Часть 4. Ты разобьёшься

             

      Seni seven ben değil - kalbim, Seni arayan ben değil - ellerim, Seni hasret özlemiyle arayan ben değil - gözbebeğim, Sana dokunmak icin yanan ben değil - yüreğim. [Не я тебя люблю — моё сердце, Не я тебя ищу — мои руки, Не я в тоске тебя ищу — мои глаза, Не я сгораю от желания тебя коснуться — моя душа.]

                    "Пройдёт? Ты серьёзно так сказал?"       Исо корил себя за свои же слова, вжимая руки в руль до побеления костяшек пальцев. Но если Фадиме не готова сейчас услышать другие слова, он оставит эту тему. Как оставил плохую версию себя где-то далеко в прошлом. В том прошлом, когда желал лишь отомстить. Когда сделал бы всё ради блага своей семьи, пусть даже это было бы убийство врага, а не только его похищение.       Сейчас он не поднимет руку на Адиля, который стал ему братом. Не поднимет руку на Гезепа, который был опорой для его жены. На Чакыра не поднимет руку – парень единственный встал против всех своих людей, когда те напали на Исо с Оручем. Даже сочувствие к Амируму не было чуждо сердцу Фуртуна. Он не будет убивать и проклятого шакала Эюпхана.       Сейчас он желает только любить. Каждой клеточкой своего тела он полюбил девушку из вражеской семьи: колючую, обозлённую, ненавидящую его. Ту, чью улыбку он видел реже дула её пистолета, направленного на него. Ту, чей искренний смех он слышал реже, чем оскорбления в свой адрес. Ту, чьи слёзы никогда не смоют грехи его семьи.       Исо полюбил и нового себя, которого открыла в нём эта девушка. Затмевающая глаза ненависть испарилась, чёрное сердце очистилось от слепой мести, голова стала ясна от мыслей, что те, кого он считал врагами, с такой лёгкостью приняли его в свой круг, в свой дом, в свою семью. Он стал хорошим человеком, это и был смысл жизни.       Он видел, как Фадиме меняется вместе с ним. Они вместе смеялись, вместе плакали, вместе искали выход и находили его. Вместе не знали, что будет дальше. А потом она чуть не умерла. Когда Исо на секунду представил мир, где нет Фадиме Кочари, ему захотелось броситься со скалы, только чтобы вновь быть с ней.       Отныне его сердце целиком и полностью принадлежало Фадиме. Раздавит она его, бросит в карман, сожжёт в огне ненависти или будет бережно хранить на полке своей взаимности – больше не важно. Он выбрал жизнь вместо извечной борьбы. Выбрал любовь. И был опьянённо счастлив от своего выбора.       С этими мыслями он переступил порог дома брата. Внутри было тихо, что не могло насторожить. За два больших шага сердце успело насчитать с десяток ударов, прежде чем вернуться к привычном ритму. В гостиной мужчину ждала неожиданная, но невероятно приятная картина: малыш сладко спал на руках у своей новоиспечённой няни, глаза которой были также закрыты.       "Ребёнок идёт тебе больше, чем пистолет, дорогая жена".       Исо не стал пытаться пресекать эту мысль на корню, пусть и слишком въелась в память слеза, катящаяся по щеке Фадиме, когда она сказала, что не хочет ребёнка с кровью врага. Ничего страшного, он тоже когда-то говорил, что ни за что на свете не посмотрит на неё, а теперь с трудом отводит взгляд. И то только потому, что она просила притормозить. И он продолжит это делать, пока она вновь не попросит.       Всему нужно время. Приправленное любовью, оно излечит любую душу, откроет все двери, вернёт улыбки на лица, заставит поверить в будущее без вражды и мести. Здесь и сейчас Исо вынесет любые испытания, чтобы совместное завтра не застало врасплох, не вывернуло наизнанку от невысказанных слов и старых обид.       – Исо!       Из мыслей его вырвал крик брата, который пришёл вместе с Элени. Они приготовили много еды и решили, что в компании съесть её будет намного веселее. Исо с будто приклеенным указательным пальцем на губах выбежал к ним, безмолвно объявляя не нарушать режим тишины. На непонимающий взгляд Элени младший Фуртуна отвёл её в гостиную.       – Я пришёл, когда они уже спали, – шёпотом сообщил Исо.       – Как Эмине? – вторил ему Оруч.       – Ей помогли, но её предала собственная сестра, – покачал головой Исо.       Рука Элени вспорхнула ко рту.       – Севджан её отравила, – уточнил Исо. – Видимо, это был запасной план Шерифа.       В этот момент телефон Исо завибрировал от входящего звонка. Ему звонил дядя. Должно быть, он уже знал от Севджан, что план провалился. Но больше всего засланный племянник ждал новости о разводе. Разговор был коротким: Шериф просил Исо подъехать на фабрику. Более того, через него позвал и всех остальных совладельцев компании.       – Что он опять задумал? – сквозь зубы проговорил Оруч.       – Я думал, пригласит меня на разбор полётов, но это пока откладывается, – нервно выдохнул Исо.       – Тебе ни в коем случае не стоит сейчас видеться с ним с глазу на глаз. Никто не знает, что у него на уме, – рассудил Оруч, похлопав брата по плечу.       – Не убьёт же он своего племянника, в конце концов, – улыбнулся полоской губ Исо.       Они услышали голос Фадиме и поспешили к ней. Малыш проснулся и разбудил её, и она озиралась вокруг, словно вовсе забыла, где и с кем находилась. Проморгавшись, девушка слегка удивилась ребёнку в её руках, но не ослабила хватку.       – И тебе привет, лев мой! – ласково обратилась Фадиме к нему, посмотрев затем на собравшихся.       – С добрым утром, дорогая жена! – мельком глянув на неё и стремительно переместив взгляд на малыша, сказал Исо.       – Привет, малыш! – улыбнулась Элени, хватая того за пальчик.       – Как Эмине? – первым делом поинтересовалась Фадиме у мужа, который вёл себя странно.       Исо ни разу не посмотрел на неё за это время. Или она слишком привыкла к этому?       – Промыли желудок, Севджан добавила что-то в кофе, всё обошлось, – коротко отчитался Исо, что ещё больше насторожило Фадиме.       – Эсме? – продолжила выпытывать она.       – Развелась! – радостно прокричал Оруч, озвучив сообщение, только что полученное от Адиля. – Адиль сказал, чтобы мы были начеку, – дочитал он до конца.       – Ура! – хотела встать с дивана Фадиме, но пошатнулась и вернулась на место. – Ой, ноги затекли, – скривилась она.       – Дай-ка его мне, – протянул руки к малышу Исо и аккуратно взял его. – Привет, племянничек! Как ты провёл время?       – Фактически он тебе больше не племянник, так как Эсме развелась, – отметила Элени, заговорщически переглянувшись с Фадиме.       – Она разбивает мне сердце, дружочек! – снова обратился к ребёнку Исо.       Девушки с умилением наблюдали, как возятся с ребёнком братья Фуртуна, передавая его друг другу, словно трофей. На вопрос Элени, не голоден ли он, Фадиме ответила, что поила его перед сном тем, что было в сумке Эмине. Было решено повторить это, потому что Кочари не знала точно, сколько времени прошло с тех пор.       – Я тоже голоден, – произнёс Исо. – Оруч, мне нужна вся ваша еда! – широко улыбнулся он брату, и они в обнимку ушли на кухню.       "Прошло, как грипп?"       Фадиме нахмурилась. Да, она не приняла его признания, даже мысли об этом, но это было привычным её состоянием, она говорила правду, страшно боясь того, что её жизнь пошатнётся. Всё, за что она цеплялась всё это время, за что её научили цепляться, всё рушилось. Вражда, жажда мести, платы за пролитую кровь, ненависть до кончиков волос. Абсолютно всё. А может ли её сердце чувствовать что-то, кроме этого? Она не знала. И безумно боялась почувствовать.       Её тянули в открытое море, а она беспрекословно шла. Её тянули в шторм, а она радовалась ему, будто лёгкому бризу. Ещё чуть-чуть, и это чувство захлестнёт так, что не выбраться. Но не выбраться можно, если только ты одна. А она не одна. И никогда не была одна с вечера свадьбы.       Она не позволит вернуться из шторма той одинокой, злой Фадиме. Этот шторм изменил её. Исо изменил её. Он не может оставить её на произвол стихии. Не может прятать свой взгляд, когда так нужен!       Кочари не заметила, как прибежала на кухню. Не заметила и как Оруч, мельком глянув на брата, удалился оттуда. Едой пахло вкусно, но в горле пересохло так, будто Фадиме не пила неделю. Исо по-прежнему не заговаривал первым, равнодушно допивая свой чай.       "Надо будет сказать Ильве, чтобы больше не выделяла его и тоже наливала липу!"       С грохотом открыв пару нижних ящиков и не обнаружив в них стаканов для воды, Фадиме потянулась к верхним шкафам. Тишина по-прежнему была её местным спутником, что раздражало ещё больше. Наконец, открыв заветную дверцу, она увидела, что заветная полка находилась где-то на уровне баскетбольного кольца.       Целеустремлённости Кочари позавидовал бы каждый, и она несла это знамя с гордостью, поэтому с лицом победителя потянулась за нужной вещью. Но даже кончиками пальцев не дотягивалась не то что до стакана, но и до полки. Яростный выдох и вторая попытка не увенчались бы успехом, если бы не помощь в виде руки мужа над головой, которая ловко схватила стакан и телепортировала его в руки девушки.       Резко развернувшись, Фадиме уткнулась в грудь Исо, и дерзкие слова, которые намеревались слететь с её губ, растворились в воздухе. В ушах загудело, сердце подпрыгнуло в район горла и перестало биться, перекачав всю кровь в щёки. В момент, когда Исо глубоко вздохнул, женские пальцы разжались, выпустив стакан. Только этот громкий звук вернул Фадиме в реальность.       Она ахнула, неловко развернулась и принялась собирать осколки, пытаясь выкинуть из головы образ его приоткрытых губ, на которые она бесцеремонно пропялилась эти несколько секунд. Секунд же?       – Ой! – порезавшись осколком, Фадиме поднесла палец ко рту.       – Я уберу, промой рану, – спрятав недавнюю довольную ухмылку, помог ей Исо.       – Лежали бы они внизу – проблем бы не было! – нервничала Фадиме, открыв кран.       – Кто ж хранит стаканы в нижнем ящике? Карлики? – стряхнув тряпку со стеклом в мусорное ведро, поинтересовался Фуртуна без задней мысли, не подозревая, что его спину уже сверлит разъярённый взгляд.       – Дети! Я храню! Это значит, что я дома! И никто мне не пом...       – Тише, тише, ладно? – в защитном жесте успокаивал её Исо, видя, что к этим прекрасным глазам подступают слёзы. – Хочешь, переставим? Вот.       Он убрал несколько стаканов вниз, освободив ящик от полотенец. Затем повернулся к жене лицом, оперевшись прямыми руками о столешницу.       – Когда родителей не стало, брата посадили, Ильве вышла замуж и уехала, временами я даже ночевала одна в целом доме, – не громче шёпота произнесла Фадиме. – С тех пор стаканы всегда лежали в нижнем ящике, – вспоминала она.       – Фадиме...       – Тогда, в день свадьбы, – она тяжело сглотнула, – я искала их там же, но тоже не нашла. Кто-то переставил мои стаканы.       Они, словно ещё один якорь, держали её там, в прошлом, когда никто не мог помочь маленькой одинокой девочке. Когда она могла надеяться только на себя. Когда казалось, что это никогда не закончится.       – Поэтому и нужен отдельный дом: ты положишь стаканы, куда захочешь, а я смогу спать на кровати в своей комнате.       Вдвойне неожиданно было слышать от Исо такой ответ. Она открылась ему, а он буквально закрывает дверь перед носом. Да что с ним сегодня происходит?       – Если уж тебе так всё равно, то можешь сам ускорить развод! – не выдержала Фадиме, приблизившись к нему.       – С удовольствием! – привычно наклонился к ней Исо.       – Вот как? – её нос почти соприкасался с его.       – Пойду и ускорю, клянусь, пойду и ускорю! – ей в губы выдохнул мужчина, но его голос дрогнул.       – Боже, избавьте меня от этого! – эмоционально крикнула Зарифе, заглянувшая на кухню, и демонстративно отвернула голову, зажмурившись и вытянув руку вперёд, будто закрывая себе вид.       Двое как ошпаренные отпрянули друг от друга, словно их застали за чем-то непристойным, а не за привычной стычкой. Пусть даже оба после неё едва смогли отдышаться.       – Где Оруч? – всё ещё не смотря на них, спросила Зарифе.       – Он в комнате с Элени и малышом, – ответил Исо, жестом указывая пройти.       – Каким малышом? – уставилась на него мать. – Они же ещё не поженились!       – Ещё? – усмехнулась Фадиме, следуя за ними.       – Каким малышом? – взвизгнула Зарифе, повторяя вопрос.       – Мам, тише! – зашипел Оруч, держа спящего ребёнка. – Только уснул!       – Что это? Кто это? – недоумевала Зарифе, понизив голос.       – Это сын Эмине, которая сейчас в больнице, потому что её отравила собственная сестра! – рассказал Исо.       – Бесстыдница! Ребёнок-то здесь причём?! – театрально рассудила Зарифе, тотчас встретившись с укоризненным взглядом сыновей.       – Мы собираемся в больницу к Эмине, поэтому если у тебя есть новости, то говори, мама, – перевёл тему Оруч.       Зарифе рассказала, что Шериф звонил ей, и голос его был ещё более сумасшедший, чем обычно. Она строго-настрого запретила Исо видеться с ним, потому что теперь он точно никому не доверяет, а её материнское сердце чует неладное. Исо лишь сказал, что они должны все увидеться на фабрике, потому что у дяди есть новости.       Он отмахнулся, что дядя не будет его убивать на глазах у всей семьи, бросив взгляд на Зарифе и Оруча. Фадиме такой расклад снова не устроил: а она не его семья? Ещё один подобный фокус, и на глазах у своей семьи он умрёт от её рук!       Угроза могла сбыться уже сегодня, потому что ни в больнице, ни на фабрике Фадиме не получила и толику того внимания, какое ей уделялось обычно. Она поймала себя на мысли, что ей жутко не нравилось, когда Исо не смотрел ей в глаза или вовсе отворачивался, заметив на себе её любопытный взгляд.       Им предстояло ещё воплотить план по поздравлению Адиля, пока он сам не забыл о своём дне рождения. А потому после собрания на фабрике Фадиме пошла за братом, а Элени поехала за Эсме. Перед тем как сесть в пикап Адиля, Фадиме оглянулась: Исо шёл с Гезепом. Они что-то бурно обсуждали. Возможно, планы по защите от Шерифа. Возможно, наказание Эюпхана. Но если Гезеп, проходя мимо, широко улыбнулся, то Исо как ни в чём не бывало продолжил говорить, мельком глянув на неё. Хлопнув дверцей так, что стёкла могли вылететь, Фадиме заняла своё место.       – Девочка, ты в порядке? – нахмурился Адиль, отъехав с места.       – Да, – дала понять Фадиме, что содержательного разговора не выйдет.       – Если этот Фуртуна тебя обидел, я дам ему подзатыльник, – шутливо заявил брат.       – Лучше сразу под коз, – проворчала Фадиме, отворачиваясь к окну.       – Мне поговорить с ним? Я...       – Нет! – оборвала его Фадиме. – То есть... У нас лёгкое недопонимание, вот и всё. Такое же бывает? – попыталась отмахнуться девушка.       – По-моему, вы отлично понимаете друг друга, даже лучше, чем мы с братом Гезепом, – ухмыльнулся Адиль, стараясь поддержать сестру, но говорил чистую правду.       – Ещё недавно ты радовался нашей фальшивой ссоре, а сейчас говоришь такое, – несмело улыбнулась Фадиме. – Что случилось?       – Просто этот парень за тебя умрёт, а мне большего не надо, дочка, – серьёзно произнёс Адиль.       – А мне этого не надо! – глаза наполнялись непрошенными слезами, когда Фадиме это выкрикнула. – Я не хочу, чтобы он умирал! Я не хочу остаться с дырой в груди размером с Трабзон. Не хочу оплакивать его, как мама папу. Но и воевать я устала, – обессиленно выдохнула Фадиме. – С самой собой воевать.       Она прикусила губу от беспомощности. Адиль притормозил у обочины, отстегнул ремень безопасности и прижал сестру к себе. Погладив по голове, он поцеловал её в макушку.       – Тише, тише, родная, эй! – беспокоился он. – Что ты говоришь такое? Никто не умрёт, слышишь?       Фадиме коротко кивнула, прикрыв глаза.       – Наша семья защитит его. Ведь он теперь тоже её часть. Очень важная часть, дочка. Для меня нет ничего, никого ценнее тебя. – Он повторил поцелуй в макушку. – А самое ценное я могу доверить только хорошему человеку. Исо – хороший человек.       – Я знаю, – Фадиме смахнула слёзы.       – Любить... Так сильно любить – это нормально. Нормально...       – Я не... – подняла на него испуганные глаза Фадиме, но столкнулась с пытливым взглядом.       – Только не теряйте двадцать лет, как я, – проигнорировал её выпад Адиль.       – Поужинаем вместе? – была рада сменить тему Фадиме, потому что ещё немного, и она бы призналась вообще во всём.       Адиль с радостью принял предложение и завёл мотор. Они подъехали к ресторану, когда уже начинало темнеть. Фадиме получила сообщение от Элени о том, что они с Эсме внутри. Фадиме ответила, что Элени уже может выйти якобы в туалет, чтобы уступить место Адилю, который ни о чём не подозревал до сих пор.       Только когда они зашли внутрь, и его взгляд молниеносно нашёл сияющие от счастья глаза Эсме, которая пришла под предлогом отпраздновать развод, Адиль с подозрением оглянулся на Фадиме.       – С днём рождения, братец! – обезоруживающе прощебетала девушка с улыбкой на пол-лица. – Приятно вам провести время! И не терять ещё двадцать лет, – подмигнула она.       Развернувшись на каблуках, Фадиме поспешила к выходу, пока её не успели прожечь взглядом карих глаз. Элени подвезла её в Кочари и поддалась уговорам остаться на ночь. Фадиме надеялась успокоить своё сердце и душу в родном доме, но дверь им открыл Исо. На вопрос, что он здесь делал, он ответил, что одного ужина Адилю как-то маловато в качестве подарка, поэтому они с Гезепом придумали кое-что ещё.       Фадиме смогла только повторить окончания его фраз, когда поняла, что и с Гезепом они настолько сблизились, чтобы обсуждать совместные подарки их общему брату, как они сами выразились, ударившись стаканами чая и липового напитка. Ох уж это гостеприимство Кочари!       – Скоро меня будут не так рады видеть, как тебя, – в шутку проговорила Фадиме.       – Ну что ты, моя дорогая жена! – встал из-за стола Исо и ободряюще приобнял её за плечи, встав рядом. – Тебе здесь всегда рады. Это я как Кочари заявляю! – сказал он, и они с Гезепом рассмеялись громче прежнего.       Нехотя увернувшись от новых объятий, Фадиме сделала вид, что обиделась на этих остолопов. Элени подхватила смех, но смолкла, как только младшая Кочари укоризненно на неё глянула. Эсме с Адилем долго не было, и девушки сочли это за хороший знак. Когда усталость спустилась на плечи вместе с поздними сумерками, решено было больше не ждать и разойтись по комнатам.       Сон как рукой сняло, когда Фадиме наткнулась на лёд в глазах мужа. Это уже было невыносимо. Вместо того чтобы выполнить его просьбу передать подушку, она опрокинула её ему на голову и отвернулась, виновато скривившись. Он проигнорировал и это, спокойно расстелив себе на полу и улёгшись спать. Тогда она, сидя на кровати и снимая тапочки, специально пнула его в спину, что тоже не дало желаемой реакции. Положив голову на подушку, Фадиме зажмурила глаза, но не смогла больше носить в себе груз переживаний, пожирающих её весь день.       Когда Исо сказал ей, что даже не заметил, как не смотрел ей в глаза весь день, она едва могла скрыть раздирающие её эмоции. Намеренно он это делал или нет, но бесило это по-настоящему. Ещё больше поразила новость о том, что и ревность прошла, и чувство-грипп – тоже! Видимо, она не смогла совладать с собой, потому что Исо велел одеваться.       У самой двери они встретились с только что пришедшими Адилем и Эсме. Те казались очень счастливыми, особенно рядом с ничего не понимающей Фадиме и серьёзным Исо, держащим её за руку. Адиль не удивился, когда Исо сказал, куда собирается. Эсме сочувствующе посмотрела на Фадиме, одним взглядом обнимая её.       Когда Фадиме вела Исо на кладбище Фуртуна, лил дождь, ветер насвистывал похоронную песню, а море смывало чёрным штормом последнюю надежду на что-то светлое и чистое. Когда Исо вёл Фадиме на кладбище, природа замерла в томительном ожидании.       Фадиме шла на могилу отца Исо молчать. Исо шёл на могилу её отца говорить.       – Я Исо...       Его искренность обезоруживала. Его слова били в самые глубины окаменевшего сердца. Под напором его глаз-топазов гранит её души крошился в пыль.       – ...но я не ненавижу твою дочь. Может быть, и твоя дочь, дядя Омер, тоже меня не ненавидит, – тихо произнёс Исо и обошёл Фадиме, встав у неё за спиной. – Может быть, эта твоя дочь влюбилась в меня?       Он спросил осторожно, будто подойдя к краю пропасти и заглянув в неё, чтобы удостовериться – она бездонная. А Фадиме... Она уже летела в эту пропасть, и всё, что её удерживало раньше, – едкие слова, колючие взгляды, жгучее отрицание, горькие обиды – больше не работало. Она вот-вот разобьётся. Броня её сердца уже давно дала трещину. Поэтому она выпустила последнюю пулю, сказав, что не полюбит врага.       Исо обнажил свою душу перед ней. Рядом стоял совсем не тот человек, кто похитил её, кто, по его словам, убил бы её брата за кровную месть. Он признался, что она вырвала вражду из его сердца, и он полюбил этого нового себя. Конечно же, он задал тот же вопрос ей.       – Я боюсь.       Она не лгала. Там, на дне пропасти, в которую она летела, ждала пугающая неизвестность. Но в это мгновение тёплый взгляд Исо коснулся наконец её, и Фадиме поняла единственную простую вещь – она летела не в пропасть. Его крепкая рука держала её над землёй. Она чувствовала крылья за спиной. Но теперь этот ядовитый голос внутри твердил новую правду.       "Ты разобьёшься".