. Елена, как заботливая американка, заварила ромашковый чай и стала разливать его по кружкам.       — Она нашла его за пару минут до нас, — сказала Роуз и опустилась на барный стул. — Она плачет из-за себя. Ей плевать на Слейтера. Она встречалась с ним, чтобы он обратил её.       — Здорово, значит и нет причин, чтобы помогать нам, — Камелия недовольно постучала ладонями по столешнице. — Это самая тупая идея, которая могла только прийти ко мне в голову.       — Елена рассказала, что ты живёшь в доме Сальваторе уже много лет. А также, что Деймон является твоим опекуном… — начала Роуз.       — У нас немного сложнее отношения, чем ты могла подумать. Чем больше сгущались краски в палитре под названием Мистик Фоллс, тем сложнее было находить причин для командной работы. Если главным врагом полгода назад все считали Деймона, то теперь их список увеличился. Следовательно, росло недоверие и осторожность. Деймон, привыкший получать всё грубой силой, уже не мог рассчитывать только на кулаки и вынужден обращаться к своей светлой стороне — брату. Пока тот не доверял ему. И так по кругу: день за днём, неделя за неделей. Их совместная жизнь больше походила на ринг. Но как же было неприятно осознавать, что в этой истории всегда будет человек, который стоит выше всего. Возможно, это и было причиной злости со стороны Камелии, так как она уже успела привыкнуть, что её благополучие — главная миссия Сальваторе. Так было всегда, когда Зак был жив, а теперь ей приходилось смириться с его смертью, ещё и жить под одной крышей с убийцей. Где-то она и сама виновата, другой бы на её месте давно собрал вещи и уехал, но она до последнего держалась, правда. Отправной точкой стало появление Кэтрин с предсказанием о грядущей чуме.       — Роуз, ты же лично знаешь Кэтрин, хотела спрятать её от Клауса, — вдруг опомнилась Камелия. — А женщину по имени Оливия?       — Лично никогда не встречала её, но знала пару слухов о ней. А что?       — Расскажи мне. Роуз повела взглядом по потолку, кажется, искала там хоть одну причину: почему всё ещё стоит здесь.       — Вместе с первородными, в Англию, переехала женщина по имени Оливия. Люди в деревне говорили о ведьме, практикующей тёмную и очень древнюю магию. За это духи обозлились на неё, а остальные ведьмы объявили настоящую охоту за головами. Ходили слухи, что за использование такой магии её наказали — она не могла иметь детей. И тогда Оливия бродила по Свету в поисках заклинания, способного разрушить проклятие. Камелия тяжело сглотнула, потому что до этого оставалась ещё какая-то надежда на враньё Кэтрин. Да, это всего лишь были слухи, но, вам не кажется, что уж слишком много совпадений. И, если б уже и стоило поверить в то, что это лишь очередной способ манипуляций со стороны Пирс, могли бы люди рассказывать одну и ту же историю? Из потока собственных мыслей её выбила Елена, которая уже вовсю командовала парадом, стоя над Элис, что взламывала компьютер своего парня. К ней же и присоединилась Роуз.       — Коди Веббер. Мы с ним общались по поводу Элайджи, — вампирша пальцем указала на монитор. Камелия вышла из кухни, остановившись у окна.       — Я могу позвонить ему, — предложила Элис. Елена достала телефон и передала ей.       — Передай ему послание для Клауса: двойник жив и готов сдаться.       — Что? — одновременно возникли Роуз и Камелия. Камелию, будто окатили ледяной водой, сверху засыпав сугробом из снега и украсили гирляндой, которая при каждом движении била током. Она подскочила с места и выхватила телефон из рук девушки.       — Что ты делаешь? — возмутилась Камелия. — Решила в самоубийцу поиграть? Могу толкнуть с последней ступеньки или организовать ещё одну совместную поездку, где водителем буду я.       — Привлекаю внимание Клауса, — невозмутимо ответила Гилберт.       — Если он узнает, что ты жива — он найдет тебя и убьет, — вступила в их словесную перепалку Роуз, которая только сейчас осознала в какую ситуацию загнала сама себя. Теперь Сальваторе не просто убьют её, а отдадут на съедение голодным волкам, отправят голову посылкой… да, что угодно! — Решила принести себя в жертву и спасти всех остальных?       — Елена, я сама по себе не паникёрша, но это безумие! Нам всем крышка! Может, она и могла бы переубедить её, назвать кучу причин из-за которых её поступок поставят на одну линию с анамнезом душевнобольного человека, но цепочка событий уже была запущена, потому что Элис, по дурости или наивности, сообщила об этом Коди.       — Коди уже едет. И он очень хочет познакомиться с тобой, — заявила Элис, а её глаза блестели так, будто ей только что сообщили о выигрыше в несколько миллионов долларов. И она искренне не понимала, почему на неё сейчас так свирепо смотрели Роуз и Камелия.       — Я должна сказать об этом Деймону, — в полном отчаянии произнесла Роуз. Камелия схватила её за руку и развернула на себя.       — Нет, он убьёт и тебя, и меня. Если, всё же, решишься на это, то не забывай, что это я дала тебе кольцо. Сниму с него заклинание и выставлю тебя под палящим солнцем, — злостно проговорила Камелия. Роуз не была готова к таким резким переменам: от — я дам тебе кольцо, а ты свозишь меня и Елену в гости к другу, мило пообщаемся и даже станем друзьями, до — я сама тебя прикончу, если хоть бровью поведешь в сторону телефона. Поэтому молча захлопнула рот. Камелия стояла напротив Елены, что опустила глазки в пол.       — У меня тут, между прочим, эмоциональный кризис, испорченные отношения с двумя Сальваторе, неизмеримое чувство злости на Пирс и Елена, которая только что объявила охоту на саму же себя. Скажите мне, почему мы всё ещё стоим в этой квартире, а не движемся в сторону Австралии? — парировала Камелия, размахивая руками перед Роуз.       — Потому что мы пару минут назад объявили сами себе смертный приговор и уже плевать от чьих рук погибнем: Деймона, Стефана, Клауса или Коди, — отмахнулась Роуз. — Надеюсь, что вы написали достойное завещание, выбрали место для могил и про гробы не забыли! Елена бродила от одного угла комнаты к другому. Она не хотела в это впутывать кого-то ещё, кроме себя и понимала, что ни Стефан, ни Деймон никогда не примут её решение, как самоотверженный поступок, а скорее отправят куда-то очень далеко, запрут в доме на ключ и будут сторожить тот дом. Она много кого потеряла, много чего лишилась и, если стоит вопрос: либо она, либо близкие люди, — то она сама же себе воткнёт нож в сердце. Камелия бросила на неё обеспокоенный взгляд. Входные двери резко распахнулись. Трое, довольно крупных мужчин вломились в квартиру так неожиданно, что никто не успел среагировать.       — Мы пришли встретиться с двойником! — заявил один из них, а его холодный взгляд облепил каждую из девушек.       — Тебе пятьсот лет, не думаю, что ты слабее этих… — Камелия махнула в сторону вампиров. — Ну ты поняла меня.       — А ты ведьма… — как аргумент протянула Роуз.       — Не смущает, что я самоучка? — возмутилась Камелия и сложила руки в боки. Мужчины, заметив двойника, двинулись в её сторону. Роуз вышла чуть вперёд. И, к её удивлению, Камелия пошла за ней.        Раздался хруст костей. Вампир, что стоял у самого входа, рухнул на пол без сознания. И тогда все увидели того, кто стоял за его спиной. Это был мужчина, лет двадцати пяти. Его тёмные волосы были разделены ровным пробором на две части и слегка уходили вниз, касаясь густых бровей. Одет он был слишком официально, чтобы походить на наёмника или киллера. Камелия посмотрела на Роуз, которая мечтала о собственном исчезновении.       — Кто ты? — спросил вампир, обращаясь к незваному гостю.       — Я Элайджа, — кратко ответил он. Шестерёнки в мозгу стали активно перерабатывать и анализировать происходящее. Камелия сразу же вспомнила об утреннем рассказе Елены. Но была очень важная деталь, которая выбивалась из общей картины: в их истории, Элайджа был мёртв. Но надо же! А теперь вот стоит перед ними. Можно было подумать, что Деймон промазал мимо сердца, но это же Деймон — специалист в области жестоких расправ над вампирами.       — Мы хотели привезти её к тебе. Для Клауса. Она двойник. Я не знаю как, но она существует! Клаус захочет её увидеть, — зашевелился вампир, а в его голосе проскакивал не столько страх, а уважение.       — Кто-нибудь знает, что вы здесь?       — Нет.       — Тогда спасибо вам за помощь. Элайджа резко, без промедления, вошёл кулаками им в грудь и вырвал их сердца. Органы скатились по влажным от смеси слизи и крови ладоням, свалившись прямо на пол. Камелия зажмурила глаза, приготовившись к неминуемой гибели, но, когда открыла глаза — вампир-спаситель просто исчез. Девушка посмотрела на Роуз, а Роуз на неё.       — Что за херня? — спросила Камелия, развернувшись к девушкам лицом.

***

По возвращению домой, Елену ждал ещё больший сюрприз, чем благородство, проявленное со стороны Элайджи. Деймон сообщил, что им необходимо было достать лунный камень, который с собой, в гробницу, забрала Кэтрин. И у них даже был целый план: с помощью Бонни они снимают заклинание с гробницы, разносят пепел над головой вампирши, забирают камень и вновь закрывают её там в одиночестве. Но никто даже подумать не мог, что в юном Джереми проснётся слепой героизм и он решит провернуть эту операцию в одиночку. Её младший брат был заперт наедине с голодной, мстительной стервой. Тогда героем выступил Стефан: он зашёл в гробницу, вытолкнул оттуда Джереми с камнем, но выйти уже не мог. Елена бежала по ступенькам вниз, едва не спотыкаясь о собственные ноги.       — Стефан! Стефан! — кричала она в длинный туннель. Но в ответ ничего не прозвучало, только эхо собственного голоса, что задерживалось в стенах и уходило глубоко.       — Как там маленькая стерва… — Елена сузила глаза, всматриваясь в темноту. Голос звучал где-то далеко, хотя по собственным ощущениям, он уже проник глубоко к ней в голову, осев самым больным покрывалом. — Камелия уже где-то с лопатой стоит? Готовит себе будущее местечко? Елена аж подпрыгнула на месте.       — Что ты имеешь ввиду? Что ты знаешь? — подал голос Стефан. А затем, Елена слышала, как что-то твёрдое бьётся о стены гробницы. С потолка пошёл снег из пыли и земли.       — Стефан!       — Ох, я знаю многое, — отмахнулась вампирша. — Например, что моё положение здесь, намного перспективнее вашего. Твою Елену убью ради ритуала, а твоих друзей — ради забавы. А с тем, что я ей успела рассказать… глупо отпускать такую рыбу.

***

Камелия лежала на кожаном диване, смотря в потолок. На фоне шумело радио с текущими новостями города. В правой руке — пачка сигарет. В левой — таблетница. Мозг отчаянно искал иные пути отхода, чтобы расслабится без применения старых привычек, но всё равно возвращался к таблеткам.       — Жестокая расправа над семьёй в черте города. Вчера утром, на окраине, была обнаружена машина: чёрная тойота. Все улики говорили о том, что это несчастный случай, машина сбилась с курса и влетела в овраг. Но, после осмотра, в салоне были обнаружены остатки двух людей: Эммы МакКолл и Роберта МакКолла, — Камелия приподнялась с дивана на локтях. — На данный момент, следствие продолжает выяснять обстоятельства происшествия.       — Чёрт! — крикнула она в приёмник и рванула из дома. Погода решила тоже проехаться колёсами по девушке, поэтому её встретил ливень. Она не видела его начала, но что-то подсказывало, что конца ему не будет ближайшие часы. Толстые капли валились с неба, пропитывая своей влагой не только дороги улиц, растения, крыши домов, но и насквозь проходили сквозь плотную ткань толстовки. Камелия завернула в трейлерный парк, не обращая внимания на расползающуюся смесь грязи под ногами. Она остановилась у домика на колёсах, что считала своим личным убежищем, местом, куда можно прийти в любом виде, любом состоянии. Руки стали отбивать по окнам с такой силой, что глухой звук затмил мелодию дождя по крыше.       — Тётя Мари, это Камелия! Внутри всё сжималось, тело ломило не только под тяжестью мокрой насквозь одежды, но и от нарастающего чувства страха. Если она потеряла и его, то ни о каком собственном happy end речи и не шло. Пока она бежала сюда, то приняла решение. Решение, за которое её осудит любой. Через несколько минут ей, всё же, открыли дверь. Женщина, сорока пяти лет, одетая в вязанный свитер и махровые штаны, обнимая ручку кружки от которой исходил горячий пар, а в воздухе встретилась смесь ароматов ромашкового чая, лимона и мелиссы. Мари ничего не произнесла, лишь кивнула головой, приглашая подростка зайти внутрь.       — Я слышала новости… про родителей Эллиота… Камелия едва могла связать два слова. Тётя продолжала молчать, лишь поставила перед ней кружку и уже наливала туда горячий напиток. Камелия благодарно кивнула и сделала короткий глоток, просто чтобы согреться.       — Большие проблемы у нашего мальчика, Камелия, — произнесла женщина и положила свои руки поверх её ладоней. — Большие.       — Он…? — она провела рукой по мокрым волосам. — Он жив? Мари томно вздохнула.       — Он жив. Камелия наконец смогла вдохнуть полной грудью. Ощущение, что с её плеч сняли тяжёлый рюкзак.       — Тогда, где он? — поинтересовалась подросток. Женщина опустила взгляд на свои руки.       — Есть вещи, которые безопаснее не знать. Иногда… Одной ночи достаточно, чтобы жизнь закончилась. И началась совсем другая. Камелия хотела задать ещё десяток вопросов, но женщина уже открыла за ней дверь, громко намекая, что больше ничего не скажет и на этой ноте — диалог окончательно закончен. Это чувство похоже на разговор, в котором постоянно не хватает последних слов. Ты понимаешь, что тебе говорят правду, но не всю. Она ощущается обрывками — как книга, из которой кто-то вырвал самые важные страницы. Ты видишь начало истории, видишь её последствия, но середина остаётся пустой. И именно эта пустота начинает сводить с ума, потому что Камелия сама знает чуть больше, чем остальные жители города. Каждый ответ рождает ещё больше вопросов. Каждый взгляд собеседника, каждая слишком долгая пауза, каждое неосторожно выбранное слово становятся подозрительными. Ты начинаешь замечать то, на что раньше не обратил бы внимания: как человек отводит глаза, как слишком быстро меняет тему, как поджимает губы перед ответом. Внутри рождается странное противоречие: ты хочешь верить, очень хочешь, но интуиция тихо шепчет, что за сказанными словами прячется ещё что-то. Появляется ощущение, будто стоишь перед закрытой дверью. Сквозь щель пробивается свет, слышны голоса, иногда удаётся различить отдельные фразы. Но сколько бы ты ни прислушивался, полной картины не складывается. От этого становится тревожно. Неизвестность начинает заполнять пробелы собственными догадками, и они почти всегда оказываются страшнее правды. Самое тяжёлое в такой правде — то, что она заставляет чувствовать себя чужим. Будто все остальные уже знают историю целиком, а тебе позволили прочитать лишь несколько страниц, ожидая, что этого будет достаточно. Гораздо труднее жить с ощущением, что её постоянно держат на расстоянии вытянутой руки, позволяя увидеть лишь столько, сколько кто-то другой считает нужным. Камелия уже сама запуталась в собственном расследовании. В голове прокручивались сотни, тысячи вариантов и каждый следующий, становился страшнее предыдущего. Она могла бы забить, сесть в кресло с бутылкой пива и ждать момента, когда сам Эллиот или же тётя Мари соизволят объясниться. Но, тогда она была бы сама на себя не похожа. Не из тех людей, которые отчаянно верят: не сказал — значит так будет лучше. Это же, блин, Эллиот! Друг, который вытаскивал из такой задницы, что профессиональные спелеологи не рискнут туда опуститься. И оставался ещё один незакрытый вопрос: какого хрена это всё происходит с ней? Столько вопросов, которые нужно решать, но только она разбирается с одним — жизнь на блюдечке преподносит ещё сотню. Камелия брела по дороге, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Она была полностью погружена в свои мысли, пока лбом не поприветствовала чью-то спину. Он встретил её на улице: следил или нет — уже не так важно. Камелия сидела за круглым столом и дрожала, как котёнок, которое выбросили на улицу и оставили там под проливным дождём. Каждое движение — как давно заевший механизм, требующий внимания и ухода. Белая кружка с горячим шоколадом, как в детстве, прокатилась по всей поверхности стола. Она подняла глаза на темнокожего мужчину.       — Моя дочь, Гретта, когда была маленькой — не могла жить без этого напитка. Я подумал, что это немного успокоит тебя, — пояснил незнакомец.       — Папа учил с незнакомыми дядями не пить, — дрожавшим голосом произнесла девушка. Всё же, судьба — действительно стерва, раз она оказалась в компании Элайджи и какого-то мужчины, что напоминал своим внешнем видом учёного или учителя. На их лицах вспыхнула улыбка. Мужчина, предложивший её любимый напиток, поднял кружку и отлил немного в стакан, после чего выпил содержимое, показав тем самым, что горячий шоколад не отравлен и вполне соответствовал ожиданиям.       — Зачем вам это? — спросила она, поджав ноги к груди. — Сначала задобрите, понизите мою бдительность, а затем убьёте?       — Тебе нужна помощь, — кратко ответил Элайджа и пальцами постучал по столу. — И мы с доктором Мартином… — ох, наконец-то они соизволили представиться. — Можем помочь тебе. Хотим помочь тебе, но… Ну вот началось, опять условия, сделки… Камелия обняла пальцами кружку.       — Было бы невежливо с моей стороны что-то требовать взамен, Камелия, — протянул Элайджа, словно уловив саму мысль, что проскользнула у неё в голове. — Давай я объясню тебе, что происходит и почему в этом замешана твоя подруга. Клаус самый уважаемый и ненавидимый вампир, но те, кто его боятся, отчаянно жаждут его милости. Если пойдут слухи, что двойник существует, то вампиры выстроятся в очередь за ней. А я не могу допустить этого. Моя цель — не снятие проклятия.       — Тогда в чём?       — Одержимость Клауса сделала из него параноика, он отшельник. Он верит только своему ближайшему окружению.       — Намекаешь на себя? Первородный отрицательно качнул головой. Теперь всё становилось настолько запутанным, что Камелия действительно начинала скучать по временам, когда это всё её не касалось: сидела себе в закрытой комнате, а её действиями руководили другие.       — Так ты не знаешь, где он. И с помощью Елены хочешь найти его.       — И мне надо, чтобы она не рыпалась и не пыталась убить себя. Я единственный, кто может защитить не только её, но и тебя, — дополнил Элайджа. — А доктор Мартин, большую часть своей человеческой жизни посвятил исследованиям. Вместе с ним, мы сможем обеспечить защиту всем, чьи имена вы назовёте. Темнокожий мужчина поднялся с места и вильнул к книжным полкам, заполненными множеством книг. Он положил перед её лицом рукопись, что пару месяцев назад ей принёс Стефан. Камелия удивлённо посмотрела на него.       — С завтрашнего дня мы начнём занятия, — строго произнёс мужчина.       — Простите?       — В далёком тысяча восемьсот первом году, я отправился в небольшое путешествие. И наткнулся на группу необычных ведьм, которые не имели собственной магии, но могли поглощать её из других магических источников: артефакты, книги, заклинания, сверхъестественные существа… — Камелия слегка нахмурилась. — Да, Камелия, они были такими же, как и ты. И их история закончилась слишком трагично, чтобы я мог это озвучить вслух. Не хотелось бы повторения истории.       — Почему я должна вам верить?       — Потому что я — человек слова. Если я дал обещание, то выполняю его любой ценой, чего б это не стоило. И в других желаю видеть тоже самое.

***

Телефон Морвен разрывался от количества сообщений, что появлялись на экране с кратностью в пару секунд. Она просто не выдержала этого жужжания прямо в кармане джинс. Девушка взяла телефон в руки, а дальше — всё, как в тумане.       — После смерти Зака, Стефан — единственное, что осталось у меня. Прошу, — умоляла Камелия.       — Ох, мы тронуты, — с сарказмом произнесла Кэтрин и оттолкнула от себя Стефана. — С чего ты решила, что твоя история затронет струны моей души, о которых я даже и не подозреваю, и хоть на минутку задумаюсь о том, чтобы оставить его в покое?       — Потому что я могу снять заклинание гробницы, — твёрдо ответила она. Стефан сразу замотал головой в разные стороны. Кэтрин улыбнулась и стала двигаться в сторону прохода. Её движения были плавными, но решительными. На лице, где остались ещё свежие тропинки крови, засияла широченная улыбка.       — Никогда не сомневалась, что ты можешь оказаться очень полезной для меня. Сделай это, — в приказном тоне ответила вампир. Камелия подошла ближе и положила руки на невидимую стену, которая была возведена магией. Её ладони сразу покрылись красной перчаткой.       — Дорогая, не стоит этого делать, — раздался голос Элайджи позади неё. Стефан нахмурился и, кажется, готов был выпрыгнуть оттуда прямо сейчас. Камелия осторожно развернулась к нему лицом. — Мы заключили сделку с Еленой. Она заказала твоё освобождение. Прошу. — вампир ступил чуть в сторону, а рукой пригласил Стефана.       — Я смогу? — сразу спросил он.       — Да, сможешь. Я снял заклятие, — его холодный взгляд сразу остановился на Кэтрин, которая выжидала момент, чтобы успеть выскочить оттуда. Стефан неуверенно перешагнул начерченную каменной дверью линию. Камелия выдохнула с облегчением и сразу подбежала к нему в объятия. Кэтрин сразу рванула за ним, но Элайджа оказался быстрее, поэтому они едва не стукнулись лбами.       — А ты не выйдешь, пока я не разрешу. Когда придёт Клаус, он захочет знать, где ты, — первородный повернулся теперь к ним. — Вы можете идти. Елена объяснит вам условия сделки. Если она сдержит своё слово, то я сдержу своё.

***

Камелия сидела на крыльце дома Сальваторе, пока в гостиной вовсю обсуждалась необдуманная сделка Елены с Элайджей. Хотя никто ещё не знал, что и Камелия пошла на сделку с ним. Но, судя по реакции обоих Сальваторе, им лучше бы вообще про это не знать. Хотела б она стать участником этого безумия? Нет, но придётся.       — Ты всегда так делаешь? — раздался голос Роуз позади неё.       — Как? — переспросила Камелия, даже не оборачиваясь.       — Думаешь сначала о других. Камелия усмехнулась.       — Это плохо? Роуз качнула головой.       — Нет, но однажды ты обнаружишь, что никто не подумал о тебе. И это очень больно. Камелия медленно развернулась, чтобы увидеть выражение лица вампирши. Девушка стояла у дверного прохода, плечом упираясь в дверной косяк, а в руках — два пустых бокала и открытая бутылка шампанского. Роуз протянул один из бокалов ей и разлила игристый напиток.       — Иногда я веду себя слишком доверчиво, — как тост произнесла Камелия, подняв бокал на уровень собственных глаз.       — Нет. Просто ты ещё не решила, что весь мир состоит из идиотов. Их бокалы соприкоснулись с тихим, почти мелодичным звоном, который на секунду заглушил всё остальное.       — Я никогда не встречала твою мать, — начала Роуз, присаживаясь на плитку возле неё.       — Как ты?.. — возмутилась Камелия, слегка сузив глаза. — Точно, грёбаная Кэтрин. Роуз легонько повела плечами, а их бокалы вновь встретились друг с другом.       — А что говорили о ней? Кроме того, что она ведьма и в прямом, и переносном смысле. Роуз улыбнулась.       — Что она всегда появлялась тогда, когда уже казалось, что спасения нет. Камелия улыбнулась в ответ, потому что впервые слышит что-то хорошее за эти дни. А в голове продолжал прокручиваться её диалог с первородным вампиром, который заявляется в образе ангела-спасителя. Возможно, её стоит хорошенько подумать о сказанном: либо принять сделку, либо отклонить её. Но сейчас у неё была одна единственная цель — узнать больше о собственной семье, о своём происхождении и, конечно, о древних вампирах.