Часть 10. Не поговорить

                    Исо быстро нашёл нужную дверь, потому что помнил её из видеозвонка. Со всей силы пнув по ней ногой, он выбил замок с первого раза. Внутри было пусто. Паника нарастала новой волной. Он остановился в центре комнаты, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой темноте, но не успел отдышаться, как сзади кто-то подошёл и тут же приставил нож к его горлу, встав на цыпочки. Горячее дыхание опалило шею. И такой родной аромат.       – Фадиме? – просветлел он, разворачиваясь.       Нож звякнул о пол через секунду. Вместо него шею мужчины обвили руки любимой женщины.       – Исо! Исо! Ты пришёл! Исо! – шептала Фадиме, не останавливаясь и вжимаясь в него крепче.       – Всё закончилось, всё закончилось, – повторял он шёпотом, одной ладонью гладя её по голове, а второй обнимая за талию. – Фадиме моя...       – Где Шериф? – подала голос Эсме, до этого с благоговением наблюдавшая за воссоединением влюблённых.       – Его задержали, – отстранился Исо и оглядел Фадиме. – Ты в порядке? Вы в порядке? – перевёл он взгляд на Эсме.       Обе кивнули, и Фадиме снова погрузилась в объятия. Она вдыхала его запах, чувствовала тепло его тела под пальцами, слушала его дыхание. Слезинка скатилась по щеке от того, насколько целой она ощущала себя рядом с ним. Только с ним.       – Фадиме!? – ворвался Адиль и с облегчением выдохнул, увидев сестру, а затем перевёл взгляд на Эсме. – Эсме моя, ты в порядке?       Фадиме улыбалась сквозь слёзы, когда Адиль подошёл и просто обнял Эсме. Они так и стояли – две обнявшиеся пары, воссоединившиеся одна спустя несколько часов, другая – спустя двадцать лет. Адиль, не размыкая объятий, протянул руку сестре, и Фадиме вложила свою ладонь в его. Все четверо улыбались самыми наивными улыбками, пока не раздался голос полицейских, которых привёл Оруч.       Показания взяли быстрее, чем ожидалось, что несказанно обрадовало женщин, которые устали. Но, скорее, устали сидеть без дела. Адиль увёз Эсме в свой особняк, Оруч поехал забрать Элени и отвезти к Хиджран (как бы больно ему от этого не было). Исо вёз жену в дом Оруча. Он заметил её странное состояние, но подумал, что это отголоски похищения.       – Приехали, – произнёс он нейтрально, заворачивая на улицу, ведущую к морю.       – Я так соскучилась, – наконец выдохнула Фадиме, набравшись смелости. Говорить о своих чувствах ей всегда давалось с трудом, а уж о своих желаниях...       – А? – ожидаемо был застигнут врасплох Исо.       Фадиме развернулась к нему и повторила свои слова, наблюдая за тем, как меняется его лицо – от томительного ожидания до безграничной радости. От переизбытка чувств девушка протянула ладонь вперёд и мягко коснулась щеки Исо. Он прикрыл глаза, выдыхая всю тяжесть сегодняшнего дня.       – Я люблю тебя настолько, что готов умереть, – не громче шёпота сказал он.       – Не смей, слышишь? Не смей умирать. Только попробуй, и я тебя убью, – подняла указательный палец вверх Фадиме, чем вызвала улыбку мужчины.       – Хочу быть с тобой до конца жизни, сколько бы она ни длилась, – исправился Исо.       – Уже лучше, – приняла Фадиме, дёрнув бровью. С новым приливом храбрости она решилась на последний шаг. – Жди здесь, я сейчас вернусь.       – Мы куда-то собираемся?       – Десять минут, Исо!       Тело пробирала дрожь, но не от холода или страха, а от предвкушения чего-то волнительного, неизведанного. Времени было мало, но до этого в машине мысли Фадиме были заняты тем, что ей предстояло сделать – умыться, расчесаться, переодеться. Что ещё делают в таких случаях? Неуёмно волнуются?       Она медленно расправила плечи, глядя на себя в зеркало. Набрала воды в ладони и плеснула на лицо. Ещё раз. И ещё. Кожа всё равно горела, а губы кривились в дурацкой улыбке. На очереди была расчёска: её волосы больше не были камнем преткновения, и он будет их касаться. Лицо загорелось ещё сильнее.       Следующим в списке был шкаф. Джинсы стали безоговорочным вариантом, да и юбок у неё с собой не было. Футболку, рубашку и вязаный свитер Кочари сменила на один трикотажный лонгслив с пуговицами сверху, который подчёркивал её хрупкую фигуру. Щёки покраснели, когда она вспомнила взгляд Исо, который опустился значительно ниже её глаз во время разговора на набережной о фиктивности их брака после отъезда Эсме. Пальцы сами потянулись расстегнуть несколько верхних пуговиц.       Собственный внешний вид её почти устроил, и Фадиме, глубоко вздохнув, надела кожаную куртку и вышла из дома. Кажется, радары Исо были настроены только на неё, потому что, едва она переступила порог, он поднял голову, погасив дисплей телефона. Вполне возможно, что она этого и добивалась: его сердце пропустило удар, как только Фадиме приблизилась к машине. Он покорно ждал, пока она проронит хоть слово.       – Поедем в горный домик? – прочистив горло, произнесла Фадиме, сев рядом.       – Поговорить?       – Не поговорить.       Она была настроена решительно, и пока эта решительность не улетучилась, нужно было действовать.       – Не... кхм... поговорить? – поперхнулся собственными догадками Исо.       – Не поговорить, – уверенно повторила Фадиме, смотря прямо перед собой.

***

      Дорога проходит незаметно. Кажется, Исо превышает любую допустимую скорость в любом допустимом месте. Держится уверенно, даже раскованно, но так же, как и Фадиме, время от времени мнётся на сиденье и запускает руку в волосы. Его глаза то и дело скользят по её коленям, а её – по его ресницам, губам, шее, рукам. Оба превосходно понимают друг друга и избегают зрительного контакта.       Наконец фары выхватывают из сумрака очертания небольшого дома, остаётся только свернуть с грунтовой дороги на брусчатку. Исо останавливает машину у крыльца. Двигатель затихает, и в наступившей тишине становится слышно, как тихо шелестит листва на ветру. Тишина кажется почти осязаемой, словно сама природа, затаив дыхание, оберегает их первую ночь.       Исо медленно поворачивает голову, и Фадиме, смотревшая до этого в окно, тут же оборачивается, поймав его взгляд. И в голубых, и в карих глазах – трепетное ожидание, волнение, счастье. В этот момент Фадиме достаёт свой телефон из кармана куртки и демонстративно выкладывает его на приборную панель. Исо сглатывает в очередной раз и перемещает свой телефон туда же. Он выходит первым, обходит автомобиль на негнущихся ногах, но вида не подаёт – спокойно протягивает ей руку. Фадиме улыбается уголками губ, и, на мгновение задержав взгляд на его приоткрытых губах, шагает навстречу новой главе в их жизни.       Дом встречает их тёмными окнами и скрипучей дверью. Держась за руки, они замирают на пороге и переглядываются, словно пытаясь поймать подсказку на возможность следующего шага. Ключ поворачивается в замке с тихим щелчком. Исо пропускает жену вперёд, касаясь пальцами её спины в лёгком, почти невесомом жесте. Даже через одежду она, кажется, ощущает жар его рук.       Фадиме заходит внутрь, Исо следует за ней, аккуратно прикрыв дверь и нажав на выключатель тусклых бра. Основной свет он не включает: знает, что не пригодится. Мягкий свет очерчивает уютные контуры комнат. Воздух прохладный, и Исо движется к камину, чтобы разжечь его, ведь сегодня никто сюда не наведывался, потому что не предупреждали.       Быстро разгорающийся огонь в камине не идёт ни в какое сравнение с огнём, полыхающим в его сердце от взглядов Фадиме. Она сбрасывает полуботинки и идёт босиком по деревянному полу, устеленному коврами с причудливыми узорами, а муж смотрит на неё и чувствует, как внутри разливается тепло. Каждая деталь в доме – запах дерева, скрип половицы, блики света на окнах, мерцающие по стенам тени – врезается в память, становясь частью этой долгожданной ночи.       Исо умышленно, как в замедленной съёмке, закрывает камин и поднимается на ноги. Полутёмной колеблющейся громадой он идёт к остановившейся возле картины Фадиме и подступает почти вплотную. Девушку на секунду охватывает страх, но отступать уже некуда, она не передумает.       – Есть хочешь? – спрашивает Исо ещё более заботливым тоном, чем обычно.       Фадиме отрицательно кивает головой, осматривая дом, в котором, кажется, запомнила уже всё.       – Я тоже.       Исо нервно проводит рукой по волосам, стараясь унять дрожь в пальцах. Фадиме он касается только взглядом: она стоит напротив, слегка покусывая губу и не решаясь посмотреть на него. Девушка же ловит себя на мысли, что задерживает дыхание всякий раз, когда он делает шаг ближе.       – Повесить твою куртку? – вдруг задаёт вопрос она, вмиг освободившись от своей кожанки и протянув ладонь к нему (получилось немного нервознее, чем она себе это представляла).       Она часто хлопает ресницами, и это обезоруживает. Исо напрягает плечи и снимает куртку, оставаясь в голубом свитере, надетом на белую футболку. Он не может не проследить за тем, как она отдаляется, потому что её одежда слишком подчёркивает стройность талии и округлость бёдер. Сердце заходится галопом, и остатками затуманенного разума он понимает, что разрешение ему дано.       Фадиме возвращается, теребя края длинных рукавов своего лонгслива, потому что волнуется гораздо больше, чем перед перестрелкой. Как нарастает трепет, чувствуют оба: каждый жест, каждый взгляд, каждое движение теперь кажется особенно значимым. Тишину нарушает лишь треск дров в камине и учащённое дыхание двоих влюблённых.       Мужчина протягивает к ней руку первым: собственные пальцы кажутся как будто чужими и совершенно не слушаются, но всё же достигают цели – касаются пряди её волос за ухом. Пальцы холодные, и Фадиме вздрагивает, но затем замирает, глубоко вдыхая. По телу расходятся электрические разряды, когда Исо делает ещё один шаг вперёд, и теперь они совершенно точно дышат одним воздухом. Фадиме преодолевает последний барьер нерешительности, когда осторожно кладёт свою правую руку ему на грудь и убеждается, что его сердце бьётся так же часто, как и её. Если не чаще.       – Фадиме...       Его хриплый шёпот не нарушает тишину, а так естественно продолжает её, что девушка готова слушать его вечно. Время и так будто застывает, наблюдая за ними, охраняя их. Но и этого им мучительно мало. Их взгляды наконец встречаются. В них читается полное доверие, безмолвное согласие и абсолютная любовь.       Едва Фадиме опускает взгляд на его губы, как они встречаются с её. Мягко, бережно, обволакивающе нежно. Одна его ладонь скользит по её шее, пока большой палец не застывает под ухом. Вторая рука заходит за спину, и Фадиме слегка выгибается от этого прикосновения. Его пальцы находят пристанище на пояснице и мягко массируют позвоночник. Фадиме перемещает ладонь с его груди на шею и ныряет пальцами в волосы, осторожно проводя ногтями от основания шеи до макушки головы. Этот жест вызывает внутри парня какой-то звериный рык, который тонет в очередном поцелуе.       Он целует её более жадно, порывисто, почти не в силах сдерживать то, что копилось внутри так долго. Его рука у неё за спиной в этом порыве скользит ниже, заставляя Фадиме обронить глухой стон, что распаляет обоих ещё сильнее. Левой рукой девушка сгребает в охапку его свитер где-то в районе груди и начинает разворачивать их в сторону спальни. Исо покорно следует за ней, не отрываясь от желанных губ. Он слегка придерживает её за спину, чтобы она не споткнулась, пусть и сам в это время с трудом ориентируется в пространстве.       Они точно не на земле – вместе они парят где-то в воздухе, пока ноги Фадиме не упираются в кровать. Кочари плохо соображает, но точно знает, что одежда будет лишней, поэтому ослабляет железную хватку на его свитере и тянет ткань наверх. Их губы разъединяются не дольше, чем на пять секунд, пока свитер вместе с футболкой покидают тело хозяина. Фадиме с трудом отстраняется, воспроизводя свои мысли:       – Подожди... Хочу посмотреть... на тебя, – хрипит она в воздух с запрокинутой головой.       Исо улыбается, отрываясь от её шеи, и трепещет под её изучающим взглядом. Его грудина кажется огромной для её маленьких ладошек. Глазами Фадиме прослеживает, как лёгкая волосяная поросль расходится веерами от центра груди к соскам и тонкой полоской спускается к пупку, а после него исчезает в джинсах. Женские руки начинают путешествие по мускулистой груди, но теряются в маршруте, когда мужские губы снова опускаются на шею. Рефлекторно Фадиме зацепляет пальцами пряжку его ремня.       – Не спеши, – мурлычет он под самым ухом, – у меня на тебя большие планы.       Это последнее, что Фадиме ещё отчётливо слышит, потому что от его голоса, губ и рук она превращается в тающее мороженое. А у мороженого нет ушей.       Исо снова возвращается к губам и слегка прикусывает нижнюю. Живот у девушки сжимается, когда он обольстительно улыбается прямо при поцелуе. Он мог бы просто подтолкнуть её к кровати, но вместо этого опускает руки на её ягодицы и одним рывком подхватывает её на себя, вызывая сдавленный вздох. Её руки тут же обвивают его шею, ноги – поясницу, а губы льнут к его губам ещё сильнее. Она как пёрышко в его руках. И так же нежны его прикосновения.       Разворачиваясь, он делает три шага к кровати, но не опускает жену, а садится вместе с ней так, что она оказывается на его бёдрах. Его руки поднимаются вверх по её спине, и она выгибается, как кошка, открывая ему свободный доступ к шее. Он подчиняется через мгновение и оставляет на ней дорожку из поцелуев, ведущую вниз. Одновременно с этим его пальцы подцепляют нижние края её лонгслива и тянут его вверх.       Проходит секунда, и Фадиме остаётся лишь в белье и джинсах. Она млеет от взгляда тёмно-синих глаз, подёрнутых поволокой, обладатель которых сидит в колыбели её бёдер. Он двигает своими, и она чувствует, как внизу в неё упирается что-то твёрдое. Тело пробирает дрожь. Его дрожь она тоже чувствует всем телом. Они дышат в лицо друг другу, едва касаясь губами. Он пытается сказать что-то, но не может, слова застревают в голове, как в сладкой тягучей карамели.       Он пожирает глазами изгибы её тела, а руки его тем временем скользят по её плечам к лямкам бюстгальтера. Её застенчивость берёт верх, и плечи сами собой подаются вперёд, чуть сжимаясь, но тут же расправляются, как только она чувствует своей кожей пульс на его запястьях. Сердце колибри не бьётся столь же быстро, даже когда она улетает от хищника.       Исо спускает с её плеча одну лямку, затем проделывает то же самое со второй. Закусывает губу и смотрит на жену так, что она чувствует слабость в коленях и мысленно благодарит его за то, что они уже не стоят. Она пытается набрать в грудь воздуха, и он вдыхает его в неё. Несколько тающих минут проходят в полузабытьи за разговором, который они ведут с помощью нового поцелуя. Ещё более страстного, открывающего следующую страницу этой ночи.       – Ты совершенство, – его шёпот доносится до её ушей сквозь горячий воздух вокруг.       Стон девушки эхом разносится по комнате, когда Исо, убрав в сторону её волосы, снова прижимается к её шее губами, и в этот момент запускает руку под бюстгальтер, взвешивая в ладони голую грудь. Пока Фадиме шепчет его имя, медленно и нежно его пальцы пощипывают сосок. Мгновением позже тем же занята его вторая рука. Фадиме видит отражение его спины в зеркале, висящем над комодом, на котором стоит единственная зажжённая лампа в этой комнате: мышцы мощные, крепкие, ходят ходуном от его движений.       Их стоны смешиваются, и Фадиме целует его крепче. Губы у него невыразимо мягкие, влажные и такие вкусные, что хочется целовать его до истощения. Она понимает, что не одна испытывает такие чувства, когда её нижняя губа снова и снова оказывается под острым краем его зубов. Он хочет её по-животному. Перевести дух не успевает никто: его тут же тянут обратно.       Сон Фадиме не идёт ни в какое сравнение с тем, что творится в реальности. Поцелуй длится звеняще краткую вечность, а затем руки Исо высвобождают женскую грудь и опускаются на её ягодицы, крепко сжимая их. Он начинает медленно заваливаться назад, позволяя Фадиме взять верх над ситуацией и над ним в том числе. Понимание горящей лавой растекается по венам, и она отклоняется назад, едва голова мужа касается одеяла.       Её вытянутые струной руки покоятся на его груди, пока она смотрит на него сверху вниз. Он не может налюбоваться ею: волосы немного растрепаны, губы опухшие и красные от поцелуев, глаза горят яркими звёздами, на шее появляются следы от засосов, бюстгальтер живёт своей жизнью где-то над грудью. Фадиме увидела бы себя, если поднять голову и посмотреть в зеркало, но пьянящее чувство контроля над Исо Фуртуна не даёт ей отвести от него взгляд.       – Как дела? – спрашивает он с довольной ухмылкой, пока она проводит руками по его мускулам от груди до живота.       – А у тебя?       Ответ ей известен, она слизывает его у него с языка, прижимаясь всем телом. Его пальцы находят застёжку, и верх белья скидывается с её тела за ненадобностью. Счёт сравнивается – они оба остаются в джинсах. Руки Исо скользят по тонкой талии, и, когда Фадиме начинает целовать его шею, они сжимаются.       Лёгким, полным силы движением он переворачивает их и подминает жену под себя. Опускаясь на локти, он заключает её в свою клетку. Фадиме вдыхает, и Исо вбирает в себя её вздох, захватывая её губы поцелуем, таким нежным, что она вот-вот расплачется. Он сплетает свои пальцы с её у неё над головой и опускает губы к шее, так же нежно покусывая её.       – Исо...       – Не верится, что ты реальна...       Пот росинками выступает на её коже, и он слизывает их, впечатываясь губами снова и снова. Чувство, которое вызывает в Фадиме прикосновение его больших ладоней к её обнажённому телу, непередаваемо. Из-за этого кажется, что Исо буквально везде. Он с полным восхищением гладит, ласкает, массирует, захватывает. Прикрыв глаза от наслаждения, Фадиме полностью отдаётся ощущениям.       Трение женских бёдер о его вынуждает Исо слегка ускорить ритм. Его горячее дыхание стремится от шеи к груди. Он мягко вбирает губами сосок, и от этого действия её чувственность расцветает буйным цветом. Через минуты или часы его губы уже на её животе, и вот он мягко отодвигается назад, чтобы встать на колени и избавить жену от последней одежды. Фадиме запрокидывает голову назад, стараясь не разорваться на части от жара, охватывающего всё тело от кончиков ушей до кончиков пальцев ног. Она не видит, с какой жадностью смотрит на неё муж, но чувствует его взгляд, как и всегда.       Мир перестаёт существовать, как только его губы касаются её бёдер, сначала с внешней стороны, потом с внутренней. Она сминает одеяло в дрожащих пальцах по обе стороны от себя, едва он достигает цели у неё между ног. Его большие руки захватывают её бёдра, затем одна ладонь льнёт к груди, вторая – к центру её вселенной, раздвигая ноги шире. Губы накрывают влажную плоть, и Фадиме слышит сдавленный стон, который, оказывается, издаёт сама.       Первое прикосновение языка к ней спиральное, и она возвращается в ощущение тающего мороженого. Во втором прикосновении задействованы его совершенные губы, что, кажется, Фадиме забывает не только своё имя, но и как дышать. Именно в этот момент в её голове разносится мысль, что Исо больше никогда не будет никого так целовать, кроме неё. Эти губы только её. Он только её.       Поцелуй превращается в исследующий, разжигащий, развязный. Её ноги сдвигаются, но Исо не даёт этого сделать, снова раздвигая их, не прервав своё страстное дело. Время и Фадиме – в его полном распоряжении. С каждой истекающей минутой её тело то расслабляется, то завязывается узлом. Предвестники ослепляющего взрыва брезжут на горизонте, и Фадиме осознаёт это, когда слышит собственное умоляющее поскуливание. Исо, не отрываясь, дотягивается до её рук и запускает их к себе в волосы.       Её дыхание хриплое и тяжёлое. Ритм его губ и языка – надламывающий, изматывающий. Ещё одно движение, и мириады звёзд внутри взрываются, а комната наполняется шумными заглатываниями воздуха. Руки Фадиме скользят к своим волосам и зарываются в них, пока тело содрогается от испепеляющих спазмов. Между ног пульсирует с бешеной скоростью, но она ещё чувствует довольную улыбку мужа на себе.       – Я... – задыхается Фадиме, но предпринимает новую попытку. – Я хочу... хочу быть твоей.       Его губы скользят по её животу, находят её затвердевшие соски, исследуют каждый сантиметр шеи.       – Исо! Сними уже джинсы! – стонет Фадиме. Или это больше похоже на хныканье.       – Хочешь футболку с такой надписью? – ухмыляется он самой роскошной из своих ухмылок.       – Какой же ты придурок!       Он соскальзывает с кровати, держа руку у пуговицы своих джинс. Слышится звук расстёгивающейся молнии, и Фадиме с предвкушением и смущением откидывается на подушки. Закусив губу и закрыв глаза, она колеблется от волнения и стыда – ей очень хочется посмотреть вниз. Исо такой огромный, а она такая маленькая по сравнению с ним, что невольно начинает переживать, подойдёт ли ему её тело. Неожиданно её лодыжка оказывается в его руке, и он накрывает её губами. Его поцелуи достигают её живота и уже движутся выше. Фадиме открывает глаза и встречается с его. Её сердце делает кульбит от сапфировых переливов в его взгляде. Их губы соединяются, и в этот момент он двигает бёдрами вперёд. Её стон тонет в его горле. Его первое движение осторожное, и женское податливое тело мягко принимает его, вбирая в себя всё больше и больше.       В моменте Фадиме вздрагивает, коротко шипит сквозь зубы, и Исо сцеловывает этот отклик боли. Когда она расслабляется, он слегка приподнимает бёдра и продолжает ритмичные движения. Фадиме отмечает, что её тело, кажется, отлично ему подходит, потому что она чувствует себя на вершине блаженства от ощущения полноты. Он двигается размеренно, держа всё под контролем. Его глаза полны животной страсти, но, в то же время, в них плещется самообладание.       – Тебе хорошо? – хрипит он, касаясь своим носом её.       – Ты мой, – кивая, полубессознательно выговаривает она и скользит руками по его спине в невозможности сцепить их и никогда его не отпускать.       – Я твой, – вторит он, продолжая двигать бёдрами.       Пульсация между её ног перерастает в отчаянную вибрацию, когда он делает глубокий, ввинчивающийся нырок, не похожий на все остальные. Ещё два таких, и по комнате разносится громкий стон удовольствия. Оно перетекает через край и скручивает тело, руки немеют, кровь приливает к лицу. Фадиме ничего не слышит, кроме своего пульса где-то в висках. Она вцепляется в мужчину железной хваткой, и, наверное, оставляет на его спине следы-полумесяцы от ногтей.       Исо, часто дыша, начинает аккуратно и медленно отстраняться. Его горячее, влажное тело тоже дрожит. Он не отрывает взгляда от жены, как будто желает запомнить каждое мгновение этой ночи.       – Фадиме, – ласково проводит он большим пальцем по её виску, ложась рядом. – Я так тебя люблю, моя Фадиме, – шепчет он.       – Твоя Фадиме тоже очень любит тебя, – произносит она, а потом притягивает двумя пальцами за подбородок и целует поцелуем самым нежным из всех когда-либо существовавших.       Затем оказывается в колыбели его рук и с глубоким вдохом прикрывает глаза. Двое лежат так, пока не выравнивается их дыхание. Исо ловит руку жены и приподнимает её в своей, чтобы рассмотреть. Женские пальцы едва достают до средних фаланг его. Фадиме улыбается от этого внезапного сравнительного анализа.       – Фадиме? – окликает её Исо, не отрываясь от созерцания их ладоней в полумраке.       – М?       – Нам нужен свой дом.