внимательно не слушал

Я пришел. Отстучав сообщение, Эйгон остановился у стойки администратора. Та очаровательно улыбнулась ему, навалившись грудью на столешницу, но он ее проигнорировал, в миллионный раз проверяя, не ответила ли ему Санса. Не ответила, в уведомлениях был только всякий мусор, который он смахнул, не читая. Эйгон расстегнул пальто и сунул телефон в карман джинс. Где же чертов Аррик? – Чем я могу вам помочь? – поймав его взгляд, администратор растянула губы в улыбке. – Спасибо, ничего не нужно, – отмахнулся Эйгон, отходя в сторону. Становилось душновато, и он потянул шарф с шеи, разматывая его. Справа, в танцевальном зале, громыхала музыка – самый обычный техно-пердеж, из кабинок слева доносились возбужденные голоса и нестройное, фальшивое пение. Дверь одной из випок наконец открылась, и Аррик выглянул наружу. – Иди сюда, – помахал он, – сколько тебя еще ждать можно. – Извини, был у матери, – Эйгон с облегчением скинул пальто, вошел в кабинку, оглядываясь по сторонам. – Всем привет! Он прошел, здороваясь с ребятами. Хью и Ульф в один микрофон пели развеселую песню про жену дорнийца, Геймон старательно подвывал им, прикрыв глаза, Мисария сидела в самом темном углу, строча что-то в телефоне. Увидев его, махнула рукой и снова уткнулась взглядом в экран. Эйгон рухнул на диван рядом с ней, сразу же отпивая эль из ее бокала. – Рожа то какая «счастливая», – Аррик подвинул пиццу ближе к Эйгону. – Случилось что? Эйгон качнул головой, и чтобы не отвечать, откусил от сырной палочки. Одна из незнакомых девушек, стайкой сидевших на другом краю дивана, встала и подошла ближе. Сделала вид, что пришла за меню, но украдкой смотрела на Эйгона, который чувствовал ее взгляд. Аррик шепнул ему: – Она познакомиться с тобой хотела, все ждала, когда ты придешь. – Кто она? – без интереса спросил Эйгон, проверяя телефон. Ему вдруг показалось, что он вибрировал, но Санса все еще молчала. Его сообщения висели непрочитанными уже несколько часов. Эйгон знал, что когда она на работе, то времени у нее свободного почти и нет. В своих наскоро записанных голосовых с адским – причудливая смесь грохочущей музыки напополам с детским визгом – шумом на фоне Санса часто жаловалась, что порой есть даже перекусывать приходится на ходу. «Спасибо и на том, – добавляла она, – что хоть в туалет можно выходить не на бегу». И даже помня об этом, он все равно ждал, когда она напишет, дергаясь на уведомления едва ли не каждую секунду. – Так, подружка твоей сестры вообще-то, написала мне, попросила вас свести. Ее Дайана зовут. Эйгон небрежно пожал плечами. – Не интересует, – он окинул Дайану взглядом. Полноватая блондинка, розовощекая и улыбчивая, в простом бежевом платье. Слишком милая на его вкус. На данный момент ему нравились рыжие. Рыжие и очень занятые девушки. Ну, из тех, чьи сообщения ждешь с самого утра с большим рвением, чем окончания очередной семейной встречи. И даже больше, чем Новый год. Гораздо больше, чем сообщения от дилера. Романтично, разве не так? И в кого он только превратился за эти пару дней? – Да ладно тебе, хоть поговори с ней, – не сдавался Аррик. – Я ей пообещал… – Если пообещал, сам и разговаривай, – Эйгон хмуро отпил еще эля. Мисария чувствительно пихнула его в бок, отбирая свой бокал. – Если пришел портить всем настроение, то сваливай сразу, – сказала, смеряя недовольным взглядом из-под ресниц. – Да ладно тебе, – Геймон бросил петь, ловко втиснулся между Эйгоном и Арриком, который пробурчал что-то, уступая место. – Эйгон, малыш, не слушай их, я рад, что ты пришел. Эйгон закатил глаза, отвернувшись от него к экрану. Хью и Ульф уже выбрали другую песню, какую-то слезливую попсу, и теперь жалостливыми голосами выводили: – Была моя любовь прекрасна, словно лето… – Ты чем-то расстроен? – Геймон мягко коснулся его руки. – Можешь рассказать мне, я выслушаю. Мисария издала сдавленный смешок, не слишком старательно замаскировав его кашлем. Эйгон попытался подвинуться, чтобы между ним и Геймоном осталось хоть немного свободного места, но Мисария вдруг подсела еще ближе. Вот сучка, подумал Эйгон, стиснутый с обеих сторон так, что не развернуться. Кончиком пальца Геймон провел по узору татуировки на его запястье, повторяя контуры. Его губы блестели в синем свете, падающем с экрана, на высокие скулы опускались тени от длинных ресниц. Он был слишком близко, настолько, что Эйгон чуял слабый запах его мятной жвачки. А потом Геймон склонился к нему, и прошептал: – Если тебе тут неудобно, можем выйти, и поговорить наедине, – и что-то мягкое и влажное коснулось уха Эйгона. В это же мгновение Эйгон вывернулся, подавив желание поморщиться, и пробормотал, что хочет заказать себе вина. Мисария, эта змея, смотрела на него с откровенной насмешкой. Геймон казался искренне расстроенным. Взглядом выразив все, что он думает, Эйгон вызвал официанта, отходя подальше в угол. Где и был пойман Дайаной. – Привет, – она застенчиво улыбнулась ему, вынырнув из-за спины, отчего он вздрогнул от неожиданности, едва не выронив карту вин. – Ага, привет, – Эйгон принялся изучать меню так внимательно, словно там ему могли открыться одновременно и смысл жизни и тайны мироздания. Мысль о том, что он мог бы легко воспользоваться очарованной девушкой, затащить ее в туалет и забыться, исчезла столь же быстро, как и появилась. Если он так сделает, то может пропустить сообщение от Сансы. А та еще утром обещала точно сказать, сможет ли встретиться сегодня вечером. С тех пор она молчала, и нетерпение грызло Эйгона с прожорливостью львоящера. Он не видел Сансу с той самой встречи в музее, они только переписывались, напряженный график ее работы не позволил им пересечься в будни. И он не мог по глупости потерять возможность, до которой ему придется ждать следующих выходных. – Знаешь, я хотела… Телефон Эйгона в заднем кармане джинс завибрировал, он торопливо вынул его, проверяя экран и да, Санса наконец ответила ему! Слушай, я так устала, прости… И это единственный ответ на все его сообщения? Эйгон моргнул, неверяще глядя на несчастные пять слов, и эти дурацкие три точки в конце. Все, что она могла ему сказать, уместилось в пять слов? Счастье, вспыхнувшее в нем, потухло. Стоило так долго ждать, чтобы… Но тут всплыло новое уведомление. Но мы можем посмотреть у меня дома какой-нибудь фильм, если ты не против. И поесть вкусненького, я закажу доставку ❤ Она поставила сердечко в конце. Эйгон понимал, как это жалко, но черт, он смотрел на это глупое, дурацкое сердечко, и улыбался против воли. Настроение так резко скакнуло вверх, что даже весь мир ему вдруг показался приятнее – и сопливая песенка, которую пели братья, и придурочный Геймон со своими приставаниями, и вообще все-все-все… Прикусив губу, Эйгон быстро набрал: Да, конечно, я совсем не против. Скоро буду! – Эйгон? – Дайана смотрела на него, будто бы ждала чего-то. Она что, что-то говорила? Впрочем, неважно. – Извини, мне пора бежать, – бросил ей Эйгон, схватил с вешалки свое пальто. – Эй, Аррик, ребята, мне пора! – Ты куда? – Аррик подскочил с места. – Да, ты ведь только пришел, – протянул Геймон разочарованно. – Появились срочные дела, – Эйгон выбежал за дверь, одеваясь на ходу и только в машине осознав, что забыл шарф. Или выронил его по дороге. Ну и Неведомый с ним. Он ощущал приятное предвкушение, словно именно сегодня случится то, чего он ждал. Дольше, чем с другими девушками, на самом деле. А проезжая мимо цветочного, он и вовсе притормозил, озаренный идеей. В ярко освещенной витрине стоял букет ярких синих роз. Наверняка не тех редких, зимних, о которых говорила Санса, а просто раскрашенных. Но какая разница, сойдут и эти, они ведь тоже красивые, так ведь? Дома у нее было миленько. Ну знаете, стены увешаны украшениями – празднично мигающими гирляндами и красивыми фотками; полки и поверхности столов занимала россыпь типичных девчачьих безделушек – каких-то причудливых стеклянных камушек, фигурок персонажей и просто забавных игрушек; всюду, куда ни посмотри, горели свечи, а в воздухе ненавязчиво пахло цветами и лимонами. На аккуратно застеленной кровати восседала целая армия плюшевых зверей, и был небрежно брошен чертов пушистый плед. На тумбочке сиял нежным светом ночник, бросая отсветы на вазу, куда Санса поставила подаренные им розы – в интерьер они со своим ядовито синим цветом не вписывались. И как во всем этом сладком великолепии можно трахнуть хоть кого-нибудь, кроме пряничного человечка? Да и одного только взгляда хватит на здоровенную картонную фигуру Драконьего Рыцаря, небрежно стоящую у двери, как все, что стояло – упадет. Да и лицо этого самого Драконьего Рыцаря в приглушенном свете казалось противно ехидным. Эйгон отвернулся от него, вдруг почувствовав себя неуютно. Вообще он и не думал, что когда-нибудь окажется здесь. Тогда, в тот самый вечер, когда Санса попросила отвезти ее домой, он решил, что ей совсем неинтересен, и на этой неловкой ноте они распрощаются навсегда. Но потом она написала ему сама, спросила, как дела, и предложила встретиться в ближайшее время. Эйгон, в общем-то, решил, что его будут теперь морозить черт знает сколько времени, как это обычно бывает, а тут Санса вдруг зовет его к себе. И какой дурак откажет красивой девушке в «просмотре фильма»? Но атмосфера этой до жути уютной квартиры, и эти плюшевые медведи, и даже приятный сладкий запах, от которого чуть ли не мурашки по коже, не настраивали на нужный лад. Вместо того, чтобы думать о том, как он повалит Сансу в страстном рывке прямо в море подушек, чтобы немедленно запустить ей руки под короткую футболку, которая весь вечер заманчиво открывала полоску подтянутого живота, Эйгону вдруг захотелось взять ее. И взять за руку. И даже сплести пальцы. А потом самыми кончиками коснуться запястья, чтобы ощутить биение пульса, и гладкость тонкой кожи, и ее теплоту. Это было мерзко. И очень подло. Как так вышло, что собственный мозг его предал, подсунув вместо кадров порнухи какие-то романтические бредни? Эйгон нахмурился, наблюдая за Сансой. Та, напевая, зажигала те свечи, которые еще не горели. Будто готовилась принести его в жертву на этом сахарно-сиропном алтаре. Закалывать его будут заточенной лопаткой для торта, а вместо статуи Козла Квохора вот, уже стоит Драконий рыцарь. Словно уловив его мысли, Санса обернулась к нему, бросила лукавый взгляд через плечо. Ее волосы отливали медью в отсветах гирлянд, на щеках цвел нежный румянец. Она наклонилась, чтобы включить неоновую подсветку, шорты соблазнительно обтянули ее задницу. Но вместо того, чтобы смотреть на задницу, Эйгон смотрел на трогательные ямочки на ее пояснице, и вместо того, чтобы хотеть сжать упругие ягодицы, ему хотелось провести ладонью выше, там, где футболка задралась, там, где эти чертовы ямочки был так хорошо видны… – Что бы ты хотел посмотреть? Ты так и не сказал, – Санса повернулась к нему, заставив очнуться от странных и неуместных мыслей. Что это с ним? То мечтает о любви, то придумывает фантастические картины. А должен был уже пойти в атаку, рассыпаться в шутках, расплескать тут свое обаяние… Заправив прядь за ухо, Санса пронесла одну из свечей мимо, чтобы поставить на тумбочке рядом с кроватью. Завоняло ванильным пирогом с примесью горелого сахара. Тошнота подкатила к горлу Эйгона. Не от запаха, впрочем. Его сразило очередное идиотское желание. Он с непонятной силой захотел, чтобы Санса села рядом, прижалась теплым боком, а еще лучше, чтобы обняла его. И может быть даже провела ладонью по волосам, немного почесав ногтями. Сглотнув неприятно вязкую слюну, Эйгон привстал было, чтобы немедленно уйти, пока совсем не тронулся, как те его родственнички, о которых в семье говорят исключительно шепотом и тайком оплачивают содержание в элитных закрытых психушках. Но тут Санса и правда плюхнулась на кровать вплотную к нему, принеся с собой запах лимонов, окутавший его будто одеялом. Толкнув его плечом, она улыбнулась. – Ну чего застыл? И глаза испуганные, словно я тебя пытать сейчас буду. Обещаю, никаких романтических комедий, фильм выбираешь ты! И раз уж ему не суждено прямо сейчас оказаться дома, чтобы привести мысли в порядок, он должен срочно выбрать что-то максимально отвлекающее. – Эээ, – глубокомысленно начал он, судорожно перебирая в памяти все знакомые ужастики. – Повар-Крыса давай! Этого фильма в детстве боялся даже душнила Эймонд, которого, казалось, могли напугать только плохие отметки в школе. Сансу, конечно же, проймет, она испугается и обязательно захочет, чтобы ее утешили... А Эйгону точно будет не до слащавых романтических бреден на фоне реалистичных кадров пожирания крысиного потомства. Чуть сморщив нос – в неярком свете было плохо видно, что на нем были крохотные веснушки, но Эйгон все равно разглядел – Санса спросила: – Ты уверен? Можно ведь и что-то... – Хочу Повара-Крысу, – твердо сказал Эйгон. – Или ты уже испугалась? Дернув плечом, Санса схватила пульт и в несколько агрессивных кликов включила знакомый до последней строчки титров фильм. Кривые буквы названия заплясали на пыльно-сером фоне, и Эйгон расслабленно улегся на подушки. Ну, сейчас начнется... Проснулся он от навязчивой вибрации где-то под жопой. Шевелиться не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только лежать на этой мягкой кровати, сжимать в руках это теплое... Теплое что? Эйгон лениво приоткрыл глаза. Санса лежала на нем, головой прижавшись к его груди, и тоже сладко спала. Их ноги переплелись, рукой она залезла ему под футболку, держа раскрытую ладонь на его животе. Вибрация не утихала. Кто-то неугомонный решил дозвониться до него во что бы то ни стало. Едва не застонав от разочарования, Эйгон сунул руку под себя, пытаясь нащупать телефон и не потревожить Сансу. С экрана на него ехидно пялился никто иной, как его любимый дядюшка. Не зря Эйгон его всегда терпеть не мог. – Что случилось? – пробормотала Санса и потерлась щекой о его грудь. Эйгон сглотнул. Еще одна отвратительная мыслишка внезапно поразила его – он хотел бы повторить этот момент, и повторить не единожды. Проснуться бы так с Сансой еще хотя бы пару раз, до того, как она обязательно разочаруется. Даже если Эйгон захочет большего, чем просто перепихнуться, у него ничего не получится. Все в какой-то момент в нем разочаровываются, бросают как раз тогда, когда он уже привык, привязался, понадеялся на что-то. Он слишком часто посещал психологов, исправно ходил на терапию, чтобы прекрасно понимать – его внутренняя пустота, оставленная ранами детства, требует заполнения. И неважно, чем: алкоголем, наркотиками, тусовками, скандалами, неразборчивыми половыми связями. И в первую очередь – людьми. Людьми, которые хоть немного обратили на него искреннее внимание. И в очередной раз он стремится попасть в эту ловушку. Какой же он жалкий. Ему непременно захотелось доказать самому себе, что он не какой-нибудь убогий придурок. Подцепив пальцем подбородок Сансы, он заставил ее взглянуть на себя. Она сонно посмотрела на него, медленно хлопнула ресницами. Губы ее приоткрылись, и она облизала их. Эйгон склонился ниже, прижался к ее губам поцелуем. Санса возражать не стала, ответила ему, чуть царапнув длинными ногтями его живот. Руку из-под его футболки она убирать и не думала, поэтому Эйгон решил – ему тоже можно. Не разрывая тягучего, неспешного поцелуя, он провел ладонью по ее волосам, зачесывая их за плечо, убирая подальше, чтобы не мешались. Кончиками пальцев скользнул по шее и ниже, к ключице. Миновал волнующую выпуклость груди, осторожно сжав ее в прозрачном намеке. Под подушечкой большого пальца остро ощутил напрягшийся сосок. И наконец проник под одежду, касаясь гладкой теплой кожи. Санса чуть завозилась, устраиваясь удобнее, но целовать его не прекратила. Даже напротив, сама провела рукой выше, пальцами обвела контур грудных мышц. Эйгон внутренне порадовался тому, что его тренер, Коль, не прекратил еще своих попыток хоть иногда затаскивать его в спортзал. Благодаря этим усилиям у него были вполне приличные мышцы. Девушки их всегда оценивали благосклонно. Развернувшись, Эйгон уронил Сансу в подушки, нависнув над ней. Они встретились взглядами, прежде чем Эйгон вновь склонился, чтобы продолжить обмен слюнями. Целоваться он любил меньше, чем трахаться. Зачем тратить время на невкусное, когда можно сразу перейти к десерту? Под футболкой у Сансы был только тонкий кружевной лифчик, под который было так легко проникнуть. Грудь ее идеально легла Эйгону в ладонь. Мягкая, с твердым соском, теплая, с гладкой кожей – Эйгон сжимал ее, лаская, массируя, и Санса чуть слышно простонала. Чуть отстранившись, Эйгон вытащил ее руку из-под своей футболки и потянул вниз. Ладонь ее накрыла его пах, принеся лишь вспышку мимолетного облегчения. Потому что под ее касаниями он стал только тверже. – Подожди… – Санса отдернула руку, отчего Эйгону пришлось подавить разочарованный стон. Ну что еще-то? – Мне кажется, мы как-то торопимся… Она неуверенно закусила губу. – Ты так думаешь? – Ему показалось, или его голос прозвучал как-то сдавленно? Решительно мотнув головой, Санса встретила его взгляд. – Да, – и встала с кровати. Он упал на постель, перекатившись на бок. Посмотрел на нее, стойко игнорируя возбуждение. Ширинка больно давила на член, но он делал вид, что все в порядке. Только поправил ее незаметно, пока Санса смотрела в другую сторону. – Если ты так считаешь… – Я всегда поступала не так, как нужно, – прервала его Санса. – Не пойми меня неправильно, я не говорю, что ты какой-то плохой или что-то в этом духе. Я всегда позволяла кому-то решать за меня. И у меня случались такие, – она обвела рукой воздух между ними, – скороспелые отношения. Потом я оставалась с разбитым сердцем. – Я не собирался… – В таком состоянии думать было тяжело, но Эйгон пытался. – Я не ищу одноразового секса, Эйгон. Если ты – да, то уходи сейчас, – ее глаза грозно блеснули. Она даже руки в бока уперла. Щеки ее горели, волосы топорщились во все стороны. Какая же она была пиздец красивая. Эйгон вздохнул. – Нет, – нехотя проронил он. Придется врать, что теперь делать. Седьмое пекло, не бросать же на полпути. Уйдет сейчас, вообще ничего не обломится. А он уже настроился, и вообще… – Ты не так поняла. – Я вообще никак не поняла, поэтому спрашиваю, – Санса сдула прядь с глаз. – Я не жду от тебя предложений брака, но хочу серьезности, раз уж между нами что-то появилось. – Я понял, – от таких разговоров даже стоять перестало. Телефон завибрировал снова. Эйгон нашарил его, недовольно сощурился на экран. Опять Деймон, чтобы его черти драли. – Да? – рявкнул он в трубку. – И я рад тебя слышать, дорогой племянник, – промурлыкал дядюшка. –Отвлек тебя от чего-то важного? – из голоса так и сочилась ехидца. – Представь себе, да, – Эйгон закатил глаза. – Говори уже, что тебе нужно. – Ничего особенного, просто моя прекрасная жена планирует семейный ужин. Ты приглашен, – Деймон говорил это и как будто бы сам себе не верил. – Спасибо, откажусь от сомнительной чести быть... – Не принимается, – оборвал его Деймон. – Придешь трезвым и в приличном виде. – Уйти то хоть можно пьяным и неприличным? – Опозоришь Рейниру, я тебе голову оторву. Место мы еще не выбрали, напишу потом, как решим. И, как обычно не прощаясь, Деймон отключился. – Мудак, – выругался Эйгон, раздраженно глядя на потухший экран. Санса, рассеянно заплетающая косички на одном из многочисленных ловцов снов, развешанных по всей спальне, взглянула на него удивленно. – Мой дядя, – пояснил Эйгон. А затем его озарила внезапная, показавшаяся на тот момент гениальной, идея. – Пойдешь со мной на семейный ужин? Замерев на месте, Санса забавно округлила глаза. Эйгон молитвенно сложил руки. На самом деле этим бы он поймал двух птичек сразу – и Сансе бы показал, что настроен якобы серьезно, и семье, а особенно матери, что не совсем уж придурок и даже имеет хорошую девушку. Или это пока хорошая девушка имела его? Может, хотя бы после ужина с его ебанутой семейкой она осознает, какой он весь из себя положительный молодой человек? – Эйгон, я даже не знаю, – Санса опустилась на кровать, и тревожно смяла покрывало под собой. – Сразу со всей семьей? – О, не переживай, – Эйгон махнул рукой. – Ты точно с ними справишься. И вдруг сам замер, пораженный собственным идиотизмом. Теперь он просто обязан сказать Сансе, кто он такой и из какой семьи. – Что случилось? – напряженно спросила она. – Ты как-то в лице изменился... – Ну... – Кусок льда застрял где-то у Эйгона в животе и растворяться не планировал. – Фамилия Таргариен тебе же говорит о чем-то? – Конечно, – Санса всплеснула руками. – Одна из знаменитейших семей Вестероса, еще бы я не знала... Эйгон помедлил, не зная, как лучше преподнести сюрприз. – У тебя что, кто-то из родственников Таргариен? – слабым голосом спросила Санса. – Ага, – Эйгон кивнул и виновато добавил. – Все. У Сансы был такой взгляд, будто это было последнее, что она хотела бы услышать. И Эйгону вдруг стало так страшно, что его сейчас просто бросят. Заявят что-то вроде «какого хрена ты говоришь мне о своей уродской семье только сейчас?», и выставят за дверь. Молчание затягивалось, Эйгон не сводил с Сансы глаз, встревоженный ее реакцией. А потом она наконец пошевелилась, глубоко вздохнула. – Да... – слабым голосом пробормотала Санса. – Я, конечно, хотела принца в детстве, но... Это, наверное, моя карма. – Карма? – повторил за ней Эйгон. – Что ты… – Слушай, – она немного подвинулась, похлопала ладонью рядом с собой, – иди сюда. Мне надо кое-что сказать тебе, раз у нас тут вечер секретов. Эйгон сел, прижавшись к теплому боку Сансы. Посмотрел на нее, всю освещенную огоньками гирлянд, залитую светом от ночников и свечей. Она обняла колени, уткнулась в них подбородком. Она выглядела грустной, и Эйгон осторожно тронул ее ногу в смешном пушистом носке. Таким робким он последний раз был в старшей школе, наверное. И также боялся лишний раз коснуться понравившейся девочки. – Ты ведь помнишь, что я с Севера? Эйгон кивнул, и сам опуская голову на колени. Так на Сансу смотреть было удобнее. – И я так много рассказывала тебе, в том числе про Старков... «Половины не помню, вот же седьмое пекло» – Эйгон состроил вдумчивое лицо, якобы он не пялился тогда весь разговор на ее сиськи. – Мое полное имя – Санса Старк – сказала она. – Из семьи тех самых Старков. Если честно, я не люблю рассказывать об этом, мне не нравится повышенное внимание к себе. Да и в целом на севере все по-другому, нас не считают... ну... нам не кланяются и не пресмыкаются перед нами. Я вообще в обычной школе училась, знаешь. И пока она говорила, Эйгон смотрел на нее, не веря своим ушам. Ему что, и правда так повезло? Не просто девушка, а девушка, подходящая по статусу? И придет он не с очередной эскортницей или голддиггершей, а с самой настоящей «принцессой», пусть и северной? Он утрет нос Эймонду! Впервые в жизни! – Так это же отлично! – Эйгон улыбнулся, подавляя порыв потереть руки в предвкушении. – Можешь вообще не волноваться об этом ужине, никто уже не соблюдает никакого этикета. Ты прекрасно впишешься! Мы будем просто жрать и болтать, это даже скучно, но до тех пор, пока либо Эймонд, либо дядюшка не начнут толкать речи. Ну или отец передушнит всех рассказами о былом величии Валирии, и вечер даже закончится раньше, чем обычно. «Главное, – подумал Эйгон, – не сболтнуть ей ненароком, насколько мы все друг друга не выносим». Серьезно, он бы лучше поцеловал львоящера, чем Рейниру или, спаси Семеро, Деймона. – Ну... – Санса все равно выглядела неуверенной. – Честно говоря, про вашу семью такие слухи ходят... Эйгон моргнул. «О, ну да, куда же без этого». – Что мы семья сумасшедших сестроебов и убийц, помешанных на власти? – Я не... – Если бы я получал золотой дракон каждый раз, когда это слышу, то стал бы богаче Ланнистеров раз в десять, – сказал Эйгон, закатывая глаза. – Ты и сама должна знать, как паучки любят обмазывать всех грязью. Правды во всех этих слухах немного, и то, только насчет сестроебства. Думаю, ты в курсе, что не все законы Вестероса распространяются на нашу семью. Но мой отец не родственник моей матери, если что. Санса смущенно покраснела, и Эйгон понимающе усмехнулся. Конечно, это было первое, о чем она подумала. – А вот мои дядя и тетя оба мне по крови родные, – продолжил он. – И тетка, Рейнира, одновременно и моя старшая сестра. – Поежившись при одном только воспоминании, Эйгон признался. – Знаешь, когда-то давным-давно у отца были даже планы нас поженить, но у нас слишком большая разница в возрасте. Потом мне пытались навязать другую сестру, младшую, Хелейну. Пришлось показать наглядно, как я этому не рад. – А почему ты не захотел? – Санса склонила голову набок, уставилась на него, как на какое-то экзотическое животное. – А ты бы захотела трахаться со своим Джоном? Других ее братьев Эйгон по имени не запомнил. Санса поморщилась в ответ, фыркнула. – Я – это я, – сказала она. – Я не Таргариен, у нас никто с братьями не спал. В отличие... Она бросила на него неуверенный взгляд, словно побоявшись обидеть. – Я вообще-то тоже с братьями не спал, – Эйгон хохотнул. – Смеешься значит надо мной и моей семьей? Теперь ты обязана побывать на ужине в качестве извинения. Санса пожала плечами. – Хорошо. Северный дикарь посетит великое общество... – Безумных сестроебов, – закончил Эйгон. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.