Часть 5. Не сегодня (флэшбэк в школе)

             Семь лет назад.       Как же Исо бесили Кочари! Ни разу он не видел, чтобы они ходили по одному. Всё время стадом, как их вредные козы, которые недавно затоптали его дрон. Неужели Фуртуна не могли построить себе отдельную школу? Хоть для десяти, хоть для трёх человек! Если вражда длилась веками, то могли бы и здесь держаться своих принципов.       Теперь же он должен наблюдать, как эти безмозглые пастухи занимают место в столовой, в футбольной команде, в головах у одноклассниц. Именно одноклассниц, потому что, как ни странно, парней в Кочари было больше, чем девчонок. Точнее, девчонок можно было пересчитать по пальцам при нескольких десятках парней. И они тоже держались вместе.       Кроме одной.       Как отбившийся от стада козлёнок, Фадиме Кочари всегда и везде была одна. Изредка к ней подходила его самая нелюбимая особь Кочари – Эюпхан. Он учился на класс старше её, но даже каждый таракан в школе знал о его чувствах к принцессе Кочари. Её не трогали только потому, что однажды её сумасшедший брат подвесил на мосту того, кто хотел проводить её до дома. Надо признаться, бедняга был чересчур навязчив. Но спор сам себя не выиграл бы, Исо тогда прилично заработал на ставках.       Кстати, приближающийся выпускной мог бы тоже принести ему немало наличных. Должен же найтись отчаянный и тупой Фуртуна, который осмелится пригласить эту Кочари на танец?! Из кочарийцев это мог сделать только Ушлепхан, как звал его Исо, но это было бы не интересно. Да и наберётся ли у этого нытика столько храбрости? Едва ли.       Масла в огонь подливали организаторы бала – все старшие классы объединили для одного вечера, потому что учеников в школе было всего три сотни. А это значило, что и выпускники, как Исо, и те, кто помладше, как Ушлепхан и Фадиме, окажутся в одном зале. Соблазн принимать ставки был очень велик, но одно событие напрочь поломало планы младшего Фуртуна. Переодеваясь после футбольного матча между классами, он услышал обрывок одного странного разговора.       – Останется только сютляч поесть вместе, и она моя, – хвастался такому же придурку, как и он сам, Ушлепхан.       – Под мостом давно не висел? – оправданно поинтересовался его собеседник.       – Начальник нас благословил практически, – гордо отмахнулся наглец.       Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о ком они говорили. Но Исо почувствовал, как напряглось всё тело от этого "благословил". Неужели его злейший враг отдаст свою драгоценную сестру за этого кретина? Но самый главный вопрос – какое ему, Исо Фуртуна, до этого дело? Раздражённо побросав вещи в сумку, Исо схватил её и быстрым шагом покинул раздевалку.       Он никогда не замечал за собой, что смотрел на младшую Кочари дольше пяти секунд, но разве за это время можно запомнить абсолютно каждую черту лица? Белоснежная кожа настолько, что девушка, казалось, никогда не подставляла лицо лучам солнца. Как на ней могли уживаться целая россыпь мелких веснушек и замысловатое созвездие из родинок? Вздёрнутые брови, готовые в любой момент привычно нахмуриться. Длиннющие ресницы, взмах которых развеивал любые другие мысли, кроме той, насколько бы ей завидовали одноклассницы, если она пользовалась бы хоть граммом той косметики, что была у них.       Один раз Исо даже видел, как она улыбалась. Её красивым пухлым губам очень подошла улыбка. И всё лицо будто засияло. Даже в глазах, привычно мрачных, тёмных, как её длинные волнистые волосы, на мгновение загорелся озорной огонёк, отдающий в ужасном свете зала столовой мрамором морских глубин. Тонкими пальцами она убрала выбившуюся прядь за ухо, по обыкновению перебирая разноцветные бусины в нескольких мелких косичках.       "Не слишком ли много деталей в голове?"       Задаваясь этим вопросом уже который раз, Исо сел в машину. После выпуска ему должны были подарить новую модель его любимой BMW, а потому он был "хорошим мальчиком" и почти не вызывал огонь на себя последний год. Сколько до этого было драк с кочарийцами – не пересчитать. Совпадение ли, но Ушлепхан ни разу не уходил без профилактического фингала от Исо.       Выехав на трассу, Фуртуна заметил впереди коричневый пикап с фирменной наклейкой. На таком ездила та, которая, по всей видимости, была обречена наблюдать перед собой придурковатого вида парня всю жизнь. Кстати, его пикап впервые не преследовал её. Свидание что ли готовил?       "Какое тебе дело?"       Лицо Фадиме едва было заметно в боковом зеркале заднего вида из-за её невысокого роста и козырька потертой кепки, надвинутого на лоб. Да и кто дарит на шестнадцатилетие девушки огромный пикап? Вопрос был не уместен, ведь её брат – Адиль Кочари. Уверенность в том, что у неё были водительские права на тот момент, отсутствовала, но Исо пошёл на обгон до того, как успел обдумать свои действия.       Поравнявшись с ней, он бросил короткий взгляд на девушку. Она уверенно держала руль вытянутыми до предела руками. Её глаза следили за дорогой, не отвлекаясь вообще ни на что. Её волосы под кепкой были собраны в небрежный хвост и всеми силами выбивались из него так, что руки чесались их поправить. Исо обогнал её автомобиль, когда она прикусила губу от пришедшей в голову мысли. Она всегда так делала, перед тем как сорваться с места и покинуть аудиторию, зал или столовую.       Вряд ли она сейчас подумала о платье, которое наденет на выпускной, да и в юбке Исо никогда её не видел. Пиджак их школьной формы она всегда носила с джинсами. Каким чудом форме достался голубой цвет, оставалось только гадать: видимо, Фуртуна в том знаковом году вели в счёте у Кочари в их давней вражде.       Быстро обогнав пикап, Исо нажал на педаль тормоза и озорно хихикнул, глянув в зеркало. Он мог дать голову на отсечение, что Фадиме выплюнула парочку ругательств в его адрес, пока притормаживала, хоть и выглядела как всегда холодно. Встречных машин не было, поэтому Исо дал снова себя обогнать. Так повторилось два раза.       До развилки оставалось около километра, а выбесить Кочари не удавалось. Но Исо и без того не знал, что бы делал, если бы пикап вдруг остановился. Они никогда не разговаривали с Фадиме. Да и голос её он слышал лишь издалека.       У них был всего один совместный урок, для которого объединяли всех старшеклассников, и ей пару раз пришлось отвечать на вопрос учителя. Ещё несколько раз она так забавно отшивала Ушлепхана на глазах у его друзей, что хотелось пожать ей руку. Исо одергивал себя, прокручивая голос дяди в голове.       "Твой отец уронит небо на наши головы, если мы однажды пожмём руку Кочари".       Руку бы он не пожал – не хотел остаться без своей. Но её голос... Еле слышный, он обволакивал, как мягкий бархат, он бушевал, как грозный шторм, он убаюкивал, как ласковая песня. Словно голос виолончели. Говорят ведь, что её диапазон идеально совпадает с человеческим. Так вот, Фадиме Кочари – тому подтверждение. Она произносила простые слова, которые в её исполнении звучали так выразительно и изящно, что не слушать с открытым ртом было просто невозможно.       Как виолончель – воплощение гармонии и силы, так и Фадиме Кочари ни разу не подала виду, что её могли задеть чужие слова или действия, косые взгляды или шёпот за спиной. В мире скрипок-скороговорок она источала поэзию, сначала взглядом подкашивая собеседника, затем – словом. Исо даже как-то прочёл, что в некоторых зоопарках игру на виолончели используют для успокоения львов и тигров, и с лёгкостью в это верил. А вот укротить Фадиме не под силу никому.       "Игра на виолончели – это баланс между физической выносливостью и тонкой чувствительностью. Виолончелист должен уметь контролировать вес смычка, угол наклона, давление на струну, чтобы добиться нужного тембра."       Слишком много условий должно сойтись, чтобы услышать нужную мелодию от младшей Кочари. Пожалуй, нужную музыку мог слышать только её брат.       Если бы она прямо сейчас вышла из машины и заговорила бы с ним, что бы он ответил? Что он, как прыщавый подросток, хотел пошутить? А чего вообще он хотел этим манёвром? Почему нога сама утопила педаль газа, чтобы её догнать? Интересно, куда едет враг? Ведь наверняка в своё убежище разрабатывать планы по уничтожению его же.       Исо покачал головой и настраивался скоро повернуть, чтобы ехать домой, но Фадиме снова его обгоняла, несмотря на то что прямо ей навстречу на огромной скорости летел грузовик. Исо ударил по тормозам, когда пикап поравнялся с ним. В ушах загудело от паники, мелкие крупицы пота усеяли виски, руки, намертво вцепившиеся в руль, почти не слушались. Только короткий пронзительный взгляд Фадиме, обладавший какой-то странной, жёсткой властью, смог привести Исо в чувство.       Кочари вернулась в свою полосу за космически малую долю секунды до того, как мимо промелькнула встречная машина. Всё, что мог делать Исо, – это следовать за ней с прежней скоростью, безотрывно глядя перед собой в одну точку. Он забыл про развилку, забыл, куда ехал, просто давил на газ, переваривая одну единственную мысль: что было бы, если бы сейчас Фадиме Кочари не стало.       В животе завязался тугой узел из неприязни, растерянности, гнева, разочарования и тревоги. В этот и без того запутанный клубок вклинивалась прочная нить печали и сострадания. И ещё одна: почти невидимая, но испачканная кровью. Из-за алых пятен эта нить была безымянной, потому что названия этому чувству Исо ещё не придумал. Ему так часто твердили про Адиля и Фадиме, что они, сами того не ведая, стали неотъемлемой частью его жизни. Не будь их, кем бы он был? Какой была бы его жизнь?       Хорошенько поразмыслить об этом времени не осталось, потому что его резко бросило вперёд. Ребра сдавила острая боль, а в глазах на мгновение потемнело. Его автомобиль врезался в тот, что ехал впереди. Точнее, не так: Фадиме резко затормозила, чтобы преподать этому гонщику урок, наплевав на состояние их транспортных средств. Прежде чем Исо открыл рот, чтобы выпустить наружу всё, что он о ней думает, Кочари сорвалась с места. Она была уже далеко, когда Исо вышел из машины осмотреть повреждения.       – Да чтоб у тебя тормоза отказали, дура! – обозлённо крикнул он в сторону гор, где минуту назад скрылся пикап.       От сильного напряжения грудной клетки рёбра снова заныли, и Исо инстинктивно схватился за бок, поморщившись от боли. От решётки радиатора осталось примерно ничего. Значок отлетел невесть куда. Мотор не заглох – уже радовало. Исо всплеснул руками, подумав, что может лишиться новой машины из-за этой нелепой оплошности.       Несомненно, вина той девчонки тоже была, но он, скорее всего, поступил бы на её месте примерно так же. Зачем он только к ней полез? Что на него нашло? Нужно сохранить тенденцию не видеться, не подходить, не говорить. Только ненавидеть. И иногда смотреть.       Жаль, Оруча не было дома уже несколько месяцев. Он приезжал на зимние каникулы, и с тех пор снова усердно грыз гранит науки, чтобы потом снова вернуться домой и лечить фуртунцев от простуды. Фатих уже работал где-то в России и лишь иногда присылал селфи со своим псом Ястребом. О том, когда и кто его братьев успел подменить, Исо задумывался даже чаще, чем о том, куда сам будет поступать.       Его путь был предопределён: факультет экономики и административных наук в Трабзонском университете. Вернуться он должен был на чайную фабрику, потому что никому другому семейный бизнес не всучили доверили бы. По правде говоря, план был неплохой, потому что без дяди все будто забыли про кровную месть. Должен же хоть один Фуртуна быть на страже их спокойствия и благополучия?       Исо снял футболку и посмотрел на себя в зеркало: чуть ниже района сердца растекалось синее пятно от удара об руль, на брови красовалась царапина от зажигалки, что хранилась в кармашке солнцезащитного козырька, о который он приложился. И этот красавец должен был через неделю сиять на выпускном. А лучше бы сиял бампер его любимой машины...       Крик любимой матушки Исо привычно пропустил мимо ушей. Из её монолога он понял только, что пока автомобиль в ремонте, в школу он может ходить пешком. Зачем вообще посещать школу перед выпускным? Когда уже невозможно делать вид, что будешь очень скучать по этим обшарпанным стенам и тупым одноклассникам. Когда хоть плачь, но итоговые оценки не исправишь. Когда она опять будет отточенным до совершенства пренебрежительным взглядом врезаться в твою душу и словно холодным хирургическим скальпелем ковыряться в ней.       "Чёрт возьми, Кочари, вон из моей головы!"       Всей пятернёй Исо ударил себя по виску два раза и крепко зажмурился. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Но не стоит позволять им прописываться в своих мыслях. Лучше всего ум отрезвил бы визит дяди. Он бы точно заставил прийти в себя. Ободряюще хлопнул бы по плечу, сказав, что они отомстят, когда он выйдет. Что Кочари заплатят за то, что сделали. Что забывать нельзя.       Эсме велела навещать его пореже, а братьям писать почаще. Но что-то ни Оруч, ни Фатих не ответили на его приветы, а вот дядя с радостью ждал у себя. Исо обязательно заглянет к нему, как только бровь заживёт, потому что не сможет соврать о происхождении этого шрама, как не может утаить вообще ничего от Шерифа. Сейчас только его нотаций не хватало...       В школу Исо тоже решил не ходить. С утра он исчезал из дома, прогуливался по району до мастерской, где чинили его автомобиль, затем запускал дрон, наблюдал за людьми на чайной фабрике, в полях, в горах. Один раз он видел, как Фадиме помогала брату найти застрявшую среди валунов козу. У них получилось довольно быстро. Одним вечером, когда Фуртуна якобы возвращался из школы, он едва успел зайти за угол, когда заметил знакомый коричневый пикап в их районе.       Машина остановилась и простояла в нескольких метрах от их дома около пяти минут. Исо, как зачарованный, наблюдал за той, которая смотрела на дверь их особняка. Но никто не выходил и не заходил. Внезапно Бехчет позвал Исо из-за спины, и он вздрогнул от неожиданности. Пришлось пойти с ним по улице, чтобы тот ничего не заподозрил и не доложил, как обычно, Зарифе. Пикап тут же сорвался с места, как только Исо оказался в зоне видимости водителя.       "Проверяла, не убила ли меня, полумафия?"       Ему пришлось против своей воли весь вечер проматывать это в голове. Что это было? Совесть Фадиме Кочари? Или она приехала посмотреть, не идёт ли подготовка к похоронам? Вообще-то она была единственной из школы, кто хоть как-то узнал о его состоянии. Ни друзья из класса, ни товарищи из футбольной команды даже не поинтересовались, всё ли с ним в порядке. Ведь Исо не часто пропускал занятия, особенно когда имел при этом меркантильный интерес.       Любопытство и негодование раздирали, и последний учебный день Исо пропускать не стал. Раздав дружеские затрещины одноклассникам и насладившись оханьем одноклассниц над его почти зажившей раной на лице, Исо отправился в большой зал, где им должны были напомнить о выпускном и решить несколько организационных вопросов. Меньше всего Фуртуна ожидал, что снова будет читать стихи, про которые совсем забыл, но как ни в чём не бывало поднял большие пальцы вверх, ослепительно улыбнувшись учителю.       До конца дня Исо ловил себя на мысли, что ищет глазами ту, с которой обещал себе не искать встречи. Это так разозлило его, что он решил привести свой изначальный план в действие. Иначе сам скоро забудет, кто она, – дочь того, кого он ненавидел больше всего на свете.       Подозвав одноклассника Бехчета, Исо поделился с ним одним заданием. На корню обрезав дерзкий смешок парня, Фуртуна велел сделать всё тихо и не привлекать лишнего внимания.       "Хочешь войны, Фадиме Кочари? Ты её получишь!"                     Сложнее всего было найти дурацкое стихотворение про жизнь, выбор или судьбу. Исо без особого интереса листал дома книги в поисках чего-то искромётного и ёмкого, чтобы от него ещё и речь выпускника не запросили. Однако каждое первое произведение было о любви: и сердце у героев не успокаивалось, сражаясь за любовь, и разбивали его вдребезги тысячу раз, и жизнь любимой посвящали, и одним воздухом с ней дышали, и в её карих глазах видели судьбу, и её шоколадные волосы нежно гладили, и мир застывал в вечности, и все были против этой любви. И почему другого цвета глаз ни в одном не было? А про блондинок не придумали стихов?       Всё же найдя одну поэму о том, как сложно искать себя в этом бренном мире, Исо проверил сообщения и не поверил глазам, насколько виртуозно осуществлялся его план. Довольный, он спускался по лестнице, чтобы пройти на кухню, но услышал обрывок разговора бабушки с мамой.       – Ему осталось сидеть чуть больше шести лет, а потом что? Убьёт Адиля или его эту ненормальную сестру? – шёпотом кричала Зарифе.       – Ума не приложу, как мы его остановим, дочка, – со слезами переживала Ширин. – Может, всё ещё...       – Изменится? Вы слишком наивны, моя Ширин, – качала головой Зарифе.       Мама была права: Шериф никогда не изменится. Его безумный взгляд не угасал ни на секунду все эти годы. Он говорил так, будто убил Омера Кочари всего лишь вчера, а завтра выйдет, чтобы завершить свою месть. На секунду подумав, что Фадиме осталось жить каких-то семь лет, Исо ощутил накатывающую панику. Его выворачивало от одной мысли об убийстве человека, пусть даже это был заклятый враг. Если даже он ещё не дорос до таких методов, то не хотел бы дорасти. А сейчас методы Исо были и вовсе прозаичнее.       – Сколько-сколько? – ошарашенно переспросил он у Бехчета, когда они заходили в школу следующим вечером. – Настолько они в себя не верят?       Исо рассмеялся, закатав рукава белой рубашки по локоть. Мало кто на выпускном был в пиджаках, словно это был акт сиюминутного освобождения от невыносимых школьных будней. У каждого второго парня две верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты. У Исо – три, но и без этого слишком много девичьих взглядов было устремлено на него.       Пачку помятых купюр, переданных Бехчетом, он положил в карман брюк и равнодушным взглядом обвёл зал. Он сделал личную ставку на то, посетит ли сегодня принцесса Кочари их бренную вечеринку, и с каждой минутой вероятность проиграть только возрастала. Не говоря уже о том, что и собранные деньги на кое-какую другую ставку он тоже мог потерять. А ведь их уже хватало, чтобы расплатиться за ремонт машины, которая пострадала из-за виновницы спора.       – И что? Аннулируем, если девка вообще не придёт? – спросил Бехчет, суетливо осматриваясь.       Слух Исо резанули два момента. Во-первых, откуда этот полудурок знал слово "аннулируем"? Во-вторых, от того, что Кочари назвали девкой, кулаки непроизвольно сжались, будто никому другому нельзя было ни произносить её имя, ни придумывать его замены. Она была его личным врагом. Не чьим-то ещё.       – Она придёт, – выплюнул Исо в ответ.       Он не ошибся. Но сначала увидел её верного пса. Ушлепхан гордо шёл рядом, изредка опуская голову вниз и робко поглядывая на руку Фадиме, которая находилась то в нескольких сантиметрах от его, то нервно сминала подол голубого платья длиной чуть ниже колен. Исо не сомневался, что этот жалкий трус никогда не наберётся смелости взять её за руку на людях. Даже если они будут каким-то чудом женаты. Исо поморщился от этого слова применительно к этим двоим. Если уж мелкой мафиознице осталось жить семь лет, то пусть не разменивается на такого идиота, как Ушлепхан.       Раздражал он Исо весь вечер. Особенно когда отдалялся от Фадиме, потому что все его разговоры с друзьями состоялись неподалёку и об одном и том же – как он забирает девушку. Мало того, что она отказала уже троим в танце (но они снискали уважение и подмигивание Исо за смелость подойти), так ещё и этот огурец не смолкал ни на секунду, ударным молотком играя на нервах Фуртуна.       До окончания бала оставалось каких-то полчаса, но чаша терпения Исо переполнилась. Он решил закрыть два вопроса одним выстрелом. Пара глотков из секретной бутылки Ведата сделали своё дело, отшлифовав уверенность парня до запредельной.       ***       Фадиме не хотела идти на выпускной. Она считала это бесполезной тратой времени. Тем более её не тешила мысль стоять и смотреть на сверстников из Кочари, которые улыбались бы сверстникам из Фуртуны, позабыв на один вечер о том, что они вообще-то враги. Не у одной же её отца погубили Фуртуна.       Ещё и Эюпхан так настаивал, чтобы она пошла с ним, что хотелось запереться в своей комнате до конца дней. Каким-то чудом ей удалось вырваться из Кочари без "хвоста", когда она рассчитывала удостовериться, что не убила Фуртунашку раньше времени. Убедилась – не убила. Отлегло. Ещё не время. Но то, что засранец, кажется, заметил её, раздражало до безумия.       Это как аллергия, которую выявили в детстве. Тебе запрещают определённый продукт, и с этого момента тебе хочется попробовать его ещё сильнее. Узнать, как организм отреагирует на этот вызов. Ты ищешь аллерген в каждом блюде, постоянно думаешь о нём, до зуда в ладошках. А когда находишь, смотришь на него, как крокодил на льва, и всё равно надеешься выиграть эту битву. Однако вы снова расходитесь по своим мирам, потому что итог столкновения будет непредсказуемым, но в разной степени уничтожающим.       И всё же она здесь, в большом зале, полном людей и музыки. Это же знаковый рубеж в её жизни, почему Фадиме должна его пропускать? Поэтому её волосы ниспадают с плеч лёгкими волнами, поэтому на ней отглаженное собственноручно платье, которое приглянулось ей во время поездки в город за книгами. Такое же закрытое, как она. Чтобы никто не смог пробраться к ней в душу и увидеть несчастную сироту, скрывающуюся под толщей доспехов, слой за слоем которых она изготавливала тоже собственноручно.       Эюпхан отправляется к друзьям, заводить которых ему удаётся так же легко, как ладить с животными. Он ведь собирается стать ветеринаром. Фадиме пока не знает, кем хочет стать, но точно знает, кем не хочет – ни ветеринаром, ни женой ветеринара.       А вот девушки, шушукающиеся рядом, кажется, определились, чьими жёнами хотят стать, потому что не спускают глаз с фуртунцев. Особенно они ищут одного, который позавчера лежал в постели с жутким жаром (каков врунишка), вчера забил два гола, а сегодня прочёл стихотворение так великолепно, что они готовы стоять под его окном, лишь бы услышать ещё пару строчек. Если они его разорвут раньше времени, Фадиме потеряет личного врага.       Усмехнувшись своей шутке, Кочари ловит на себе чей-то взгляд. Она ещё даже не знает, откуда он, но всем телом ощущает его. Разминает шею, медленно наклонив голову то в одну, то в другую сторону, словно это поможет подготовиться. Глаза плавно бегут по залу в поисках противника: да, его взгляд не наполнен романтической чепухой, он другой. Изучающий, пронизывающий, выжидающий. Слева никого. Впереди пустые выражения лиц одноклассников.       Правое плечо практически жжёт. Глаза автоматически опускаются на него. Боковым зрением Фадиме видит того, кого так бурно обсуждают его будущие невесты. Чуть поворачивает голову, чтобы убедиться: он действительно безотрывно смотрит на неё. Музыка сменяется с залихватски ритмичной на лирически медленную. Его плечо отрывается от стены.       Несколько секунд вступления, и Исо преодолевает зал. Он подходит медленно, словно балансируя на канате. Кочари не оборачивается: она знает, что он идёт к ней. Она сглатывает комок предубеждений, прежде чем он протягивает руку и впервые говорит с ней.       – Идём.       Фадиме опускает взгляд на его большую открытую ладонь. Это она ожидала меньше всего. Точнее, даже вероятность ожиданий была нулевой.       – Идём. Давай же.       Его пальцы слегка подрагивают в ожидании. Он думает, что она вот так просто согласится? Какие он вообще цели преследует? Рассмеяться в лицо, как только она даст согласие? Не похоже. Он смотрит серьёзно, будто зная ответ заранее. Опешившие взгляды одноклассниц не дают ей сказать ни слова. От этого, наверное, она и накрывает своей ладонью в его.       Они не спеша проходят в центр зала, не разрывая зрительный контакт. Одна ладонь Исо опускается ей на талию, другая крепче перехватывает пальцы второй руки. Его взгляд перемещается куда-то поверх её головы. Наверное, оглядывает зал и всюду натыкается на изумлённые (мягко выражаясь) взгляды окружающих. Кажется, даже учитель литературы схватилась за сердце.       Фадиме едва достаёт ему до шеи и сейчас её взгляд нехотя прикован к треугольнику кожи, открытому из-за чересчур расстёгнутых пуговиц рубашки. Она не смотрит на одноклассников, потому что не понимает, как из-за тотальной растерянности в данную минуту выглядит её лицо. Не хочет показаться уязвимой и побеждённой, поэтому уверенно запрокидывает голову и испепеляет взглядом парня.       – Из-за тебя моему бамперу конец, Кочари, – наконец открывает он рот, наклоняясь к её уху.       – Скажи спасибо, что это было не твоё лицо, – не лезет за словом в карман Фадиме, чувствуя облегчение от того, как издалека он начал.       – А руки тебе за это не поцеловать? – хмыкает он, и один уголок его губ приподнимается.       – Не сегодня, – закатывает глаза девушка, отворачиваясь.       От него пахнет бергамотом, каким-то орехом, резкими цветами наподобие лаванды и жасмина. Аромат не приторный и ненавязчивый, будто он не душился специально для выпускного, как это сделали почти все остальные. Особенно Эюпхан.       "Фадиме, ты буквально нюхаешь врага!"       – Тебя можно поздравить? – с сарказмом говорит Исо, снова наклоняясь.       – С тем, что больше не увижу твоей рожи? – щурится Фадиме, очевидно не пробив версию – спутник напускно кривится.       – С тем, что выходишь замуж за Ушлепхана, – спокойно произносит Исо.       – Что? – отстраняется Фадиме, но её снова привлекают к себе для продолжения этой светской беседы.       – Мне кажется, он уже фату себе купил, – понижает голос Исо.       Поразительно, почему никто из них не спрашивает, зачем он пригласил и зачем она согласилась, а ведут разговор так, будто общаются каждый день? Фадиме не думала, что вражда может быть такой комфортной.       – Это всё, что ты хотел сказать? – даёт ему последний шанс Фадиме, насытившись завидующими взглядами девушек.       – Это всё, что ты можешь ответить? – склонив голову и будто считывая её слова с лица, проговаривает Исо, которому хочется заткнуть тряпкой каждый из разинутых вокруг ртов. Неужели никогда не видели, как люди танцуют?       – Давай это будет первый и последний наш разговор? – предлагает Фадиме, высвобождая свою руку.       – Прощай, Фадиме Кочари, – отсалютовав двумя пальцами от виска, растекается в фальшивой улыбке Фуртуна.              Фадиме ускоряет шаг, отдаляясь от зала. Сердце стучит быстрее, чем у антилопы, которую не догнал лев, ноги становятся ватными, ладони потеют.       Это был первый раз, когда она находилась с парнем так близко. Последнее, о чём бы подумала Фадиме, было то, что второй танец с ним она будет танцевать в свадебном платье.       ***