Часть 12. Не отказывайся от нас

                    Первые лучи солнца осторожно пробивались сквозь неплотные занавески, касаясь лица спящей девушки лёгким, тёплым поцелуем. Она медленно открывала глаза, и на губах мгновенно появилась улыбка – отголосок ночных грёз и новых, ещё не до конца осознанных ощущений. В комнате царила тишина, наполненная свежестью утра и едва уловимым ароматом цветов с подоконника.       Первым, что увидела Фадиме, проснувшись, были его ресницы. Длинные, чуть подрагивающие во сне, они отбрасывали мягкие тени на щёки, и ей казалось, что в этом простом движении скрывалась вся нежность мира. Фадиме замерла, боясь спугнуть волшебство момента, и всматривалась в каждую деталь: вот едва заметная морщинка между бровями, вот её любимые родинки над ними, вот лёгкий румянец на скулах, вот прядь волос, упавшая на лоб.       Её взгляд невольно скользнул ниже, к его губам – слегка приоткрытым, расслабленным, хранящим тепло ночи. В утреннем свете они казались особенно мягкими и манящими. Она помнила их вкус – нежный, как будто бы сладкий, помнила их прикосновения – сначала робкие, потом всё более уверенные, говорящие больше, чем любые слова. Сейчас, во сне, они чуть подрагивали, словно им снилось что-то приятное, и от этого по её телу разливалась волна трепета.       Фадиме хотелось протянуть руку и провести кончиками пальцев по их изгибу, но она боялась нарушить хрупкий покой. Поэтому просто смотрела, впитывая этот образ, чтобы навсегда сохранить его в памяти как самое драгоценное воспоминание. В этом безмолвном созерцании она чувствовала, как между ними рождалась новая, невидимая связь – тонкая, как паутинка, и крепкая, как сталь. В этих губах для неё был заключён весь мир: обещание ласки, верности и бесконечного счастья, которое только начиналось.       В утренней тишине, наполненной лишь дыханием и далёким щебетом птиц, Фадиме чувствовала, как сердце переполнялось тихой, безграничной любовью. Ей хотелось запомнить этот миг навсегда: запах его кожи, тепло одеяла, ощущение покоя и защищённости. Она осторожно протянула руку и едва коснулась его плеча подушечками пальцев, словно проверяя, не сон ли это. Почему-то в этот момент её мысленно отбросило на три года назад, когда она тоже не сдержала порыва коснуться его.       В этот момент Фадиме поняла, что теперь её мир навсегда изменился. Всё, что было до этого – тревоги, сомнения, ожидания, – растворилось в утреннем свете. Остались только они двое и обещание счастья, которое теперь жило в каждом ударе её сердца.       В памяти всплывали мгновения прошедшей ночи – горячие прикосновения, нежный шёпот, бесконечные объятия, в которых растворялись все страхи и сомнения. Теперь всё это стало их общей тайной, чем-то сокровенным, что принадлежало только им двоим. Фадиме словно наяву ощущала тепло его рук, бережно скользящих по её плечам, слышала своё имя, слетающее с его губ. В каждом его взгляде она читала не только желание, но и заботу, стремление защитить и поддержать.       Улыбаясь, Фадиме приподнялась на локтях и рассмотрела время на часах, которые стояли на прикроватной тумбочке. Перевалило за полдень. Их обоюдное утомление от последних нескольких дней имело результатом впечатляющий по продолжительности сон. Не могла не сказаться и эта ночь. Девушка вновь коснулась головой подушки.       Ночью, выйдя из ванной, она надела футболку Исо и теперь ощущала его на себе ещё больше обычного. Ткань, ещё хранящая тепло его тела и едва уловимый, но такой родной запах, окутывала её, словно объятие. Она провела ладонью по мягкому хлопку, вдыхая глубже, и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В этом аромате смешались нотки его парфюма, свежести после душа и что-то неуловимо личное, принадлежащее только ему.       Надев его одежду, она словно впустила его в свой мир ещё глубже, позволила себе быть уязвимой и открытой, принадлежать только ему. Невольно она вспомнила, как он сравнил её с дикой кошкой, потому что она не могла бы никому принадлежать. И только теперь Фадиме поняла, что настоящая свобода – не в том, чтобы никому не принадлежать, а в том, чтобы довериться и отдать своё сердце тому, кто видит в тебе не только силу и независимость, но и нежность, способную раскрыться только для одного-единственного человека.       Раньше она гордилась своей независимостью и своими "никогда". Но сейчас, в его футболке, окутанная его запахом, она впервые почувствовала: быть уязвимой – не значит быть слабой. Это значит – быть по-настоящему любимой. Его сравнение с дикой кошкой было вызовом, который он принял с терпением и заботой. Безграничным терпением и безграничной заботой. Он не пытался её сломить или подчинить – он просто был рядом, давая ей самой выбрать: закрыться или довериться.       И Фадиме поняла: теперь она действительно принадлежала ему – и телом, и душой, и сердцем. И это осознание наполняло её не страхом, а удивительным покоем и тихой радостью. Она больше не дикарка, бегущая от близости. Она – женщина, нашедшая своё место рядом с тем, кто сумел разглядеть в ней трепетное, жаждущее любви сердце. В этот момент все тревоги и сомнения отступили, уступив место счастью и предвкушению нового дня, который они встретят вместе.       – Исо? – тихо позвала она.       – Фадиме? – прошептал он, не размыкая век.       Исо лежал на животе, удобно устроившись на подушке, и, повернув голову к жене, одарил её той самой улыбкой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание. Одеяло прикрывало его только до пояса, и она невольно залюбовалась тем, как под золотистой кожей играют мышцы на его широких плечах и спине, когда он чуть шевельнулся, устраиваясь поудобнее. Затем его рука накрыла её грудь и притянула девушку ближе к себе. В этом простом движении было столько силы и одновременно нежности, что сердце её заливалось тихой гордостью и любовью.       – Моя Фадиме...       Теперь его горячий шёпот касается её шеи под самым ухом, вызывая по коже волну трепета и разгоняя по телу тысячи мурашек. Его губы медленно и нежно скользят по коже, оставляя за собой обжигающий след, и Фадиме, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, прикрывает глаза, глубоко и прерывисто вдыхая носом.       – Исо!       – М-м? – невинно хлопает ресницами он, захватывая новые территории.       – Мы даже полдень проспали, – выдыхает Фадиме дрожащими губами.       – Мы можем провести весь день здесь, – мурлычет Исо, пряча свою руку под её футболкой.       Это движение отзывается в Фадиме тихим невольным стоном. По телу разливается сладкая истома, ноги ослабевают, а сердце бьётся так часто, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Каждое его прикосновение отзывается внутри огнём, и Фадиме, словно воск в его руках, невольно подаётся навстречу этим ярким, сводящим с ума ласкам. В этот миг весь мир перестаёт существовать – остаются только его пальцы, её дыхание и растекающееся по венам желание.       Он целует её медленно, с наслаждением, словно хочет запомнить вкус её кожи. Её пальцы путаются в его волосах, а дыхание становится прерывистым. Когда Исо приподнимается на локте, Фадиме уже тянется к его губам, потому что они необходимы ей, как кислород. Следующий её стон он сцеловывает, когда его пальцы слегка оттягивают резинку её нижнего белья. Исо улыбается, почти смеётся, хрипло и довольно, чувствуя, как она отзывается на его действия.       Каждое его прикосновение наполнено нежностью и страстью, и Фадиме кажется, что она растворяется в этом моменте, теряя связь с реальностью. Их объятия становятся всё крепче, а мир вокруг продолжает исчезать, оставляя только их двоих, окутанных жаром и взаимным желанием.       – У нас очень много дел, – не громче шёпота произносит Исо, в то время как Фадиме чувствует, как её нога непроизвольно отодвигается в сторону.       – Очень, – не своим голосом отвечает Фадиме.       При первом прикосновении его пальца она слышит эхо собственного стона. Одновременно с этим задирается её футболка, а его губы касаются одного соска, затем вбирают другой. Исо начинает теснее прижимать к себе с каждым мягким кружком, который рисует внутри. Его губы снова возвращаются на шею и он невесомо покусывает её, пока делает свой небесно-прекрасный массаж, доводя девушку до исступления...       Её бёдра сжимают его ладонь между ними, пока тело одну за другой пропускает волны дрожи. Фадиме соприкасается своим лбом с его и вталкивает ему в губы сокрушительный стон высшего блаженства. Она дрожит каждой клеточкой своего тела, пока тщетно пытается унять рваное дыхание, жадно хватая воздух. Наконец наступает расслабление, за которым следует ощущение невесомости и покоя, словно весь мир вокруг растворился в тишине. На губах остаётся едва уловимая улыбка – отголосок пережитого восторга. В этот миг для неё не существует ничего, кроме тепла его кожи и нежного дыхания, сливающегося с её собственным.       – Мой Исо, мой Исо, – снова и снова повторяет она шёпотом, чтобы даже стены этой комнаты впитали этот факт.       – Моя Фадиме, – улыбается мужчина, не отстраняясь.       – Твоя Фадиме, – вторит она, прижимаясь к его губам.       Поцелуй длился минуты или часы – время словно растворилось в бесконечности их близости. Когда они наконец оторвались друг от друга, между ними повисла лёгкая, почти невесомая пауза, наполненная смущением, нежностью и невысказанными словами. Их взгляды встретились, и в глазах ещё отражались отголоски совместной ночи, а на губах – память об этом утре – сладком, пьянящем и таком долгожданном.       – Тебе было хорошо? – задал вопрос Исо, ласково заправив выбившуюся прядь её волос за ухо, когда они лежали и просто смотрели друг на друга.       – Мне никогда не было так хорошо, – прошептала Фадиме. – А тебе? – с долей смущения спросила она.       – Я словно в раю побывал, – сказал он и, шумно выдохнув, перевернулся на спину и положил руки под голову. – Хотя, думаю, и там не может быть настолько хорошо, – улыбнулся он, мечтательно глядя в потолок.       – Нам всё равно придётся возвращаться, – протянула Фадиме, тоже разворачиваясь на спину.       – Ты ведь не пошутила насчёт того, что согласна на отдельный дом?       – Не пошутила.       Её лицо тронула тёплая улыбка, как только Фадиме представила их в своём собственном доме. В её воображении сразу возник уютный двухэтажный особняк с большими окнами, сквозь которые льётся тёплый солнечный свет.       – Какой он – дом твоей мечты, Фадиме? – спросил Исо, желая нарисовать его в своём воображении перед тем, как смотреть объявления.       Она рассказала, как представила просторную гостиную с камином, где по вечерам собирается вся семья, а на деревянном полу лежат мягкие ковры. Вокруг дома – ухоженный сад с цветущими яблонями и жасмином, а за ним – небольшая беседка, увитая плющом и диким виноградом, где так приятно пить чай летними вечерами.       В её мечтах дом был наполнен ароматом свежей выпечки, смехом и ощущением настоящего счастья, где каждый уголок хранил тепло и заботу близких. Главное в её доме – атмосфера уюта и гармонии, где каждый чувствовал себя любимым и защищённым. Это будет не просто дом, а настоящее семейное гнёздышко, где можно не бояться мечтать о будущем.       Она видела просторную кухню с большим деревянным столом, за которым по утрам пахнет свежесваренным кофе, а по выходным семья собирается на неспешные завтраки. На подоконниках – горшки с душистыми травами и яркими цветами, а на стенах – фотографии, запечатлевшие самые счастливые моменты жизни.       – Из кухни – выход на террасу, где летом можно устраивать ужины под открытым небом, а зимой любоваться заснеженным садом, укутавшись в тёплый плед, – делилась Фадиме, живо представляя себе тихие вечера.       – Терраса обязательна, – согласился Исо, улыбаясь и продолжая внимательно слушать жену.       – На втором этаже – уютные спальни с окнами в сад, где по утрам будит пение птиц, а по ночам слышен тихий шелест листвы. В детской – мягкие игрушки, книги и место для игр, а в родительской спальне – широкая кровать с воздушным балдахином и видом на закат.       – Балдахин, как у принцессы Кочари, – заметил Исо, повернувшись к ней, и оба тепло улыбнулись, словно лежали сейчас под тем самым балдахином.       Он слушал её с улыбкой, и в его глазах отражалась та же мечта. Мужчина кивал, представляя себе этот дом, и с каждым её словом всё больше убеждался: именно так и должен выглядеть их будущий очаг. Он тоже видел эти большие окна, слышал треск поленьев в камине, чувствовал аромат кофе и свежей выпечки.       – Знаешь, – сказал Исо, – я всегда мечтал о таком месте. Где можно будет встречать рассветы с чашкой чая на террасе, где большая гостиная вместит хорон даже двадцати человек, где вечерами мы будем собираться все вместе. Мне кажется, это не просто дом, а настоящая семейная идиллия, – его голос был полон тепла и уверенности.       – В нашем доме всегда будет место для радости, для гостей, для наших будущих воспоминаний. Пусть он станет тем самым местом, куда всегда захочется возвращаться.       В этот момент оба поняли: их мечта – общая. Осталось только сделать первый шаг к её воплощению. Но Исо не давал покоя один вопрос, который он не должен был поднимать сейчас, однако Фадиме упомянула об этом, и он просто не мог держать всё в себе.       – Фадиме?       – М?       – Ты сказала про детскую, – Исо подбирал слова. – Раньше ты говорила, что не хочешь ребёнка с кровью врага.       Кочари на мгновение замерла, словно её застали врасплох. В её глазах мелькнула тень – не то тревоги, не то давней, затаённой боли. Она медленно повернулась к Исо, и в её взгляде читалась смесь надежды и решимости.       – Я помню, что говорила, – её голос стал тише. – Тогда я была уверена, что прошлое нельзя перешагнуть. Что кровь – это приговор, который не смоешь ничем. Но, Исо... – она сделала паузу, тоже подбирая слова, – жизнь оказалась сложнее моих страхов и моих предубеждений.       – Ты боишься? – спросил он осторожно, боясь спугнуть откровенность.       – В нём будет не кровь врага, – сказала она мягче. – В нём будет твоя кровь.       Исо молчал, чувствуя, как в груди разливается тепло от её слов. Он взял её руку в свою, крепко сжав пальцы.       – Кроме того, моя кровь победит, – уверенно произнесла Фадиме, игриво хмыкнув.       – Вот как? – ухмыльнулся Исо, чувствуя, как спадает напряжение, и ощущая себя самым счастливым человеком на планете.       – Конечно! Ты же пал перед моей красотой, моей уверенностью в себе и бесконечным умом! – театрально перечисляла она, махнув рукой по волосам для убедительности.       – Я твой раб навеки, любовь моя! – неукоснительно согласился Исо, поцеловав её в костяшки пальцев, как самую настоящую принцессу.       – Тогда пусть будет так, – прошептала она. – Пусть у нас будет детская. И пусть в ней никогда не будет места страху.       – Обещаю.       Исо направился в ванную после жены, а когда вышел, заметил, как её взгляд блуждает по столу и кухонным шкафам. Еды не было никакой. Совсем.       – Дорогая жена! – подошёл он к Фадиме, кладя руки ей на плечи. – У меня есть идея.       – Если бы позовёшь ту старую тётушку, с ней и будешь завтракать, дорогой муж!       – Моя идея намного лучше: побудем сегодня просто Исо и Фадиме?       Он привычно протянул ей свою ладонь, за которую она тотчас ухватилась, сплетая их пальцы. Через полчаса они уже были в Сюрмене и держали в руках меню очень милого кафе.       Внутри царил уютный полумрак, разбавленный мягким светом ламп с абажурами из рисовой бумаги. На стенах висели старые фотографии города и полки с книгами, а из динамиков едва слышно лилась спокойная инструментальная музыка. Воздух был пропитан ароматом свежесваренного кофе, корицы и самой разной выпечки.       Они сели за столик у окна, откуда открывался вид на тихую улочку и зацветающие каштаны. Официантка – приветливая девушка с тёплой улыбкой – принесла им графин с холодной водой и два стакана.       – Что будем заказывать? – довольно спросил Исо, выглядывая из-за меню, отпечатанного на плотной кремовой бумаге.       Фадиме задумчиво провела пальцем по строчкам.       – Если мне не принесут всё, я съем тебя, – подмигнула она мужу, захлопнув меню.       Не отрывая от неё взгляда, Исо указал официантке в несколько строчек меню и с благодарностью отпустил её. В кафе было занято всего три столика, поэтому атмосфера казалась особенно уютной и создавала ощущение уединения.       Местная фирменная пита была съедена ими слишком быстро. К удивлению Фадиме, здесь подавали даже липовый напиток. Исо тоже заказал его, потому что никогда и не пробовал.       – Может, ещё что-нибудь к чаю? Я слышал, здесь такие десерты, что сложно устоять! – картинно высказался Исо, когда к ним снова подошла официантка.       – Ты серьёзно, мой дорогой муж? – Фадиме сделала акцент на последнем слове, угрожающе сузив глаза.       – Если ты уже пробовала, это не значит, что я не хочу, дорогая, – широко улыбнулся Исо в ответ.       – Вам уже доводилось пробовать наш сютляч? – воодушевилась официантка.       – Просто несите, – жестом отправила его Фадиме, закатив глаза и отвернувшись.       Её взгляд стал чуть задумчивым, а на губах появилась лёгкая улыбка. Всё же есть сютляч с Исо было похоже на часть долгожданной церемонии, а не просто из любопытства пробовать знаменитый десерт с другом детства, которого до сих пор ищут. Фадиме взяла маленькую ложку и аккуратно зачерпнула лакомство, вдыхая тонкий аромат ванили и молока, а затем медленно поднесла ложку к губам. Она прикрыла глаза, словно в первый раз наслаждаясь каждым оттенком вкуса.       Щёки её слегка порозовели, а на лице появилось выражение искреннего счастья, когда Фадиме заметила, как смотрит на неё Исо. В его взгляде читалась особенная ценность этого момента. А сютляч таял во рту, оставляя после себя приятное послевкусие и ощущение уюта.       – Хочешь попробовать? – внезапно спросила Фадиме, поднимая свою ложку. – Или ты уже пр...       – Нет, дорогая жена, – улыбнулся он от её предположения. – Если ты о том, предлагал ли я кому бы то ни было поесть со мной сютляч, то нет, такого никогда не было. И да, я хочу попробовать.       Он нагнулся вперёд, чтобы съесть десерт с её ложки. В памяти Фадиме вдруг всплыло воспоминание о том, как он перепутал её со своей девушкой, и даже то, что она укусила щёку изнутри, чтобы не спросить об этом, не помогло.       – А ты расстался с Индже после того матча? – выпалила Фадиме, отчего Исо подавился липовым чаем, которым запивал сладкое.       – Что? Откуда ты...       Шумно выдохнув, Фадиме призналась, что их последней встречей в тот день не стал мимолетный диалог возле стадиона. Она рассказала, как помогла ему дойти до комнаты, как обработала раны, как внимательно слушала его исповедь.       – Ничего не помню, – с открытым ртом отреагировал Исо, откинувшись на спинку стула и запустив руки в волосы. – Помню только, что мне снилось, как ты гладишь меня по волосам. Именно ты.       – Возможно, так и было, – отвела взгляд Фадиме, краснея.       – Что?       – Перед тем как уйти, я... – она поджала губы в неловкой гримасе, – я коснулась тебя. Не знаю, что на меня нашло, но ты был так искренен, так уязвим в тот момент, что хотелось закрыть тебя в той комнате и не выпускать в жестокий мир.       – А ты закрылась бы со мной? – дёрнул он бровями, ухмыляясь.       – Нет, клоун, кидала бы еду под дверь! – прыснула Фадиме от того, что он всё готов перевести в шутку или флирт.       – Спасибо, – посерьёзнел он, накрывая её ладонь своей. – Просто спасибо, Фадиме, – прижался он своими губами к тыльной стороне её ладони. – За то, что вытащила из тьмы и показала, как прекрасен свет.       – Моё сердце когда-нибудь переполнится от того, какой ты...       – Какой? – принялся слушать Исо с воодушевлением.       – Романтичный, – не стала увиливать Фадиме.       – А ещё? – он прикрыл глаза, будто его лицо заливали лучи солнца, а не комплименты.       – Симпатичный, – Фадиме нежно провела указательным пальцем по его лицу от виска по скуле до линии губ. – Хорошо: больше, чем симпатичный, – кончик её пальца чуть-чуть утонул в ямочке уголка губ, когда Исо улыбнулся.       – Ещё, – кивнул Исо всё ещё с закрытыми глазами.       – Любимый, – не смогла сдержать улыбку Фадиме, глядя на его довольное лицо.       – Это самая лучшая характеристика из всех, что мне доводилось слышать о себе, – закусил нижнюю губу Исо, медленно открывая глаза.       – Тогда запоминай. Я могу этого больше не повторить, – заигрывающе произнесла Фадиме, вскидывая голову.       – Запомню.       Они выходили из кафе, держась за руки и широко улыбаясь. Их телефоны были по-прежнему свободны от звонков: им показалось даже подозрительным, что до сих пор ничего не произошло. Поэтому сами решили заехать в Кочари, перед тем как листать ленты объявлений о недвижимости в доме Оруча.       Дорога пролегала по извилистому горному серпантину, и каждый поворот открывал перед ними всё новые, захватывающие дух пейзажи. Они петляли среди зелёных склонов, где воздух был напоён ароматом цветущего жасмина – его белоснежные кусты то и дело мелькали за окном, словно природа сама украшала этот путь.       Солнце мягко касалось верхушек деревьев, а внизу, в долинах, блестели серебристые ленты рек. Ветер приносил свежесть гор и едва уловимый запах трав. Пикап плавно огибал скалы, и казалось, что время замедлило свой бег, позволяя насладиться каждым мгновением этого короткого путешествия. В такие минуты тишина между ними была наполнена не словами, а ощущением единства друг с другом.       Вдруг из динамиков полилась знакомая им обоим мелодия. Они переглянулись, и на лицах обоих появилась та самая, немного смущённая улыбка. Именно под эту музыку они танцевали на выпускном, именно её пронесли через года.       "Давай станем детьми, начнём с того дня..."       В памяти обоих мгновенно ожили те мгновения: залитый светом зал, трепет в груди, напоминающий лёгкую панику, и ощущение, что тот вечер не закончился бы, если бы они не коснулись друг друга. Сейчас, на горном серпантине, среди бескрайних просторов, песня словно вернула их в прошлое. Они переглянулись, абсолютно понимая чувства друг друга, и на несколько мгновений весь мир исчез – остались только они, музыка и воспоминания, которые не стираются временем.       – А вдруг в твоём сердце найдется место? – тихо подпевала Фадиме, уголки губ которой тянулись вверх.       – И я поселюсь там, и ты будешь любить меня годами, – вторил ей Исо, изредка отрываясь от дороги.       – А вдруг ты скажешь "да" моей любви? – продолжила Фадиме тихо, и в её глазах заблестели слёзы.       – Поддашься искушению, а вдруг? – протянул Исо, залюбовавшись женой.       Фадиме чуть склонила голову, прикрыла глаза и продолжила подпевать радио – её голос, нежный и чистый, словно вплетался в мелодию, делая её ещё более трогательной. В это мгновение она показалась особенно беззащитной и настоящей, а каждая нота, слетавшая с её губ, была наполнена искренностью и теплом.       Мужчина не отрывал от неё взгляда, насколько позволяла дорога. Он любовался тем, как свет играл в её волосах, как едва заметно дрожали ресницы, как губы мягко повторяли слова песни. В её пении было что-то магическое – оно будто стирало границы между прошлым и настоящим, между мечтой и реальностью. Исо невольно вспомнил, как сравнивал её голос со звучанием виолончели, и сейчас, в этот самый момент, как никогда был прав. Этот голос до недавних пор был доступен только самым близким, но она впустила его в своё большое сердце       Он чувствовал, как в груди разливалась тихая радость и благодарность за то, что именно она сейчас рядом, что именно её голос звучит в этой машине, на этой дороге, в его жизни. И пусть за окном проносились горы и кусты жасмина, для него весь мир сосредоточился в её голосе – таком родном, таком желанном, таком неповторимом. Внезапная мысль осенила его, когда он заострил внимание на белых цветах.       Когда он гуглил цветы, которые подошли бы Фадиме на их фальшивую помолвку, для её имени идеально подходил жасмин. Но такой букет для него никто бы не собрал, поэтому пришлось выбрать всего понемногу, что соответствовало бы её характеру и их ситуации.       Сейчас же цветущий жасмин был повсюду, играла самая подходящая в мире мелодия, они ехали не спасать кого-то, а просто... ехали.       Давай, Исо.       Соберись, Исо.       Сейчас или никогда.       Аккуратно нажимая на педаль тормоза, он парковал автомобиль у обочины под вопросительный взгляд Фадиме. Прибавив громкость динамиков, он молча вышел из машины, направившись к одному из красивых кустов. Фадиме вышла следом и остановилась, недоумённо наблюдая за мужем. Исо вернулся с небольшим букетом жасминов в руке. Шумно выдохнув, он опустился перед ней на одно колено и протянул цветы.       – Что это? – только и смогла выдавить Фадиме.       – Жасмины. Такие же нежные, как твоё имя. Я читал, – неловко протараторил Исо, намереваясь сказать совсем другое.       Фадиме открыла рот, чтобы что-то ответить, но Исо перебил её.       – Выходи за меня, Фадиме?       – Ты в порядке? – она коснулась его лба и щёк, которые не были горячими, вопреки её предположениям. – Мы вообще-то женаты, мой дорогой муж, – Фадиме помахала ему ладонью, на безымянном пальце которой блестело обручальное кольцо.       – В этот раз всё будет по-настоящему, – уверенно проговорил Исо.       – По-настоящему?       – По-настоящему.       – И я надену свадебное платье? – улыбка вмиг озарила её лицо.       – Для любимого человека, – довольно кивнув на себя, подчеркнул Исо. – Который, к тому же, устроит тебе самую лучшую ночь хны.       – Исо!       Широко улыбаясь, Фадиме мягко, но уверенно притянула его к себе за плечи. Её пальцы крепко сомкнулись на его спине, и в этом объятии было всё: и ответ, и доверие, и обещание, и тихая радость. Исо почувствовал, как её дыхание коснулось его шеи, а сердце билось в унисон с его собственным.       – Только надо брату Адилю как-то рассказать, – разомкнув объятия, почесал за ухом Исо.       Они подъехали к особняку Адиля, когда солнце уже начало прятаться за вершины гор. Оба светились от счастья и хотели сообщить брату новость как можно скорее. Выйдя из машины, они крепко держались за руки.       – Он точно не будет против, он меня любит, – вслух убеждал себя Исо.       – Мы можем организовать две свадьбы сразу, – подмигнула ему жена, намекая на Эсме.       – Если вы не сожжёте всю Фуртуну, когда узнаете тайну – хоть три.              Фадиме помрачнела. С тем, что её муж тоже долгое время скрывал, что знал этот злосчастный секрет, она понемногу смирилась. Но её догадки насчёт самого секрета были одна страшнее другой. Она вдруг остановилась.       – Адиль может настоять на разводе, – отвернувшись и смотря куда-то за горизонт, произнесла Фадиме.       – Мы же не разведёмся из-за него? – нахмурился Исо.       – Если ваша тайна касается и меня тоже, – она обхватила себя за плечи. – Двадцать лет смотреть на то, как страдает твой брат, как ему не может помочь ни отец, ни мать, потому что их тоже нет, как все ваши детские мечты рушатся и летят к чертям...       – Фадиме, не отказывайся от меня, – хрипло прошептал Исо, потому что голос его подвёл. Та страшная тайна напрямую затронула и жизнь Фадиме тоже. – Не отказывайся от нас.       В его глазах застыли непрошенные слёзы. Он стоял за её спиной, чувствуя свою беспомощность. Никогда ещё он не хотел так сильно повернуть время вспять, чтобы не узнать тайны, чтобы её совсем не было, чтобы Элени выросла с настоящими отцом и матерью. Чтобы Фадиме не возненавидела его.       – Значит, это касается и меня, – по его реакции догадалась Фадиме. – Прекрасно, дорогой муж, – поджала она губы. – Я думаю, что брак не должен начинаться со лжи, – она сделала паузу, собираясь с духом. Исо кивнул.       – Завтра слушание дела Шерифа, – сказал он. – Его упекут, и мы всё расскажем, – он дрожал всем телом, не зная, чего ожидать.       – Тогда я отвечу на твоё предложение завтра.