Глава 5. «Король»

Вечер медленно опускался на город, небо постепенно теряло дневную яркость. Голубой цвет растворялся в глубоких оттенках сиреневого и тёмно-синего, а у самого горизонта ещё тлела тонкая золотисто-розовая полоса уходящего солнца. Воздух заметно остыл. На улицах постепенно загорались фонари. Один за другим они вспыхивали тёплым янтарным светом, окрашивая тротуары длинными тенями и превращая обычные дома в уютные силуэты. Дорога уже не была такой шумной. Поток машин заметно поредел. Где-то вдалеке негромко урчал двигатель, изредка раздавался короткий сигнал автомобиля, но эти звуки больше не нарушали тишину — они становились её частью. Из открытых окон домов доносились приглушённые голоса, звон посуды, тихая музыка и чей-то смех. Вдалеке лаяла собака, ей лениво отвечала другая, и вскоре всё снова стихало. Машина завернула с центральной улицы. Здесь не было высотных домов, бесконечного гула транспорта и толп прохожих. Вместо них — широкие тихие улицы, аккуратно вымощенные светлым асфальтом, по которому изредка неспешно проезжали автомобили. Воздух казался чище, а шум города доносился лишь далёким, едва различимым гулом. По обе стороны дороги тянулись ухоженные коттеджи. Каждый дом был не похож на соседний, но все вместе они создавали ощущение спокойствия и достатка. Одни были построены из светлого камня с высокими панорамными окнами, другие — из тёмного кирпича с деревянными террасами, увитыми плющом. Где-то фасады украшали белые колонны, где-то — широкие балконы с коваными перилами и кашпо, из которых свисали каскады ярких цветов. Невысокие живые изгороди из туи и самшита отделяли участки друг от друга, не превращая их в неприступные крепости. За ними виднелись аккуратно подстриженные газоны, декоративные клумбы и молодые фруктовые деревья, чьи ветви мягко покачивались на ветру. Перед каждым домом находилась небольшая подъездная дорожка, выложенная брусчаткой. На ней стояли автомобили, а кое-где — детские велосипеды, самокаты или баскетбольные мячи, забытые после вечерней игры. Тротуары были чистыми и широкими. Вдоль них росли клёны, липы и декоративные вишни. Весной они превращали улицы в цветущий коридор, летом дарили густую тень, а осенью укрывали землю золотыми и багряными листьями. Через каждые несколько десятков метров стояли чугунные фонари с мягким тёплым светом. Вечером они освещали дорожки неяркими золотистыми кругами, придавая району почти кинематографическое спокойствие.       — Останешься? — спросила Камелия, вглядываясь в террасу дома дяди Бена. Эллиот плавно повернул голову в её сторону.       — Конечно, — без долгих раздумий ответил парень, заглушив двигатель. Надо быть оптимистом, чтобы решить, что предыдущих двух недель не было и всё будет, как и раньше, а может и лучше. По-моему, всё стало слишком сложно.

***

Конечно, первое, что сделал Эллиот, как истинный волк и просто мужчина — завернул на кухню, к холодильнику. И это была его главная ошибка и какая-то радужная фантазия.       — Всё так печально? — спросил он, крутя на кончике пальца целлофановый пакетик с позеленевшим куском сыра.       — А на что ты рассчитывал? Что тебя здесь будет ждать шведский стол, собачий корм, косточка и печенюшка? Меня не было здесь несколько недель. Камелия прислонилась плечом к дверному косяку, а на лице светилась натянутая улыбка. Но её тут же перекосило, когда пакет, с весьма пахнущим содержимым, прилетел прямо в лоб.       — Я что-нибудь придумаю, — продолжила она, поднимая мусор с пола. — Схожу в Мистик Грилль и куплю нам обед.       — У нас в кармане на двоих двадцать баксов — это в лучшем случае. Если взрослая жизнь именно такая, то не хочу взрослеть.       — Попытаться стоит. Не получится — можешь идти подметать дворы. Эллиот уже потянулся к подушке, но дверь в комнату слишком быстро захлопнулась. В баре было шумно и многолюдно. Камелия сразу заметила Мэтта за стойкой, что упорно протирал деревянную поверхность. Он улыбнулся, увидев её.       — Господи… Мэтт вышел из-за бара и крепко обнял девушку.       — Ты вернулась!       — Ненадолго.       — Всё нормально? Она улыбнулась слишком быстро.       — Конечно. Он сразу понял.       — Что случилось? Она вздохнула.       — Можно странную просьбу? — парень кивнул. — Одолжишь немного денег? Мэтт замолчал. Его лицо сразу изменилось.       — Кам, я бы с радостью, — он виновато опустил взгляд. — Но у меня самого почти ничего нет.       — Прости.       — Нет, — она грустно улыбнулась. — Это ты меня прости. Мэтт выглядел ещё более виноватым.       — Я даже обед бесплатно тебе провести не могу. Хозяин следит. Камелия только кивнула. Она уже собиралась уходить.       — Я заплачу! — подбежал Тайлер.       — Не стоит, — отмахнулась Камелия. — Всё в порядке, Тай. Парень протянул одну банкноту, а Мэтт в свою очередь поставил на поверхность бумажный стаканчик с кофе и контейнер с жаренной картошкой. Камелия благодарно кивнула, стремясь покинуть бар и забыть об этом позоре, но нет… Тайлер пошёл за ней.       — Я уезжаю с Джулс, — признался наконец Тайлер. Камелия сделала глоток кофе из стаканчика и наигранно улыбнулась. Пальцы стали инстинктивно обрывать края бумаги.       — Ну конечно. Валите вообще все отсюда. Пф, подумаешь — стоим на грани Апокалипсиса, — стаканчик полетел в урну со всей ненавистью. — И, конечно же, берите с собой стерву, которая пытала твоих друзей!       — Эй! Чего ты так завелась? — парень вытянул две руки вперёд, как способ отделить себя от нарастающей агрессии со стороны ведьмы. — Волки, грубо говоря, кочевники, они постоянно перемещаются по Свету. Сбиваются в стаи и продолжают путь. Мы предложили Эллиоту… Он не согласился. — Камелия нахмурилась. — Послушай, я знаю, как это выглядит со стороны. Но я теперь тоже оборотень и пока вообще не имею представления, ни единой мысли, что мне делать с этим. А Джулс может помочь мне.       — Я не доверяю ей, — призналась Камелия. Она не знала её лично, лишь истории от Деймона. Но, при упоминании её имени, перед глазами всплывали лишь две картины: Роуз, которая умирала на руках Деймона и Кэролайн, которую мучила вся стая волчицы. И это переросло в нечто большее, чем ненависть или страх.       — И я прекрасно тебя понимаю, но, если подумать, то она ничем не отличается от Стефана или от того же Деймона. А вот здесь он уже затронул рану, которая никогда не затянется, а лишь продолжить кровоточить, напоминая о монстрах, которых она прикрывала всё это время. Лицемерно считать, что Стефан — светлая сторона, а Деймон — кромешная темнота. Они оба хороши и она это уже поняла на собственном примере. Но, если не они, то рядом с ней не будет никого. И только осознав это, Камелия поняла одну вещь: её жизнь уже никогда не свернёт в сторону нормы, она уже часть этого безумия и за ней стоит лишь один выбор.       — Делайте что хотите, мне уже всё равно! — произнесла девушка и соединила ладони в умоляющем жесте. — Просто оставьте меня.

***

Утро наступило слишком быстро, без всякого предупреждения. На небе уже сияло солнышко, а желание подниматься с кровати — срывалось к нулю. Камелия почти не спала, точнее, вообще не спала. Мысли тяжёлым грузом легли ей на голову, было даже сложно повернуться на другой бок, чтобы сменить позу и наконец сомкнуть глаза. Она уже стояла напротив чайника и молча наблюдала за тем, как из его носика поднимался горячий пар.       — Доброе утро! — завопил Эллиот. Единственная причина, которая заставила её подняться с кровати и собраться в школу. — Проснулась раньше, чем я. В какой из Вселенных это вообще возможно?       — Рада, что хоть у тебя есть настроение с самого утра. Кофе? Подросток кивнул. Камелия достала две небольшие кружки и, насыпав на их дно кофейный порошок, разлила по самый край кипяток. Аромат дешёвого кофе разошёлся по маленькой кухне вместе с белым паром, поднимающимся от пенки.       — Мы можем никуда не идти, — предложил МакКолл и сделал глоток, после чего закашлялся, когда горячая жидкость полоснула по горлу. — Редкостная гадость! Где ты это взяла? Мэтт и то лучше варит.       — Стоило проверить срок годности прежде, чем готовить, — призналась Камелия и отодвинула от себя чашку с сомнительным напитком. — Если мы не пойдём сегодня, то и завтра тоже и так до конца месяца. А потом звонок из канцелярии и мы под арестом. Я тоже не хочу возвращаться в школу, но это нужно сделать.       — Ты разговаривала с Тайлером? — неожиданно спросил он. Камелия повернулась лицом к холодильнику, сделав вид, что перед ней огромный выбор продуктов, что можно схватить на перекус, хотя на полках валялось три яблока, шоколадная паста и два яйца.       — Он сегодня уезжает, — продолжит оборотень. — И всё ещё надеется, что я поеду с ним. Камелия инстинктивно сжала металлическую ручку холодильника. Она прекрасно понимала, что, если он уедет, то останется совершенно одна. Но и заставлять его оставаться здесь, когда ему хочется больше узнать о своей природе — эгоистично, и совершенно не подходит под её внутренние убеждения.       — Послушай, Эллиот, — наконец произнесла она и повернулась к нему. — Теперь ты оборотень и тебе нужно поговорить с тем, кто знает об этом больше, чем в фильмах. И я буду отвратительным другом, если помешаю тебе в этом. Но я не доверяю Джулс. Эта волчица явно не дружит с головой.       — Мы с Тайлером находимся в одинаковом положении. Он только превратился в волка и я тоже! А Джулс чувствует какую-то ответственность перед ним. Я не хочу быть в её двинутой команде, но мне нужен человек, который понимает о чём я говорю. Эта злость, эти голоса… они не утихают, а к полнолунию всё становится только хуже. Камелия улыбнулась, обошла его спины и накрыла его глаза своими ладонями.       — Что ты слышишь? — спросила она.       — Ничего… — Эллиот напрягся, вслушиваясь в каждый звук. Из распахнутого окна стали доносится звуки улицы. — Машины… автоматические садовые поливайки…птицы… дворовая собака снова лает на почтальона.       — Вот видишь, — произнесла она и убрала ладони. — Мир не перестал существовать, не стал каким-то другим от того, что ты изменился. Просто теперь ты часть сверхъестественного мира. И ты должен это принять, потому что, если не сделаешь этого — оно сожрёт тебя изнутри. — парень качнул головой. — Идём, мы уже опаздываем. Кабинет истории погрузился в непривычный хаос, потому что самый пунктуальный и ответственный учитель, решил задержаться. Задние парты гудели от предвкушения завтрашнего вечера, в центре обсуждалось что-то настолько личное, что вслушиваться в это было чем-то запретным, а впереди — девушки делились своими новыми покупками. Камелия и Эллиот зашли в кабинет, когда от звонка прошло уже чуть больше пяти минут. Конечно, всё внимание одноклассников перешло на них, потому что оба в один момент забили на учёбу и просто исчезли из школьной жизни.       — Камелия? — раздался растерянный голос Стефана. — Ты вернулась! Парень аж подскочил с места и заключил в крепкие объятия. Девушка неловко постучала ему по спине. Эллиот занял два места в конце кабинета и молча уставился в учебник.       — Я…       — Не нужно. Главное, что ты вернулась, — произнёс вампир и тепло улыбнулся. Камелия пожала плечами и свернула в сторону свободного места. К ней тут же повернулась троица, подарив радостные улыбки.       — Здравствуйте класс, — в кабинет зашёл Аларик, точнее Клаус в теле Аларика, но об этом никто ещё не знал. Поэтому никто и не обратил внимание на его излишнюю раскрепощенность. — Что мы сегодня проходим?       — Из-за сегодняшних танцев мы всю неделю проходили шестидесятые, — ответила одна из учениц.       — Точно! Шестидесятые! Клаус взглядом провёл каждого ученика. И вот, его глаза наконец нашли цель. Двойник.       — Шестидесятые… — он подошёл к доске и мелом повторил то, что сказал. — Хотел б я сказать что-нибудь хорошее про шестидесятые, но стрёмное было время. Кроме битлз, конечно. Они были неплохи. Что ещё? Кубинский кризис, полёт на Луну… Продолжая толкать речи о времени, которое он хотел бы лично вычеркнуть из истории, он мельком продолжал изучать учеников, ведь ему нужно было вычислить весь спасительный отряд двойника. И тут, скорее играл интерес и любопытство, чем «страх», ведь он первородный, а они — кучка подростков. Клаус присел на кресло, сделав вид, что его очень интересуют стопки непонятных тетрадей.       — Вот, — произнесла Камелия и протянула ему листок бумаги. Учитель возвёл на неё недопонимающий взгляд. И вот на его лице засияла улыбка, когда он наконец всмотрелся в её лицо и узнал Камелия ещё раз потрясла бумажкой.       — Это справка, что меня не было три недели. Ты сам просил предоставить её, чисто формальности, — продолжила она. Клаус почесал переносицу, смахнув свою «невнимательность» на накопившуюся усталость.       — Камелия, ты идёшь? — спросил Эллиот, выглянув из-за дверей. — Уже опаздываем.       — Идём, — отмахнулась Морвен. — Пока, Рик! Вся школа гудела от предвкушения танцев. Перемены больше походили на этап конкурса «умелые ручки», потому что каждый выходил на улицу и занимался декорациями, плакатами. А парадом руководила Кэролайн, злостно размахивая планшетом перед лицами группы поддержки, что, по её собственному мнению, вообще не разбирались в оттенках голубого и теперь их фонари рисковали остаться на свалке.

***

Разобравшись со своими делами, Клаус, в облике Аларика Зальцмана оказался среди собравшихся. Маска учителя сидела на нем почти безупречно и он почти уже вжился в эту роль. Говорить приходилось мало, зато наблюдать — много. Достаточно было держаться сдержаннее, говорить тише обычного и не привлекать к себе лишнего внимания. В гостиной пансионата Сальваторе было созвано экстренное собрание. Им не хватало вывески: «Все самоубийцы грода собираются здесь», — потому что к Елене подошла одна из учениц школы и произнесла весьма сомнительную фразу, где трижды упоминалось имя Клауса. Отсюда паника, истерика и злая морда Деймона. Но тогда ещё никто не мог даже подумать, что враг намного ближе к ним, чем все думали. И пока Стефан усадил Елену на диван, всучив чашку с горячим чаем, Бонни активно перелистывала книгу, Деймон расхаживал по комнате, как настоящий полководец, Клаус же в теле школьного учителя — изучил каждого, кто участвовал в защите двойника. Все резко позабыли о своих делах, когда входная дверь медленно открылась, а затем послышались неторопливые шаги. Они одновременно повернули головы и, как минимум у двоих, приоткрылся рот и перекосились лица.       — А ты что здесь делаешь? — спросил Деймон, переместив свой внимание на младшего брата, что растянул губы в победной ухмылке. — Какой кретин выпустил тебя?       — Я тоже рада видеть тебя, Деймон. Она обогнула его, не забыв слегка толкнуть плечом, и уселась на диван к Елене. Возмущение на лице Деймона было высшим подарком судьбы, потому что ей действительно есть, что сказать ему.       — Назначь меня смотрителем сегодня на танцах. Клаус сделал первый ход, — резко сменил тему Деймон.       — Мы найдем его и что потом? — спросила Камелия.       — А-а, — перебил Деймон. — Мы — это я, Стефан и Бонни. Вы вдвоём будете просто танцевать, пить пунш и веселиться с болванами-старшеклассниками. Ты только пару дней назад вернулась из белой комнаты. Кто тебе сказал, что ты участвуешь в этом? Камелия ничего не ответила, лишь повела бровью и продолжила листать страницы книги, что выхватила из рук Беннет, делая пометки на полях.       — Да, каков наш план? — наконец спросила Елена.       — Я, — взгляд всех присутствующих метнулся в сторону Бонни. — Я ваш план. Он понятия не имеет сколько во мне силы. Если найдете его, то я его убью. Клаус лениво следил за развернувшимся перед ним спектаклем, который с каждой минутой казался все более утомительным. Скука уже почти сморила его, но в следующий миг выпад ведьмы привёл его в чувства, и сонливость словно рукой сняло. Она была единственной, кто действительно мог помешать осуществлению его замысла. Ещё появилась навязчивая мысль, что ему следует провести лоботомию одной вампирше, которая забыла упомянуть вот ЭТО.       — Всё не так просто. Это же самый опасный вампир.       — Аларик прав, — подметил Деймон. — Что, если он просто… Деймон рванул в сторону Бонни. Девушке было достаточно выставить одну руку, чтобы невидимая волна подбросила вампира наверх и кинула в противоположный угол комнаты.       — Неважно, что он первородный, — начала Бонни, обходя столик. — Я смогу положить любого на моём пути. Я могу убить его, Елена. Знаю, что могу.       — Ладно, допустим, что Бонни справится с ним, — головы спасательного отряда одновременно повернулись в сторону Камелии, которая качала ногой. — Но вы хотя бы знаете на кого нападаете? Я имею ввиду внешность, цвет волос, примерное описание телосложения?       — Чуть старше шестнадцати и без прыщей, — ответил Деймон и улыбнулся.       — Не говорите, что это правда, — Стефан почесал затылок, Деймон ещё шире улыбнулся, а девушки опустили взгляд на пол. — Здорово. Просто прекрасно! Могли бы спросить об этом Элайджу… ох, точно, вы его закололи. Может Кэтрин? Точно! Она испарилась!       — Эй-эй, мы поймём, что это Клаус, когда он разорвёт тебе глотку. С твоим то везением. Камелия криво улыбнулась и пальцами зажала кулон. Красноватое свечение выдало все её намерения. И это заставило всех напрячься. Девушка вытянула прямую ладонь вперёд, а Деймон по-девчачьи заревел, безжалостно постукивая себя по лбу. Пока Стефан, Бонни и Елена только раскрыли рты, рискуя остаться в таком же положении. А вот Клаус замер в одной позе: что-то между удивлением и «я нихрена не понял, но было весело».       — Что-то есть сказать, а? — спросила она и резко расслабила руку. — Если вы закончили строить планы по самоубийству, то я рискну спросить… — Камелия поднялась с дивана, а все, кто стоял — вынуждены были присесть: то ли от усталости, потому что, кажется, это собрание длилось уже вечность, то ли от страха, то ли им показалось, что в доме землетрясение. — Вы продумали нападение, а план по отступлению? Ну, когда вы хватаете Елену на плечо и уносите ноги в другой штат, пока первородный вампир будет разрывать остальных участников отряда на куски?       — Не начинай, — отмахнулся Деймон, оправившись после заклинания мигрени. — Твои внутренние переживания могут подождать, когда у нас на пороге война.       — Когда ведьмак Элайджи вонзил осколок бутылки Мэтту в сонную артерию, когда он пытался спалить бар, мы тоже ждали.       — Тогда нам и не стоит волноваться, ты же смогла найти решение той проблемы! — вспылил вампир. Камелия почувствовала злость, которую раньше испытывала лишь однажды. Когда Деймон отнял жизнь Зака. Да, она научилась существовать без него, жить с осознанием, что его больше никогда не будет рядом, но отпустить уже никогда не сможет. А теперь серийный убийца обвиняет её в убийстве. И давайте говорить откровенно — Джонасу уже был выписан смертный приговор тогда, когда он только вошёл в этот бар.       — Иногда приходится жить с решениями, которые будут ненавидеть все. Потому что если начать считать людей, чьи жизни ты забрал, — продолжила Камелия спокойным голосом. — Боюсь, нам придётся искать тетрадь потолще! Девушка двинулась в сторону выхода, продолжая ощущать на себе взгляды всех присутствующих.       — Камелия, — позвал Деймон. Она нехотя развернулась к нему лицом.       — Всё-таки я рад, что ты вернулась, — он празднично поднял стакан с бурбоном. — Я не должен был говорить тогда это. Если честно, то она пропустила мимо ушей последнюю часть, потому что это было сказано слишком искренне и как-то не по-Деймоновски. Она лишь молча кивнула и продолжила подниматься по ступенькам.

***

      — Ты права. Этой ведьме не терпится кого-нибудь убить, — парировал Клаус, хлопая дверцами шкафа. — Поэтому нам придётся убить её. У этого Аларика есть что-нибудь винтажное? Вещи на вешалке продолжали двигаться из стороны в сторону, пока элементы гардероба вылетали из шкафа и оказывались на Катерине, которая сейчас служила и консультантом, и вешалкой, и любимой игрушкой. Она продолжала крутить в руке нож, который периодически пронзал кожу её бедра, забавы ради. А Клаус каждый раз оборачивался и ухмылялся собственной гениальности. Когда его ручки дотянулись до комода, то уже бежать было некуда. Ящик за ящиком выдвигался вперёд, а доставучий скрип прерывался сладостным мученическим стоном пленницы, когда лезвие ножа насквозь проходило по коже.       — Арбалеты, деревянные пули, пистолеты? — он вытащил один из предметов и покрутил в руках. — Кто этот парень?       — Местный охотник на вампиров, — пояснила Петрова.       — Это объясняет его одежду.       — Всё, что я нашёл… Он любит бурбон, — колдун протянул стакан с янтарной жидкостью, что плескалась о края.       — Я знал, что у нас есть что-то общее, — произнёс Клаус и сделал глоток. — Кто это? — спросил первородный и кинул Кэтрин телефон Аларика. — Ты, Катерина, маленькая лгунья, упустила пару моментов из жизни моего двойника. Они едва не заподозрили что-то. На главном экране проявилась фотография Елены, Дженны и Камелии. Это был обычный вечер пятницы, но почему-то именно этот момент Аларик захотел запечатлеть.       — А-а-а, маленькая стерва Камелия Морвен, — уверено протянула вампирша. — Недоведьма, с кучей тараканов в голове. Уверяю, она та ещё заноза в заднице. Добро пожаловать в Мистик Фоллс. Здесь половина событий вообще не имеет смысла. — Клаус метнул взгляд на столешницу, где красовалась парочка ножей, ещё не окрашенных кровью вампирши. Он терял терпение, а ему нужно было нечто большее, чем обычное «недоведьма с тараканами». Кэтрин протяженно вздохнула. — Она жила в доме Сальваторе, под опекой Зака. Потом Деймон убил его и, почувствовав чувство вины, удочерил её сам, взял под своё вампирское крыло. Сейчас у них есть некоторые разногласия, поэтому она была исключена из этой кампании.       — Разногласия? Клаус наклонил голову в заинтересованности.       — Ты забыл? Ты меня похитил! Точно, что-то такое он явно припоминает… Клаус оттолкнулся руками от подлокотников деревянного стула и развернулся к ней спиной, прикрыв глаза.       — Сегодня школьные танцы. И мне надо, чтобы ты взял на себя ведьму, — он пальцем указал на ведьмака. Кэтрин наконец смогла вздохнуть, когда душащий взгляд первородного переместился на колдуна. Её даже не смутило, как быстро он переместился с одной темы на другую.       — Если она настолько сильна, то почувствует меня за километр. Я не смогу подойти к ней. Ты должен сам.       — В этом теле? — повысил тон Клаус. — Я хилый учитель истории. Она сильнее меня! Не меня, Никлауса… ну вы поняли о чём я.       — Ни одна ведьма не справится с такой энергией. Это убьёт её. Меня бы убило. Ты должен лишь спровоцировать её.       — Спровоцировать? Спровоцировать её умереть?       — Это несложно. Просто атакуй, пока это не убьёт её. Его тело, тело Аларика, продержится дольше, чем её. С этим я помогу.

***

Из школьного спортивного зала доносился привычный гул вечеринки — громкие разговоры, смех и нелепый топот ног, пытающихся уловить ритм музыки. Из колонок лились знакомые ноты популярной на то время группы, пока помещение покрывалось густым облаком сценического дыма. В воздухе застыл аромат сладковатого пунша, тяжёлых духов. Из центра доносились нотки напряжения, потому что толпа сдвигалась ближе к сцене, расталкивая всех по бокам. Камелия зашла в зал сразу за остальными участниками этого кошмара. На ней было платье в духе середины шестидесятых — лаконичное, но невероятно женственное. Насыщенный васильково-голубой цвет выгодно подчёркивал её светлую кожу и делал глаза ещё ярче. Ткань мягко переливалась при каждом движении, словно впитывала в себя свет гирлянд. Платье заканчивалось чуть выше колен — смелая по меркам эпохи длина, ставшая символом молодёжной моды шестидесятых. Круглый воротничок из белоснежной ткани аккуратно обрамлял шею, а короткие рукава едва касались плеч. Вместо россыпи украшений — лишь небольшие жемчужные серьги-гвоздики. Её волосы были уложены в объёмную причёску с мягкими волнами на концах. Несколько прядей всё же выбились у лица, делая образ менее идеальным и гораздо более живым. На голове красовался широкий атласный ободок молочного цвета.       — Спасибо всем, что вы пришли! — завопила в микрофон Дана. А толпа готова была разорваться от собственных криков. — А следующая песня была заказана специально для Елены, от Клауса. Сальваторе, что окружили Елену в цепкий круг, стали оглядываться по сторонам. Сама Елена вглядывалась в лица школьников и со стороны напоминала сумасшедшую.       — Я здесь всех знаю! — произнесла она.       — Это вечеринка, танцуйте! Пусть сам подойдёт! — перекрикивая музыку, ответил Деймон.       — Отличная идея, — заявила Бонни и, схватив Джереми за руку, повела его в самый эпицентр танцев. Камелия крутила головой в разные стороны, ища пути экстренной эвакуации: куда-нибудь подальше от всего этого безумия, но не так далеко, чтобы не пропустить важные детали их коварного плана.       — Вон Рик, я сейчас вернусь, — сказал Деймон и схватил Камелию за руку, буквально силком кинул в толпу. Камелия пыталась вырваться из его хватки, ведь всё это напомнило ей тот день, когда вампир слетел с катушек и похитил её у всех на виду, а затем заставил бежать по лесу. Она злостно цокнула, но попытки освободиться так и не оставила.       — Посвящение ей песни… А он не так прост, — самодовольно протянул Клаус, но продолжал удерживать образ учителя, хотя теперь это давалось труднее.       — Я не впечатлён, — огрызнулся Сальваторе.       — Нет?       — Его удивить может только висящая голова, вместо диско-шара, — ответила Камелия и показала ему язык. Деймон вернул всё внимание к «родственнице», подарив ей взгляд: ты всё равно не избавишься от меня.       — Камелия, потанцуй со мной, — потребовал Сальваторе и протянул ей руку.       — Как будто у меня есть выбор, — она закатила глаза. — Нам не хватает только наручников.       — Это вопрос твоей собственной безопасности. Чтобы тебя снова никто не похитил, не ударил по голове и, не дай Бог, сожрал. Боюсь представить свою жизнь без тебя и твоих выходок. Камелия усмехнулась, почти искренне. Деймон хлопнул в ладоши в такт музыке. Она повторила. Потом оба одновременно сделали шаг вправо, потом влево. Затем он неожиданно крутанулся вокруг своей оси на каблуках туфель.       — Выпендриваешься? — рассмеялась Камелия.       — Демонстрирую талант. Последние аккорды весёлой песни растворились в смехе и аплодисментах. На несколько секунд в зале стало шумно — кто-то побежал за напитками, кто-то вернулся к друзьям, а кто-то уже торопливо искал пару для следующего танца. Затем музыка сменилась. Первые медленные ноты мягко разлились по залу, заставив разговоры постепенно стихнуть. Яркий ритм уступил место спокойной мелодии. Камелия уже сделала шаг в сторону, собираясь уйти.       — Всё, теперь точно свобода. Но Сальваторе успел легко поймать её за запястье.       — Даже не думай. Она удивлённо посмотрела на него.       — Ты серьёзно?       — А что такого?       — Это… медленный танец. Он пожал плечами так, словно не видел в этом совершенно никакой проблемы. Деймон привычным движением положил ладонь ей на плечо — не на талию, не пытаясь сократить расстояние, а именно на плечо. Камелия легко коснулась его предплечья. Между ними оставалось достаточно места, чтобы никто не смог принять этот танец за что-то большее. Они медленно закачались в такт музыке. Без сложных движений. Скорее просто переступали с ноги на ногу, позволяя мелодии самой вести их. Несколько секунд оба молчали. Камелия мысленно считала секунды, чтобы этот позор наконец завершился.       — Ты злишься на меня, ненавидишь меня и я это понимаю. Я никогда не буду хорошим человеком, Кам. Я никогда не изменюсь. Но сделаю всё возможное, готов оказаться последним мерзавцем, чтобы спасти её. Вампир кивнул в сторону Елены, что танцевала в паре со Стефаном. Камелия качнула головой.       — В этом и проблема, Деймон, — она попыталась отстраниться от него, но Сальваторе вернул её в прежнее положение. — Мы все здесь собрались, чтобы спасти ей жизнь. Пока остальные ищут выход из этой ситуации с наименьшими потерями, ты готов сжечь всё дотла. Тебе наплевать на других, ты не можешь здраво оценивать риски, потому что ослеплен.       — Ты имеешь полное право говорить такие ужасные вещи в мою сторону, — он театрально закатил глаза и улыбнулся. — Но, если посмотреть на всё это с другой стороны… мы одинаковые. И в тот день ты доказала, что способна идти по головам, не хуже меня. Вампир покружил её вокруг своей руки, наслаждаясь резкой сменой настроения в мимике её лица. Она совершила ошибку и ей теперь нужно жить с этим, стараясь не повторить её вновь. А Деймону просто всё равно. И Камелия не понимала, как он имеет наглость даже просто сравнивать их.       — Я совершила ошибку и я стараюсь это принять. А ты — ходячее напоминание о том, что некоторым потребуется чуть больше тонкой тетради для работы над ошибками.       — Нет, тут что-то другое… Переживаешь, что последние слова Роуз были адресованы тебе и ты подвела её? Ох, задел за живое? — Камелия резко отстранилась от него. — Оглянись, Камелия! Ты уже часть этого. И выживает не тот, кто умнее или с чистой совестью, а тот, кто сильнее.       — Какой же ты подонок, — сквозь сжатые зубы прошипела она, не забыв влепить ему сочную пощёчину. Конечно, он даже не ощутил на себе всю злость от удара, но теперь был полон уверенности, что оказался прав. Камелия выбежала из зала. И, кажется, её выпад в самом центре танцпола не остался незамеченным, поэтому зал она покидала под прицелом озадаченных взглядов. Девушка вышла во двор, наслаждаясь вечерней прохладой. Сердце в груди болезненно напомнило о том, что она по-прежнему всё чувствует и почему-то слова человека, который не заслуживает ни капли внимания с её стороны — продолжали задевать.       — Ками… — ласково позвал Джереми. Камелия медленно повернулась. Младший Гилберт стоял посреди дороги, в полной растерянности. По нему сразу было видно: что-то не так.       — Джер, ты чего не танцуешь? — спросила она, стряхивая слезинки.       — Мне нужно с тобой поговорить. Я не могу больше это тянуть на себе.       — Что случилось?       — Бонни… Камелия влетела в зал, как ураган. Ей пришлось немного приподняться на носочки, чтобы разглядеть в толпе пляшущих тёмную макушку. И, когда она нашла, то и не стала церемонится. Девушка схватила Сальваторе за предплечье и потянула за собой в коридор, где её уже ждал Джереми.       — Ох, и ты знал об этом? Да, Деймон? — она приложила ладонь ко своему лбу. — Конечно ты знал! Урод!       — Эй, не обзывайся! Я сразу тебе озвучил свою позицию. Ведьма готова пожертвовать собой, ради общей цели.       — Общей цели?! А ты представляешь, как будет жить дальше Елена, зная, что её лучшая подруга пожертвовала собой ради неё? Это не жизнь — это проклятие! Деймон смерил младшего брата двойника, а тот лишь виновато опустил голову, делая вид, что пожелтевшая плитка стала ему весьма интересной.       — Сворачивай план или я сама тебя убью, отдам на съедение Клаусу, — она весьма ощутима толкнула вампира пальцем в грудь.

***

И пока школьники впали в безумные танцы под приторные мотивы музыки шестидесятых, Клаус продумывал свой следующий ход. Его глаза исследовали каждый дюйм помещения, а на лице то загоралась коварная улыбка, то экстренно исчезала, примеряя на себе образ серьёзного учителя. Деймон всего за полчаса сумел сменить партнёрш по танцам, ну… раз шесть точно. Кажется, он единственный, кто наслаждался вечером, а не ожидал удар ножа в спину. Стефан и Елена плавно перемещались по всему залу, стараясь скрыть тревогу под маской лёгкого флирта и медленного танца. Бонни и Джереми не прекращали о чём-то спорить, пока парень не сдался и не ушёл в коридоры школы. А вот и первый ход конём… Клаус почти победно собрал руки в кулаки, пока его уши не уловили интересный диалог. Музыка лилась негромко, почти растворяясь в голосах окружающих. Камелия стояла у стены, наблюдая, как остальные смеются, кружатся под светом гирлянд и делают вид, будто впереди у них бесконечность.       — Ну что? — с лёгкой улыбкой спросил Эллиот, протягивая ей руку. — Один танец. Только не вздумай потом рассказывать всем, что я хорошо танцую. Она тихо фыркнула.       — Ну что… — продолжил он, тихо усмехнувшись самому себе. — Похоже, шестидесятые мне всё-таки идут. Эллиот появился перед ней, будто совершенно случайно оказался самым стильным человеком на вечере. На нём был идеально сидящий приталенный костюм глубокого бутылочно-зелёного цвета — оттенка, который в мягком свете гирлянд казался то почти чёрным, то насыщенно-изумрудным. Пиджак с узкими лацканами подчёркивал широкие плечи и стройную фигуру, а светлая кремовая рубашка приятно контрастировала с тёмной тканью. Брюки с безупречно выглаженными стрелками заканчивались чуть выше начищенных до зеркального блеска чёрных оксфордов. Каждый шаг сопровождался едва слышным стуком каблуков о паркет. Из нагрудного кармана пиджака выглядывал аккуратно сложенный белый платок       — Не переживай. Я вообще скажу, что ты дважды наступил мне на ногу.       — Уже клевета. Она всё же вложила свою ладонь в его. Без смущения и неловкости. Так, как человек берётся за руку того, кому доверяет. Он осторожно положил свободную ладонь ей между лопаток, сохраняя уважительную дистанцию. Она легко коснулась его плеча, почти не опираясь. Музыка сама задала ритм. Они сделали несколько медленных шагов. Немного неуверенно. Потом одновременно тихо рассмеялись, когда едва не сбились.       — Я же говорил, это ты виновата, — пробормотал МакКолл.       — Конечно. Особенно учитывая, что ведёшь ты.       — Тогда я официально обвиняю музыку. Она закатила глаза, улыбаясь уже шире. Они продолжили двигаться медленно, покачиваясь скорее в такт мелодии, чем действительно танцуя. Ни один из них не пытался выглядеть красиво или правильно. Танец был не про это. Время от времени они переглядывались, отпускали короткие шутки, обсуждали происходящее вокруг, будто просто гуляли рядом. Для постороннего взгляда они могли показаться братом и сестрой. Именно так они себя и ощущали. Когда Камелия случайно оступилась, он машинально придержал её за локоть.       — Жива?       — Пока да.       — Хорошо. Не хотелось бы объяснять всем, что ты проиграла медленному танцу. Она тихо толкнула его плечом.       — Самодовольный идиот.       — Это прозвучало почти ласково. Она только покачала головой. Ей было спокойно. Редкое, почти забытое чувство. Не нужно было притворяться сильнее, веселее или смелее, чем она была на самом деле. Рядом с ним можно было просто молчать, улыбаться невпопад или смеяться над глупостями, зная, что этого достаточно. Песня подходила к концу. Они почти перестали двигаться, продолжая медленно покачиваться на месте. Вокруг хлопали, кто-то свистел, кто-то уже бежал за следующей композицией.       — Ты же уже всё решил, верно? — вдруг спросила Камелия.       — Да, — без промедления ответил Эллиот. — Тебе не нравится эта затея. И тебе не нравится Джулс, да и с Тайлером у вас странные отношения. — девушка закатила глаза. — Мне не хочется оставлять тебя здесь одну, но я боюсь, что тогда потеряю себя. Я обещаю, что вернусь раньше, чем ты успеешь снова себя сдать в реабилитационный центр. Камелия напряжённо улыбнулась. Эллиот отпустил её руку и, слегка поклонившись с нарочитой серьёзностью, произнёс:       — Благодарю за танец. Надеюсь, ты переживёшь этот позор. Камелия улыбнулась — искренне, без тени усталости. Она хотела уже что-то сказать, но чья-то рука заставила её развернуться.       — У нас проблема, — заявил Аларик. Камелия ничего не ответила, только кивнула и пошла за ним. Они покинули спортивный зал. Музыка быстро стихла за закрывающимися дверями. Коридоры школы встретили их тишиной. Только каблуки Камелии негромко стучали по кафелю.       — Рик…       — Мы далеко идём? — спросила Елена.       — Уже почти пришли. Он уверенно свернул в старое крыло школы. Здесь почти не горел свет. Большинство кабинетов пустовали. Бонни всё сильнее хмурилась.       — Мне это не нравится. Камелия тоже чувствовала странное беспокойство. Она посмотрела на Аларика.       — Может, теперь объяснишь? Куда ты нас ведёшь? — засыпала вопросами Камелия.       — Подальше… Елена резко остановилась, схватила ведьм за руки и заставила их повторить за ней.       — Стойте, здесь что-то не так! — насторожилась Елена.       — Где Джереми? — спросила Бонни. Их учитель застыл, а затем и вовсе расхохотался. Медленно повернулся к ним. И вдруг, совершенно несвойственно Аларику улыбнулся. Очень спокойно и одновременно очень холодно. Камелия замерла, её сердце пропустило удар.       — Мне просто нужно было уйти с танцев. Шестидесятые… фу, не моё время! Кто это вообще придумал? Мне больше нравятся двадцатые: шик, балы, джаз.       — Аларик, ты принимаешь вербену? — спросила двойник.       — А почему ты спрашиваешь, Елена? Бонни вышла вперёд, выставив руку.       — Он под гипнозом. Камелия только успевала метать взгляд по этой чокнутой троице, пока её мозг отказывался воспринимать это, как что-то реальное.       — Нет, — ответил Аларик, точнее Клаус. — Ладно. Дам вам подсказку… Я не Аларик. Елена почувствовала, как ноги резко ослабели. Она пошатнулась назад, но Камелия успела перехватить её за руку, возвращая ей прежнее положение тела.       — Клаус… Нет… — прошептала Елена. — Нет, это невозможно.       — Расслабься Елена, я не причиню тебе вреда. Сегодня по плану не ты, — его взгляд резко задержался на Бонни. — А ты. Мужчина рванул на них, но тут же спиной прижался к школьным шкафчикам.       — Бегите! Просто бегите! — крикнула Бонни. Камелия схватила Елену за руку и помчала в другой конец коридора. Бонни за ними. Уже за третьим поворотом они столкнулись с Сальваторе и, возможно, впервые за все эти дни — Камелия действительно была рада его видеть.       — Что случилось? — спросил Деймон.       — Клаус в теле Рика, — запыхавшись, произнесла Камелия.       — Что? Найди Стефана. Сейчас же! Елена тут же рванула вперёд, пока проход перед двумя ведьма перегородил сам Сальваторе.       — Ты всё ещё готова сделать всё, чтобы убить его? — спросил Деймон и положил руки ей на плечи. Бонни кивнула. Камелия посмотрела на Беннет и качнула головой. Она уже не просто намекала, а кричала: это самоубийство!       — Тогда идите за мной, — скомандовал вампир. Камелия сидела за учительским столом. Перед ней стоял старинный серебряный кубок, потемневший от времени. Его поверхность была испещрена незнакомыми символами, настолько древними, что казалось, будто они не вырезаны, а выросли из самого металла. В правой руке она медленно перекатывала небольшой стеклянный пузырёк. Тёмно-красная жидкость внутри лениво стекала по стенкам, оставляя тонкие густые следы. Каждый её поворот заставлял содержимое переливаться.ьКамелия не сводила с него взгляда. Пальцы нервно сжимали холодное стекло. Телефон, лежавший рядом, внезапно коротко завибрировал. Тишина кабинета сделала этот звук почти оглушительным. Она вздрогнула. «Пора». Камелия медленно закрыла глаза. Глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, тяжёлыми ударами отдаваясь где-то под рёбрами. Назад дороги больше не было. Открыв глаза, она осторожно поставила телефон экраном вниз. Пузырёк ещё несколько секунд оставался в её ладони. Стекло приятно холодило кожу. Она задержала его перед собой, всматриваясь в густую жидкость так долго, словно пыталась найти в ней ответ на вопрос, который боялась произнести вслух. Потом медленно отвинтила крышку. В кабинете стало неестественно тихо. Даже привычное гудение ламп будто растворилось. Камелия подняла взгляд на кубок. Её дыхание выровнялось. На лице не осталось ни страха, ни сомнений. Только предельная сосредоточенность. Она положила свободную ладонь на край стола. Пальцы едва заметно дрогнули. Затем всё её внимание сосредоточилось на сосуде перед собой. Тени в углах кабинета будто стали гуще. Воздух словно замер в ожидании.       — Spiritus taceat. Cor sileat. Vita abscondatur inter mortem et lucem. Anima maneat, corpus obdormiat. Nullus pulsus. Nullus spiritus, — проговаривала ведьма, пока густая жидкость стекала из баночки в кубок.

***

Дом ведьм встретил их привычной тишиной. Старые половицы жалобно скрипели под ногами, а воздух был пропитан запахом сырой древесины, воска и засохших трав. Джереми внес Бонни внутрь, осторожно уложив её на матрас.       — Она… она до сих пор не дышит… — его голос сорвался. — Камелия… Девушка быстро сняла куртку, бросив её на пол.       — Потому что заклинание ещё действует.       — Но если оно не снимется? Она ничего не ответила. Этого молчания оказалось достаточно, чтобы Джереми понял — стопроцентной уверенности у неё нет. Он медленно поднял на неё взгляд.       — Ты ведь уверена? Камелия нервно сглотнула.       — На… девяносто процентов.       — Девяносто?!       — Не кричи.       — Не кричать?! — он резко провёл рукой по волосам. — Ты только что убила мою девушку на девяносто процентов! Камелия устало прикрыла глаза.       — Джереми, если бы я не наложила это заклинание, Клаус бы убил её по-настоящему. Выбор был между иллюзией смерти и настоящей смертью. Он тяжело выдохнул.       — Ладно… ладно… — он опустился рядом с Бонни. — Просто… сделай уже что-нибудь.       — Expergiscere, — произнесла ведьма, коснувшись виска Бонни.        Комната едва заметно задрожала. Свечи вспыхнули сильнее. Джереми беспокойно посмотрел вокруг.       — Это нормально?       — Помоги мне. Возьми её за руку. Он без вопросов выполнил просьбу. Камелия вновь начала читать заклинание. На этот раз громче. Внезапно Бонни резко вдохнула. Так резко, будто несколько минут пробыла под водой. Она выгнулась дугой. Кашель. Ещё один судорожный вдох. Джереми мгновенно оказался рядом.       — Бонни! Она тяжело моргнула. Несколько секунд её взгляд был абсолютно пустым.       — Джереми… Он крепко обнял её. Бонни продолжала тяжело дышать. Телефон в кармане куртки Камелии завибрировал, потом ещё раз и ещё. Она уже мысленно высказала все оскорбления в адрес того, кто нескончаемо спамил ей сообщениями. «Ты ещё живая или решила поселиться в этом развалившемся сарае?» Камелия усмехнулась и быстро напечатала ответ. «Еду домой.» Ответ пришёл почти мгновенно. «Отлично. Если задержишься ещё на час, Стефан начнёт искать тебя, а мне придётся делать вид, что я тоже переживаю.» Но внутри неприятно кольнуло чувство тревоги. Через час Камелия вышла из дома ведьм одна. Вечер уже окончательно опустился на Мистик-Фоллс. Воздух стал прохладнее, улицы почти опустели. Она медленно шла по пустой дороге, пытаясь успокоить мысли. Она всё ещё пыталась переварить всё случившееся на танцах. То, что Клаус появился в другом теле, в теле их друга, заставило всех врасплох. И теперь им следовало напрячься, потому что это означало одно: у первородного была ведьма, достаточно могущественная, раз сумела сотворить обменное заклинание. Она свернула в переулок, сокращая путь до пансиона Сальваторе. И из собственных, тревожных мыслей, её вытеснили приближающиеся шаги. Камелия остановилась, а шаги исчезли. Она медленно обернулась. Никого.       — Показалось… Сделав ещё несколько шагов, она почувствовала резкий порыв ветра. И почти сразу:       — Не двигайся, ведьма, — раздался за спиной мужской голос. — Тебя-то я и ищу. Холодное лезвие коснулось кожи под подбородком так внезапно, что сознание на долю секунды отказалось принимать происходящее за реальность. Мир словно застыл между двумя ударами сердца. Затем пришёл холод, металл оказался неожиданно ледяным. Его прикосновение обожгло кожу, оставив тонкую полоску мурашек, мгновенно разбежавшихся по шее, спине и рукам. Каждая мышца напряглась до предела. Плечи застыли, пальцы непроизвольно сжались, дыхание оборвалось где-то на середине вдоха. Она боялась даже сглотнуть. Казалось, любое движение — даже едва заметное сокращение мышц шеи — может закончиться болью. Сердце сорвалось с привычного ритма. Оно билось так сильно, что пульс ощущался в висках, в запястьях, в горле — прямо там, где к коже прижималось лезвие. Дыхание стало поверхностным. Лёгким не хватало воздуха, но сделать глубокий вдох было страшно. Время исказилось. Несколько секунд растянулись в мучительную вечность. Она слышала каждую мелочь: тиканье часов, собственное дыхание, тихий скрип чужой одежды совсем рядом, даже звук крови, глухо пульсирующей в ушах. Мысли вспыхивали хаотично: Кто? Почему? Есть ли кто-нибудь рядом? Она пыталась сохранить лицо неподвижным, но предательская дрожь всё равно пробежала по подбородку. Губы слегка приоткрылись, однако ни один звук не сорвался с них. Взгляд лихорадочно искал хоть что-нибудь впереди: окно, отражение в стекле, любую деталь, которая помогла бы понять, кто стоит за спиной. Но впереди была только пустота. Но Камелия не была собой, если бы не попробовала хоть что-то, потому что внутри уже разрасталось чувство: она так и так покойник. Девушка резко ударила локтем назад. Но мужчина даже не шелохнулся. Словно ожидал этого. Одним движением он перехватил её руку и прижал к спине. На её запястьях уже защёлкнулись тонкие железные браслеты.       — Что это?.. — спросила она, ощутив резкую слабость по всему телу.       — Предусмотрительность. Она дёрнулась ещё раз. Безрезультатно.       — Отпусти! Неизвестный достал из кармана маленький мешочек и резким движением бросил его ей под ноги. Порошок вспыхнул густым сизым дымом. Камелия закашлялась, голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные круги. Последнее, что она увидела, — свет полной луны, расплывающийся над кронами деревьев.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала появился звук: тихое, размеренное тиканье настенных часов. Где-то неподалёку едва слышно гудел старый холодильник, а за окном приглушённо проезжали машины, превращаясь в далёкий, почти успокаивающий шум. Потом пришёл свет: рассеянный, тёплый. Он пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на потолке мягкие прямоугольники. Камелия медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела вверх, не понимая, где находится. Белый потолок с едва заметной трещиной, уходящей к люстре. Она нахмурилась. Что-то в этом казалось удивительно знакомым. Девушка почувствовала холод пола под ладонями. Первое движение далось ей тяжелее, чем она ожидала. Камелия попыталась подняться, опираясь ладонью о край высокого стула, всё ещё пытаясь понять, где находится и сколько времени прошло. Голова кружилась, мысли путались. Она сделала вдох и попыталась сесть ровнее. И тогда услышала металлический звук, звон цепи. На мгновение она не поняла, что произошло. Её мозг просто отказался принимать эту деталь. Она посмотрела вниз. И мир будто остановился. Вокруг её запястья была закреплена тонкая металлическая цепь. Она уходила к креплению барной стойки, закручиваясь вокруг ножек стула, не позволяя отойти дальше нескольких шагов.       — Очнулась?