14.02 Признания в любви

– Кайя, мы можем поговорить? – когда она вышла из душа, он, как это часто бывало, уже лежал в постели. Сегодня Суна как никогда могла его понять. Они провели целый день в больнице, переживая за жизнь Пелин и ребенка, сейчас больше всего хотелось просто закрыть глаза и провалиться в небытие. – Суна, если мы снова будем ругаться и ты снова хочешь сказать что-то, что уничтожит меня, то давай мы лучше просто ляжем спать. Сегодня был тяжёлый день, у меня правда не осталось сил. Может для тебя и нет никакой разницы, что будет с девушкой, она ведь твой враг, ты будешь даже рада от того, что с ней что-то случится. Но мне нет. Она мой давний друг, как ты знаешь, мы знакомы ещё из Лондона, так что мне тяжело видеть страдания моего друга. Так что, правда, Суна, давай лучше просто ляжем спать. – Я не об этом хотела поговорить, – Суна сглотнула слёзы, которые невольно проступили от слов мужа, который считал её такой подлой, что она могла бы радоваться смерти Пело. – Я хотела поговорить о нас. – Суна, прекрати, нет никаких нас. Ты же сама сказала, что мы живём как несчастная пара. А твоё решение выполнить супружеский долг в первую брачную ночь не делает тебя и меня нами. – Кайя, ты можешь злиться сколько угодно, но, пожалуйста, дай мне сказать. Я очень много думала сегодня, пока мы были в больнице. Наблюдала за Феритом и Сертером, двое мужчин, которые не поделили одну девушку. Наблюдала за Сейран и Феритом, не понимаю их, честно говоря, они будто уже забыли всю боль, которую причинили друг другу. И я говорила с Сейран, тот парень, который приехал с ними. Оказывается, отец заставил Сейран пойти с ним на свидание в обмен на то, что он заберёт заявление на Орхана. – Суна, зачем ты мне всё это рассказываешь? Я тоже был в больнице и всё это видел. – Затем, что все эти люди и их отношение друг к другу заставили меня задуматься и кое-что понять. И я хочу кое-что сказать тебе, но я не знаю, как это сделать, – девушка сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. – Ты хочешь развестись, да? Ты посмотрела на всех и поняла, что поспешила и что я всё-таки слишком плохой вариант для тебя? – Суна молчала, испугавшись, что предположение Кайи – это озвучивание его собственных желаний. – Были ведь те слова о любви, которые ты мне сказал, когда впервые надел кольцо из веточки, – Суна продолжила после такой продолжительной паузы, что Кайя уже даже успел решить, что она так и не дойдет до сути разговора. Правда, то, как она сменила тему, не давало ему никакой подсказки. – А потом были те твои слова госпоже Нюкхет о том, что ты испытываешь ко мне только жалость. Это очень сильно подорвало мое доверие, ты знаешь. Потому что я поверила тебе, когда ты сказал о любви, но после слов о жалости я перестала понимать, что из твоих слов правда. Но сегодня в больнице я думала о том, сколько всего мы говорим и какой процент из этого правда. Пелин так твердила о том, что её сын будущий наследник Корханов, а в итоге... И потом я задумалась о том, что стоит смотреть не на слова, а на действия. Этот Сертер явно верил, что ребенок его, раз специально прилетел. А Ферит явно не чувствовал, что его, потому что уделял время всем, кроме Пелин. Сейран явно всё ещё любит Ферита, как бы не твердила, что никогда к нему не вернётся. Иначе почему она идёт на свидание с незнакомым человеком в обмен на свободу Орхана? Потому что она на всё готова для Ферита. – Суна, к чему ты ведёшь? Ты ведь хотела сказать что-то, – Кайя задал вопрос, прерывая затянувшуюся тишину. – Потом я подумала о нас, то есть о тебе. О всех твоих действиях по отношению ко мне. Ты ведь постоянно рядом, ты постоянно защищаешь меня и поддерживаешь. Ты стираешь все мои слёзы. – Это то, что я обещал тебе. Я не обещал счастливую сказку, но я обещал, что всегда буду рядом. – И я поняла, что о любви надо судить по поступкам. И как бы сложно мне ни было верить тебе, твоим словам, но твои поступки говорят, что любви в них точно больше, чем жалости, – она снова замолчала собираясь с мыслями. – Ты ведь сказала, что хочешь что-то сказать, но не знаешь, как это сделать. О чем это было? – Как я и сказала, я не понимаю, насколько можно доверять словам в наше время. И поэтому я не знаю, как сказать так, чтобы ты мне поверил, потому что мои поступки говорят об обратном. – Тогда просто скажи, не пытайся подобрать лучших слов, – предложил Кайя. – Анализируя поведение всех и вспоминая все твои поступки в отношении меня, я поняла, что хочу сказать тебе большое спасибо. Я правда безмерно тебе благодарна за всё. И ещё, – она снова сделала паузу. – И ещё, я хочу сказать тебе, что я, кажется, люблю тебя. Но я не знаю, как сделать так, чтобы ты поверил в эти слова, потому что, кажется, я и сама не до конца верю, что произношу их вслух. Потому что я ведь даже не знаю, что такое любовь, Кайя. Не думаю, что когда-либо кого-либо любила. Так что, я даже сама не знаю, что из этого всего правда. Но сегодня я на секунду, всего на секунду, представила, что я потеряю тебя, так и не успев сказать три заветные слова, и мне стало страшно. Страшно, что мужчина впервые в жизни всё делает для меня, а я даже не могу искренне ответить на его чувства, потому что я и свои не понимаю. И, подумав о всех твоих поступках, я поняла, что мне нужно срочно сказать тебе, что я люблю тебя. Даже если ты мне не поверишь, я хотя бы пыталась, хотя бы сказала, потому что я не знаю, как показать тебе это своими действиями. – Ложись спать, Суна, и позволь мне сегодня обнять тебя, а не холодную подушку, а об остальном мы поговорим завтра. – Знаешь, ведь даже объятия для меня что-то новое. Если мужская рука и прикасалась ко мне, то это почти всегда было для удара, не для проявления любви. – Даже с твоим бывшим? Ферит ведь кричал о вашей неземной любви, – Кайя всё ещё сидел в постели, наблюдая за тем, как Суна устраивается на своей подушке на правом боку. – Не думаю, что это можно было бы назвать неземной любовью. Но да, и он тоже причинял мне физическую боль, конечно, не специально. – Прости, что заговорил о нём, – Кайя тоже опустился на постель, лицом к Суне. – Ты доверяешь мне? – Суна утвердительно кивнула головой. – Вот так, – его рука, тепло которой Суна чувствовала даже через одежду, опустилась на поясницу девушки. – Вот так ты не чувствуешь дискомфорта? – они лежали очень близко, и Кайя искал ответа в глазах и мимике девушке. – Не чувствую, – наконец ответила Суна, и Кайя надеялся, что она не врёт. – Тогда засыпай, любимая жена. Когда утром Суна открыла глаза она обнаружила, что её голова не на подушке, а на груди мужа, но это показалось так правильно, что она снова закрыла глаза. И Кайя тоже не рискнул пошевелиться, пока Суна не открыла глаза во второй раз, потому что кто знал, может завтра она положит между ними подушку и не позволит больше прикасаться к ней.