не зря хожу в музеи

Никто на самом деле не знал, насколько Эйгон Таргариен разносторонний человек. Мать – ну да, та самая женщина, что должна была любить его безусловной чистой любовью – обычно звала его имбецилом, все время читала ему идиотские занудные лекции, а когда он был младше, могла и оплеуху отвесить. И самое главное – практически ни за что! Блаженная младшая сестричка его вовсе сторонилась, словно он был придурком, от которого не знаешь, что ожидать. Ну, был конечно. Когда-то. Очень давно. Да в самом деле! За тот случай с испорченной коллекцией мерзких редких жуков он извинился, между прочим, и даже притащил Хелейне – придумала же, рыдать из-за каких-то стремных пауков целую неделю! – живую мантикору, которую с большим трудом заказывал аж с островов Нефритового моря. Зато как было весело, когда она чуть не цапнула дядюшку Деймона. С братом же, Эймондом, все было странно. В детстве они, к сожалению, ходили в одну школу, где Эйгон старательно делал вид, что Эймонд Таргариен ему никакой не родной брат, а так, неизвестный заучка. Кто вообще добровольно признает, что фрик, занимающий первое место по успеваемости, твой родственник? Потом у них был короткий период единения, когда они вместе то и дело ловили чудовищных отродий Рейниры, имеющих несчастье быть им племянниками, и лупили их. Сейчас они с братом пересекались только на редких семейных сборищах, на которых Эймонд смотрел на него, как на какого-то червя под ногами. Конечно, удобно так смотреть на человека, которому плохо с утра, и он страдает от жесткого похмелья. Но в конце концов, разве Эйгон не имеет права немного выпить, когда на душе особенно гадко? И пусть в последнее время ему уж слишком часто приходится поднимать себе настроение алкоголем, кому вообще какая разница. Эймонду, этому обласканному материнской любовью мальчику паиньке, с высоты своих моральных устоев никогда не понять, каково это – быть позором благородной семьи Таргариен, богатой и уважаемой и в Вестеросе, и за Узким морем. Эйгон, конечно, всячески способствовал поддержанию своего имиджа позорного пятна на семейном древе, лет с пятнадцати периодически вваливаясь в отчий дом под утро, пьяным и обдолбанным. Но на этом его фантазия не заканчивалась. Самый крупный скандал случился, когда мать узнала, что он сделал себе первую – в череде последующих партаков – татуировку: банального дракона, зато сразу во всю спину. Это решение лишило его одновременно и карманных денег, и нормального сна, но он упрямо продолжал бунтовать. Татуировки появлялись на его теле одна за другой, вопреки принятым традициям поддерживать дресс-код – наследники знатных семей негласно обязаны были выглядеть солидно в глазах народа. Эйгону было плевать. Когда все привыкли к его разрисованной коже и перестали кудахтать над ней, как стая кур, он украсил себя и пирсингом. Он проколол себе губы, переносицу, брови, язык и даже член. Не брезговал Эйгон также устраивать разгульные вечеринки, украшать передовицы желтых газет своей помятой физиономией, ввязываться в потасовки, из-за чего он неоднократно бывал сопровождаем Золотыми плащами в изолятор, откуда его потом выкупали то мать, то Эймонд. А то и дедушка. Дедушка был хуже всех. Потому что он мог не только облить его дерьмом словесно, но и ударить побольнее, пока никто не видит. От такой сладкой жизни пару раз, еще учась в школе, он даже пытался сбежать в Эссос, но его всегда ловили охранники отца. И никто не мог понять, как душит его эта обязанность – изображать из себя примерного члена, и не кого-то там, а старшего сына еще одной семьи из списка Великих. Великих, естественно, с большой буквы, а как же иначе. Как-никак род бывших королей, о чем постоянно, с настойчивостью комара, твердили и любимый братик Эймонд, и не менее любимый дядюшка Деймон. В последнее время его игра в пустого, глупого мажора подзатянулась сверх всякой меры, и близкие перестали видеть его кем-то другим, кроме как идиотом, который бросил единственное полезное дело – учебу, и теперь маялся от безделья. Но внутри Эйгон остался тонко чувствующим эстетом, которого порой все еще тянуло к прекрасному. Вот и сейчас он стоял в фойе краеведческого музея, размышляя, какого черта он потерял тут в вечер пятницы. Вообще-то он ехал на дегустацию дорнийских вин, заплутал и вышел уточнить дорогу у администрации. Все изменилось, когда он увидел в очереди к кассе высокую рыжеволосую девушку. Не глядя по сторонам, она щебетала о чем-то со стайкой ничем не примечательных подружек, а получив билеты, исчезла в вихре юбок, оставив после себя стойкий цветочно-лимонный аромат. «Седьмое пекло» – Эйгон нехотя скинул пальто, уже изрядно потрепанное в постоянных загулах, и сдал его в гардероб. Привлекательные женщины и алкоголь – вот две главные радости в его жизни, и ничто не остановит его от того, чтобы заполучить их. Единственный плюс музея – он крошечный и находится чуть ли не у Неведомого в заднице, а это значит, что можно спокойно, в тишине, пройтись по прохладным залам, не боясь, что какой-нибудь настырный паучок выскочит прямо из-за угла, а потом побежит строчить мерзкие статейки на форумах. Заполучив в руки крохотный билетик, Эйгон поплелся в первый зал, на приличном расстоянии следуя за громко смеющимися девицами. Историей родных мест он интересовался слабо. Кому вообще не наплевать на кости очередного выжившего из ума придурка, чьи мозги так и остались присохшими к рыцарскому шлему? Правильно, всем, кто не его любимый младший братик. Вот кто уж действительно угорал по всякой древней дохлятине, как сумасшедший, так это Эймонд. Иногда Эйгону казалось, что ещё немного, и голова братца просто треснет, как арбуз, от избытка знаний, которые он в нее закладывает. Полная противоположность голове Эйгона, в которой, по утверждениям матери, гулял ветер. А дед добавлял, что этот ветер путал и без того бессмысленное малое количество мыслей, которые в этой голове еще существовали. Это было не так. Мыслей у Эйгона было много, просто сосредочиться на них ему было сложновато еще с детства. Но зато, как только в поле его зрения оказывались достаточно симпатичная девушка, как все обретало смысл и ясность. Словно хищник, он шел по следу, не выпуская жертву из виду ни на секунду. Вот как сейчас. – Ох, смотрите, ну и чудовище, – вскрикнула одна из девушек, пальцем указывая на черный оскалившийся череп дракона. – Как вы думаете, они и правда существовали? «Ебаный череп ебаного дракона прямо перед тобой, а ты спрашиваешь, существовали ли они?» – Ты веришь в теорию, что все это – один большой заговор? И никаких драконов никогда не было? – спросила ее другая девица. – Просто странно как-то… Вот почему их сейчас нет? – Про лютоволков тоже так думали, – вступила в разговор рыжая. – Но вы же слышали, что далеко за Стеной нашли целое семейство. Когда мы разговаривали с братом в прошлый раз, он сказал, что даже видел их, и может быть, у него получится привезти щенка, если лютоволков окажется достаточно много и ему разрешат. Хотя, – со вздохом закончила она, – их, наверное, просто заберут в какой-нибудь заповедник. Все-таки редкий вид. – Тот самый брат, который служит в Дозоре? – взвизгнула ее глупая подружка, верящая в стремные теории. – Семеро, он такой симпатичный! – Кстати о Дозоре, мне бывший опять написал, – заговорила третья. – Отец собирается отправить его служить, и он... Переговариваясь, девушки отдалились, перейдя в другой зал. Рыжая отстала от них, задержавшись у искривленного драконьего черепа размером с собаку. Она внимательно рассматривала его, склонив голову. Ее густые волосы соскользнули с плеча, открывая прекрасный вид на стройную, длинную шею. Притворившись, что ему тоже интересно посмотреть на старые кости, Эйгон небрежным, прогулочным шагом приблизился к цели. Искоса, краем глаза он глянул на девушку. Она была красивой. В его вкусе. Не то, чтобы у него был какой-то особенный вкус. Ему нравились все, кто обладал парой сисек и более-менее миловидным лицом. Но незнакомка была действительно красивой: с гладкой бледной кожей, большими синими глазами, высокими скулами и пухлыми губами. – Впечатляет, не правда ли? – Эйгон рискнул завести разговор. – А, что? – Взгляд рыжей скользнул по его лицу и задержался на нижней губе – там, где заманчиво поблескивал пирсинг. Она моргнула удивленно. – Ну…да. На самом деле впечатляет. Я вот все думаю... – О чем? – Говорят, лютоволки ужасно огромные, больше, чем этот череп. Они могут вырасти размером с коня, – она забавно взмахнула руками, ладонью проведя у себя над головой. – Настоящие великаны, правда? И если они и правда такие большие, то как содержать их в обычной городской квартире? И сколько потребуется для них корма? И какой это должен быть корм? И, скорее всего, им будет мало обычных прогулок в черте города, а еще… – Она вдруг смутилась. – Извини, мы незнакомы, а я стала сразу так болтать, надоедать тебе. Эйгон широко улыбнулся. Такая красавица, и так не уверена в себе. Будет проще простого. Даже стараться не придется. Протянув руку, он коротко представился: – Я Эйгон, теперь будем знакомы. Он намеренно не назвал фамилию, а Эйгон имя настолько распространенное, что переживать было не о чем. Если только она сама не узнает его по лицу. Что вряд ли, иначе бы она узнала его сразу. Значит, не поклонница колонки сплетен? Еще один плюс в копилочку. – А я Санса, – она улыбнулась в ответ, мягко пожав его руку. Он чуть задержал в ладони ее длинные прохладные пальцы, с удовольствием наблюдая за тем, как румянец окрасил ее щеки. – Так значит, тебе нравятся лютоволки? – Ох, на самом деле я никогда всерьез о них не задумывалась. Хотя, и это даже забавно, там, откуда я родом, каждый о них слышал, и они повсюду на виду, понимаешь? – Так ты… – С Севера, да, – Санса улыбнулась. – В общем, лютоволки считались вымершим видом, как драконы. А потом оказалось, что за Стеной они все еще живут, и их достаточно много. Когда брат прислал мне видео, я была в таком восторге! Мне сразу же захотелось одного. Джон обещал подумать. – Она оглянулась, посмотрев на Эйгона, который с улыбкой кивнул ей, показывая, что внимательно слушает. – Но... Даже не знаю. Лютоволка будет сложно вырастить в городских условиях, не на Север же мне возвращаться. Да, конечно, на Севере очень красиво, но там такой ужасный климат. На Юге мне нравится больше! Санса бросила быстрый взгляд на Эйгона, словно бы проверяя, что ему не наскучило и он не ушел. Но Эйгон продолжал улыбаться, кивая головой. Она явно любила поболтать, с таким типом девушек Эйгон был знаком. Ничего сложного, все, что было нужно – это делать вид, что слушаешь, глубокомысленно кивать и вовремя задавать вопросы. И Санса продолжала рассказывать о Севере, о грамкинах и нарглах, об Иных, о Стене и Ночном Дозоре. Ее подруги заметили, что она не одна, и понятливо не стали приближаться к ним, оставив их наедине. Со временем Эйгон осмелел и взял Сансу за руку. Она не возражала, увлеченная пересказом легенды о каком-то барде и девице с синими розами. Мысленно Эйгон сделал пометку подарить ей как-нибудь синие розы. Если, конечно, их знакомство протянется больше пары недель. – А ты слышал когда-нибудь о Красных королях, что бросили вызов самим Королям Зимы? – Глаза Сансы увлеченно горели, она жестикулировала свободной рукой, плавно вела ею по воздуху, словно обрисовывая картины далекого прошлого. – Красных королях? – поддержал разговор Эйгон, беззастенчиво разглядывая ложбинку, открытую вырезом ее платья. – Да, – кивнула Санса, не замечая этого. – Давным-давно, еще до вторжения андалов, существовали кровожадные Красные короли. Они сдирали кожу со своих врагов и делали из нее трофеи. По слухам, в замке Дредфорт, который им принадлежал, была целая комната, набитая вещами, сделанными из человеческой кожи! –… Очаровательно, – пробормотал Эйгон. – Они бросили вызов Старкам Винтерфельским, но, конечно же, проиграли. Потому что на Севере есть и будет лишь один правитель, и имя ему – Старк. Санса выглядела такой торжественной и серьезной, когда говорила это. Точь-в-точь его братец Эймонд, разглагольствующий о драконьих владыках. Таргариены уже тысячи лет не обладали драконами, но это не мешало его семье делать пафосный вид. Традиции семьи Эйгона откровенно раздражали, он едва отвертелся от идеи брака с Хелейной, ибо в седьмом пекле видал древние инцестуальные забавы. Особенно с Хелейной, этой идиоткой блаженной. Конечно, она была милой, по-своему прикольной и бла-бла-бла, но только на безопасном расстоянии. Да и вообще, может, она потому и дурочка такая не от мира сего, так как их предки через одного друг другу близкая родня? А подбородок Эймонда, которым ненароком и заколоть можно вместо кинжала? А вечно болеющий всякой дрянью отец? Эйгон, слава семерым, удался получше, чем его родственнички. Все говорили, даже дедушка, что он пошел в мать. Ну хоть какая-то от нее польза. – Так ты настолько сильно увлечена историей Севера? – спросил он, продолжая разговор. – Не только Севера, – застенчиво сказала Санса. – Юг мне тоже нравится, особенно рассказы про рыцарей, знаешь. – А, все эти романтические баллады, – протянул Эйгон, сделав еще мысленную пометку. – Больше всего я обожала истории про Флориана и Джонквиль! В детстве я просто достала маму просьбами рассказать про них что-нибудь еще. Кажется, она даже начала выдумывать собственные истории, лишь бы я перестала хныкать и просить. Ну знаешь, этих историй я потом не нашла ни в одной книжке. И как назло, именно эти истории нравились мне больше всего, а мама, конечно же, половину уже и забыла. Пришлось мне переписывать их по памяти, я завела такую толстенную тетрадь, и что ты думаешь? Сама стала сочинять всякие истории про рыцарей и принцесс. Арья так и норовила украсть у меня эту тетрадку, чтобы почитать вслух перед моими друзьями и опозорить, маленькая засранка. Эйгон снова позволил себе отключиться, мыслями уплывая в недалекое будущее. Если Сансе больше всего нравится история про шута и красавицу, то у него достаточно много шансов. Эйгон усмехнулся про себя. Что, разве просто так Эймонд зовет его жалким скоморохом? Так, нужно подумать о том, как затащить Сансу к себе домой. Или ей будет проще на своей территории? Интересно, что Санса любит выпить? Возможно, что-то легкое, сладкое. Но вино купить желательно покрепче, из тех, что кружат голову. Так она быстрее расслабится. – Но отец не одобрял этого, представляешь? – Серьезно? – Эйгон слегка нахмурился, сочувствующе поджав губы. Санса купилась на это, возмущенно кивнув. – Я и сейчас не понимаю, почему он не отпустил меня тогда. Точнее, он отпустил, но с таким лицом, будто совершает ужасное преступление. Нет, я все понимаю, тетя Лианна совершила в юности ошибку, но я-то при чем? Да и Джоффри казался абсолютно порядочным парнем. Стоп. Какой еще Джоффри? – Джоффри? – Ну да, мой бывший парень. Редкостный мудак, уж извини, если я скажу это прямо. Эйгон знал одного Джоффри. И вот уж совпадение, тоже редкостного мудака. Затащить в постель его бывшую будет вдвойне приятно. – Мудаки случаются, – Эйгон пожал плечами. – Главное, что он в прошлом. В прошлом же? – В очень далеком прошлом, – горячо заверила его Санса. – Я даже надеюсь, что в самом Седьмом пекле! Не представляешь, что он сделал, я бы убила его, если бы меня за это не посадили. Было бы забавно, если бы этим бывшим мудаком Сансы оказался тот самый Джоффри, о котором Эйгон сейчас вспомнил. Наркоман, задира, высокомерный выскочка и просто придурок – вот кем был его приятель Джоффри Баратеон. Ну как приятель… Они познакомились на одном из этих идиотских светских приемов для душнил. Тогда Эйгон еще посещал их, ведомый твердой рукой матери. А так как золотая молодежь всегда тусила в одних и тех же местах, они с Джоффри пересекались постоянно. На нем постоянно висела гроздь глупых хихикающих девок, вокруг себя он собирал толпу подхалимов, и все они хором облизывали его с головы до ног. Как можно было терпеть его отвратительный заносчивый характер, Эйгон решительно не понимал. Сам же он обычно предпочитал тихо напиваться в углу. Тот период, когда он бывал душой компании, закончился еще в его детские годы, сразу после того, как ему открылась вся прелесть того, чтобы топить свои печали в алкоголе, словно он какая-то богема. Или, если быть откровенным, ему нравилось представлять, что это отличает его от Джоффри и ему подобных, которые обычно предпочитали вечернюю тень, чтобы после, на афтепати, ловить глюки в вип-ложах всей компанией. Лично Эйгон считал, что пафосное название – вечерняя тень – хитро скрывает за собой мерзкое пойло со вкусом тухлой собаки и запахом промежности старой проститутки. Спасибо, но лучше уж проверенное временем дорнийское красное, чем дрянь, от запаха и вкуса которой хочется выблевать внутренности. Но остался вопрос, если тот Джоффри, о котором говорит Санса, и есть этот Джоффри, что она вообще в нем нашла? Похоже, не такая уж она и умная, эта возвышенная любительница складов с древним барахлом и баллад о рыцарях и невинных девах. – Молодые люди, – их внимание привлекла служащая музея, выплывшая им навстречу из полутемной залы, закрытой для посетителей. Она устало окинула их взглядом и красноречиво постучала пальцем по наручным часам. – Музей закрывается через пятнадцать минут. Эйгон с Сансой переглянулись, сдерживая улыбки. – А мы с тобой заговорились, – Эйгон галантно протянул руку. – Извините, мы уже уходим. Посетителей уже совсем не было, остались лишь они вдвоем. Куда-то испарились безликие подружки Сансы, за что Эйгон был им лишь безмерно благодарен. Вечер он планировал закончить в своей квартире, чтобы наутро разойтись довольными друг другом и больше никогда не встретиться. Ну, или встретиться пару-тройку раз для взаимного удовольствия без обязательств. На выходе он помог Сансе облачиться в ее элегантный бежевый плащ – в таких ходили все девушки, считающие себя интеллектуалками и модницами, и набросил свое пальто. На улице было все еще тепло, мягко светили звезды, практически затмеваемые огнями города. – Мне что-то совсем не хочется расставаться, – Эйгон повернулся к Сансе, нежно взял ее за руку. Он не сводил взгляда от ее вспыхнувшего смущением лица. – На самом деле мне тоже, – призналась она, разглядывая землю под ногами. Идея пришла ему в голову неожиданно. Поначалу он хотел позвать ее в кино, посмотреть какую-нибудь занудную хрень про любовь или может даже удивить выбором артхаусного фильма. Но Санса очевидно любила более романтичные вещи, и ему следовало сделать что-то, что подсветит его романтичность, сделает его героем любовных баллад. Победить дракона, конечно, в его планы не входило, особенно учитывая его неспортивный образ жизни, но зато он действительно умел удивлять. – Не хочешь посмотреть на звезды поближе? Если тебе завтра утром никуда не нужно, мы могли бы съездить за город. У него дома даже валялся телескоп, которым он пользовался всего пару раз. Разве не очевидна теперь польза спонтанных покупок? Никогда не знаешь, что может пригодиться. – Это замечательная идея, – Санса робко улыбнулась ему. – И сегодня такое ясное небо, только посмотри! – Угу, – Эйгон был слишком занят тем, что мысленно дал сам себе пять. – Давай еще заедем по дороге за едой, не знаю, как ты, но я проголодался. Как же хорошо, что в багажнике у него всегда валялся теплый плед. Обычно на тот случай, если он застрянет где-то далеко от дома, слишком пьяный для того, чтобы быть за рулем. Кто бы что ни говорил, но Эйгон был не настолько распиздяем, насколько его все привыкли считать. Захватив плед и бутылку вина, он захлопнул багажник. Санса с бумажным пакетом, полным всякой еды, которую они небрежно набросали в тележку, когда заехали в супермаркет, стояла в отдалении. Она выглядела смущённой, нервно кусала губу. На щеках ее цвел румянец, который делал ее особенно очаровательной. Эйгон чуть не споткнулся, поймав себя на этой мысли. Какое ещё очарование к черту. Он встряхнул головой и расстелил плед, выбрав место почище и без камней. Санса опустилась рядом с ним на колени, выпустила из рук захрустевший пакет. – Доставай все, не стесняйся, – Эйгон вытащил лежащие сверху одноразовые стаканчики, аккуратно расставляя их на пледе. Штопор у него тоже всегда был с собой, поэтому он занялся бутылкой. Санса разложила готовые сэндвичи, упакованные в пищевую плёнку, пакетики чипсов, плитки шоколада, вытряхнула из картонного лотка фрукты. Эйгон наполнил стакан вином и протянул ей. Она приняла его с улыбкой, их пальцы на мгновение соприкоснулись... Через мгновение Санса уже делала вид, что ее сильно интересует звёздное небо, а Эйгон наливал вино уже себе. – Ну, за наше знакомство, – предложил он первый тост. – За знакомство, – Санса улыбнулась ему. – На самом деле, – Эйгон сел поудобнее, стараясь не расплескать вино, – я в музее последний раз был, наверное, дай-ка подумать…. Точно, еще в школе. Нас водили всем классом, и все, что я запомнил с того дня, это как Кермит Талли едва не разбил старинную вазу из Йи-Ти. Поэтому, как я считаю, нас свело само божественное провидение. – Ты так думаешь? – Да я уверен в этом. Потому что ехал я на самом деле на дегустацию вин, навигатор завел меня черт знает куда, и я просто вышел узнать дорогу. И тут увидел, как в музей заходит девушка невероятной красоты. Я и думать забыл о том, куда собирался. Санса так стремительно и быстро покраснела, что Эйгон даже заволновался, не станет ли ей плохо. – Не думаю, что это боги… – пробормотала она. – А как иначе? До того часа в богов я не верил, но разве это не чудо? Молчала Санса слишком долго. Эйгон уже было решил, что перегнул с лестью, как она наконец ответила. – Чудо это или нет, покажет только будущее. – Так помолимся же за это. В следующий раз, как буду в септе, обязательно зажгу свечу… – Он задумался. А кому нужно зажигать свечу в таких случаях? – Не подскажешь кому? Хихикнув, Санса покачала головой. – Скажи честно, как давно ты не посещал септу? – Если скажу, что примерно столько же, сколько и музеи, ты не подумаешь, что я ужасный и отвратительный человек? – Как безответственно, – сощурилась Санса. – Так не заботиться о своей душе. – О, нет, я забочусь о своей душе. Я стараюсь высыпаться, – он загибал пальцы, – ограничиваю общение с придурками («Особенно если это моя семья» – добавил он мысленно), часто радую себя вкусной едой и даже пару раз в год хожу на терапию. Видишь, я очень ответственный человек, – если бы боги наказывали за ложь, его прямо сейчас поразило бы адским пламенем. Хотя, если сосчитать и вспомнить все его грехи, то можно только удивиться тому, что он все еще ходит по земле, а не провалился давным-давно в самое седьмое пекло. – Ходишь на терапию? – Это вскользь упомянутое явно заинтересовало ее больше всего. Эйгон кивнул, чувствуя, как радость в его груди начала медленно сдуваться. Дьявол, зачем только сказал об этом. – Ага, бывает. Так ведь все делают. – И перевел он тему с изяществом медведя, – так какие созвездия ты знаешь? Санса посмотрела в небо. Ее густые волосы тяжелым плащом окутали ее плечи и спину. Сейчас, под сияющим пологом звезд, они казались темно-красными, как кровь, а бледная кожа в свете луны будто бы светилась изнутри. Она казалась неземным существом, спустившемся вдруг на землю, и Эйгону по-детски захотелось протереть глаза кулаками, чтобы избавиться от навязчивого видения. – Вон та звезда, – она протянула руку, пальцем указывая в нужном направлении. – Голубая, видишь? Это глаз Ледяного Дракона, и он всегда указывает на север, а вот и само созвездие Ледяного Дракона, – ее изящная кисть обрисовала контуры. – Седьмое пекло, – выругался Эйгон. – М? – Санса удивленно моргнула. – Я забыл заехать за телескопом. Валяется у меня дома без дела, еще ведь хотел захватить его. «Так как все мысли были заняты другим… телескопом, который тоже требует внимания», – подумал, но не добавил он. – Ты такой ответственный, – протянула Санса и рассмеялась. – Нехорошо использовать слова человека против него же самого, – притворно надулся Эйгон, и подсел к ней ближе, тут же вывернув ситуацию в свою пользу. – Ничего, я и так покажу тебе все, что только есть прекрасного на этом небе. – Или все, что ты только знаешь, – Санса не отодвинулась. Она была так близко, что Эйгон ощущал приятное тепло ее тела и легкий аромат лимонных духов. – Ну или так, – не растерялся Эйгон. Приобняв Сансу за плечи, он показал на одну из самых ярких звезд, сияющую ослепительно- белым светом. – Смотри, вот ее называют звездой Нимерии… – А то туманное свечение за ней – десять тысяч ее кораблей, – продолжила Санса. Ее губы изогнулись в лукавой улыбке. – Арья с детства обожает истории про королеву Нимерию, даже собаку назвала в ее честь. Все, что я знаю о ройнарской королеве, я знаю против своего желания. Эйгону нестерпимо захотелось ее поцеловать, но она уже отвернулась, и в ее обращенных к небу глазах блестели миллионы звезд. Кашлянув, он искусственно беззаботным тоном сказал: – А тебя сложно удивить, да? Но я постараюсь. – Он оставил в покое звезды и перешел к созвездиям. – Теперь смотри сюда. Видишь, тут как будто бы корабль, даже паруса можно разглядеть? Это созвездие Галея. – Он чуть крепче стиснул плечо Сансы. – А недалеко от него Жеребец, из семи звезд, не слишком ярких, поэтому Жеребца четко видно только в очень ясные ночи. – Одичалые называли его Рогатым Лордом, – тихо сказала Санса. – Одичалые? Похоже, Санса никогда не перестанет его удивлять. На памяти Эйгона единственным человеком, который без конца сыпал всякими случайными фактами, был Эймонд. – Был когда-то давно такой народ, жили за Стеной. Потом смешались с северянами. – Извини, что терпишь мою необразованность. Но я постараюсь быть не таким глупым, – Эйгон даже приложил руку к груди, словно давал клятву. Санса рассмеялась. – Вернемся же к звездам и, надеюсь, я смогу назвать хотя бы одно созвездие, которое ты не знаешь. Например, Лунную Деву. – Он осторожно развернул Сансу, показывая ей несколько звезд, мягко блистающих почти у самого горизонта. Санса обернулась к нему, сощурилась игриво. – Когда в Лунной Деве находится Вор, – она указала на Красный Странник, – то это самое лучшее время, чтобы украсть девушку. Так считали… – Одичалые, – закончил за нее Эйгон. – Да? Похоже, мне все-таки нечем тебя удивить, ты слишком умна для такого шута, как я. – Да ну тебя. Прости, я просто умничаю, – она смущенно опустила глаза. – Больше не буду. В который раз Эйгон поразился тому, как настолько красивая девушка может быть настолько не уверена в себе. Ему на мгновение стало любопытно, кто приложил к этому руку. Возможно даже, что придурок Джоффри. Он терпеть не мог, когда кто-то более выгодно выделялся на его фоне, и держал вокруг себя одних подхалимов. Все девушки, которых Эйгон видел рядом с ним, заглядывали ему в рот и в основном молчали, пока Джоффри соловьем разливался о себе. Но Санса совсем не была похожа на этих девиц. – Слушай, – Эйгон развернул ее к себе. – Ты классная. И очень интересная. Не нужно говорить так про себя, мне нравится тебя слушать, правда. – Кажется, у него заполыхали кончики ушей от такой безбожной лжи. Он ведь почти не слышал того, что Санса говорила в музее, и говоря откровенно, слышать не хотел. Интересовало его совсем другое. Да и сейчас мыслями сбился на совсем другие вещи. Например, на то, какими нежными выглядели губы Сансы, и как заманчиво они были приоткрыты. Покраснев, Санса чуть отстранилась. – Я… Спасибо, что думаешь так обо мне. – Она помолчала немного. – Мне очень приятно. – Правду говорить легко и приятно, как всегда учила меня мама, – с улыбкой сказал Эйгон. – И, хотя Вор сейчас не в Деве, я все-таки попробую. – …что?... Санса только и успела вскинуть голову, когда Эйгон подался вперед и прижался губами к ее губам. Одна его ладонь опустилась на ее затылок, второй он осторожно придержал ее за плечи. Пораженно выдохнув, Санса замерла в его руках. Еще несколько мгновений Эйгон целовал ее мягкие, расслабленные губы, не получая никакого ответа, кроме дрожи, охватившей ее тело. А потом она несмело ответила ему, и ее взметнувшиеся вверх руки запутались в его волосах. Не разрывая поцелуя, Эйгон затащил ее к себе на колени, от чего она слабо выдохнула. Слегка потянув ее за пряди и заставив откинуть голову назад, он прильнул губами к ее шее, к такой нежной и теплой коже, слабо пахнущей сладкими духами. Полы плаща Сансы разметались, открыв стройные ноги в слегка задравшемся платье. Ладонью он почти невесомо провел от ее колена и выше, приласкав пальцами внутреннюю сторону бедра. Санса издала едва слышный стон, и Эйгон ждал, что она чуть раздвинет ноги и сильнее выгнется под его поцелуями, но вместо этого она вдруг забарахталась, рукой твердо надавив ему на грудь. Решительно отстранив его, растерянного и смущенного от неожиданности, она встала, покачнувшись, но все же устояв на ногах. Не глядя на него, она поправила одежду и волосы, плотнее запахнула плащ, а потом обхватила себя руками в будто бы защитном жесте. – Извини, – тихо сказала она. – Не мог бы ты отвезти меня домой? Ее губы алели, выделяясь на бледном лице. Проигнорировав тянущее ощущение внизу живота, Эйгон кашлянул, стараясь не выглядеть раздосадованным. – Конечно, Санса, – тихо сказал он. Молча, не глядя друг на друга, они собрали еду обратно в пакет, завернули плед и сели в машину. Ночь еще только начиналась, когда у Эйгона все так неожиданно закончилось.