Я тут ради тебя

Застрял. В глубокой яме, разрывающей небо кривыми чёрными зубами, копьями острых верхушек елей и смолистым запахом безнадёжной потери порядка, контроля, спокойствия, наносящей не смертельные раны, но продолжающей. Пока я кричу, вертясь на месте и мир превращается в линии узоров оборок твоих юбок, ты стоишь, скребясь щекой о кору, не замечая, как ороговевшие куски отваливаются с дерева и под свежей новой плотью ползают мошки и муравьи. Улыбаешься и земля сыпется с твоих волос, когда я падаю сам в сладкий запах подгнивших листьев, теряя сознание, только так способный принять тот мир, которым ты делишься, найти место свободе что без препятствий умещается в тебе. Подойди ближе, упав на колени рядом со мной, испачкай свои колготки, порви их о мелкие камушки, терпи укусы недовольных насекомых. Я говорю так, будто для тебя это жертва, не понимая сразу, что это и есть ты. Щурюсь, открыв глаза. Твоя голова заслоняет бледное солнце и всё небо становится нимбом цвета замёрзших берегов. Убираешь веточку с моей головы и откидываешь в сторону, протираешь пальцы от грязи прежде, чем провести по и так испачканной щеке. Я ожидаю, что прикосновение будет похоже на ветер, ласкающий поверхность озера; так оно и оказывается. Говоришь со мной зовом лесной нимфы о том, что я и так понимаю. Во мне не должно остаться ничего человеческого, меня не должно остаться для исполнения той мечты, за которой я пришёл. Ты поднимаешь нас с земли силой всех гор и мы идём, держась за руки, в пещеру пить ягодный чай. Замечаю только по сжимающей кожу засохшей грязи, что трескается открывая бледное лицо: я улыбаюсь тоже. Обожжённый язык и горло — это жертва, холод — жертва, ползающие по мне насекомые — жертва. Моя тяжесть, глоток расплавленного металла, лёд у луковиц волосков на руках, блуждающая меж ними мошкара. Ты же говоришь так о любых препятствиях в жизни и идёшь дальше. Сбрасываешь улыбку, когда встаёшь на колени, обращаясь ко всему миру и глаза принимают форму полумесяца. Как будто у тебя нет печалей, нет демонов и кошмаров. Или ты просто любишь их, как любишь весь мир. Я встаю на колени потому что люблю тебя. Замечаешь, но принимаешь и это, не так, как многие, не отодвинув себя в сторону, а с пугающей мудростью неземных камней. Один из них блестит на твоей шее, наблюдая, пока глаза хозяйки закрыты. Встав в два плавных движения идёшь в мою сторону, чтобы поднять снова. Я поддаюсь и прижимаю тебя к груди, услышав, как стукнулись камушек твоей подвески и пуговица моей рубашки. Словно посвящён во что-то очень древнее, чему ты поклоняешься и уважаешь, но не являешься, не ты. Чувствуешь моё смятение, отстраняешься, задрав голову, пристально и так серьёзно разглядывая причину нежелания обладать тем высшим благом, что питает твою кожу. Я так смущён, что лёд между порами превращается в росу. Открываю пересохший рот, словно желая напиться, но лишь выдаю эмоции, которые вера твоя не стерпит. Но стерпишь ты. Щелчок по подбородку кончиками пальцев. Я закрываю рот и виновато гляжу в сторону. Снаружи дождь собирается в ручьи и водопады, вода затекает в щели между камнями, капает у входа нашей обитель. Туман бережно огибает деревья и после дождя вокруг становится так тихо, что мой вздох заставляет тебя вздрогнуть. И всё же, думаешь, я бы когда-нибудь смог тоже назвать это место домом?