Пролог. Её зовут С...

—То есть, жизнь после смерти всё-таки существует? —Ага. Это могло и звучало как бред, особенно из уст владелицы эзотерического магазина, если бы… Если бы только я своими глазами не видела призрака той девушки перед собой.

***

—Хей, Юки, посмотри-ка лучше, что в этой комнате!—Меня толкают в спину в очередную тёмную комнату заброшенной многоэтажки. Я слышу хлопок закрывающейся двери и смех убегающих девочек. Аккуратно встаю — приземление на колени было не из приятных — пошатываясь всё же удерживаю равновесие. Они всё-таки просто бросили меня. Как ожидаемо. Мои ... друзья? Нет, они определённо не были мне друзьями, сколько бы раз мы не мирились. Они часто пользовались мной, чтобы списать домашку, прогулять уроки, выпросить денег. Я пыталась перестать с ними контактировать, но так ни разу и не получилось. Что-то во мне заставляет меня думать, что вот в этот раз, сейчас уже точно, они изменятся! Ага, конечно. Вот я снова стою одна в тёмной комнате, пока слышу затихающие в лестничных пролётах стуки каблуков и этот противный писклявый смех. Смотрю в глаза своему отражению в телефоне, пытаясь узнать у него, что со мной не так, но вижу в тьме лишь свои светлые кудри. Уже собираясь уходить, замечаю что-то выделяющееся в брошенных лет десять назад во время пожара вещах жильцов этой квартиры. Что-то инородное для этого места. В пару шагов дохожу до противоположного края комнаты к обгоревшему маленькому столику, приходится включить фонарик на телефоне. Клочком бумаги, привлёкшим моё внимание, оказалась фотография, сверху на которой лежал простенький кулон из фиолетового овального камня обвязанного ниткой. На фотографии изображена неизвестная мне девушка примерно моего возраста. Её лицо заштриховано, но видно как она улыбается. У девушки прямые тёмные волосы по плечи, внешне она выглядит ухоженной. Кажется, этот кулон принадлежал ей, потому что его очертания были заметны на водолазке на ней. С обратной стороны был какой-то текст, прочитать мне его уже не удаётся, различимы только отдельные буквы, одна из которых — С — может относиться и, скорее всего, является обращением. Внезапно зазвонил телефон. Сестра. Хоть я и не являюсь кем-то вроде накопителя, однако всё же схватила с собой находки, сминая фото в кармане. Быстрым шагом выбегаю из комнаты, на ходу принимая звонок. —Вы ещё гуляете? Если хочешь, я через полчаса буду освобождаться, и можем вместе домой пойти.—Привычный рабочий, безвкусный, как я его ещё называю, тон звучит из трубки. —Уже бегу к тебе, мы разошлись раньше, чем я рассчитывала, хех.—И совсем не на том исходе, но мне не хотелось грузить сестру, пока она работает. —О да? Тогда заскочешь к Бетти мне за кофе? Сегодня такая толпа у кофемашины была, не хотелось там стоять.—На что я закатываю свои зелёные глаза. Даже ради кофе эта женщина не простоит и 5 минут в очереди.

***

Дорога до кафе, где работает тётя Беатрис — подруга сестры, — оказалась довольно быстрой. Из хорошего за этот день: меня угостили фирменным кексом заведения. Пока есть время, задумалась о той фотографии. И всё же, кто та девушка? Оборачиваюсь на звук открывающейся двери полицейского участка, спиной к которому до этого стояла. Оттуда выходит моя сестра с её знакомым с работы и, прощаясь с ним, замечает меня. Может спросить у неё? —До завтра, Хотека. Юкииии, оо, ты мой спаситель, спасибо. И как погуляли?—Уже более живым голосом интересуется она, забирая и сразу пробуя напиток. —Да так себе, если честно. Сначала было всё хорошо, а потом надо мной снова посмеялись, в итоге вообще бросили в этой заброшке.—Пинаю камень под ногами. —Не стоит тебе с ними общаться. Стоп. Юкитаро, какая заброшка?—Через свои отражающие закатное солнце очки она поворачивается на меня, останавливаясь. Вот так с собранными в пучок волосами, в очках и полицейской форме Мелисса выглядит достаточно страшающе.—Сколько раз я тебе говорила. Нельзя ходить на ту заброшку. —Я знаю, Лисс,—повторяю с ней последнее предложение,— но– —И никаких но, там опасно. Ты меня поняла? —Поняла. В моменты таких нравоучений она мне напоминает строгую мать, которая во всём следит за ребёнком, хоть Мелисса просто заботится обо мне. Ах, точно. Она же и есть моя названная мать, это её обязательство. —А с теми девочками и правда лучше больше не общайся, самой же себе только хуже делаешь. Ладно, не будем о плохом. Хочешь послушать, как у меня прошёл день? О да. Истории про неудачно смешные заявления, иногда неудачников полицейских, кого поймали, кого не поймали—всё это всегда было интересно слушать, если об этом рассказывала Удзучи. Так мы и дошли не спеша домой. По телевизору снова крутят новости о серийнике, которого так и не могут поймать. Канал моментально переключается, чтобы не продолжать слышать о работе дома. Поужинав, иду в свою комнату, вспомнив про фотографию. При свете лампы удаётся чуть лучше её разглядеть и я замечаю выцарапанный сзади номер.

***

Лавка магических вещей — место, куда я дозвонилась и где сейчас сижу. Владелицей оказалась милая дама, хотя и выглядит она слегка пугающе. Она очень высокая и худая, у неё поразительно длинные чёрные волосы, и я не могу понять, как они ей не мешают. Весь её внешний вид отдаёт чем-то магическим. Неудивительно, что она владеет таким местом. Что ещё страннее, я на ночь с дуру решила надеть на себя тот кулон, а как проснулась увидела нечто. Девушка с фотографии сидела на полу напротив моей кровати и своими, как оказалось, тёмными карими глазами глядела будто в мою душу. Она не ожидала, что я её вижу. —На самом деле не совсем "жизнь", нельзя жить после смерти. Душа на грани переживает количество своих реальных лет жизни, постепенно теряя свои воспоминания, свою идентичность и личность, пока совсем не исчезнет.—Кларисса, так представилась дама в лавке, улыбаясь разводит руками, будто визуализируя свои слова. —И всё? Душа, тысячи некогда живых душ людей просто исчезают в ничто? —Да, так и есть. Мы называем это небытием.—Я хмурюсь.—Что такое? —Несправедливо.—Дама поднимает бровь.—Человек за свою жизнь столького может достичь, а потом просто исчезнуть. —Ты мыслишь эгоистично. Может для человека исчезновение будет спасением.—Подаёт голос "С". Как уже объяснила Кларисса, имя призраки забывают самым первым, потому что оно является неким ключом к идентичности человека. Сама С стояла недалеко от нас у стены. Мы с продавщицей сидим на небольшом белом диванчике чуть поодаль прилавков. Рядом с ним маленький кофейный столик по колено, на котором две чашки с так любезно заваренным зелёным чаем. —Не всё так плохо. Души пропадают в небытие только, если никто из живых о них не вспоминает.—Поспешила меня успокоить Кларисса, кладя ладонь мне на плечо.—Если же живые знакомые помнят о человеке, то его душа может упокоиться. Конечно, там есть ещё другие условия, например, душа должна любым образом узнать своё имя, я всех не знаю. Дама смеётся, хоть ничего весёлого и не сказала, и отпускает меня. Она поворачивается и смотрит в ту же, что и я сторону,—на С. Почему-то у меня появилось впечатление, что они были знакомы. Захотелось спросить, но спросила совершенно другое. —Так как ты умерла?—Девушка сначала удивилась, а потом закатила глаза и скрестила руки на груди, которую, в отличие от фотографии, помимо белой водолазки закрывал ещё короткий чёрный жилет. —Прыгнула с крыши здания, где ты нашла то фото и мой кулон. —Самоу.. но зачем? —Не хотела жить.—Такой простой и очевидной причиной она ввела меня в ступор. Признаюсь, у меня тоже были моменты, когда мне не хотелось жить, но я никогда не думала совершить самоубийство. Я не знала, что ответить на такое.—Осуждаешь?—С явным сарказмом в голосе спрашивает она. —Нет. Я не собираюсь тебя осуждать. Но мне стало интересно узнать про тебя. —Тебе просто стало жалко меня.—Она снова закатывает глаза и подходит ближе. —Немного. —Уверена, вы подружитесь.—Подытоживает Кларисса, хлопая в ладоши. Да, несомненно подружимся, думаю я, сжимая камень на шее.